Антоний и Клеопатра. В переводе Александра Скальва

СЦЕНА I. Александрия. Комната во дворце КЛЕОПАТРЫ

Входят ДЕМЕТРИЙ и ФИЛОН

ФИЛОН

Нет! Но в маразме, впрямь, наш генерал,

Сверх всякой меры: пламенные взоры,

Сверкавшие, как Марс, над строем войск,

Теперь свершили оборот с изгибом

В служенье и молитве на чело

Смуглянки: сердце полководца, в битвах

Срывавшее ремни с его груди,

Теперь, совсем свой нрав предавши, стало

Мехами с опахалом, чтоб студить

Цыганки страсть.

Фанфары. Входят АНТОНИЙ и КЛЕОПАТРА,

её дамы, свита. Евнухи обмахивают её веерами.

Вот и они явились:

Ты приглядись, заметишь это в нём.

В шута столп третий мира превратился

У бабьих ног: смотри, увидишь сам.

КЛЕОПАТРА

Раз то любовь, скажи мне, сколь большая?

АНТОНИЙ

Там нищета в любви, где ей есть мера.

КЛЕОПАТРА

Хочу быть только у любви предела.

АНТОНИЙ

Тогда ищи в иных земле и небе.

Входит Слуга

Слуга

Милорд, из Рима вести.

АНТОНИЙ

Это злит.

— Лишь суть!

КЛЕОПАТРА

Нет, все их выслушай, Антоний:

Вдруг, Фульвия сердита, иль тебе

Прислал приказ могущественный Цезарь:

«Давай-ка, это царство захвати,

А то освободи; исполни это,

Иначе нами будешь проклят ты».

АНТОНИЙ

Как, милая!?

КЛЕОПАТРА

Возможно — нет! Но больше,

Похоже, что тебе нельзя здесь быть,

Раз Цезарь приказал. Узнай, Антоний.

Где Фульвии иль Цезаря письмо?

Зови гонцов. Клянусь венцом Египта,

Зарделся ты, и, верно, кровь твоя

Покорна Цезарю. Иль ты стыдишься

Быть Фульвией отчитан? Где гонцы?

АНТОНИЙ

Пусть в Тибре растворится Рим и рухнет

Свод вековой державы! Здесь мой дом.

Все царства — прах: величие всей жизни —

Что тленом кормит тварей и людей

Наша земля. Когда ж взаимность в паре,

Обнимает её

В такой, как мы, нам это не грозит,

В чём миром я клянусь, под страхом казни,

Ведь равных нет нам.

КЛЕОПАТРА

Превосходна ложь!

Иль без любви ты Фульвию взял в жёны?

Кажусь я глупой? Но самим собой

Антоний будет…

АНТОНИЙ

…Только с Клеопатрой.

Стремясь к часам приятным для любви,

Не станем тратить время в жёстких спорах:

Ни мига в жизни не должно пройти

Без радости. Что из забав на вечер?

КЛЕОПАТРА

Гонцов послушай!

АНТОНИЙ

Тьфу! Царица споров!

Тебе к лицу и спор, и смех, и плач —

Любая страсть в тебе любви достойна!

Нет никаких гонцов, кроме твоих.

По улицам побродим нынче ночью,

Вдвоём, людские нравы наблюдать.

Пойдём, моя царица. Пожелала

Ты это прошлой ночью: не перечь!

Уходят АНТОНИЙ и КЛЕОПАТРА со своей свитой

ДЕМЕТРИЙ

Как Цезаря Антоний низко ценит!

ФИЛОН

Сэр, иногда, он, словно не Антоний,

Почти лишённый тех великих черт,

Что быть должны при нём.

ДЕМЕТРИЙ

Мне жаль безмерно!

Что злые сплетни подтверждает он,

Что ходят в Риме. Но надеюсь завтра

На лучшие поступки. Всем удач!

Уходят

СЦЕНА II. То же самое. Другая комната

Входят ХАРМИАНА, ИРА, АЛЕКСАС и Прорицатель

ХАРМИАНА

Лорд Але́ксас, дорогой Алексас, лучший из любых Алексас,

самый совершеннейший Алексас, где тот предсказатель,

кого Вы так хвалили пред царицей? О, вот если б на такого

мужа мне взглянуть, кто, как Вы указали, украшал

свои рога венками!

АЛЕКСАС

Предсказатель!

Прорицатель

Что угодно?

ХАРМИАНА

Тот самый? Сэр, Вы в курсе всех вещей?

Прорицатель

Читать в бескрайней книге тайн Природы

Чуть-чуть могу.

АЛЕКСАС

Ему ты руку дай.

Входит ЭНОБАРБ

ЭНОБАРБ

Скорей подайте вдоволь вин для пира,

Чтоб выпить за здоровье Клеопатры.

ХАРМИАНА

О, добрый сэр, даруйте мне судьбу!

Прорицатель

Я не вершу — предсказываю только.

ХАРМИАНА

Прошу, так что-то предскажите мне.

Прорицатель

Вам несравненной стать с той, что Вы ныне.

ХАРМИАНА

Он намекает на размер телес?

ИРА

Нет — что под старость станешь щёки красить.

ХАРМИАНА

Морщин не допущу!

АЛЕКСАС

Его предвиденью вы не мешайте. Больше слушайте!

ХАРМИАНА

Молчим!

Прорицатель

Влюблённой быть Вам больше, чем любимой.

ХАРМИАНА

Мне лучше печень разогреть вином!

АЛЕКСАС

Да, слушайте его!

ХАРМИАНА

Уже прекрасно! Вот немного б замечательной удачи! Пусть

выйти замуж мне за трёх царей в один прекрасный день

и сразу овдоветь. Пусть мне родить ребёнка в пятьдесят,

пред кем склонится Ирод Иудейский. Пусть мужем мне

Октавий Цезарь станет, а я — подругою моей хозяйки.

Прорицатель

Вам пережить ту леди, у кого — в служанках.

ХАРМИАНА

О, превосходно! Долгую жизнь люблю я больше, чем инжир.

Прорицатель

Судьба, что испытать пришлось Вам раньше,

Гораздо лучше, чем Вам предстоит.

ХАРМИАНА

Тогда, похоже, средь моих детей не будет знати. Прошу,

скажите, сколько быть должно сынков и дочек у меня?

Прорицатель

Будь по утробе у желаний Ваших,

То миллион детей родили б Вы.

ХАРМИАНА

Шут! Убирайся! Я тебя прощаю, ибо ты колдун.

АЛЕКСАС

Ты думаешь, что всем, помимо простыней твоих, секрет —

твои желанья?

ХАРМИАНА

Нет, стой! Давай-ка, расскажи про Иру.

АЛЕКСАС

Мы все хотим узнать о наших судьбах.

ЭНОБАРБ

Моя и большинство из ваших судеб к ночи будут…

в постель свалиться спьяну.

ИРА

Вот ладонь, по крайней мере, предвещает целомудрие.

ХАРМИАНА

Так же, как предсказывают голод по разливу Нила.

ИРА

Иди ты! Дикая соседка по постели1, ты предсказывать

не можешь.

ХАРМИАНА

Нет, если сальная ладонь не признак плодовитости, то я

не в силах почесать за ухом. Прошу, ей только предскажи

обыденное счастье.

Прорицатель

А ваши счастья одинаковы!

ИРА

Но как? Но как? В подробностях представь!

Прорицатель

Я всё сказал.

ИРА

Неужто ни на йоту не счастливей я её?

ХАРМИАНА

Ну, если б ты была меня счастливей, хоть на йоту, то

в чём бы выбрала такое счастье?

ИРА

Ну, только не в размере носа мужа моего.

ХАРМИАНА

Да исцелят нас небеса от грешных мыслей! Теперь

Алексасу… давай. Его судьбу, его удачу! Пусть женится

на женщине, не могущей ходить, Изида, милая, молю! И

пусть она умрёт, и дай ему другую, хуже, и пусть её ещё

заменит хуже! Пусть следует за худшей худшая, пока

последняя, смеясь, его в могилу не проводит рогоносцем,

пятидесятикратным! О, Изида, будь добра, услышь мою

молитву! Пусть в более весомом ты отказываешь мне,

не в этом, только, будь добра, Изида, я молю тебя!

ИРА

Аминь. Милейшая богиня, внемли́ людской молитве! Ведь,

как больно видеть благородного мужчину, но с распущенной

женой, так и смертельно грустно зреть на подлого плута,

но не рогатого. Поэтому, милейшая Изида, соблюди

приличия и выдай счастья, надлежащего, ему!

ХАРМИАНА

Аминь.

АЛЕКСАС

Вот, если б это было в их руках, чтоб рогоносца сделать из меня, они бы сами занялись прелюбодейством, лишь бы этого добиться.

ЭНОБАРБ

Умолкните. Сюда идёт Антоний.

ХАРМИАНА

Не он — царица.

Входит КЛЕОПАТРА

КЛЕОПАТРА

Вы видели милорда?

ЭНОБАРБ

Нет, леди.

КЛЕОПАТРА

Разве он здесь не был?

ХАРМИАНА

Нет, мадам2.

КЛЕОПАТРА

Склонялся он к веселью, но о Риме,

Вдруг, думой поражён был. Энобарб!

ЭНОБАРБ

Мадам?

КЛЕОПАТРА

Найти его, сюда доставить!

Алексас, где?

АЛЕКСАС

Я здесь. А вон милорд.

КЛЕОПАТРА

Не будем на него смотреть. Пойдёмте.

Уходят

Входит АНТОНИЙ со свитой и Гонец

Гонец

Сперва твоя жена пошла войной…

АНТОНИЙ

И брат мой Люций вышел против?

Гонец

Да:

Но вскоре примирился с ней, войска

Объединив на Цезаря: в сраженье

Тот был сильней и из Италии

Погнал их.

АНТОНИЙ

Ну, а было что-то хуже?

Гонец

Суть скверной вести — поразить гонца.

АНТОНИЙ

Когда коснётся дурака иль труса.

Мне ж, всё, что в прошлом, то завершено.

Кто скажет правду мне, хоть весть о смерти,

Тот слышится льстецом мне.

Гонец

Лабиен…

Вот весть тяжёлая… с парфянским войском

Всю, от Ефрата, за́нял Азию.

Его победные знамёна реют

От Сирии до Лидии. Пока…

АНТОНИЙ

Антоний — ты сказал бы…

Гонец

О, властитель!

АНТОНИЙ

Скажи о главном, речи не смягчай:

Зови, как кличут в Риме, Клеопатру,

Как Фульвия её ругай. Со всей

Свободой правды смейся над моими

Грехами. О, растим мы сорняки,

Когда наш ум живой затих: укоры

Нам, что колосья. Но, пока, прощай.

Гонец

Как пожелаете, милорд.

Уходит

АНТОНИЙ

Гонца из Сикиона позовите!

Первый Слуга

Гонец из Сикиона! Есть такой?

Второй Слуга

Ждёт Вашего приказа он.

АНТОНИЙ

Пусть входит.

Я вырвусь из Египетских цепей,

Иль в старческий маразм впаду.

Входит Второй Гонец

Что скажешь?

Второй Гонец

Скончалась Фульвия, Ваша жена.

АНТОНИЙ

А где она скончалась?

Второй Гонец

В Сикионе.

Она болела долго. О другом,

И важном — из письма.

Отдаёт письмо

АНТОНИЙ

Меня оставьте.

Уходит Второй Гонец

Великая душа ушла! Так я

Хотел: так, что с презреньем мы отвергли,

Хотим вернуть, когда такая блажь

Из антипода своего возникнет:

Прекрасна эта, так как умерла.

Тот мог сдержать её, кто отмахнулся.

Царицы чары должно мне порвать:

Сто тысяч бед, ещё страшней, чем эта

Несёт мне праздность. Вот как! Энобарб!

Возвращается ЭНОБАРБ

ЭНОБАРБ

Что Вам угодно, сэр?

АНТОНИЙ

Отсюда надо срочно мне убраться.

ЭНОБАРБ

Ну, мы, тогда, убьём всех наших женщин. Мы видим, им

губительна жестокость. И даже наш отъезд перенесут,

но им в том смерти весть.

АНТОНИЙ

Исчезнуть должен я.

ЭНОБАРБ

Пусть под предлогом веским погибают женщины, жаль было

бы бросать их просто так, хотя они без их великих дел

не стоят ничего. Мгновенно умирает Клеопатра, уловив

малейшие намёки. Двадцать раз, я видел, как она в минуты

послабее умирала: думаю, что свойство есть у смерти, что

влияет как-то нежно, что она стремится к смерти.

АНТОНИЙ

Она лукава невообразимо.

Уходит АЛЕКСАС

ЭНОБАРБ

Увы, сэр, нет. Её порывы страсти — это же чистейшая

любовь: нельзя сказать, что это вздох и плач её, ведь это

более значительные ураганы с ливнями, чем могут

сообщить календари: не может быть коварства в ней.

Будь это так, она легко бы, как Юпитер, насылала ливни.

АНТОНИЙ

Я лучше бы её не видел никогда!

ЭНОБАРБ

О, сэр, тогда бы Вы произведение искусства не заметили.

Не удостоившись его, свою поездку обесценили бы Вы.

АНТОНИЙ

Скончалась Фульвия.

ЭНОБАРБ

Сэр?

АНТОНИЙ

Фульвия скончалась.

ЭНОБАРБ

Фульвия!

АНТОНИЙ

Мертва.

ЭНОБАРБ

Что ж, благодарственную жертву принесите, сэр, богам.

Когда угодно божествам лишить жены мужчину, это для

него свидетельство того, что есть портные всей земли,

тем утешая, что и после, как износится одежда старая,

есть элементы, из которых можно новую пошить. Когда бы

женщин больше не было, лишь Фульвия, то это было бы

Вам раной, случаем, достойным слёз. А нынешнее горе

короновано отрадой, ведь из Вашей старой блузы выйдет

юбка новая. На самом деле, этакое горе орошать

должны бы луковые слёзы.

АНТОНИЙ

Дела, затеянные ей в державе,

Отсутствия не терпят моего.

ЭНОБАРБ

И дело, что затеяли Вы здесь, без Вас не может,

и, в особенности, дело Клеопатры, что от Вашего

присутствия зависит целиком.

АНТОНИЙ

Простых решений хватит. Слугам всем

Приказ на сбор отдайте. Сам царице

Причину нашей спешки объясню

И попрощаюсь. Движет нас не только

Смерть Фульвии, но срочные дела,

Что остро нас зовут, а также письма

Друзей из Рима просят дома быть.

Там Секст Помпей, на Цезаря восставший,

Повелевает в море: наш народ

Царей не жалует своей любовью,

Пока не в прошлом их заслуги все,

И почести Великого Помпея

На его сына стал переносить,

А тот, великий в имени и власти,

Душой и кровью выше из двоих,

Тут возомнил себя воякой главным,

Что части мира может он грозить,

В чём много от характера зависит,

Где конской гривы дух, а не яд змей.

Скажи всем подчинённым: нам угодно

Быстрей отбыть отсюда.

ЭНОБАРБ

Дам приказ.

Уходят

СЦЕНА III. То же самое. Другая комната

Входят КЛЕОПАТРА, ХАРМИАНА, ИРА и АЛЕКСАС

КЛЕОПАТРА

Он, где?

ХАРМИАНА

Его с тех пор я не видала.

КЛЕОПАТРА

к Алексасу: Не мной ты послан, помни, и узнай,

Где он, кто с ним, чем занят — будет грустным,

Скажи, танцую я, а — весел, то,

Скажи, больна. И быстро возвращайся.

Уходит АЛЕКСАС

ХАРМИАНА

Мне кажется, не годен способ Ваш,