Весна сменяет зиму

Глава 1

Над полем пшеницы гулял сильный ветер, пуская по нему волны, словно по морской глади. Небо постепенно заволакивало чернотой туч, собирался холодный осенний дождь, по которому уже изголодалась, изнурённая засухой, Ульянская земля. А тем временем по полю, среди колосьев пшеницы, носился маленький парнишка, с детским азартом он нарезал круги по бескрайнему золотому морю, гоняясь за лохматой псиной. Он громко кричал и смеялся и уже весь был грязный и чумазый. Ему было всё равно на дождь и поднявшийся ветер, он был слишком увлечён, что бы о чём-то задумываться. Больше всего мальчишке хотелось поймать эту псину, которая всегда была быстрее его.

Неожиданно тишину полей нарушил громкий рёв грузовика, он бренчал и трещал, сильно подскакивая на неровностях грунтовой дороги. Мальчишка тут же затих и затаился в густых колосьях пшеницы, пёс же побежал навстречу большому ржавому грузовику, заливаясь истошным лаем. Машина резко затормозила и оглушила округу звонким скрипом колодок. Спустя мгновение, из кабины выпрыгнул высокий, крепкий мужчина в серой, полевой форме ульянского ополчения. Поправив лямку карабина у себя на плече, он крикнул во всё горло.

– Мурзан! Мурзан! Ты где? Выходи сынок! Папа приехал!

Парнишка тут же показал голову и, узнав своего отца, заулыбался, он не видел его уже больше года, и теперь от радости бежал сломя голову ему на встречу.

– Папа! Папа! Ты вернулся! Ты вернулся! Я так скучал! – кричал мальчик, запрыгивая своему отцу на руки.

– Да сына, я вернулся.

– Насовсем?

– Нет, сынок, завтра я снова уеду, но надеюсь ненадолго. Поехали домой, а то мама тебя уже потеряла и друга своего четырёхлапого захвати!

Сон закончился, Мурзан открыл глаза и понял, что всё ему приснилось, это яркое воспоминание из детства в последнее время часто тревожило его по ночам. Тогда он в последний раз увидел своего отца, спустя два дня после этой встречи его отец вернулся домой в наспех сколоченном деревянном гробу с ранением в голову.

– Пора прекращать спать на работе, – пробормотал Мурзан, тяжело поднимаясь с дивана.

Мурзан был высоким, крепким мужчиной с короткими черными волосами и узкой козлиной бородкой. Его угловатое лицо уродовал огромный шрам от ожога на большей части левой стороны. Придя в себя, после сна, он сразу понял, что уснул в своём кабинете. В кромешной тьме жужжали и звенели компьютеры и прочая электроника. Побродив по комнате, он вышел на балкон и, достав из кармана портсигар, ту же закурил.

Это был не просто человек – это был Мурзан Маут, правитель огромной и могущественной страны Муриния. Он контролировал огромную часть земель, ему подчинялись множество более мелких стран и государств, которые он превратил в свои сателлиты. Кого миром кого войной.

Народ боготворил, но боялся своего лидера, ибо он привёл страну к пику могущества и процветания. Правление Мурзана ознаменовалась огромным экономическим подъемом и достижениями во всех областях жизни и науки. Народ стал жить богаче и лучше, страна стала мировым лидером с одной из сильнейших армий, которая ещё не проиграла ни одного сражения. Но достижения редко бывают лишь положительными, его правление превратило страну в одну большую казарму, по всей Муринии, прокатилась волна репрессий против некоренного населения – медивов. Их ссылали в лагеря и тюрьмы, выселили из родных мест и ограничили права и свободы. Особо ярых противников режима бросали в тюрьмы, пытали, а иногда и казнили. Маут превратил медивов в национальных врагов, он официально объявил о борьбе с ними, как внутри, так и вне его страны. Это вызвало конфронтацию с соседними странами, населенных преимущественно медивами. Приграничные стычки и боевые действия в соседних странах добавили армии Маута необходимого опыта и силы, вскоре он уже не обращал внимания на своих могущественных соседей, которые объединились в военный блок, дабы не дать ещё больше окрепнуть диктатуре Маута и его сподвижников.

Так страна и жила на протяжении нескольких лет, войны не было, но и мира, то же. Муриния и её соседи усиленно готовились к схватке, хотя не та, не другая сторона не могла набраться мужества разжечь мировую войну.

Мурзан стоял и курил, разглядывая утреннею столицу с высоты двадцатого этажа. Город Дортур был пуст и спокоен, по безлюдным улицам, двигались редкие машины, а на тротуарах появились первые пешеходы, что скорее всего шли на работу.

– Эх, видел бы мой отец. Жаль, что не дожил до нашей победы. – Пробормотал Мурзан и, затянувшись табачным дымом, швырнул окурок с балкона.

Неожиданно в ночной тишине раздался истошный треск телефона, Маут не спеша подошёл к нему. Подняв трубку, он услышал знакомый голос своей секретарши.

– Товарищ Маут, на линии генерал Тарма. Соединить?

– Соединяй.

– Товарищ главнокомандующий, поступило донесение с южного сектора границы, о концентрации медивских бронетанковых бригад. Они ведут провокации против наших пограничников. Сегодня утром они… – На этом связь оборвалась, и в трубке послышались мерзкие шумы.

Мурзан пару раз крикнул в трубку, после чего положил её на место. Поругав про себя связистов, он подошёл к зеркалу, расчесался и поправился, после чего направился в дежурную комнату, где была прямая связь со всеми секторами границы. В последнее время участились случаи провокаций на границе с Гетерским союзом, который занял крайне враждебную позицию по отношению к маутовскому режиму. Все знали, что поддержка группировки «Свобода и воля» идет из соседней страны, которая поддерживала террористов оружием и деньгами. Маута это сильно беспокоило, ибо страна в должной мере не была готова к военному противостоянию с сильными медивскими странами. Большая часть муринских боеспособных частей ещё оставались на юге после тяжелых боев в Анбарских княжествах, а их передислокация на запад требовала много времени и сил. Активизация же провокаций означало очередную акцию подполья в муринском тылу.

Глава 2

Наступило утро. Яркое летнее солнце взошло над огромным городом Дортур. Этот город являлся официальной и культурной столицей Муринии, его населяли свыше пяти миллионов граждан, и он занимал обширные земли в дельте Синей реки. Это был грандиозный населённый пункт, единственный в этом роде на всю страну. Здесь сочетались и исполинских размеров дома, устремившие свои шпили в небо и обширные сектора, застроенные мелкими домами, многочисленные парки и скверы, а также промышленные цеха и заводы. Горожане гордились своим городом и почитали того, кто помог всего этого добиться, Мурзана Маута. Плакаты и транспаранты с его строгим и угловатым лицом были развешаны на всех домах государственных и культурных учреждений, в больницах и институтах и даже просто на улицах. Так же не редко можно было встретить его статуи самых разных размеров. Муринского лидера почитали и любили, некоторые боялись. А бояться было кому, после охлаждений отношений с западными странами, населённых преимущественно медивами и войны в Анбарских княжествах, где Муриния открыто, выступила против Фавии и Гетерского союза, в котивских странах начались гонения на нацию противника. Особенно ситуация муринских медивов ухудшилась после того как на пост министра внутренних дел государства взошел властный и жестокий, близкий друг Мурзана – Селим Хегер. Он вел политику изоляции медивов в специальных резервациях, названных ЦВСНН, что расшифровывалось как центр временного содержания ненадежных народов. Но люди прозвали их презрительно " Особой зоной", как бы намекая на их положение, а положение было отнюдь не завидным. Эти зоны охранялись солдатами внутренних войск выезд и въезд жёстко контролировались, на этих территориях постоянно притеснялись права и свободы медивов, порой доходило до внесудебных казней, а местные тюрьмы с были переполнены предателями и изменниками, в том числе и котивами.

Многие медивы ушли в подполье и создали террористическую организацию " Свобода и воля", но их неоднозначные методы, ещё сильнее осложнили положение медивов. Они совершали теракты и нападения на госучреждения и солдат, нередко гибли мирные граждане, но крайней точкой стал теракт в поезде, где один террорист распылил отравляющий газ, ошибочно думая, что в вагоне едет руководство одной из "Особых зон". В результате погибло больше ста мирных граждан, в том числе и дети. Это послужило отправной точкой для массовых репрессий начатых Хегером. Медивы массово свозились в зоны, в городах начались медивские погромы, а всех медивов, что занимали государственные посты, отстранили от должностей. Волна погромов и репрессий унесла тысячи жизней, а в особых зонах резко ухудшилось их положение и спустя некоторое время они превратились в концлагеря и трудовые учреждения.

Не заставила себя ждать реакция соседних стран, которые порвали все дипломатические отношения с Муринией и её союзниками, ввели множество экономических санкций, что вызвало в мире серьёзный политический и экономический кризис. В воздухе запало войной, градус противостояния повысился, две мировые системы смотрели друг на друга с яростью, набирая силы. И длилось это уже три с лишним года, стороны готовились к бойне, но спичку бросить в костёр не решались ни в Фавии, ни в Муринии.

А тем временем город ожил от ночного сна, и закипела бытовая жизнь, ежедневная и размеренная. Заходили автобусы и поезда, улицы наводнили прохожие, спешащие куда-то по своим важным, и не очень, делам. Закипела жизнь и в штабе армии Муринии.

Штаб армии – это грандиозный комплекс строений, расположившийся в центре города. Пятнадцати этажное, величественное здание с колоннами и барельефом на фасадах, квадратной формы, являлось главным управлением штаба армии, в нем работали свыше тысячи человек, включая высшее руководство страны и командный состав армии. Это здание окружали десятки других, по меньше, гаражи, склады, казармы. Весь комплекс охранялся огромным количеством солдат и техники, внешний периметр был огорожен двухметровой стеной.

В бесконечных коридорах и кабинетах, была небольшая комната на первом этаже у входа в штаб со стороны казарм. Эта комнатка была дежуркой правого крыла главного здания. В комнате было не развернуться, всюду были телефоны, мониторы, датчики и затерявшаяся среди них кресло, на котором сидела молодая девушка двадцати пяти лет. Тёмно- русые волосы опускались до её хрупких плеч, лицо было округлым с маленьким носиком и большими зелеными глазами, звали её Китти Лина, она была офицером в звании лейтенанта, в это утро она готовилась сдать дежурство, которое уже подходило к концу.

В дежурной комнате было душно, Китти открыла окно, и в помещение ворвался прохладный утренний воздух, вместе с ним в комнату просочились и звуки соседней казармы, в которых недавно прозвучал подъём. Китти заварила себе стакан чая и подошла к окну, во дворе казармы проходила утренняя зарядка солдат. Посмотрев пару минут на то, как молодые парни прыгают, ползают и приседают, девушка снова уселась за стол и принялась писать рапорт о сдаче дежурства, как вдруг в дверь кто-то постучался.

– Входите. Открыто, – крикнула девушка, не отрываясь от журнала рапортов.

Дверь скрипнула и в комнату вошёл мужчина, высокий и плечистый.

Он оглядел девушку и кашлянул для того, чтобы привлечь её внимание. Китти приподняла голову и от удивления чуть не упала со стула, перед ней стоял Мурзан Маут, который с неким удивлением в глазах смотрел на девушку, что застыла в непонятной позе, не зная, что делать дальше.

– Прошу прощения, что в столь ранний час потревожил вас, не пугайтесь, я не так страшен.

– Т-т-товарищ главнокомандующий, за время дежурства происшествий и замечаний не имелось. Дежурная правого крыла штаба лейтенант Лина. Простите меня, пожалуйста, я отвлеклась.

– Не переживайте так, лейтенант Лина. Я к вам чисто по техническим соображениям, мне нужно воспользоваться прямой связью с дежурным южным сектором границы, с телефоном в моём кабинете неполадки. Разрешите я воспользуюсь. – Маут был вежлив и обходителен.

– Да, да, да, конечно пользуйтесь товарищ главнокомандующий. – сказала Китти и встала как вкопанная.

– Лейтенант Лина, я вынужден попросить вас удалиться, разговор секретен.

– О, да, простите товарищ главнокомандующий!

Китти тут же выскочила из дежурной комнаты и вышла в вестибюль, в котором стояла тишина, в углу у входа находился пост КПП, где стояли двое солдат по стойке смирно, боясь пошевелиться. Для них тоже утренний визит Маута был неожиданностью. Один из солдат смотрел на Китти и улыбался, видать, он услышал разговор с Мурзаном, и замешательство Китти вызывало у него веселье, на, что девушка показала ему кулак и отвернулась.

Спустя пару минут Маут вышел из комнаты и, поблагодарив Китти, пожал ей руку, после чего ушёл вверх по лестнице. Лина проводила его взглядом, после чего буркнула себе под нос, – "вот я дура!"

Китти впервые видела его так близко, соответственно и переволновалась. Он представлялся ей сугубо военным и непоколебимым лидером, отцом нации и великим человеком. Муринская пропаганда вложила немало сил и средств, чтобы создать в народе и за рубежом образ непоколебимого лидера и патриота, человека крайне требовательного и ответственного. И во многом это удалось не благодаря ей, а вопреки, то, что многими этими качествами обладал Мурзан не было сомнений.

А тем временем в штабе закипела жизнь, сотрудники приходили на работу, высшие чины приезжали на служебных автомобилях в сопровождении охраны и сопровождающих. Вскоре на бронированном автомобиле серебристого цвета к главному входу в штаб подъехал кортеж первого советника и министра внутренних дел Муринии Хегера. Невысокий, хорошо слаженный мужчина средних лет с квадратным, морщинистым лицом и тяжелым взглядом. На нем был одет партийный мундир, но свои многочисленные награды он на нем не носил, руководствуясь одному ему известными принципами. У входа в штаб его встретил дежурный, полковник Моро и, поприветствовав, доложил обстановку, на что Хегер кивнул головой и пожал полковнику руку.

Это был простой, будничный день высшего руководства могучей Муринии.

Китти к тому времени уже сдала дежурство и собиралась идти домой, отдыхать после нелегкой смены. Умывшись и прихорошившись, девушка попрощалась с коллективом и вышла на улицу. Было жарко, стоял разгар лета. Пройдя мимо солдатской казармы, Китти услышала очередную порцию комплиментов от молодых ребят, которые постоянно пытались флиртовать с ней, но кроме ответной улыбки девушки, они вряд ли могли на, что-то рассчитывать, Китти скептически относилась к романам на работе, да и в жизни в целом. К своим двадцати пяти годам, она не была замужем, ни даже ни с кем не встречалась. Для неё работа была на первом и единственном месте. После смерти отца и отъезда из столицы матери, она осталась жить одна в большом доме. Её отец был выдающимся боевым офицером, прошедшим не одну войну. Он добился уважения и льгот для себя и своей семьи со стороны руководства страны. После заслуг в Анбарских княжествах, власти подарили его семье огромный дом в спальном районе Муринии, так же по льготе ему удалось устроить свою дочь в офицерскую школу, из которой та вышла лейтенантом и поступила на службу в штаб. Отец очень любил свою семью, но видел их крайне редко. Вскоре он скончался от травмы, полученной в последнем бою. Китти хоть и горевала, но не долго, уж слишком плохо она его знала, даже на похоронах ей было трудно связать и трёх слов о своём отце. А после смерти супруга, мать Китти решила уехать на восток к своей родне, оставив дом и все имущество дочери. Так и стала Китти жить одна в огромном доме, и лишь кошка Ара скрашивала её одиночество, которая превратилась в стиль жизни. Ей нравилось жить одной, ни каких проблем, не нужно о ком-то переживать, учиться вести себя как-то по-другому, все зависело только от неё. Да и с парнями ей не слишком везло, первый был лентяй, второй мечтал продвинуться, через брак со штабным работником, а третий, третьего и не было, Китти остановилась на двух попытках, после чего решила любить только себя и работу. Внимания же мужского ей было достаточно, на тысячу штабных рабочих было только два десятка женщин и далеко не все из них отличались красотой.

Выйдя за пределы штабной территории, Китти встретил утренний город, большой и кипящий жизнью, словно муравейник. Каждый горожанин, куда-то спешил, кто-то на работу, кто-то с неё. У каждого было какое-то дело и какая то задача. Лица людей с утра были сонными и задумчивыми, но каждый муринец имел привычку приветствовать друг друга, даже если видели друг друга в первый раз.

Напротив штаба, через дорогу, располагался небывалых размеров парк, любимое место отдыха жителей столицы. Здесь был отдых на любой вкус и возраст, для взрослых рестораны, бани и увеселительные заведения, а для детей площадки и аттракционы. И все это располагалось среди зелёных скверов, цветочных полян и деревьев. Китти решила прогуляться по нему, а затем уже ехать домой, хотелось немного подышать приятными ароматами соцветий и свежестью. Для таких прохожих, были оборудованы брусчатые тротуары и узорно-кованые скамейки.

Китти присела на лавочку, окинув взором парк она увидала напротив себя молодую пару, молодой парень худощавого сложения в форме рядового пехотинца сидел в обнимку с молодой особой с длинными светлыми волосами, собранными в две косы. Китти долго смотрела на их нежности, пока парень не заметил её пристальный взгляд и, улыбнувшись лейтенанту, вновь уткнулся лицом в розовую щеку подруги. Лину отвлек шум мопеда и чей-то звонкий голос, по тротуару ехал молодой парень на маленьком мопеде с прицепленным к нему кофеварным аппаратом. Было довольно выгодным делом продавать бодрящий напиток сонным горожанам. Остановившись рядом с Китти, юноша сначала предложил молодой паре, но получив отказ, обернулся к девушке и широко улыбаясь, сказал.

– Доброе утро, лейтенант, не желаете ли стаканчик бодрящего кофе? Красивым девушкам скидка.

– Надеюсь, мне скидка положена?

– Вам красавица, за полцены. Одна леера и кофе ваш.

– Ну, раз за полцены, тогда, пожалуй, соглашусь.

Парень спрыгнул с мопеда, нажал на кофейном аппарате несколько кнопок, тот загудел и через несколько мгновений из краника потек черный, ароматный напиток. Парень добавил сливок, и протянул стакан Китти, взамен получив медную монетку. Он вновь широко улыбнулся и, сев за руль, пожелал девушке удачного дня.

– Что-то мне подсказывает, что ваш день будет чудесным.

– И вам всего хорошего, и побольше любителей кофе.

Парень поехал дальше и спустя пару минут уже наливал кофе паре пенсионеров, выдумав очередную скидку, а Китти тем временем сделала глоток и вновь стала оглядывать прохожих. Ей нравилось смотреть на людей, представляя, куда кто идёт и, что думает.

В следующие мгновение раздался оглушительный взрыв, земля сотряслась под ногами горожан, люди в ужасе попадали на землю, закрыв голову руками. Китти сама не поняла, как она оказалась на брусчатке с закрытой ладонями головой, рядом лежала молодая пара и стаканчик в луже кофе. Лишь приподняв взгляд, девушка увидела, как над деревьями, в стороне правительственного квартала, в небо поднимается черно-красное облако взрыва. Не успел стихнуть гул, как из-за парка донеслась отчаянная трескотня пулемёта. Видимо началась перестрелка.

По всей видимости, это был очередной теракт группировки «Свобода и воля», в последние годы они устраивали разного рода акции в борьбе с режимом, но гибли чаще всего мирные граждане. Народ уже привык к действиям подпольщиков и не совсем удивлялся подобным трагедиям. Власть быстро начала использовать тактику медивских подпольщиков против их самих. Народ с каждым разом все больше ненавидел подполье и выражал свою злобу на простых медивах, а на каждого подозрительного гражданина незамедлительно писался донос. Каждый теракт «Свободы и воли» давал толчок новым репрессиям против врагов власти. А народ привыкал жить в постоянной угрозе, стараясь ни чему не удивляться.

Китти так же не удивилась этому, хотя в глаза ни разу не видела этих борцов с режимом. Её мозг воспринимал ситуацию в стране и мире по новостным сюжетам и по информации, что рассказывал политработник штаба. И от того образ террориста- медива у неё складывался до примитивного просто – преступник, насильник, убийца с узким мышлением. И не смотря на то, что пропаганда всячески пыталась очернить и запугать людей ими, Китти все же не могла себе представить, что это за люди. И иногда испытывала к ним жалость, считая, что им нужно помочь стать на правильный путь. Наивность была чертой её характера.

Пока Китти отряхивалась от грязи и поправляла прическу, по парку уже мчался броневик черного цвета с белыми полосками и с мощным, крупнокалиберным пулемётом на кабине. Это была Городская охрана Муринии, блюстители порядка и закона, они дежурили на стационарных постах, что располагались почти на каждой улице города и патрулировали участки на своих зонах ответственности, их бойцы отличались физической и идеологической подготовкой, преданностью власти и чёткому исполнению приказов. В кузове броневика сидели десять человек в тёмно-чёрной форме, с автоматами наперевес, на головах красовались такие же чёрные каски с характерными для них двумя белыми полосами. Китти выскочила к ним на встречу и, замахав руками, попросила остановиться. Броневик тут же затормозил, оглушил округу отвратительным скрипом тормозов.

– Я, сотрудник штаба, лейтенант Китти Лина, есть среди вас офицер?

Из кузова выпрыгнул высокий парень, плечистый и крепкий с вытянутым, гладковыбритым лицом. Он закинул автомат за свою широкую спину и, поправив каску, что сползла ему на глаза, представился.

– Я капитан городской охраны Чак Зит. Чем могу быть полезен лейтенант Лина?

– Что произошло?

– Нам поступило сообщение о том, что медивские террористы захватили здание паспортно-миграционного контроля и выставили свои идиотские требования. Они обещали взорвать бомбу, и видимо сдержали своё обещание. Сейчас мы едим нейтрализовать оставшихся бандитов, думаю вам нечего переживать, мы их добьём. А теперь лейтенант Лина, разрешите мне убыть для выполнения приказа.

– Спасибо вам капитан, езжайте, не задерживайтесь.

– Всего хорошего вам, лейтенант.

– Быстро вы среагировали.

– Это наша работа.

Капитан улыбнулся и сходу запрыгнул в кузов, после чего скомандовал вперед и броневик, грозно зарычав, выпустил облако едкого дыма и помчался вперед. Вскоре Китти услышала звук крупнокалиберного пулемёта и не стихающий автоматный гул, видимо солдаты капитана Зита вступили в бой. Послушав пару минут этот грохот, Лина решила все-таки идти на автобус и ехать домой.

Данная перестрелка быстро закончилась, основные силы медивов были уничтожены, часть взята в плен, несколько человек успели бежать, но по городу уже вовсю действовал план перехват. В ходе взрыва погибло больше десяти сотрудников департамента паспортного контроля, и ещё один городской охранник получил ранение в голову, от чего вскоре скончался.

Китти же тем временем ехала домой на автобусе. Пригородные автобусы отличались высоким уровнем комфорта, ездить в них было одно удовольствие: широкие мягкие кресла с подголовниками и подлокотниками, при желании можно было даже откинуть спинку и выдвинуть подставку под ноги и спать почти как на кровати. Люди, которые долго добирались до работы частенько спали в этих маршрутах, от того эти автобусы и получили народное название "Спящий экспресс". Китти так же подремывала в этом роскошном кресле, одним глазом смотря на большой плоский экран, вмонтированный в салон автобуса. По нему как обычно шла реклама вперемешку с новостями. Вся суть телевидения заключалась в том, чтобы объяснить народу как же им повезло жить в чудесной стране Муриния. Вперемешку с хвалебными рассказами показывали страдания медивов и их коррумпированные режимы, это была самая обычная пропаганда, которая не несла информации, а лишь успокаивала людей, подкупая их простотой и лёгкостью восприятия этого мира. Китти, как и многие муринцы давно научились смотреть и слышать всю эту агитацию, особо не вникая в неё. Она знала необходимый минимум, который навязывался всюду, от работы до быта это то, что где-то есть коварный враг, который мечтает поработить Муринию и уничтожить котивскую нацию, что нужно быть готовым к войне и ни в коем случае не мешать власти вести их, то есть народ, к счастливому будующему. Все это знали и жили с этим, война казалась чем-то далеким и невероятным, а если и представлялась, то в плане локального конфликта, где-то в третьей стране как это происходило в Анбарских княжествах. Вроде бы и бои, и потери, но где-то там, далеко.

Вскоре Китти почувствовала, как кто-то толкает её по плечу. Это был кондуктор, опрятный пожилой мужчина в синей форме.