Сезон костей. Бледная греза

2

Погоня за наживой

Всю дорогу я не переставала улыбаться. Улицы Лондона кишели опасностью, однако новое имя разожгло в сердце огонь.

Джексон Холл официально признал меня помощницей. Мои губы неустанно шевелились, смакуя прозвище: Бледная Греза. Звучит красиво и вместе с тем устрашающе. Бледная Греза. Идеальный вариант. Кличка мне подходит, однако, если я хочу сохранить ее, нужно оправдать оказанное доверие – иными словами, добыть Сару Метьярд.

«За годы исследований мне удалось выявить семь каст ясновидцев, – рассказывал Джексон в день нашего знакомства. – И ты, дорогуша, явно принадлежишь к высшей, редчайшей категории. Ясновидцев твоего масштаба в современном мире можно по пальцам перечесть».

Звучит многообещающе. Но вдруг Джекс ошибся?

Переоценил мои силы?

Все тепло моментально выветрилось. Необходимо впечатлить шефа любой ценой. Хотелось снова увидеть блеск в его глазах, искру амбиций, вспыхнувшую в нашу первую встречу. Не просто увидеть, а распалить, раздуть ее. Тогда победа у меня в кармане, и будь я проклята, если не добьюсь своего. Когда еще подвернется такой случай: гнусное убийство, призрак на тропе войны, возможность получить солидное вознаграждение – отличный шанс разыграть триумфальный дебют на лондонской сцене и удостоиться права именоваться Бледной Грезой.

Мы свернули к ближайшей станции метро и приложили к турникету проездные.

– Довольна? – спросил Ник и, поглядев на меня, расхохотался. – Ну, еще бы! Конечно довольна!

– Элиза точно на меня не в обиде?

– Разумеется, нет. На первых порах Джекс тоже поручал ей бумажную работу. Это испытание, проверка характера. – Ник бойко сбежал по ступенькам. – Давай поторапливаться. Дидьен чтит пунктуальность.

– Странные предпочтения для преступника, – шепотом заметила я.

– Он повернут на этикете. Если честно, я его понимаю, только не говори Джексу. – Взгляд Ника метался по сторонам, выискивая подземщиков. – С водворением на троне Сенного Гектора Синдикат погряз в коррупции, немного правил хорошего тона нам точно не повредит.

Мы молча миновали подземщика, тот без интереса посмотрел нам вслед.

– Не хочу на тебя давить, – пробормотал Ник, – но, поскольку ты у нас боец неопытный, четко следуй моим указаниям. Перво-наперво, ко мне обращайся по кличке Взор, не по имени. А я буду звать тебя Грезой. Синдикат не в курсе моей дневной деятельности.

– Думаешь, настучат?

– Запросто, – с наигранной небрежностью ответил мой спутник и натянуто улыбнулся. – В общем, слушай меня и ни о чем не тревожься. Теоретически дело плевое. Находим полтергейста, сообщаем Джексону, тот его подчиняет.

– А почему… почему бы ему сразу не пойти с нами?

– Главарю мимов не по статусу гоняться за фантомами. – Добравшись до нужной платформы, Ник остановился. – Давненько мне не встречались полтергейсты. С момента нашего знакомства видел максимум пару-тройку. – Он сунул руки в карманы. – Сколько воды утекло с тех пор.

Но не для меня. Тот день врезался в память, словно это было вчера.

Я только что переехала в Англию из Ирландии, где росла на молочной ферме бабушки и дедушки в Типперэри. Уже тогда, в нежном возрасте, будучи всего девяти лет от роду, я чувствовала себя непохожей на других, однако мой дар таился глубоко внутри, никем не раскрытый.

В том году год отец привез меня на южное побережье, в деревеньку Артьен, куда отправился повидаться со своей старой приятельницей. В ту пору меня переполняли одиночество, тоска по дому и неприязнь к отцу, разлучившему нас с бабулей и дедом, которые остались пережидать волнения в Ирландии. Мне не нравились ни деревня, ни тамошние обитатели, но все лучше, чем школа и плевки одноклассников.

У кромки Артьена раскинулось маковое поле, где я впервые повстречалась с полтергейстом. Он исполосовал мне руку и бросил истекать кровью.

Никлас Найгард, врач-интерн из Стокгольма, жил тогда неподалеку. В день, когда случилось несчастье, он отправился на прогулку через маковое поле и наткнулся на меня. Ник сразу догадался о характере ран, однако не заметил во мне ничего достойного внимания, а потому ни словом не обмолвился о моей принадлежности к ясновидцам. Доброта молодого медика надолго запала в душу. Он отвез меня в больницу и лично наложил швы, после чего перепоручил заботам отца, а сам стремительно исчез из моей жизни, ничего толком не объяснив, и это лишь усугубило мое замешательство.

Лишь спустя семь лет мы снова встретились, по чистой случайности. Произошло это несколько месяцев назад. Ник выступал в нашей школе, рассказывал о прелестях работы в СТОРНе, крупнейшем исследовательском подразделении Сайена. Все эти годы я пыталась разыскать его, задать терзавшие душу вопросы о трагедии на маковом поле.

Ник не только узнал меня, но и разглядел во мне ясновидца, грезящую странницу. Однако властям доносить не стал, наоборот, пригласил посидеть где-нибудь за чашкой кофе; тогда же и предложил работать на Джексона: якобы тот поможет отшлифовать мой дар и защитит от Сайена, способного отправить меня на виселицу за паранормальные таланты. Я приняла предложение и сразу после окончания школы перебралась в Севен-Дайлс. И, признаться, ни разу не пожалела о своем решении.

Ник спас меня от неведения и тем самым спас мне жизнь.

От стычки с полтергейстом остались лишь блеклые шрамы на ладони. Я провела по ним пальцем, отчетливо вспомнив боль, каленым железом пронзившую кожу.

– Итак, – встрепенулась я, отгоняя воспоминания, – чего нам стоит опасаться?

– В первую очередь конкурирующих банд и легионеров. Если заметишь их, постарайся идти как можно медленнее. Нельзя привлекать к себе внимание.

– Ясно.

Официально Ник работал на Сайен, неприметность была залогом его выживания. Ясновидец на службе у антиясновидческого правительства; если его раскроют, то немедленно казнят. Никогда не понимала, зачем он так рискует. Подобное присуще лишь безумцам или отчаянным людям, а Ник, насколько я могла судить, не принадлежал ни к тем ни к другим.

Мы стояли на платформе плечом к плечу. На станции было не протолкнуться: лондонцы спешили с работы домой. Погруженные в смартфоны и датапэды, они не улавливали фантомов, витавших прямо у них под носом. Паранормальные способности, некогда пугавшие меня, сегодня радовали как никогда. Я ощущала мир, закрытый для прочих, и жалела бедолаг, обреченных влачить неполноценное существование.

Усевшись в вагон, мы по молчаливому согласию не обменялись ни единым словом. Слишком много вокруг народу. Слишком тихо. Сойдя на нужной станции, мы направились к полуразвалившейся церкви, которую местные прозвали Боу-Беллз. Выцветшее здание драматично высилось в окрестностях Чипсайда.

У фонаря нас ждал коротышка с массивной челюстью. Его наряд словно сошел с полотен XVIII века, включая чулки и напудренный парик, перехваченный лентой. Губы коротышки были воинственно сжаты.

Рядом с ним стояла смуглая женщина в кожаном пальто и с короткими огненными волосами, подозрительно яркими для натурального цвета. На лице выделялись густые темные брови, глаза скрывались под солнцезащитными очками в золотой оправе. При виде женщины Ник затаил дыхание.

– Кто это? – шепнула я.

– Мария Огненная, повелительница мимов этого сектора. Наверное, прослышала, что Дидьен заключил с нами сделку.

– А это плохо?

– Не очень хорошо. У них с Дидьеном довольно… хм… своеобразные отношения. Он проводит свои юдифионы на ее территории, однако Мария не получает с них процент.

– А разве не все коммерсанты обязаны платить долю повелителям мимов?

– Обязаны, это налог в пользу Синдиката. Однако темный владыка лично освободил Дидьена Вэя от повинности. Прежде никому и в голову не приходило торговать фантомами с аукциона: они по умолчанию принадлежали правителю сектора, в котором обитали, и сбывались на черном рынке. Хитрый Дидьен живо смекнул, что на аукционе за них можно выручить многим больше, и придумал воровать фантомы из разных секторов. Разумеется, это противоречит закону, однако Гектор закрывает на все глаза, поскольку имеет процент с продажи.

Теперь понятно, почему Джексон так ненавидит Дидьена. Наверное, злится, что первым не додумался до аукционов.

– Подозреваю, что Марии не нравится такой расклад.

– «Не нравится» – это еще мягко сказано. Впрочем, Дидьен по-прежнему подданный Марии и не вправе без позволения повелительницы мимов распоряжаться ее собственностью, а Энн Нейлор как раз и входит в эту категорию. – Ник вздохнул, но не сбавил шаг. – Джексон надеялся избежать конфликта. Только бы Мария не слишком разозлилась.

Дидьен заметил нас первым и злобно засопел. Привлеченная этим звуком, Мария обернулась и послала нам обворожительную улыбку.

– О, какие люди! Алый Взор собственной персоной, – проговорила она хриплым голосом с диковинным акцентом. – Давненько ты не встречался мне на рынке, солнце. Я уж соскучилась.

– Здравствуй, Мария. Сколько лет, сколько зим, – с неподдельной теплотой поприветствовал ее Ник. – Привет, Дидьен.

– Привет, Алый Взор. – Дидьен бросил на меня уничижительный взгляд. – А кто эта… особа?

Ник положил руку мне на плечо:

– Бледная Греза. Новая сотрудница Джексона.

Я вздернула подбородок. Пейдж Махоуни исчезла. Ее место заняла загадочная Бледная Греза.

– О, новое приобретение «Семи печатей», – хохотнула Мария. – Такими темпами вас скоро и впрямь будет семеро. – Она сдвинула на кончик носа очки, за стеклами блеснули темные глаза, подведенные углем.

Я стойко выдержала ее пристальный взгляд.

– Хм, знакомая аура. Часто наведываешься в Постманс-парк?

Я сощурилась, силясь вспомнить, где раньше видела эту женщину.

– Ты ходишь туда курить, – вырвалось у меня.

– Давно собиралась с тобой побеседовать. Да уж, мир тесен. – Мария укоризненно посмотрела на Ника. – Она живет в моем секторе, а значит, должна подчиняться мне, а не Сборщику.

– Где такое написано? – лучезарно улыбнулся Ник.

– Не испытывай меня, Взор. Как отреагировал бы Сборщик, явись я в Первый-Четвертый и найми кого-нибудь из ясновидцев? Особенно представителя редкой касты.

– Тебе никто не мешал самой нанять Грезу. Джексон подсуетился раньше.

– По-твоему, дело в скорости?

Спрашивается, ну кто тянул меня за язык? Лучше бы помалкивала.

– Позже обсудим, – парировал Ник, чем вызвал явное неудовольствие Марии. – У нас на повестке дня кровожадный полтергейст.

– Да уж, спасибо сквалыге, решившему набить карман за моей спиной. В очередной раз. – Мария покосилась на Дидьена. (Коротышка тут же ощетинился.) – Полагаю, Сборщик решил, что только вам под силу поймать вышеупомянутого полтергейста.

– Мы думаем, он будет охотиться за своей прежней жертвой – Энн Нейлор, – спокойно объяснил Ник.

– Именно поэтому я здесь. Энн обитает в моем секторе. – От ветра прядь волос упала Марии на глаза. – Нейлор хоть и полтергейст, но безобидный. Поверь мне, иначе я не позволила бы ей ошиваться в окрестностях.

– Что еще тебе известно?

– Измученная неприкаянная душа. Ее добродушная натура противится гневу, вызванному жестоким убийством. Потому бедняжка стонет целыми днями. К счастью, слышат ее только единицы. – Мария скрестила руки на груди. – Энн никогда не покидала «Фаррингдон». Ловить Метьярд будете только под моим надзором. Она ведь наверняка попытается выследить свою жертву.

Ник кивнул:

– Значит, в принципе не возражаешь?

На губах Марии заиграла лукавая улыбка.

– Но есть ряд условий.

– Забудь. – Ник был человеком вежливым, однако сейчас его тон не допускал никаких возражений. – У Сборщика с Дидьеном уговор: мы забираем обоих фантомов в обмен…

– Взор, ты отличный парень, – перебила его Мария, – но не воображай, будто ваша сделка законна. Я тоже не вчера на свет родилась. Гектор вынудил меня смириться с аукционами: ладно, проглотила, даже сама торгуюсь время от времени. Только я, в конце концов, повелительница мимов и не позволю трогать дух Энн Нейлор. О чем вам обоим хорошо известно.

Дидьен нахохлился, Ник пристыженно рассматривал мостовую. Я постаралась сохранить непринужденный вид.

– Теперь перейдем к сути дела, – уже мягче добавила Мария. – Гектора лучше сюда не вмешивать. Его жизненное кредо – охотиться за наживой. А Сара Метьярд – лакомый кусочек. Если Гектор подключится, нам не достанется ни пенни.

Ник перевел дух:

– Ладно, излагай. Какие твои условия?

– Охота начнется на моей территории: следовательно, мне полагается доля. Если сумеете заполучить Метьярд, Сборщик передаст право владения мне, а вы заберете Энн – совершенно бесплатно. Только чур молчок, Гектору ни слова.

– Однако Метьярд представляет бо́льшую ценность.

– Ценность, может, и есть, да не про вашу честь, – отрезала Мария. – Энн тоже пользуется популярностью. За нее можно выручить неплохие деньги.

– Но фактически мы ловим Метьярд для тебя, – растерялся Ник. – В чем тогда наша выгода? И потом, ты не вправе посягать на Метьярд, поскольку она обитает не на твоей территории.

– Это верно, – улыбнулась Мария, – но зато Энн находится на моей земле, без нее Метьярд вам не поймать. Если не согласитесь на мои требования, боюсь, я буду вынуждена просить вас удалиться несолоно хлебавши.

Ник совсем пригорюнился.

– Надо позвонить Сборщику, – выдавил он.

– Валяй. Я подожду.

Прежде чем отойти, Ник слегка толкнул меня в бок и оставил наедине с незнакомцами. Зрячими незнакомцами.

Пауза была коротка.

– Значит, ирландка, – протянула Мария, оглядев меня с головы до ног. – Любопытно.

– Ты тоже не похожа на англичанку.

– Я из Болгарии. Для Сайена мы обе как красная тряпка для быка. Надо признать, я заинтригована, Бледная Греза, – прищурилась Мария. – У тебя необычная аура, никогда прежде с такой не сталкивалась.

– Действительно, любопытно, – скривился Дидьен. – Сборщик у нас коллекционер со стажем.

– Насколько мне известно, я не коллекционный экспонат.

Дидьен разинул рот.

– Острый язычок, редкая аура, – ухмыльнулась Мария. – Так кто же ты, девочка?

Я насторожилась. Если проговорюсь про грезящую странницу, Джексон с меня шкуру спустит. От ответа меня спасло появление Ника.

– Сборщик согласен, – мрачно объявил он. – Он забирает Энн Нейлор, но, если ты надумаешь продать Метьярд, он намерен выкупить ее напрямую, без аукциона.

– Заметано. Никаких аукционов.

Мария обменялась с Ником рукопожатием. Дидьен попробовал было возразить, но, наткнувшись на выразительный взгляд повелительницы мимов, закусил губу.

– Мой сектор в вашем распоряжении, чувствуйте себя как дома. Если захотите привести мысли в порядок, советую завернуть в чайную на Тёрнмилл-стрит. Хозяин проследит, чтобы легионеры вас не побеспокоили.

– Спасибо, – поблагодарил Ник. – Будем держать тебя в курсе. Дидьен, у меня буквально пара вопросов насчет того, когда и где ты разыскал Метьярд. Если не возражаешь, конечно.

– А у меня есть выбор? – фыркнул коротышка.

Ник похлопал его по плечу и повел к развалинам церкви.

Я двинулась следом, но Мария успела схватить меня за локоть.

– Маленькое напутствие от иностранки иностранке, – шепнула она. – Ты вроде славная девочка, но из высшей касты, поэтому рано или поздно тебя возведут на пьедестал. Не всякий в Синдикате может похвастаться такой роскошью. Существует строгая иерархия. Незыблемый порядок.

Я пристально всматривалась в собеседницу, однако не заметила в ее лице ни тени насмешки или угрозы.

– Синдикат ожесточит тебя, только не уподобляйся камню. Не задирай нос. Подвергай сомнению любую информацию. Помни, каково это – быть аутсайдером, никем. Не смотри свысока на тех, кто оказался на дне. Не пожалей монету побирушкам. Не зазнавайся. И держи разум открытым. Когда-нибудь тебе за это воздастся.

В голосе Марии звучала тоска. Она словно бы столкнулась с чем-то поистине целомудренным, светлым, и жалела, что не в ее силах, сколько ни старайся, уберечь это от суровой реальности.

– Спасибо, – скупо улыбнулась я. – Надеюсь, в хладнокровную убийцу не превращусь.

– Неплохо для начала, – хохотнула Мария и стиснула мое предплечье. – Если вдруг дурной нрав Сборщика встанет тебе поперек горла, милости просим к нам. Работа у меня непыльная, в районе рынка Спиталфилдс. Обращайся в любое время.

– Непременно, – заверила я, зная, что никогда не воспользуюсь этим предложением.

Подобные вещи в Синдикате не приветствовались. Пронюхай Джекс, что я тружусь на два фронта, пощады не жди.

– Вот и прекрасно. – Мария похлопала меня по спине и направилась прочь. – До встречи, дорогуша.

Ник в считаные минуты вытряс из Дидьена нужную информацию: где и при каких обстоятельствах в последний раз видели призрак Метьярд. Оставалось найти тихое местечко и разработать план, поэтому мы взяли такси и отправились в чайную на Тёрнмилл-стрит, удачно расположенную поблизости от станции «Фаррингдон».

– Не понимаю, – пробормотала я, – на кой черт нам гоняться за полтергейстом, если он в итоге достанется Марии?

– Джексон настоял, – мрачно ответил Ник. – За Энн можно выручить неплохие деньги, к тому же наш босс думает выкупить Метьярд за умеренную сумму, едва ли Мария станет возражать.

В чайной было тепло, в воздухе витали упоительные ароматы. При упоминании Марии Огненной хозяин выделил нам столик у окна; мы уютно устроились на обитых бархатом стульях.

Всякий раз при взгляде на Ника мне хотелось ущипнуть себя. Образы из детства со временем стираются, меркнут, однако Ник выглядел почти в точности как в день нашего знакомства. С тех пор он слегка осунулся, завел привычку тщательно бриться, волосы помадил на шведский манер, но в целом мой спаситель не изменился.

– Проголодалась? – спросил Ник.

Я сняла пальто:

– Очень.

Мы углубились в меню, насчитывавшее не менее сорока сортов чая. Ник в конечном итоге выбрал имбирный с яблоком, я – с цветами апельсина; ну, и еще мы заказали закуски.

– Пробежимся по сведениям, полученным от Дидьена. – Ник выудил блокнот. – Метьярд он обнаружил в Тайберне, где ее, собственно, и повесили. Наш приятель нанял сборщика-любителя, но тот не сумел ее подчинить.

– А разве Дидьен сам не сборщик?

– Сборщик, но, как верно подметил Джекс, еще и отъявленный трус. Предпочитает загребать жар чужими руками.

– Метьярд взъярилась из-за попытки ее поработить? – не унималась я. – Раньше она вроде не буйствовала.

– Раньше – нет. Как я уже говорил, фантомы живут себе тихо-мирно, пока их не трогают, а вот полтергейсты на дух не выносят ясновидцев, особенно если те пытаются их подчинить. Ничем хорошим подобное не заканчивается. Это все равно что дразнить дикого зверя. – Ник потер переносицу. – Только опытному сборщику вроде Джексона по силам обуздать полтергейст. Вообще-то, Дидьен мог бы и сообразить.

– А он всегда одевается, словно герой из романа восемнадцатого века?

От смеха Ника бабочки в моем животе расправили крылья.

– Дидьен тот еще фрукт! – Отсмеявшись, он достал из кармана сотовый. – Сейчас узнаем, далеко ли продвинулась Элиза в своем расследовании.

Когда в трубке раздался голос Музы, Ник придвинулся ко мне вплотную. Я ощущала его дыхание, тепло его тела.

– При жизни у Метьярд было два значимых места, – докладывала Элиза. – Во-первых, Тайберн, где казнили их обеих, мать и дочь.

– Именно там Дидьен ее разыскал, – перебил Ник. – А второе?

– Проклятье! Ладно, нам сообщили, что недавно Метьярд появлялась неподалеку от своего старого дома на Брутон-стрит; это в нашем секторе, между прочим. Сейчас, разумеется, ее и след простыл. Буду искать дальше.

Вздох Ника взъерошил мне волосы на затылке.

– Добро. Нароешь что-нибудь, позвони.

– Особо там без меня не шалите.

Он отсоединился. Я откинулась на спинку стула.

– Никаких зацепок, – посетовал Ник. – Надеюсь, Элиза сумеет раздобыть полезную информацию.

– А если нет?

Ник отложил блокнот:

– Теоретически Метьярд попытается разыскать Энн, поэтому оптимальный вариант – ждать ее здесь, как советовала Мария. Установим наблюдение за призраком Энн, пока не нагрянет ее убийца. Не сейчас, разумеется, поток пассажиров слишком велик, пусть слегка схлынет.

Не успел он договорить, как официант-ясновидец принес еду: отваренные в молоке яйца пашот на аппетитных подрумяненных тостах, воздушные бисквиты и клюквенные кексы. Я жадно набросилась на угощение, не забывая посматривать на время. Час пик закончится через сорок минут. Сорок драгоценных минут наедине с Ником. Сердце сладостно заныло.

– А что случилось с дочерью Метьярд, Салли? Она по-прежнему ошивается поблизости?

– Хороший вопрос, – задумчиво протянул мой собеседник. – О Салли давненько ни слуху ни духу, но подозреваю, появление матери пробудит ее от спячки. – Ник взял тост и повернулся ко мне: – Мы толком не общались с тех пор, как ты присоединилась к банде. Извини, дел по горло, – мягко добавил он. – Дневная работа отнимает все силы, а стоит появиться в Севен-Дайлс, как Джексон тут же загружает меня по полной программе.

Я заправила выбившуюся прядь за ухо.

– Увольняться не планируешь?

– Только в крайнем случае. Джексон не одобряет мое сотрудничество с Сайеном, но очень приветствует зарплату.

– Ты с ним делишься?

– Периодически. Как-никак старинный приятель.

Я отхлебнула чай, наслаждаясь изысканным вкусом.

– Старинный приятель с барскими замашками.

– Бросается в глаза, верно? – улыбнулся Ник. – Впрочем, ему достается не все. Часть я отсылаю родителям.

– Как их зовут?

Улыбка сделалась шире: Ника явно забавляло мое любопытство.

– Руне Найгард и Бриндис Ингадоттир – для друзей просто Брин. Вообще-то, мама родом из Исландии, но большую часть жизни провела в Швеции. Они с отцом оба ясновидцы. – Ник опустил взгляд. – Славные люди. Скучаю по ним.

– В Швеции у тебя кто-то есть? – непринужденно спросила я.

Он засмеялся, впрочем, без особого веселья.

– Нет. Ни в Швеции, ни в Лондоне. Джекс запрещает нам крутить романы.

О моратории мне сообщили буквально в первый же день. Джексон отвел меня в сторонку и без обиняков заявил: никаких шашней (его слово, не мое). Максимум на одну ночь, не более того. В остальном я должна посвятить себя «Семи печатям».

– А как у тебя на личном фронте? – заинтересовался Ник. – Нашла того единственного?

Я кисло улыбнулась:

– Ирландцы в Лондоне не котируются. Освоила английский выговор, и ладно. Фамилию не спрячешь.

Ник тоже помрачнел:

– Да уж, это точно.

– Ничего, переживу.

– Вот и хорошо.

По спине забегали мурашки.

Нет, надо держать себя в руках. Сказано же, Джекс не поощряет романы. И потом, Ник очарователен со всеми подряд, даже с теми, кого на дух не выносит. Не стоит обольщаться, будто я особенная.

В школе никто не относился ко мне с такой добротой. Скорее наоборот. Единственная ирландка среди коренных лондонцев. Меня в лучшем случае не замечали, в худшем – травили почем зря. Парень из соседней школы для мальчиков как-то пригласил меня на свидание, но я нутром чуяла: все это лишь уловка, очередной способ поиздеваться. Поэтому отказала, сославшись на занятость: мол, сегодня уроков полно. И завтра тоже. И послезавтра. Какое наслаждение было наблюдать, как ехидная улыбка сползает с его физиономии: подумать только, соплячка из Ирландии отшила такого красавца.

Естественно, за удовольствие пришлось заплатить сполна. Любые выходки всегда мне аукались.

– Расскажи, как ты познакомился с Джексом, – сменила я тему.

Невинная беседа внезапно пробудила неприятные воспоминания.

Ник потянулся за чайником:

– В семнадцать лет я приехал в Британию. Сайен одобрил мою кандидатуру на должность медика, однако официальный переезд был намечен через год. Я слегка поторопил события, хотел освоиться на новом месте. Практически сразу меня посетило видение. Эфир явил мне Джексона и потребовал его разыскать, но как это сделать в чужом городе? В один прекрасный день я прогуливался по Трафальгарской площади и там наткнулся на Джекса. Заметив меня, он застыл как вкопанный. Забавное зрелище: он затормозил так резко, словно перед ним выросла кирпичная стена.

Я невольно хихикнула. Наш босс, такой степенный и важный, вдруг растерялся.

– Мы завернули в кофейню. Джекс признался, что еще не встречал ясновидца с красной аурой. Тогда я поделился с ним своим видением. Наша встреча была предначертана судьбой. – Голос Ника сделался глуше. – Оказывается, Джексону тоже было видение. Он хотел собрать шестерых талантливых ясновидцев и наречь их «Семью печатями». Не просто талантливых, а уникальных, вроде нас с тобой. Я согласился стать его подельником, вести двойную жизнь. Дальше ты знаешь.