- -
- 100%
- +
Следующие отрезок пути я бодро прошагала в тишине, так как была занята важным делом: я считала шаги и пришла к выводу, что это прекрасный способ не думать о всякой потусторонней жути. Стоит отвлечься, и приходится начинать сначала.
– Тысяча триста сорок шесть, – сообщила я открывшейся передо мной поляне и негромко позвала, – Вень… ты здесь? Венечка…
Дальний край поляны тонул в непроглядном мраке, и мне с каждой секундой становилось всё страшнее. Если честно, то я думала, что сразу увижу приятеля, найдя его по свету фонаря. И предполагала, что он расположится где-нибудь максимально близко к тропе: зачем уходить в середину поляны? Не к дереву же он пошёл…
Я настороженно покосилась в сторону памятного дерева, но оно совершенно безмятежно чернело на фоне чуть более светлого пространства. Присмотревшись, я разглядела с той стороны ствола едва заметный отсвет, какой бывает, если при выключенном свете пользоваться мобильным телефоном с подсветкой. Неужели Венечка просто включил себе музыку и не слышит меня из-за наушников? Хотя мне казалось, что его смартфон тоже категорически отказывался работать.
Идти к дереву не хотелось до потных ладоней, но если Венечка в наушниках, то хоть закричись – он не услышит. Поэтому придётся собрать все силы в кулак и тащиться к этому чёрному не то тополю, не то дубу – что это за дерево, мы так и не определили. Но Венечке я это припомню!
Глубоко вздохнув и порадовавшись, что поляна небольшая, я осторожно, стараясь не провалиться в какую-нибудь коварно скрывшуюся в траве яму или колею, пошла в сторону дерева. Подойдя к границе круга с высохшей травой, я медленно пошла вдоль неё, стараясь не заступать на «мёртвую» территорию.
Обойдя дерево, я слегка подкрутила регулятор мощности и фонарик послушно осветил достаточно мирную картинку: возле ствола был расстелен развёрнутый спальник, стоял фонарь, почему-то выключенный, аккуратно стоял прислонённый к дереву Венечкин рюкзак. На спальнике лежал телефон с включённым экраном: от него и исходил этот слабый свет.
Оглядевшись, я решила немного подождать: вдруг приятель просто отошёл по бытовой, так сказать, надобности. Странно, конечно, что, направляясь в сторону от места ночёвки, он не взял ни фонаря, ни смартфона, но мало ли…
Через десять минут, в течение которых я прислушивалась к каждому шороху и скрипу, стало понятно, что Венечки возле дерева нет. Куда он мог деться, оставив всё здесь?
Я стала перебирать все возможные версии и собиралась перейти к невозможным, когда телефон внезапно ожил: кто-то звонил. Переступать невидимую черту и брать аппарат в руки я не собиралась. Напротив, основным желанием стало оказаться от звонящего телефона как можно дальше, желательно вообще в другом регионе. Мелькнула было дикая мысль, что звонит сам Венечка, но понимание того, что у приятеля один телефон и он лежит передо мной, заставило от этого предположения отказаться.
Я молча таращилась на упорно не замолкающий телефон и лихорадочно пыталась сообразить, что мне делать: по идее, надо бы ответить, но как до аппарата добраться? Вступать в заметный даже в темноте круг сухой травы я не собиралась ни за какие деньги. Получается, что или телефон чудесным образом подползёт ко мне, или… Тут я представила себе бодро ползущий по траве Венечкин смартфон и поняла, что это не самая удачная идея.
Пока я терзалась сомнениями, тот, кто пытался дождаться моего ответа, видимо, сообразил, что к аппарату я не пойду. Поэтому кнопка вызова самостоятельно переползла вправо, и над поляной раздался голос, который я сегодня уже слышала. Не могу сказать, что я испугалась: видимо, сознание уже перешло какую-то грань, после которой страх становится чуть-чуть другим. Я словно смотрела на всё со стороны, мозг блокировал мысль о том, что это я, Соня Румянцева, стою глубокой ночью посреди странной поляны в ещё более странном лесу и слушаю, что хочет мне сказать голос, имеющий явное потустороннее происхождение. То есть свою норму паранормального я выбрала нет на пятьдесят вперёд, это вне всяких сомнений, поэтому слушала даже, пожалуй, спокойно. Я бы сказала, философски: от меня ведь уже ничего не зависит.
– Привет, – низкий голос, если бы он не был абсолютно невозможным, наверное, можно было бы назвать красивым: глубокий, бархатный, завораживающий, – почему ты не хочешь со мной говорить?
– Вас это удивляет? – я откашлялась, чтобы не пищать, а говорить нормально. – По-моему, в этом нет ничего странного.
– Я не враг тебе, – помолчав, сообщил голос, – наоборот, я готов стать твоим верным слугой.
– Откуда бы такая радость? – я невольно сделала пару шагов от круга, так как только такого слуги мне до полного счастья и не хватало. – Я, пожалуй, откажусь. Но спасибо за предложение.
– Ты не знаешь, от чего отказываешься, – в голосе проскользнули нотки удивления и разочарования, – я могу дать тебе силу.
– Можно я как-нибудь без неё? – я отступила ещё на два шага. – Кстати, а где Венечка?
– Это тот смешной парень, который пришёл сюда ночевать? Не волнуйся, с ним всё в порядке, – успокоил меня голос и после небольшой паузы раздался уже знакомый мне смешок, – он в гостях и утром вернётся.
– В каких гостях? – мне отчаянно захотелось вернуться во вчерашний день и никуда не ездить, никогда не видеть этого злосчастного дерева и не слышать этого голоса.
– Ему там хорошо, – заверил меня голос, – гораздо лучше, чем здесь.
– А Давид? Куда он делся из-за той ёлки?
– Он тоже… в гостях, – запнувшись буквально на секунду, ответил голос.
– А человек в ярко-жёлтом дождевике – это были вы? – мне уже, как говорится, море было по колено.
– Нет, – снова этот леденящий душу смешок, – это был не я…
– А можно я пойду? – вдруг спросила я и сама ужасно удивилась собственному вопросу. – Раз уж Венечки всё равно здесь нет.
– Иди, я не держу тебя, София, – милостиво разрешил голос, и я даже не стала спрашивать, откуда ему известно моё имя. – Но не торопись и подумай над моим предложением.
Тут я опустила глаза и резвой козой отпрыгнула в сторону: пока мы разговаривали, так сказать, «мёртвый» круг словно разросся и уже вплотную подобрался к моим ногам. Ещё несколько секунд, и он коснулся бы моих кроссовок.
– Не получилось, – хохотнул голос, и в нём послышались почти нормальные человеческие интонации, – ну ничего, всё только начинается.
– Что начинается? – я понимала, что именно этого вопроса от меня и ждут, но удержаться не смогла. Да, я предсказуема, и дальше что?
– Новый круг, – ответил голос, а значок вызова скользнул влево и наступила тишина.
– Пойду-ка я обратно, – задумчиво сказала я, прислушиваясь, но вокруг было тихо, а Венечкин телефон спокойно лежал на расстеленном спальнике. С погасшим экраном…
Так как вступать на высохший круг я по-прежнему не планировала, то Венечкины вещи пришлось оставить здесь, тем более, что он из этих странных «гостей» вернётся сюда. Мысль о том, что он может не вернуться, я старательно загнала в самый дальний угол сознания.
Поворачиваться спиной к загадочному дереву мне ужасно не хотелось, но идти по ночной поляне спиной вперёд выглядело ещё большей глупостью, так что я мужественно развернулась и почти бегом добралась до начала тропинки. Включила фонарь на полную мощность, так как какой смысл прятаться от того, кто в состоянии разговаривать по неработающему телефону? Уже когда я сделала первый шаг по дорожке, мне показалось, что где-то в вышине на грани слышимости пронёсся уже до боли знакомый смешок. Но не исключено, что мне это только показалось – после такого разговора не мудрено. И только внутренний голос шепнул, что так оно и было. В общем, Соня, «я слежу за тобой», видимо, именно так…
Старательно не обращая внимания на ставшие из-за контраста тьмы и света ещё более фантастическими деревья, я бодро шагала вперёд, и вот наконец-то впереди начал проступать свет поставленного на крышу автомобиля фонаря.
Я как раз размышляла, рассказывать ли Мишке и Лике о разговоре с голосом, когда из кустов, росших возле дороги, прямо передо мной выскочил крупный заяц. Он метнулся через дорогу, прижав к спине длинные уши, и только перед тем, как скрыться в еловых лапах, оглянулся на меня, сверкнув красными глазками. Я резко остановилась, судорожно пытаясь вспомнить, какого цвета глаза у зверей в темноте, когда они попадают в свет автомобильных фар, но так и не смогла. Вроде как зелёные, но не поручусь. Может, у зайцев и красные…
Надо у Мишки спросить, вроде как он биологией увлекался в своё время, может, он в курсе. С этой мыслью я направилась к машине, стоявшей там, где она и должна была находиться. Мишани нигде не наблюдалось, видимо, он, воспользовавшись моим отсутствием, занял вакантное место в салоне. Ничего, придётся им потесниться.
Я подошла с машине со стороны водительского сидения, стукнула в окно, уже понимая, что стучу напрасно: в машине никого не было.
Память тут же услужливо напомнила слова странного голоса, сообщившего, что и исчезнувший за ёлкой Додик, и пропавший с поляны Венечка находятся в неких загадочных «гостях». Не уверена, правда, что оба эти визита были исключительно добровольными, но факт остаётся фактом.
Судя по всему, Мишаня и Лика тоже были куда-то приглашены и отказаться не захотели или не смогли. И только меня никто никуда не позвал, чему я, в общем-то, была бесконечно рада. Впрочем, голос на что-то такое намекал, но я предпочла сделать вид, что намёка не поняла. Интересно, а почему всё же такая дискриминация? Не то что я была против, наоборот, но интересно же… Может быть, дело в том, что из всей нашей компании только я не пересекала условную границу «мёртвого» круга, не подходила к дереву и не прикасалась к нему?
Может быть, не просто так мой внутренний голос всеми возможными и невозможными способами убеждал меня держаться от чёрного дерева подальше? Потому что ребят нет, а я спокойно – относительно, конечно, – стою у машины. Подумав, я открыла дверцу оказавшейся незапертой «субару» и забралась на пассажирское сидение. Посидела, повозилась, безрезультатно пытаясь найти удобное положение: несмотря на жуткую усталость, я никак не могла выбрать комфортную позу. Наконец-то кое-как устроившись и убедившись, что двери закрыты и даже заблокированы, я стала таращиться в лобовое стекло, то ли мечтая увидеть кого-нибудь из ребят, то ли надеясь, что никакое чудище не пожелает составить компанию одинокой девушке.
Смотреть из машины на ночной лес было откровенно страшно даже после всего уже пережитого. Казалось, что за чёрными деревьями притаился кто-то невероятно жуткий и только и ждёт удобного случая, чтобы напасть. Непонятно, правда, было, как этот самый придуманный мной монстр собирается выковыривать меня из запертой машины, но развивать эту мысль я поостереглась, а то такого можно нафантазировать…
Посидев минут десять, я пришла к выводу, что на заднем сидении мне будет уютнее, а то сижу на самом виду. Кряхтя и ругаясь шёпотом, перебралась назад и вольготно расположилась на большом сидении. С улицы меня явно стало видно хуже, что с учётом обстоятельств не могло не радовать.
Как ни странно, вскоре я почувствовала, что ужасно хочу спать, хотя буквально полчаса назад сна не было, как говорится, ни в одном глазу. Поразмыслив, я пришла к логичному выводу, что ничего странного в этом нет, так как уже глубокая ночь, а встали мы достаточно рано. Поэтому я ещё раз проверила дверцы, от всей души поблагодарила родителей и природу за невысокий рост и изящную комплекцию и устроилась на сидении, подложив под голову свёрнутую куртку. Получилось тесновато, но вполне прилично.
Звукоизоляция в машине была отличная, поэтому до меня не доносился ни шум ветвей, ни какие-либо иные звуки, если они и были. Здраво рассудив, что ежели машина, стоящая посреди дороги, кому и помешает, то эти чудесные люди не постесняются меня разбудить, я уснула. Наверное, измученный стрессами организм настоятельно потребовал отдыха, так как спала я, как ни странно, совершенно спокойно: кошмары меня не мучили, монстры в окно не стучали, посторонние машины по дорогам не ездили.
Разбудил меня самый банальный солнечный луч, который нашёл просвет в ветвях и радостно в него проник, чтобы тут же устроиться у меня на носу. Я чихнула и осторожно открыла глаза: а вдруг я тоже во время сна оказалась в каких-нибудь «гостях». Но всё было нормально, и я со стоном разогнув затёкшее за ночь тело, выпрямилась на сидении.
Раздавшийся за окном весёлый смех заставил меня буквально подпрыгнуть на месте, и я, судорожно нажимая на кнопки, открыла дверцу и выбралась на свежий воздух. Оказывается, я даже не замечала, насколько душно было в запертой машине!
– О, а вот и наша Соня-соня, – шутливо поприветствовал меня Додик, вольготно развалившийся на расстеленном на обочине спальнике, – смотри, так всё на свете проспишь!
– Мы уже половину кипятка выпили, – откликнулся заглядывавший в большой термос Венечка, – ты что будешь: чай или кофе? Но кофе, как ты понимаешь, только растворимый. Зато есть шоколад.
– Мальчики, ну дайте Соне умыться и вообще привести себя в порядок, – вышедшая из-за невысоких ёлок Лика была свежа и, как всегда, удивительно красива. – Сонь, там за вот этими ёлками ручей с очень чистой водой, так что вполне можно ополоснуться.
– Сейчас Мишка прибежит, и будем завтракать, – объявил Додик, вытаскивая из знакомой коробки очередную упаковку протеиновых батончиков. – Мы, правда, уже перекусили, пока ты спала, но можем и повторить.
Все дружно рассмеялись, а я почувствовала, как по спине пробежал холодок: всё было как-то неправильно. Ребята были прежними, но что-то однозначно было не так! И от этого «не так» хотелось завизжать в полный голос.
– А откуда прибежит Мишка? – откашлявшись, негромко спросила я.
– Ну, он же спортсмен, побежал до поляны и обратно, чтобы форму не терять, – сияя доброжелательной улыбкой, пояснил Венечка.
Я молча смотрела на улыбающихся ребят, которые перебрасывались шутками, смеялись, раскладывали на спальнике еду. Мне хотелось забраться обратно в машину, заблокировать двери и ждать, когда кто-нибудь придёт и меня спасёт. Все вели себя нормально, но совершенно неправильно! Да и Мишка из всех видов человеческой деятельности больше всего ненавидел именно спорт, поэтому какая пробежка?! Разбудите меня! Я решила проверить веками испытанный способ и ущипнула себя за руку: стало больно, а кожа покраснела.
– Сонь, ты чего стоишь, как неродная? – окликнул меня Додик, похлопывая по второму спальнику, расстеленному рядом. – Садись, видишь, завтрак готов, а умоешься потом…
– Спасибо, – смогла я выдавить из себя улыбку, – я Мишку подожду, а пока умоюсь.
– Правильно, гигиена – это очень важно! – заявила Лика, одобрительно и слегка покровительственно мне улыбаясь.
– Ребят, а вы где были? – рискнула спросить я. – Я вчера тут никого не нашла…
– Мы были в гостях, – широко улыбаясь, ответил Венечка, – там было замечательно! Там и переночевали.
– А меня почему не позвали?
– Мы звали, – Лика посмотрела на меня в упор своими огромными голубыми глазами, и я быстро отвернулась, так как выражение её глаз мне очень не понравилось: словно изнутри простодушной и не слишком умной Лики на меня смотрел кто-то мудрый, старый и не очень добрый.
– Звали? – переспросила я лишь бы только что-нибудь сказать. – А почему я не пошла? Я просто спросонья плохо пока соображаю, прости…
– Ты не объяснила, – равнодушно пожала плечами Лика и изящно опустилась на спальник, – просто сказала, что не хочешь, и всё. Но мы не стали настаивать, ведь это личный выбор каждого. Мне послышался в её ответе какой-то намёк, словно под простыми словами крылась какая-то недосказанность, но я так и не смогла уловить её суть.
– А как вы достали из багажника коробку с едой так, что я совсем ничего не услышала? – зачем-то продолжала допытываться я, хотя внутренний голос твердил, что не надо настаивать, так как правды мне всё равно никто не скажет.
– Мы аккуратно, – улыбнулся мне Додик, быстро переглянувшись с Венечкой, – ты так крепко спала, что даже не заметила. А будить мы тебя не стали: ты была такая милая…
Пока мы разговаривали, из-за поворота выбежал Мишка, одетый в спортивные штаны и майку. Самое интересное было то, что вчера я у него этой одежды не видела. Мишаня остановился, несколько раз присел и, довольно улыбаясь, подошёл к нам.
– Мишаня, а ты давно бегом увлёкся? – меня словно за язык кто-то тянул, хотя головой я прекрасно понимала, что надо молчать, делать вид, что всё в порядке, и побыстрее сваливать из этого странного места. Если нам, конечно, дадут это сделать.
– Да я точно не помню, – Мишка зачем-то посмотрел на Додика, и тот едва заметно пожал плечами, – а это важно?
– Нет, – я наконец-то заставила себя перестать задавать дурацкие вопросы, – просто удивилась немного, ты раньше не особо спорт уважал, если честно.
– Людям свойственно меняться, – Мишка нравоучительно погрозил мне пальцем, и это выглядело до того дико, что я зажмурилась в надежде, что я открою глаза и ничего не обнаружу: ни странно ведущих себя непонятно откуда взявшихся ребят, ни этого накрытого на расстеленном спальнике завтрака, ни весёлого солнечного утра. Я была согласна даже на тёмную ночь и полное одиночество в машине: в крайнем случае могу и пешочком пройтись, не рассыплюсь.
– Сонь, ты чего? – услышала я Ликин голос и тяжко вздохнула: мечта осталась всего лишь мечтой.
Протеиновый батончик, по идее, был с клубничным вкусом, но я этого не почувствовала: мне показалось, что он совершенно безвкусный, словно картонный. Я честно пыталась обнаружить в нём хоть какие-то признаки если уж не клубники, то хоть чего-нибудь, но безрезультатно.
В отличие от меня, ребята жевали с аппетитом, запивая батончики и шоколад горячим кофе. Когда с завтраком было покончено, Додик загрузил несъеденные продукты в коробку и открыл багажник. Я заглянула ему через плечо и почувствовала, что мне категорически не хватает воздуха: обе вчерашние коробки преспокойно стояли в багажнике. Значит, та, которую Додик сейчас поставил в машину, никак не могла появиться из машины: ребятам просто неоткуда было её взять. Но она была, и это никак не желало укладываться в привычную мне картину мира. А ещё это значило, что они соврали мне, точнее, неправду сказал Додик, но все его поддержали: не вынимал он никакой коробки из багажника, потому что обе вчерашние на месте.
– Сонь, что-то не так? – прищурившись и в очередной раз переглянувшись с остальными, спросил Венечка. – Ты какая-то встрёпанная. Не выспалась?
– Душновато было в машине, – вымученно улыбнулась я, – а можно я сяду впереди, а то сзади жарко и трясёт больше…
Мысль о том, что нужно будет провести какое-то время, сидя совсем рядом с Венечкой и Ликой, практически прижавшись к ним, повергла меня в ужас. Впереди хотя бы какое-то расстояние, дающее шаткую иллюзию свободы, есть.
Вопреки моим опасениям, никто не стал спорить, лишь Мишка безразлично пожал плечами, дескать, хочешь вперёд – не вопрос.
Быстро собрав вещи, мы загрузили всё в багажник, и я запрыгнула вперёд на пассажирское сидение, пока Мишка не передумал. Додик завёл мотор, и мы неспешно покатили по грунтовке, причём никто даже не вспомнил ни про наши вчерашние попытки выбраться из леса, ни про кривую ель со старым гнездом, ни про замшелый валун. Словно ничего этого и не было. Лика безразлично смотрела в окно на мелькающие вдоль дороги деревья, Мишка и Венечка молчали, что ещё раз доказывало, что с ними что-то произошло. Оба приятеля могли не разговаривать максимум в течение трёх минут, в основном они болтали без умолку на самые разные темы. Додик внимательно смотрел на дорогу и разговор тоже не начинал.
Когда впереди показался просвет, все отреагировали на это очень странно – в том смысле, что никак не отреагировали. Только я сжалась на своём сидении в ожидании появления поляны с чёрным деревом. Но лес кончился, и я увидела широкий простор поля, засеянного чем-то наверняка сельскохозяйственно полезным.
Лес отпустил нас…
Так же без каких-либо проблем мы выехали на трассу и уже через час за окнами замелькали многоэтажки, светофоры и билборды. Тишина, царившая в машине в течение всей поездки, довела меня до состояния, близкого к истерике, и когда Давид затормозил возле поворота в сторону моего дома, я не выдержала:
– Останови здесь, я по пути в магазин забегу, а то дома продуктов практически нет, – насколько смогла беззаботно попросила я, – а потом как-нибудь созвонимся, хорошо?
– Как скажешь, – тот, прежний, Додик обязательно начал бы спорить и убеждать меня, что непременно должен доставить девушку прямо к крыльцу. Этот же, новый, странный Давид лишь кивнул и спокойно прижался к тротуару.
– Я позвоню тебе, – радостно улыбаясь, сказал Венечка, а Мишка и Лика слаженно кивнули, – в кино сходим или в кафе.
– Непременно! – заверила я его, лихорадочно отстёгивая ремень безопасности и выбираясь на улицу. – Всем пока!
Я остановилась на светофоре и осторожно обернулась: ребята, все четверо, внимательно смотрели на меня из машины.
ГЛАВА 4
Я перешла дорогу, спиной чувствуя их странные пристальные взгляды, и даже не поворачиваясь могла совершенно точно сказать, что машина по-прежнему стоит там, где я из неё вышла. Казалось бы: езжайте вы себе дальше спокойно, что за мной наблюдать-то? Не маленькая, не заблужусь, до дома идти метров триста, не больше.
От того, что я наконец-то рассталась с так внезапно и так пугающе изменившимися ребятами, я чувствовала невероятное облегчение. Казалось, что теперь всё останется в прошлом: и этот странный лес, и безумная ночёвка, и жуткое дерево. С каждой минутой ощущения как-то притуплялись, страх отступал, сменяясь уверенностью, что ничего такого непоправимого, в общем-то, и не случилось.
В супермаркет, расположенный буквально в соседнем доме, я входила уже почти спокойной. Было ощущение, что от недавних событий меня отгораживает что-то вроде завесы, словно стена дождя или что-то, очень на это похожее. Я эту отстранённость воспринимала как подарок, так как продолжать переживать из-за произошедшего сил просто не было.
Только увидев лежащие на полках продукты, я поняла, насколько проголодалась за прошедшие сутки, так как сгрызенный утром безвкусный батончик воспринимать в качестве еды не очень получалось. Поэтому я решительно кинула в корзинку пельмени, стаканчик сметаны, пучок укропа и багет с сыром и ветчиной – гулять так гулять!
Уже подходя к кассе, я боковым зрением заметила знакомый силуэт, но стоило мне повернуться, как он куда-то пропал, и я решила, что мне от усталости уже чудится невесть что. Ну что делать в супермаркете Венечке, когда он остался в машине и наверняка уже подъезжает к своему дому. Тряхнув головой, я прогнала ненужные бестолковые мысли и, расплатившись, вышла из магазина. Предвкушая вкусный, пусть и не слишком полезный не то поздний завтрак, не то ранний обед, я набрала код на домофоне, вошла в подъезд, зачем-то оглянувшись перед тем, как закрыть дверь. Среди стоящих вдоль тротуара машин мне почудилась знакомая тёмно-зелёная «субару», но я решительно прогнала идиотские глюки.
Квартира встретила меня блаженной прохладой, тишиной и почему-то ароматом свежемолотого кофе. Наверное, после чистого воздуха запахи городской обыденной жизни чувствуются острее, ярче.
Дождавшись, пока вода в кастрюльке закипит, я плюхнула туда пельмешки и, убавив огонь, пошла в комнату, чтобы включить ноутбук. Современный человек, на день выпавший из информационного пространства, ощущает себя потом так, словно уезжал на год как минимум, и с восторгом погружается в изучение новостных лент, сообщений в соцсетях и так далее и тому подобное.
Я исключением не являлась, поэтому тут же полезла в почту и слегка зависла, увидев, что у меня 91 непрочитанное письмо. Нет, я, конечно, как и все, получаю письма и по работе, и от всяких организаций, но не в таких же нетривиальных количествах. Тем более все они пришли в течение последних пятнадцати часов, то есть часов с трёх субботы до двенадцати часов воскресенья. С сомнением глянув на цифру, я вошла в почту и с трудом поборола желание протереть глаза: все письма были отправлены с одного и того же адреса.
Наведя курсор на одно из писем, я почувствовала то же самое, что и вчера на поляне возле дерева. Что-то внутри меня однозначно предупреждало: не делай этого. Но я так устала от непонятностей, загадок и всякого мистического бреда, что махнула на предупреждение рукой и открыла письмо. Оно было очень коротким и состояло всего из одного предложения. «Тебе не уйти из Круга, Соня!»
Какой Круг? При чём здесь я? От чего я не смогу уйти? Откуда отправитель знает моё имя? Тот странный голос в Венечкином телефоне тоже что-то говорил о каком-то круге. Это один и тот же круг или разные? Так ведь и с ума сойти не долго! И кому понадобилось присылать мне почти сотню совершенно одинаковых сообщений?