Туман уходит утром

Шипение, донёсшееся из кухни, заставило меня выругаться и, роняя тапки в самом прямом смысле этого выражения, побежать туда. Пельмени, видимо, обиженные длительным невниманием с моей стороны, прилипли к дну кастрюли, вода практически вся выкипела. Ругнувшись ещё раз и помянув недобрым словом шутника, развлекающегося таким своеобразным спамом, я кое-как вилкой отковыряла слипшиеся пельмени от кастрюли, плюхнула их в тарелку, посыпала мелко нарезанным укропом и щедро полила сметаной. Получилось вполне так симпатичненько.

Прихватив вилку, я вернулась в комнату, села за стол и, наколов на вилку два пельменя сразу, собралась приступить к еде, но так и застыла с открытым ртом. Писем в почте не было. Вот то есть совсем не было, ни единого из девяноста одного.

Осторожно положив вилку с пельменем, ещё минуту назад казавшимся чрезвычайно привлекательным, я молча смотрела на экран и на надпись, сообщавшую, что «непрочитанных сообщений нет».

Аккуратно закрыв почту, я, позабыв про пельмени, встала и подошла к окну, чтобы тут же от него отпрянуть. На детской площадке, надев бейсболку так, чтобы козырёк почти скрывал лицо, сидел Мишаня. Может быть, я и не узнала бы его, но на нём была футболка с Томом и Джерри, которую я ему и подарила в своё время.

Девушкой я всегда была решительной, поэтому, ещё раз посмотрев на сидящего на лавочке Мишку, на ноутбук с пропавшими письмами, я отошла от окна и направилась в прихожую. Если я буду сидеть дома и бояться, то успешно поэтапно доведу себя сначала до истерики, а потом и до нервного срыва. Оно мне надо? Ответ был очевиден, поэтому я протянула руку и открыла дверь.

Не успела я переступить порог родной квартиры, как мир вокруг вспыхнул огнями, громыхнул и исчез в абсолютно «ничто».

Темнота… Ватная, густая, обволакивающая, липкая, не дающая дышать полной грудью. Словно вокруг плотный непроницаемый для света кокон, который с каждым мгновением сжимается всё сильнее. Или это давит не темнота, а обрушившиеся на меня обломки мебели и куски стен? Нет, вряд ли: если бы меня завалило, я чувствовала бы боль, ибо такие события неизбежно влекут за собой переломы как минимум, а её не было. Или… А вдруг позвоночник? Вдруг я вся переломана и теперь просто ничего не чувствую? Кровь бешено зашумела и запульсировала в висках, сбивая и без того неровное дыхание, а сердце затрепыхалось и попыталось вырваться из грудной клетки. Осторожно шевельнув пальцами, я перевела дыхание и попробовала поднять руку. Локоть тут же упёрся во что-то острое, но я была счастлива: значит, тело не подвело меня, я по-прежнему могу двигаться, я не превратилась в беспомощного инвалида. Впрочем, радоваться было рано, нужно было сначала понять, что произошло, и попытаться выбраться из проклятой темноты. Почему-то в голову, видимо, здорово ушибленную рухнувшими на меня обломками, пришла неуместная и оттого нелепая ассоциация с кротом. Буду двигаться, как он, в кромешной тьме, ориентируясь только по запахам и отголоскам магнитного поля.

Принять решение оказалось гораздо проще, чем его реализовать: я с трудом смогла пошевелиться в тесном пространстве. В тело всё время впивались то острые углы чего-то непонятного, то какие-то не то штыри, не то колья, не то остатки арматуры. На то, чтобы перевернуться со спины хотя бы на бок, у меня ушло дикое количество времени. Хотя с другой стороны – спешка в данный момент мне совершенно ни к чему. Конкретно сейчас важно не торопясь, стараясь не пораниться, перевернуться на живот и проверить, могу ли я встать хотя бы на четвереньки.

Через бесконечно долгое, как мне казалось, время я всё-таки справилась с поставленной задачей, умудрившись ничего себе не сломать и не вывихнуть. Медленно приподнявшись на локтях, я прислушалась, стараясь уловить хоть какой-то звук, который подсказал бы мне, где выход из этого абсолютного, непроглядного мрака.

В какой-то момент мне показалось, что где-то далеко, на пределе слышимости, раздался хриплый рёв мотора, но он был настолько далеко, что понять более детально, что и где, не было ни малейшей возможности. Но я вытянула вперёд руку и попыталась на ощупь определить, могу ли я, если что, двигаться в том направлении. Пальцы нащупали внизу что-то, напоминающее грубую каменную кладку с неровными линиями швов.

Интересно, это природный феномен или я по-прежнему нахожусь в помещении? Мозг настойчиво голосовал за второй вариант, так как я абсолютно чётко помнила, что перед тем, как мир вокруг неожиданно взорвался миллионом разноцветных искр, я находилась в собственной квартире и собиралась спуститься вниз и выяснить, зачем ребята за мной следят.

Память услужливо нарисовала картинку, как я отхожу от окна, надеваю кроссовки, открываю дверь. Я делаю шаг, и окружающее пространство внезапно взрывается фейерверком, оглушая, ослепляя, выбивая воздух из лёгких. Сотни, тысячи, миллионы и миллиарды ярких, мельтешащих искр. И затем – темнота…

Сквозь прочный панцирь здравого смысла сначала робко, но с каждой минутой всё увереннее начала пробиваться мысль, которую я решительно попыталась загнать подальше. Мысль упиралась и загоняться не хотела. А вдруг я, как героиня одной из столь любимых мной книг, попала куда-то в другой мир или в параллельное измерение? Ну или где там попаданцы оказываются? Тогда меня в ближайшее время должны раскопать, а дальше начнутся приключения, а вот страшные или забавные – это уж как повезёт.

Наверняка и странные события последних суток тоже как-то с этим связаны. Может быть, те самые загадочные «гости», в которых побывали парни и Лика, это какой-нибудь параллельный мир? Звучит совершенно бредово, но лучше такой вариант, чем никакого.

С черепашьей скоростью продвигаясь вперёд, я лихорадочно вспоминала всё, что мне было известно о героях таких книг. В своё время я прочитала и пролистала немало подобных историй, но потом к ним как-то охладела. Насколько я помнила, герои, попадающие в другие миры, традиционно были представителями силовых структур, хотя бы в прошлом. Они умели метко попадать в цель из всего, что может стрелять, и не очень метко из того, что стрелять не в состоянии от слова «абсолютно». В комплекте чаще всего шло владение приёмами рукопашного боя, умение ездить верхом, а также способность легко и беззаботно размахивать тяжеленным мечом.

Я образу классического попаданца не соответствовала совершенно: из оружия более или менее прилично владела только ножом, ну и немного драться умела. Сказывалось не самое благополучное детдомовское детство, когда от умения защититься в драке и увернуться от ножа порой зависела жизнь. Но с тех пор прошло уже несколько лет, и спокойное, достаточно благополучное существование изрядно притупило былые навыки.