Операция "Вариант" (Как закрывается "Ящик Пандоры")

После завершения чайной церемонии Соболев убрал материалы в сейф и приступил к анализу изученной информации. Напряженно считая возможные варианты, он чертил различные геометрические фигуры на стандартном листе бумаги, соединяя их стрелками. Так ему легче думалось.

«Итак, что мы имеем в условии нашей задачи? – рассуждал полковник. – Если идти от противника, то возникает вопрос – зачем американцам нужен этот САИ? В чем смысл договора по САИ? Почему американцы так легко пошли на него? В версию ЦК о том, что у США нет ресурсов для дальнейшего наращивания гонки вооружений верится с трудом. Если абстрагироваться от глобального, то американцы действительно мало что знают о нашем ядерном потенциале. Если еще сузить проблему, то допустим они хотят попасть на наш полигон. Нет, тут они ничего не выигрывают ведь одновременно они и свой для нас открывают. А если они хотят заполучить данные по нашему ядерному заряду и тем самым узнать над чем конкретно сейчас работают советские ученые? Тоже не проходит… они прекрасно знают, что заряд будет простым, элементарным без всяких специфических «примочек». Да и никто их к этому самому заряду и не подпустит. Значит, что-то другое… Надо проконсультироваться у специалистов…

Соглашение по проведению САИ официально еще не подписано, есть только политическое решение. Сейчас начнутся рабочие консультации в Женеве, с участием ученых и технических специалистов. У нас туда доступа нет, но разведка наверняка что-то получит, значит надо запросить все документы ПГУ по переговорному процессу в Женеве».

Соболев нарисовал еще несколько различных геометрических фигур и продолжил размышления.

«Реально, американцы в процессе САИ могут досконально проверить насколько верны их методы контроля за нашими подземными ядерными взрывами. Убедившись, что с помощью своих сейсмических станций, разбросанных по всему миру, они полностью контролируют ситуацию на данном направлении, ученые США могут сосредоточиться на других аспектах своих ядерных разработок. Но не они в этой проблеме главные. Все решают воротилы из ВПК. Сейчас они еще по инерции продолжают нас бояться. Неизвестность, вкупе с непредсказуемостью прошлых лидеров СССР всегда пугала правящие элиты США. За столько лет противостояния этот страх засел у них почти на генетическом уровне. Но теперь, когда они наладят контроль, бояться их должны будем уже мы, так как у нас нет таких технических возможностей…

Стало быть, здесь задачи политиков и ученых, но никак не наши. Получается, если в проведении САИ заинтересованы правящие круги США, то перед ЦРУ, кроме добывания секретной информации о нашем ядерном потенциале, никаких специальных задач стоять не будет. Тогда нам надо просто сосредоточиться на вопросах сохранения секретных разработок наших ученых и обеспечении безопасности американской делегации. Однако, здесь следует учитывать, что политическое поле в США не так однородно, как наше и, следовательно, вполне вероятно, что перед ЦРУ все-таки может быть поставлена какая-то специфическая задача. Какая? … Как у них там? Кто контролирует деньги, тот контролирует и основные компоненты политики. Срок пребывания их лидера в Белом доме подходит к концу. Значит, усиливается борьба за президентское кресло. Тогда возможно для какой-нибудь из противоборствующих группировок, вероятнее всего поддерживаемой военно-промышленным комплексом, самой глобальной задачей представляется срыв САИ и политический скандал на этом фоне… А вот тут у нас пока ничего нет. Нужны материалы разведки».

Придя к такому неоднозначному выводу, Соболев, оставил свое занятие, взглянул на хаотично исчерченный листок, машинально отметил, что больше всего получилось треугольников. Затем посмотрел на темную зимнюю ночь за окном кабинета и решил, что надо ехать домой, а завтра с утра проверить полученные выводы в процессе обсуждения со своим заместителем подполковником Степным.

14 декабря 1987 года (понедельник) – 09.00. Москва, КГБ СССР

Андрей Иванович Соболев – полковник, начальник 1 отдела 6 управления КГБ СССР, 45 лет. Высокий, стройный с удивительными аквамариновыми глазами, цвет которых менялся по настроению от светло голубого до темно синего и копной слегка поседевших темно русых волос, был похож на английского лорда, по рассеянности надевшего костюм швейной фабрики «Большевичка». По складу характера – вдумчив, сдержан и рассудителен. К подчинённым – строг и требователен. С первого взгляда казалось, что он человек ограниченный – педант и перестраховщик. Но это было глубоко ошибочное суждение. На самом деле полковник обладал исключительной памятью и наблюдательностью, аналитическим складом ума, был всесторонне образован и слыл среди подчиненных редкостным вольнодумцем. А самое ценное его качество заключалось в том, что он умел выделять главное в самой сложной и запутанной проблеме и находить не тривиальные решения. Он не боялся ошибок, умел учиться и всегда был готов к разумному риску ради достижения конкретной конечной цели. При реализации контрразведывательных операций на основе собственных замыслов был неудержим, радикален, дерзок и стремителен.

Его друг и заместитель подполковник Степной Юрий Александрович, 46 лет, выделялся мощной фигурой и громким голосом. Среднего роста, с жесткими волосами соломенного цвета и структуры, и светло карими хитрыми глазами. Деятельный, подвижный, общительный. Он сминал собеседника своей энергией и напором, подчинял его своей воле и вел напролом к цели. Однако, первой его реакцией на любое задание были громкие сомнения и сетования по поводу возможности выполнения задуманного. На самом деле все это было от лукавого. Подполковник обладал практичным мужицким складом ума, хитринкой, смекалкой и осторожностью. Его внешние выражения сомнений в успехе любого предприятия были ничем иным как проверкой собеседника. Степной был страстным охотником и рыболовом, поэтому обладал навыками следопыта и умениями вязать хитрые рыбацкие узлы, а также вовремя подсекать крупную рыбу, как в прямом смысле слова, так и применительно к работе. Знал множество прекрасных охотничьих и рыбацких мест в ближнем Подмосковье, благодаря чему имел обширный круг знакомых из числа руководителей и рядовых сотрудников, не только различных подразделений КГБ, но и в высших партийных кругах.

Сходны Степной с Соболевым были лишь в одном – оба обладали удивительным даром убеждения. Правда Юрий Александрович благодаря своей пробивной мощи, а Андрей Иванович – тонкому искусству влияния на людей. Они давно работали вместе и отлично понимали, и дополняли друг друга.

Степной как обычно ворвался в кабинет начальника стремительно и шумно. После обмена приветствиями Соболев приступил к чайной церемонии, одновременно обсуждая с другом мировые новости, обстановку в стране, а также кратко и деликатно семейные хроники.

Когда чай был разлит по пиалам Соболев приступил к главной проблеме, стоящей перед отделом. Говорил он вдумчиво, пытался внятно сформулировать основную задачу. При этом казалось, что он в большей степени старается убедить в своих задумках себя, чем своего боевого зама.

Полковник начал обсуждение с простого вопроса:

– Думаю, ты представляешь, зачем нам и американцам нужен этот САИ?

– Чтобы обуздать гонку вооружений, – четко, как на политзанятиях выпалил Степной. – Сейчас на повестке дня стоит главная задача – разоружение. Мы не можем проиграть американцам…

– Я не это имел в виду, – перебил Соболев. – Понимаешь, Юра, насколько я уловил мысль начальника управления, мы определены ответственными за благополучный исход САИ, но в контрразведывательной операции по этому мероприятию мы являемся пятым колесом в телеге. Благополучное проведение САИ вопрос большой политической важности. Очень большой. Стоит на контроле в Политбюро. Поэтому уже сейчас некоторые заумные контрразведчики хотят перестраховаться и в случае неудачи сделать крайним наше управление.

– Мне кажется ты «накручиваешь», Андрей Иванович? – засомневался Степной.

– Может быть, и «накручиваю». Но как ты говоришь «лучше перебдеть, чем недобдеть». Ты же видишь, что в стране происходит? Горбачевские прорабы перестройки сначала нас боялись, но сейчас «вошли во вкус» и скоро их длинные руки и до КГБ дотянутся. Начнут с руководства. Наш Чебриков из старой партийной гвардии. Столько лет сидит…

– Всего шестой год, – настороженно заметил зам. – Вот Андропов пятнадцать лет сидел и то ничего.

– Это было другое время, а сейчас всех этих "старогвардейцев" из догорбачевской эпохи на пенсию отправляют. Должность председателя КГБ СССР ключевая в иерархии партийной номенклатуры и ее не может занимать не единомышленник Горбачева.

– Да, открытость Горбачевскую кто-то здорово научился использовать…– вновь осторожно вмешался зам.

– Не открытость это, – спокойно, но с нажимом парировал Соболев, – а попытка заболтать действительность. Выдвигаются все новые и новые инициативы, а за их реализацию никто ни у кого не спрашивает. Главное – инициатива! Прокричал – прослыл новатором, получил порцию похвал и можно немного отдохнуть до следующего удобного случая. Все, кто умеет красиво говорить – «прожектор перестройки», а кто нет – тянут страну назад в прошлое.

– Ты мне этого не говорил, а я не слышал, – запальчиво заявил Степной. – Мы – чекисты передовой отряд партии и даже сейчас в такой не простой период, мы должны выполнять свою задачу, а не заниматься ревизией партийных решений.

– Слишком быстро мы врага переделываем в друга, – сердито, но уже более сдержанно заметил полковник.

– Наша внешняя политика поменялась вместе с генсеком…

– Перефразируя лорда Палмерстона – в политике есть только интересы, а друзей не бывает…

– А разве не Черчиллю принадлежит это изречение? – удивился зам.

– Нет он его позаимствовал у своего далекого предшественника. Но сейчас не об этом. Вот американцы в данный момент напуганы нашим превосходством в количестве ядерных боеголовок, и они затевают переговоры по сокращению ядерных вооружений, а завтра после наших односторонних сокращений они получат преимущества за счет качества данного вида вооружений и забудут про все эти договоры.

– Это что-то ты, Андрей уже слишком. Как можно игнорировать международные договоры?

– История нас ничему не учит. Пока им там за океаном был выгоден Гитлер, они его поддерживали, но как только фюрер вышел из подчинения, они начали с ним воевать. А наше перестроечное руководство что-то слишком быстро все забывает и идет на поводу у американцев, что начинает беспокоить…

– Ну, про Гитлера – это уже перебор…

– Ты прав – этот спор не приведет к истине, поэтому предлагаю полемику прекратить и подумать о наших подходах к плану по САИ, – подытожил Соболев. – При этом никто нам не запрещает при выполнении указания руководства, подойти к решению проблемы творчески, придумать нешаблонные, но эффективные контрразведывательные мероприятия.

– А чего тут думать? – снова начал возмущаться Степной. – Сам говоришь все под себя контрразведка забрала…

– Не кипятись, послушай. Есть тут отдельные мысли… Туманов зря говорить не будет. Он старый волк и чует, что сейчас любой «прокол» может свалить Чебрикова, а тем более на таком горячем политическом проекте как этот САИ. Глобальное ядерное разоружение – это горбачевская инициатива, поэтому здесь очень тонко работать надо. Думаю, генерал разрешит нам многое, на что в обычных условиях никогда не дал бы согласия. Осталось только придумать, что нам надо делать, чтобы качественно выполнить задание Председателя. Пока все выглядит так, что наши американские партнеры тоже заинтересованы в успешном проведении САИ. Но, мне представляется, что именно здесь спрятана «глубинная бомба» огромной разрушительной мощности.

– Какая? – не выдержал Степной.

– Воротилы из ВПК США, которые могут быть заинтересованы в срыве САИ, – Соболев решил пока не говорить заместителю о данных ПГУ, которые довел до него генерал Туманов. – Но если мы с тобой заложим в обоснование операции эту догадку, то нас уволят без выходного пособия.

– Почему? – озадаченно спросил зам.

– Потому, что есть разведка, контрразведка два главных «кита» на которых держится Комитет и они почему-то молчат… Полагаю, в свете предстоящей реформы Комитета никто не хочет брать на себя ответственность. Вот и мы должны не показывать нашу удивительную прозорливость, а работать в рамках разрабатываемого комитетом плана по САИ, одновременно, решая главную задачу, которую поставил перед нашим управлением Председатель КГБ. Для этого мы разработаем свою контрразведывательную операцию, в которую заложим некоторые новые подходы. Заодно покажем руководству, как мы перестраиваемся в своей работе.

– Ничего не понял. Ты, Андрей Иванович, не можешь просто сказать, что делать, а то от этой высокой политики у меня голова идет кругом.

Соболев внимательно посмотрел на своего зама и неожиданно спросил:

– Юра, у тебя же в разведке есть друзья?

– Да, конечно, – немного оторопело и от этого неуверенно ответил Степной.

– Так, вот, говорю прямо. Начальник ПГУ Крючков в фаворе у Горбачева и якобы ему поручили подготовить варианты будущей реорганизации КГБ.

– Откуда информация?

– Программу «Время» внимательней надо смотреть, как шутят наши молодые оперативники, – с сарказмом сказал Соболев и с укоризной посмотрел на своего зама.

– Понял, вопрос снимается, – наигранно бодро отрапортовал Степной.

– Туманов дал ясно понять, что в случае неудачи мы с тобой должны быть готовы к самым негативным последствиям. А спасение утопающих… дальше ты знаешь, поэтому будем думать, что надо делать, но подать наш замысел надо в перестроечной обертке, как проявление инициативы и контрразведывательного творчества. В этих целях предлагаю тебе поинтересоваться у своих знакомых ребят из разведки, какие приоритеты будут главными в работе Комитета в ближайшем будущем.

– А причем тут разведка, у них своя специфика?

– Знаем мы эту их специфику. Нам, с учетом предстоящего выдвижения фигуры их начальника, надо просто прозондировать какие инициативы они готовят по реорганизации нашей конторы. Не конкретно по структуре Комитета, а по направлениям работы. Зная новые направления, мы так все преподнесем генералу, что он любую операцию санкционирует. А своим друзьям, чтобы ничего такого не думали, так и скажи пусть только намекнут, какое новое слово введут в наш лексикон. Ну, чтобы мы были готовы, а то, как с этой «перестройкой» получится. Слово есть, а кому, куда и как перестраиваться не ясно.

– Попробую, но не ручаюсь, что удастся, – замялся зам, – И потом, время для общения с разведчиками необходимо.

– Постарайся, Юрий Александрович, очень постарайся. От этого сейчас многое зависит. Даю два дня.

– Хорошо, только как мне с этими разведчиками…

– Да… тут сложно… имея дело с разведкой, не знаешь, когда кто-то совершит ошибку, или тронется умом, или станет предателем… – задумчиво произнес Соболев.

После этого начальник надолго замолчал, прикрыв глаза и о чем-то напряженно думая. Степной, знал, что в такие минуты полковнику лучше не мешать, поэтому тихонько раскрыв папку для доклада начал изучать входящие документы.

Наконец Соболев открыл глаза и убежденно сказал:

– Куда-то мы не туда идем. Вот сейчас начали с тобой обсуждать подходы к плану, и я это отчетливо понял. Ладно не будем терять время, ты иди встречайся с разведкой, а я буду додумывать, как нам защитить этот САИ.

Зам что-то хотел сказать, но начальник его уже не слушал.

– Иди, Юрий Александрович, иди, работай, мне еще надо получить консультации наших ученых и специалистов по ряду технических вопросов по САИ и с руководством военной контрразведки встретиться по согласованию нашей части операции, а там, чувствую, придется долго выслушивать наставления по организации работы на секретных полигонах. Да, и предупреди секретаря, чтобы наши архаровцы по пустякам не беспокоили, головы сниму. Собери начальников отделений и скажи, чтобы сами принимали решения по текущим делам, пусть поработают, как в автономном плавании. Потом посмотрим на что они способны, так и скажи после САИ проведем комплексную проверку всех подразделений.

Глава 3

15 декабря 1987 года (вторник) – 10.00. Лэнгли, ЦРУ США

Главный аналитик отдела спецопераций пятидесятилетний Сэмюэл Райдер – высокий седовласый мужчина с какими-то размытыми чертами лица и бесцветными глазами небрежной развинченной походкой двигался по коридорам ЦРУ в кабинет своего шефа – начальника ОСО. Несмотря на всю свою внешнюю расхлябанность, Райдер внутренне был напряжен, о чем свидетельствовало частое перекладывание кейса с документами из одной руки в другую. Аналитик знал крайнюю степень важности для Эспозито операции по срыву САИ и поэтому предчувствовал реакцию шефа, когда он доложит о провале первого этапа «Ящика Пандоры». Райдер пытался мысленно убедить себя, что это не его фиаско и настраивался на сохранение спокойствия и здравомыслия в будущем вулкане эмоций.

Войдя в кабинет, Сэм, сразу отметил, что начальник чем-то чрезмерно возбужден. Данное обстоятельство не предвещало ничего хорошего.

Эспозито – приземистый, коренастый брюнет с курчавыми волосами и с жестким взглядом темно-карих почти черных глаз, что в совокупности выдавало его итальянские корни, метался от стола к сейфу и обратно, лихорадочно перекладывая с места на место какие-то бумаги. Его порывистые движения и яростное бормотание каких-то проклятий, любого, кто увидел бы эту картину в первый раз, ввели бы в замешательство, но аналитик, давно привыкший к такому поведению шефа, устроившись поудобнее в кресле, достал из кейса папку с бумагами и попытался сосредоточиться на правке аналитического документа по второму этапу операции «Ящик Пандоры».

Через несколько минут, словно споткнувшись обо что-то невидимое Эспозито остановился, и уставившись на аналитика безумными глазами, взревел:

– Сукин сын, ты меня подставил! Я тебя… Я тебя спрашиваю в чем дело? Почему мы провалились в Женеве? – и, не дожидаясь ответа аналитика снова забегал по кабинету, выкрикивая обвинения. – Ты же убеждал меня, что они никогда не договорятся! Ты… говорил, что, проект договора по САИ настолько сырой, что мы без труда провалим его подписание… Ты заявлял, что между нашими специалистами и русскими столько противоречий, что этот документ не будет готов к подписанию еще сто лет. Ты докладывал, что все под контролем и одного этого чокнутого "Нильса" достаточно, чтобы развалить любые договоренности. И что теперь? Где все это время был этот твой «влиятельнейший ученый»?

Райдер понимал, что после всего случившегося Эспозито необходимо «выпустить пар» и поэтому, краем глаза следя за начальником, терпеливо дожидался своего часа. Убедившись, что шеф по-прежнему не обращает на него никакого внимания, и занят исключительно изобретением новых и повторением старых ругательств в адрес нерадивых подчиненных, Сэм осторожно продолжил вычитывать проект второго этапа.

Начало документа Райдеру понравилось. «ЦРУ проделало большую работу по подготовке и осуществлению операции «Ящик Пандоры», направленной на срыв женевского этапа переговоров по САИ. Талантливый и влиятельный в научной среде агент «Нильс» начал работать в составе американской делегации очень успешно и поначалу все шло согласно плану. Дипломаты проинформировали Госдеп, что позиции русских и американцев по ключевым вопросам кардинально расходятся. Существует множество проблем, которые требуют длительных дополнительных согласований на техническом уровне».

Дальше читать Райдер не стал, так как зазвонил телефон и Эспозито сняв трубку резко поутратил свой пыл и начал оправдываться перед звонившим. Прислушиваясь, аналитик осторожно закрыл папку и уловив суть разговора начал заново формулировать причины и последствия провала первого этапа операции «Ящик Пандоры».

«В Вашингтоне, что-то пошло не так, как прогнозировали аналитики ЦРУ, и президенты США и СССР подписали абсолютно «сырой» договор о проведении САИ. Причем Рейган, не посмотрел ни на какие возражения Госдепа. Теперь, надо понимать, игра пойдет в обход фигуры президента. Люди из сената, стоящие за заместителем директора ЦРУ за ценой, не постоят, но это совсем другие риски. В этой связи придется обговорить с Хоуденом новые условия нашего контракта, но немного позже, сейчас надо успокоить этого беснующегося итальянца, который слишком разозлен этой неудачей и может помешать реальным планам по срыву САИ».

Дождавшись, когда Эспозито закончил разговор и положив телефонную трубку начал нервно наливать в стакан виски, аналитик вкрадчиво произнес:

– Шеф я все понимаю, но то, что случилось можно исправить. У нас еще есть время. Я уже проработал детали второго этапа операции, который непременно должен сработать. Шанс на «подрыв» договоренностей по САИ еще не упущен…

– Ты идиот, Сэм, и я тебе больше не верю, – вновь завопил Эспозито.

– Консультации будут продолжаться, так как есть ряд принципиальных моментов, которые надо решить. Кроме того, представители Госдепа в последний момент, под воздействием президента, повели себя крайне неадекватно. Они неожиданно стали во всем соглашаться с русскими. Поэтому нам надо внести коррективы и поработать на всех направлениях…

– К черту твои оправдания, – яростно перебил аналитика Эспозито, – мне нужны действительно свежие идеи, которые помогут вылезти из того дерьма, в которое ты меня затащил.

– Мне нужна ваша помощь, шеф… – просительным тоном начал аналитик.

– Я знаю куда ты клонишь, – вновь взвился Эспозито. – Ты уже давно намекаешь, чтобы я отдал свою задницу на растерзание большому шефу…

– Нет, – уже более убедительно, перебил Райдер, – Я прошу вас синьор всего лишь подключить свои связи…

– Вот эти самые связи меня уже поимели сейчас, правда пока по телефону. За твои, между прочим, «успешные операции», – сделав пару больших глотков виски, Эспозито грубо спросил. – Что ты хочешь предложить на этот раз, мистер неудачник?

– Шеф надо как можно дольше затягивать решение технических «несостыковок», в надежде что политическая ситуация может измениться. Если все же этого не произойдет, то необходимо «поймать» русских на нарушениях на полигоне в Неваде. Вот детальный план новой операции по срыву САИ.

Райдер разложил на столе перед Эспозито несколько документов и начал энергично, не давая шефу опомниться разъяснять суть плана. – Первый вариант – работа, направленная на углубление имеющихся противоречий между американскими и русскими учеными с конечной целью достижения тупиковых проблем в ходе консультаций. Второй вариант – фиксация и документирование нарушений со стороны русских во время проведения испытательного ядерного взрыва в Неваде. Третий – срыв САИ в результате нарушения условий договоренностей советской стороной во время нахождения американской делегации на полигоне в Семипалатинске. При этом нам жизненно необходима поддержка со стороны Госдепа…

– Я не хочу больше слушать твою болтовню про все эти варианты, – жестко перебил Эспозито. – Твоя задача найти способ сорвать эти договоренности на стадии консультаций в Женеве! И никаких больше вариантов! Ты меня понял?!

– Понял, но…

– Все! Свободен!

Райдер спокойно встал с кресла и не обращая внимания на новые ругательства и угрозы начальника, собрал документы с проектом второго этапа операции «Ящик Пандоры» и положил их на край стола.

– Ты что тут мне подсовываешь, кретин? Я сыт по горло твоими фантазиями и могу принять только твое прошение об увольнении без права на пенсию… – это было последнее, что услышал аналитик осторожно закрывая дверь.

Выйдя из ОСО, Райдер поднялся на лифте на этаж выше, где находились апартаменты руководства американской разведки.

Заместитель директора ЦРУ Майкл Хоуден утопал в огромном кресле и листал последний аналитический отчет по экономике СССР. Не отрываясь от своего занятия, он кивнул вошедшему Райдеру и указал на крайнее кресло возле длинного стола для совещаний. Через две минуты Хоуден отложил отчет и коротко спросил:

– Чего молчишь, Сэм?

– Вы были увлечены…

– Брось строить из себя пай-мальчика и рассказывай, что там придумал твой шеф – гений агентурной разведки.

– Все идет по плану. Сегодня Эспозито был очень недоволен нашим «провалом» в Женеве, и я подсунул ему второй этап «Ящика Пандоры», как вы и рекомендовали.

– Он по-прежнему уверен, что работает напрямую с кем-то из сенаторов?

– Да, через помощника, которого вы ему подставили.

– Смотри, чтобы он не сорвался с крючка. Нам важно, чтобы он доиграл свою роль до конца. Его агентура пока незаменима.

– Все под контролем, сэр, – заверил Райдер.

– Впрочем время этих динозавров, пришедших с Кейси, заканчивается. Дальше будет эпоха кибершпионажа. Все будут решать спутники, лазеры, компьютеры. И такие продвинутые парни как мы с тобой. Этот маленький итальяшка думает, что держит сенатских воротил за одно интимное место и мы не будем пока его разочаровывать. Корми Эспозито этими своими сценариями и помни, наша главная цель – Семипалатинск.