Операция "Вариант" (Как закрывается "Ящик Пандоры")

Хоуден сделал паузу, чтобы убедиться, что Райдер внимательно слушает его, и продолжил. – Именно там на территории врага мы должны нанести решающий удар по САИ, обвинив во всем СССР. Это покажет всему этому сброду, что называется мировым сообществом, истинную сущность русских. Америка инициировала и вела переговоры в Женеве по сокращению ядерных вооружений, блестяще провела первую часть САИ на своей территории, но реакционные круги в СССР, делая вид, что поддерживают усилия своего демократического лидера Горбачева, в последний момент сорвали САИ.

– Но, сэр… Это все легко опровергнуть. Любой здравомыслящий человек задаст вопрос зачем Советам во всем этом участвовать, приглашать нас к себе домой, чтобы там…

– Это не твое дело, Сэм, – жестко перебил замдиректора, – такое решение приняли гребанные стратеги из ВПК, по рекомендациям своих дебильных консультантов. САИ должен быть сорван на территории СССР. Такого исхода операции «Ящик Пандоры» ждут наши заказчики.

Твоя задача разработать идеальную операцию по срыву САИ в Семипалатинске. Вот и все, что от тебя требуется. Остальное должен сделать твой шеф со своей агентурой.

Мы не дадим ему сработать ни в Женеве, ни в Неваде, но дальше наши планы будут совпадать с чаяниями Джакомо. И в Семипалатинске мы должны ему всячески помочь. Ты все понял, Сэм?

– Да, сэр.

– Тогда свободен. Да, и не тревожь меня так часто, а то это становится заметным и может очень не понравиться Джакомо. Если он узнает о наших неформальных встречах… я не поставлю ни цента за твою жизнь. Поэтому будет лучше, чтобы с этого момента ты докладывал о развитии ситуации по внутреннему телефону. Копии всех документов по операции пересылай электронной почтой. Если ты мне понадобишься, я найду безопасный способ для организации нашей встречи.

16 декабря 1987 года (среда) – 09.00. Москва, КГБ СССР

Заместитель начальника 1 отдела 6 управления КГБ СССР подполковник Степной, стараясь держать спину прямо, сидел на краешке стула в кабинете своего непосредственного руководителя и докладывал результаты проведенной встречи с представителями ПГУ. Выглядел он немного помятым, но держался как кубанский пластун, выполнивший задание в глубоком тылу врага и только что чудом вышедший живым с территории противника.

Внимательно слушая зама, Соболев тихо подошел к маленькой тумбочке, стоящей в нише у окна, и стал колдовать над фарфоровой посудой, заваривая зеленый китайский чай. Он любил это делать сам, даже в будни и никогда не доверял эту священную процедуру секретарю.

Степной, не обращая внимания на привычные манипуляции своего старого товарища, продолжал доклад. Завершив, немного расслабился, пододвинул чашку чая и устроился на стуле поудобнее, облокотившись на стол.

– Значит разведка собирается предложить Крючкову «усиливать аналитическое направление», – нарушил продолжительную паузу Соболев.

– Да, это все, что удалось за это время из них «вытащить». Я ведь сразу в понедельник вечером начал с ними общаться. Разведчики люди, избалованные заграницей и пока виски, не кончилось, держались неплохо. Но зато, когда перешли на нашу отечественную продукцию быстро «скисли». Секретов не выдали, но намекнули.

– «Аналитическое направление» … – повторил, как бы смакуя это словосочетание Соболев, подливая чай в пиалу своего зама, – это хорошо. К этому мы были почти готовы.

– Так, что, Андрей Иванович, я зря здоровье гробил? Ты уже все знал? – возмутился Степной.

– Нет, Юрий Александрович, не знал. Но до настоящего времени наша разведка не имела такого мощного аналитического центра каковой есть, например в ЦРУ. Вся развединформация слегка «причесывалась» и передавалась в соответствующий отдел ЦК КПСС, который делал свои доклады и прогнозы. А затем ПГУ должно было в своих отчетах лишь подтверждать эти «партийные предсказания». И только с приходом Андропова положение потихонечку стало меняться в лучшую сторону. Кроме того, разведчики в своей работе не могут не учитывать наш проигрыш в «холодной войне», а ЦэКа начинает постепенный разворот в политике в сторону заигрывания с США…

– Но Штаты – это же враг номер один, нас так всю жизнь учили, – не к месту взорвался зам.

– Ты это только при Горбачеве не скажи, – усмехнулся начальник.

– А он что в Комитет приедет? – не совсем попадая в ситуацию поинтересовался подполковник.

– Давай-ка, Юра забирай секретную почту, я уже ее разобрал, занеси в секретариат, а потом иди немного отдохни. К 15.00 приезжай и покомандуй отделом, а завтра с утра – ко мне. Обсудим наши дальнейшие планы.

– Как можно спрогнозировать то, чего мы не знаем? – в который уже раз удивился заместитель, забирая со стола документы.

– Спрогнозировать точные действия ЦРУ невозможно, но нужно очень постараться определить основные направления устремлений противника. И чем точнее мы это сделаем, тем вернее будут наши контрразведывательные действия. И потом, не прогнозировать вообще – нельзя, потому что, когда ЦРУ проведет свою операцию принимать ответные меры будет уже поздно. Наша первоочередная задача – разгадать замысел противника, а если не сможем, то хотя бы опередить его в темпе работы и предотвратить срыв САИ.

Глава 4

Перебрав папки с документами, Соболев достал рабочую тетрадь для черновиков, перечитал наброски к плану операции по САИ и прежде, чем вносить правки, начал анализировать сложившуюся ситуацию.

«Итак, есть строго конфиденциальная информация от нашей разведки о стремлении «верхушки» американского ВПК добиться прекращения переговоров с СССР по ядерной тематике… которая «положена под сукно» так как руководители ЦК КПСС и без того опасаются прекращения переговорного процесса в Женеве. Однако по состоянию на сегодня… кто-то влиятельный в ближайшем окружении президента США также заинтересован в достижении договоренностей по сокращению ядерных вооружений.

Для нас сейчас важнее как будут действовать «ястребы» из ВПК… через ЦРУ или через Госдеп? Через Госдеп сейчас сложно. Основные вопросы уже согласованы и переговоры практически завершены. Самым слабым звеном в Женеве остается обсуждение каких-то технических параметров испытаний, но учитывая принципиальные договоренности президентов СССР и США, на этом этапе ЦРУ ничего предпринимать скорее всего не будет. Другое дело подготовка и проведение САИ. На полигонах, где почти не будет дипломатов, но будет несколько десятков неискушенных в политике ученых и технических работников, тут для ЦРУ появляются прекрасные перспективы. Среди руководителей американской разведки есть такие, которых привел в разведку бывший директор ЦРУ Уильям Кейси. Надо поднять обзоры нашего ПГУ по операциям американцев в 1982 году в Польше. Кажется там Кейси начал проводить разведоперации вне обычных государственных каналов финансирования. Сейчас другой директор ЦРУ, но данный метод очень походит для организации срыва САИ. Официально ЦРУ не причем, но финансирование из ВПК позволит провести любую разведоперацию даже без ведома нового директора.

Если все это разъяснить завтра на совещании Координационного центра все поймут, но разведка все равно не сдаст информацию по подготовке операции ЦРУ по срыву САИ, чтобы не засветить своего агента. Получается, что у нас не будет основания, а значит и возможности задействовать весь потенциал КГБ в масштабной операции по безопасности САИ. Значит поднимать вопрос на КЦ бесперспективно, надо разработать локальную операцию и добиться ее утверждения руководством Комитета».

После принятия такого решения Соболев приступил к наброскам схемы основных параметров операции.

Аналитики от разведки говорят, что информации никогда не бывает достаточно. Но иногда ее бывает так много, что очень сложно выделить главное и в то же время не упустить в этом информационном море, кажущиеся второстепенными незначительные детали. Слишком много очевидных фактов и они «давят», заслоняют какие-то отдельные события, мешают правильно оценить всю ситуацию в целом, из-за чего принимаются неверные решения. Аналитик превращается в компьютер, но успевает «считать» только самые важные факторы, и «пропускает» фоновые явления, которые влияют на ситуацию.

Здесь же была другая крайность. Информации об операции ЦРУ по срыву САИ фактически не было.

17 декабря 1987 года (четверг) – 08.00. Москва, КГБ СССР

Через семнадцать часов интенсивной работы с перерывами на «чайную церемонию», отдых и короткий сон, первичный замысел операции с учетом всех возможных действий противника и контрмер по их нейтрализации, был готов. Контрразведывательной операции 6 Управления КГБ СССР по обеспечению безопасности САИ, полковник присвоил условное наименование – «Паритет».

Довольный проделанной работой Соболев, заварив бесчисленный по счету чайник зеленого чая, сделал короткую, энергичную зарядку, и сел вычитывать и корректировать документ. В первую очередь полковник исключил длинную вводную часть и общие пункты, которые лишь перегружали замысел. Схема построения операции стала выглядеть гораздо более жесткой и жизнеспособной. Сразу стали видны слабые места, и чтобы их усилить Соболев начал добавлять мероприятия, которые должны были полностью защитить САИ.

В «надцатый» раз изучив документ полковник понял, что утратил свежесть восприятия и теперь для обнаружения возможно еще имеющихся недостатков в планировании операции необходима помощь подполковника Степного.

Заместитель стремительно вошел в кабинет, после обмена приветствиями, отметив бодрый вид и всегдашнюю подтянутость своего друга перешел к делу:

– Ну как мыслительная деятельность, Андрей Иванович?

Неторопливо разливая по чашкам китайский чай, Соболев ответил:

– Я попытался спрогнозировать развитие ситуации по САИ, но у нас очень мало данных, чтобы представить картину в целом. Как говорят разведчики данных чтобы сделать окончательный вывод явно недостаточно. Кое-что вроде бы придумал, но некоторые детали требуют доработки. Ты, Юрий Александрович, возьми мои выкладки, проработай постарайся найти уязвимые места, а потом вместе будем искать пути усиления этих слабых позиций.

– Как же найдешь у тебя слабые места, – шутливо вздохнул Степной.

– К сожалению, в реальной жизни все получается, как в перефразированной и ставшей народной, цитате писателя Л.Н. Толстого – «Гладко было на бумаге – да забыли про овраги, а по ним – ходить».

– А почему бы нам не подключить к обсуждению всех руководителей подразделений нашего отдела? Все-таки одна голова хорошо, а несколько все равно лучше наших двух.

– Нет, Юра, ситуация сейчас не та, поэтому придется все решать самим и ответ за это держать тоже.

Соболев выдержал паузу, чтобы зам проникся и деловито начал излагать основы оперативного замысла операции «Паритет».

– Нам необходимо создать аналитическую группу для сопровождения всего хода операции «Паритет». Это будет в духе перестройки в КГБ, и по-доброму воспринято руководством, но самое главное позволит нам работать самостоятельно. Мы сможем руководить этой группой напрямую в рамках глобальной задачи по обеспечению безопасности САИ, которую перед нами поставил генерал Туманов.

– Я не совсем понимаю ход твоих мыслей… – начал сомневаться Степной.

– По классической схеме мы должны оказывать содействие «чистой» контрразведке, а это при сегодняшнем раскладе означает плестись в хвосте событий. При этом мы ничего не будем знать. Ни всех нюансов работы по САИ, ни хода операции, проводимой контрразведчиками, и самое главное – где и когда может произойти «прокол». В общем, будем как слепые котята. Но когда у ВГУ что-то не заладится, то вспомнят о 6-м Управлении, а мы, даже не будем догадываться, за что нас призовут к ответу.

Поэтому и возникает необходимость создания аналитической группы, которая будет выполнять специфические задачи, которые мы перед ней поставим. Формально она будет призвана, чтобы оказывать содействие контрразведке и работать по анализу информации о противнике, изучению оперативной обстановки вокруг и внутри САИ, отслеживанию реакции противника на действия контрразведки. Кроме того, она будет систематизировать результаты работы по разработке американских специалистов и осуществлять прогнозный анализ их возможной причастности к спецслужбам США.

– Но анализ – это… – попытался возразить Степной.

– Да, название не совсем точное, но оно поможет прикрыть настоящие функции группы. Руководство ВГУ будет полагать, что наши аналитики будут просто сидеть в выездном штабе в Семипалатинске, перекладывать какие-нибудь второстепенные документы и докладывать нам об успехах контрразведки.

– Но, это же получается, что этой группе придется работать и против американцев, и против своих? – возмутился зам.

– Нет, это получается, что наша аналитическая группа будет работать против американцев, но получать нужную нам информацию будет отовсюду, где это возможно, в том числе и от членов семипалатинского штаба. Понимаешь… этакая разведка в контрразведке. СМЕРШ так работал во время войны.

– Ты что Андрей Иванович? – вскинулся Степной. – Ведь если об этом узнают нас с тобой не то, что с «волчьим» билетом из Комитета выставят, но и в Лефортово упекут.

– А кто и кому будет все это рассказывать? А главное – зачем? Все будет выглядеть как обычно, издадим приказ об откомандировании сотрудников в распоряжение штаба по САИ, проинструктируем, – уверенно излагал Соболев. – И потом, про СМЕРШ я больше для наглядности упомянул. На самом деле главное направление будет все-таки аналитическое. Об истинном предназначении группы никто, кроме нас знать не будет. Задание нашим людям разработаем, но до них будем доводить дозированно – по частям, корректировать их действия в соответствии со складывающейся оперативной обстановкой и на основе полученной от них информации. Нет лучшего способа сохранить тайну, как, спрятать ее под покровом другой тайны. Кто же это сказал? Не помню, видимо старею. Но чертовски, верно.

Так вот… я отвлекся. Истинную цель деятельности членов аналитической группы придется «залегендировать» даже от них самих. Необходимо будет запретить нашим людям вести любые записи, а докладывать о результатах они будут только в устной форме. Всю картину будем видеть только мы с тобой. Ну и нам старина придется крепко поработать.

– Ты, что, Андрей, думаешь, что контрразведка чего-то не учитывает в своей работе? – придирчиво спросил Степной.

– Чего не учитывает ВГУ? – переспросил Соболев. – Да все правильно делает наша контрразведка, кроме одного. Они, не хотят учиться у разведки, считают, что сами все знают. Контрразведка отслеживает и изучает оперативную обстановку на постоянной основе, но оценивает ее изменения за какой-то период времени, например, за месяц. Это не ее вина. Комитету в целом не хватает хорошей аналитической службы, его удел сбор информации и передача в ЦК КПСС, откуда потом следуют нелепые указания, как сейчас по САИ. Поэтому контрразведчик, привыкший получать указания сверху, иногда не успевает среагировать на неожиданные и моментальные изменения оперативной ситуации, и как следствие запаздывает с ответной реакцией. А разведчик, действующий в условиях заграницы приучен оценивать изменение ситуации самостоятельно сразу же, как только оно произошло и моментально вносить коррективы в свои действия. Имея за плечами такой опыт, руководство разведки высоко оценивает значение аналитической работы и развивает соответствующие навыки у своих подчиненных. Вот так на принципах ПГУ и будет работать наша маленькая группа. Наши ребята будут непосредственно на месте изучать оперативную обстановку и немедленно реагировать на ее малейшие изменения. Мы же с тобой займемся прогнозной частью и будем пытаться на основе полученных данных предугадать действия противника и выработать меры противодействия. Нам это будет жизненно важно, чтобы обеспечить безопасность САИ.

– Здорово ты все это придумал, Андрей Иванович, голова, – уважительно произнес Степной, – но, повторюсь, за такую нашу самодеятельную инициативу, если что… по головке не погладят.

Соболев не ответил, он задумчиво смотрел в окно, как бы все еще переосмысливая все свои умозаключения и выводы. Заместитель тоже помолчал, посмотрел на листы бумаги, испещренные различными геометрическими фигурами на столе своего товарища и руководителя, и неожиданно спросил:

– А если спросят, почему мы не задействовали в своих мероприятиях местных казахстанских товарищей?

– Мы их задействуем, – вернулся к действительности Соболев. – Их участие будет отражено в соответствующих пунктах общего плана операции. Против главного замысла, что мы сейчас начинаем под САИ готовить нашу группу, а затем направляем ее в Семипалатинск, ты не возражаешь?

– Нет. Сколько человек мы будем готовить?

– Думаю двоих.

– Маловато будет, хотя бы еще одного для прикрытия… – резонно заметил заместитель.

– Больше нельзя. Ведь там еще, кроме ВГУ и военной контрразведки будут работать ребята из КГБ Казахской ССР по нашей линии и весь оперсостав Семипалатинского управления будет задействован. И потом, Туманов предупредил, что главное в этом САИ не контрразведывательная, а политическая составляющая. Так что лишних туда не подпустят, – Соболев сделал паузу и продолжил. – Хотя здесь ты прав третий нам бы не помешал. Один будет в штабе в Семипалатинске, другой на ядерном полигоне.

– А в Алма-Ате никого держать не будем?

– Нет, Алма-Ата промежуточное звено. Контрразведка будет докладывать в Москву напрямую из Семипалатинска.

– А как наши будут получать информацию по всей массе вопросов, которую ты собираешься перед ними поставить? Ведь в штабе будут верховодить контрразведчики, а они и близко никого не подпустят к своей информации.

– Хороший вопрос, как говорят наши главные противники американцы. Ну, во-первых, мы с тобой тоже что-то значим, не для мебели здесь сидим. Включены в рабочую группу КГБ СССР по САИ и через нас будет проходить вся официальная информация Комитета в круглосуточном режиме. Во-вторых, те, кто будет работать в Казахстане… давай все-таки для конспирации назовем их «аналитиками», будут добывать информацию с использованием всех возможных способов и приемов, в том числе применять разведывательные навыки.

– Но для этого мы должны подобрать действительно толковых людей, – озадачился Степной.

– Правильно, Юрий Александрович. Не только подобрать, но и подготовить соответствующим образом. Кроме того, опер с опером быстрее договорится, чем мы по нашим официальным каналам будем двигаться.

– А шефа поставим в известность о наших новаторских методах?

– В общих чертах, о создании аналитической группы мы, конечно, кое-что ему доложим. Ну а в частности, ты же сам знаешь, он вдаваться не любит. Ему важен результат, который он нам поручил обеспечить. При этом возложив на нас всю ответственность. Так что будем считать, что карт-бланш нами уже получен.

– Пока все вроде складно, получается… – протянул Степной.

– Можешь не продолжать. Овраги будут, но ничего другого пока не придумал. Все это еще не раз надо будет проанализировать, детализировать… По ходу работы внесем коррективы, – убежденно и с энтузиазмом импровизировал Соболев. – Как говорится любой даже самый продуманный оперативный план может меняться в зависимости от различных объективных и субъективных факторов.

– Сейчас по-другому говорят: план – не догма, это закон. И его надо безусловно выполнять.

– Привык, ты Юра, мыслить шаблонными партийными штампами…

– Ну а как мы эту группу обучать будем? – продолжая сомневаться, перебил зам.

– Вот тут давай еще порассуждаем. Если мы в план контрразведывательной операции Комитета заложим пункт о создании аналитической группы, ВГУ идею обязательно перехватит, припишет ее себе. Поэтому, чтобы не воевать за приоритетность, предлагаю к основным мероприятиям 6 Управления добавить два маленьких подпунктика примерно с такими формулировками: «1) Для совершенствования взаимодействия и координации контрразведывательной работы по предупреждению возможных негативных акций со стороны спецслужб США, на период работы по САИ откомандировать в оперативный штаб в г. Семипалатинске сотрудника 6 управления КГБ СССР»; и «2) В целях оказания всемерного и своевременного содействия в изучении материалов САИ подготовить по отдельному специальному плану сотрудника 6 управления КГБ СССР для включения в группу советских специалистов, работающих на ядерном полигоне».

Внимательно выслушав начальника, Степной вслух начал формулировать очередной вопрос:

– А может вообще ничего не надо в план комитетской операции вносить, а так сказать в рабочем порядке …

– Я тоже сначала так думал, – не согласился Соболев, – но потом понял, что официальный статус аналитической группы – это наш главный козырь. Поэтому сначала мы замаскируем наши намерения… чтобы внешне в документе все выглядело как обычные плановые позиции, которые в таком виде не встретят при согласовании возражений контрразведки. Зато после утверждения плана по САИ председателем КГБ, мы сможем официально начать обучение и продвижение наших аналитиков. Надеюсь, ты сможешь пробить стажировки по линиям разведки и контрразведки?

– Думаю смогу, но в плане же про одного… – начал сомневаться зам.

– Где один, там – два, как говорят сторонники даосизма, – скаламбурил Соболев. – И еще, найди мне в любом из подразделений КГБ по всему Союзу, работающих по шестой линии до субботы… двух кандидатов в нашу аналитическую группу, молодых и толковых, одного из них со знанием английского.

– До субботы? – возмутился Степной. – Это не реально.

– Знаю, что это не просто, но с этим сложнейшим вопросом можешь справиться только ты. Разрешаю привлечь для решения этой задачи максимальное количество офицеров из нашего управления. Я сейчас посмотрю предложения по САИ от других отделов, потом на доклад к генералу.

– Ты когда отдыхать будешь, Андрей?

– После генерала заскочу домой, отдохну до обеда.

– Так, к тому времени, когда ты все согласуешь уже, полдник наступит, – не отступал зам.

– Ты иди, Юра, работай, да и мне не мешай, а то времени и так не хватает. Завтра – послезавтра меня не отвлекай, начну шлифовать наш «Паритет» и согласовывать с Координационным центром позиции по комитетскому плану по САИ.

– Я тут пригласительные принес. Завтра в нашем клубе торжественное собрание, посвященное 70-летию органов госбезопасности. Парторг Комитета предупредил, что будут присутствовать генсек Михаил Горбачев и секретарь ЦК Анатолий Лукьянов…

– Хорошо, оставь, буду, и иди уже, дай поработать.

Информационное сообщение: 18 Декабря 1987 года в Москве в клубе им. Ф.Э. Дзержинского состоялось торжественное собрание, посвященное 70-летию советских органов государственной безопасности. В президиуме присутствовали генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев и секретарь ЦК КПСС Анатолий Лукьянов.

19 декабря 1987 года (суббота) – 10.00. Москва, КГБ СССР

Заместитель начальника 1 отдела 6 управления КГБ СССР подполковник Степной сидел в своем кабинете и пытался собраться с мыслями. Через пятнадцать минут его ждал на доклад Соболев, а Юрий Александрович еще не знал на каких кандидатурах в аналитическую группу по САИ следует остановиться. Перед ним лежала стопка «объективок» на молодых работников управления и подотчетных ему территориальных подразделений со всего Союза. Степной с помощниками в кратчайшие сроки проделал гигантскую работу и по своим отшлифованным годами критериям выбрал из сотни молодых офицеров девять самых лучших, но зайти к Соболеву он должен был только с досье на двух кандидатов. Времени оставалось в обрез. Подполковник еще раз мысленно перебрал каждого из девяти. После этого уверенным движением достал из стопки листок с фамилией Тоболин и положил его в папку для доклада. Затем, достал из кипы бумаг еще два досье несколько раз их бегло просмотрел, взглянул на часы и аккуратно положил одно из них в свою заветную папку.

Глава 5

Подполковник Степной преодолевая какие-то внутренние колебания переложил документы в своей папке для докладов и наконец достал два нужных листка.

– Вот, Андрей Иванович, – выдохнул зам и положил «объективки» на стол Соболева. Начальник отдела, неторопливо разливавший по пиалам зеленый чай на отдельном столике, обернувшись подбадривающе обронил:

– Давай рассказывай почему этих ребят выбрал.

– Первый – старший лейтенант Тоболин,Олег Алексеевич, 28 лет, в совершенстве владеет английским, работает в нашем Управлении на направлении обеспечения контрразведывательной безопасности ядерных исследований. Характеризуется положительно. Аналитический склад ума, вдумчивый, аккуратный, грамотный.

Второй – капитан Рязанцев Максим Николаевич, 31 год, из семипалатинского УКГБ, оперативно обслуживает объекты, связанные с ядерным полигоном, что во многом предопределило выбор. Хороший агентурист. Контактный, находчивый, умеет добиваться поставленных целей.