Обучение по-драконьи, или Полевые испытания на эльфах

Глава 3

Покинув беседку под прикрытием полога невидимости, обернувшийся ветром архидруид перенесся к священному дубу.

Переход в параллельную реальность открывался довольно просто, достаточно было обеими руками обхватить ствол дерева. Что, разумеется, совсем не значило, что войти в переход мог любой, кто знал месторасположение священного дуба и додумался обхватить его руками. Переход открывался только для тех, чью ауру федеральный канцлер Юсальфхейма лично внёс в реестр Посвященных.

Дубрев довольно часто бывал в столице Юсальфхейма и, тем не менее, каждый раз, по прибытии у него перехватывало дыхание. В созданной эльфами реальности магия, природа и техника сосуществовали в полной гармонии, что делало их города совершенно непохожими как на города в реальности смертных, так и на города многих других миров, в которых архидруиду довелось побывать.

Прежде всего, своей грандиозностью поражала растительность. Самые старые, могучие и величественные деревья из реальности смертных выглядели жалкими кустиками по сравнению с местными гигантами. В связи с чем, не было ничего удивительного в том, что многоэтажные стеклянные небоскребы в буквальном смысле утопали в их зелени. А бороздящие просторы синего неба белоснежные магические дирижабли то и дело цепляли их своими днищами.

Несмотря на то, что живя в стеклянных апартаментах эльфы практически жили в лесу, основная масса эльфов всё равно предпочитала строить свои жилища прямо на ветвях деревьев. Жилища строились столь искусно, что гораздо больше походили на естественные древесные наросты, чем на творение эльфийских градостроителей. Даже крупные скопления апартаментов, соединенных друг с другом подвесными мостками, столь гармонично вписывались в крону дерева, что, если не знать точно, то было практически невозможно догадаться о том, что это не просто дерево, а оборудованный по последнему слову техники и магии комфортабельный жилой комплекс.

Дубрев знал, что не все расы в созданной эльфами реальности жили в полной гармонии с природой и при этом наслаждались благами цивилизации. Были и такие, которые не очень далеко ушли от бронзового века из реальности смертных. Например, территории, населенные троллями и орками. Но это был их выбор. Сколько эльфы не пытались, ни орки, ни тролли не желали становиться цивилизованными. Точнее против цивилизации они особо ничего не имели против, но вот жить в мире друг с другом – было для них совершенно непосильной задачей. Слишком горячей для этого у них была кровь. Слишком много гордыни и высокомерия. Слишком взрывной и несдержанный характер достался им от предков. И потому на территории орков и троллей шли практически непрерывные междоусобные войны.

Дубрев знал, что портал отправил вестника с известием его другу Ингвэ, едва только он вошёл в портал и поэтому надеялся, что тот его уже ждёт.

Ингвэ, к слову, уже десять лет как не являлся послом Юсальфхейма на Земле, но за предыдущие пятьсот лет архидруида и эльфа связала столь крепкая дружба, что ни один, ни другой не захотели ничего менять в своих отношениях. Несмотря на свою новую более высокую должность Ингвэ продолжал живо интересоваться всеми делами архидруида. Новому послу такое положение вещей не очень нравилось, но он ничего не мог поделать, так как начальник, как известно, всегда прав!

– Рев, я здесь, – позвал архидруида стоявший в тени раскидистых ветвей дерева Ингвэ.

Дубрев нашёл глазами друга, помахал рукой и поспешил ему навстречу.

– Это очень хорошо, что у тебя хорошее настроение, – приветствовал он довольно усмехающегося министра внешних дел Юсальфхейма, подготавливая почву к тем новостям, которыми собирался его огорошить.

– О-о! Когда ты это увидишь, настроение у тебя тоже поднимется! – добродушно усмехнулся эльф и, заговорщицки подмигнув, раздвинул густые ветви.

На открывшейся их взору поляне примерно с три десятка облаченных в яркие, многослойные юбки седовласых и явно почтенных матрон пытались синхронно скакать под очень быструю, разухабистую мелодию. Их действиями руководила столь же седовласая и почтенная эльфийка. Руководила в том смысле, что тяжко вздыхала и язвительно критиковала физическую подготовку своей танцевальной труппы.

– Королева-мать пытается обучить своих фрейлин канкану, – сдерживая смешок, сообщил Ингвэ.

– Зачем? – искренне удивился архидруид.

– А чтобы не расслаблялись! Ну и потому что ей скучно… Эх, мне бы её проблемы! – со вздохом заметил эльф. – Я тут уже намедни предлагал Его Величеству взять с собой его матушку в земли троллей или орков… Ну или хотя бы тех же гномов! Хоть ты, я надеюсь, с хорошими новостями пожаловал?

– Я-аа? – переспросил архидруид. – Я как бы… не столько с новостями, сколько посоветоваться…

– Ну так советуйся, – разрешил эльф, жестом приглашая при этом друга взойти на его дирижабль.

– Дело в Зеркале, которое в очередной раз подкинуло нам гостей из будущего… – издали начал Дубрев.

– Какого именно будущего? – понимая, что друг нарочно тянет, уточнил Ингвэ.

– Оно привело к нам внучку Кейт.

– Внучку Кейт, значит, – усмехнулся эльф. – Рев, как друг друга прошу, скажи сразу, кто тебя подослал моя матушка или моя сестрица?!

– Ни та, ни другая, к сожалению, – вздохнул Дубрев и выпалил. – Внучку Кейт нам доставили Ганимед и дочь Зевса и Метиды.

Вслед за чем сбивчиво, но максимально обстоятельно рассказал о гримуаре Кейт и о том, что Хранители Рубежей доставили девушку для того, чтобы спасти ей жизнь. И о том, что теперь дочь Зевса не может вернуться назад в двадцать второй век.

– Афина, здесь?.. Точнее, там у вас?.. – озадаченно переспросил эльф.

– Нет, не Афина. Метида родила Зевсу ещё одну дочь. Её зовут Пандора и ей всего тридцать три года.

– Всего тридцать три года и уже умудрилась прогневить Зеркало, – зло усмехнулся эльф. – Хммм… Что ж… вполне достойная дочь своего отца!

Дубрев поморщился и укоризненно посмотрел на друга.

– Ингвэ, она всего лишь хотела, чтобы Изабелл сама приняла решение, где ей доживать остаток её жизни!

– Изабелл – это внучка Кейт, как я понимаю? – риторически уточнил Ингвэ. – И она, конечно же, выбрала будущее?

– Нет, – покачал головой архидруид. – В том-то и дело! Изабелл решила – остаться. И мы были уверены, что конфликт на этом исчерпан. Однако, когда Пандора и Ганимед попытались вернуться в двадцать второй век – выяснилось, что Пандора не может попасть в коридор межвременья… Ингвэ, они рисковали, доставляя сюда Изу! И Ора, она не о себе беспокоилась, а об Изе! В общем, друг, помогая им, ты окажешь услугу, прежде всего, мне! Мне, а не Пандоре или Ганимеду! Мне, потому что я и Кейт, мы им очень обязаны!

Эльф выставил перед собой руки, словно бы защищаясь.

– Рев, Рев, я же не сказал, что не помогу! Я просто уточнил все обстоятельства дела, вот и всё. Точнее, помогать твоим друзьям буду не я, а Мириэль. К слову, твоим друзьям очень и очень повезло, потому что у моей сестрёнки свои счёты с этим Зеркалом!

Старшая сестра Ингвэ, Мириэль, была не только одним из самых искусных и опытных мастеров – артефакторов в Юсальфхейме, но и одним из лучших переговорщиков с сущностями, живущими в артефактах. И выбором конкретно данной профессиональной карьеры она была обязана именно сущности, обитающей в том самом Зеркале, которое взяло в заложники Пандору.

В прошлой своей профессиональной жизни, которая закончилась чуть более пяти столетий назад, Мириэль была послом в измерении смертных. Где и встретила, как она тогда считала, свою истинную любовь и судьбу. Она любила и была любима. И дело шло к свадьбе.

Её любимый был одним из Старейшин Совета друидов, поэтому то, что они из разных миров – их не разделяло. Более того, как один из Старейшин, а значит и Посвященных, друид мог без особых проблем получить вид на жительство в Юсальфхейме, если бы пожелал.

Однако вмешалось Зеркало.

Руководствуясь какими-то своими соображениями оно нашло возлюбленному Мириэль суженую-ряженую и доставило её в древний Эймсбери.

Умом Мириэль понимала, что если её любимый столь легко увлёкся другой, то значит, он не был её истинным, её судьбой… Тем не менее, Зеркало она простить так и не смогла.

Поэтому, когда Мириэль услышала от брата о том, что Зеркало взяло в заложницы богиню, она не сомневалась ни секунды, сразу же предложила, причём совершенно бесплатно, свои профессиональные услуги и как переговорщика и как артефактора.

Какая плата?! Она так долго ждала этого момента, что сама бы заплатила за предоставленное ей удовольствие! Наконец-то! Наконец, у неё появилась возможность поквитаться с чешуйчатым сводником!

Да ещё и какая возможность! Ведь в этот раз сущность, живущая в Зеркале, нарушила закон. И нарушила настолько серьёзно, что за подобное чешуйчатого и Зеркала лишить можно. И подселить вместо него более молодого и сговорчивого Стража перехода. Такого, у которого ещё не раздулось самомнение до вселенских масштабов!

– Мириэль, ты мечтаешь или на самом деле планируешь заменить Стража перехода? – озабоченно уточнил у сестры Ингвэ, которому как раз ещё для «полного счастья» не хватало проблем с восставшими против произвола артефакторов сущностями.

– Разумеется, я не собираюсь его выселять! – фыркнула артефактор. – Всего лишь припугнуть! И да, для припугнуть, у меня более чем, достаточно оснований! Но если упрётся… я пойду до конца! Это будет, конечно, нелегко. Ты же знаешь, какая у нас бюрократия! Нужно будет собрать свидетельские показания, в том числе и самой пострадавшей. И это значит, что на время суда ей придётся жить в нашей реальности… Что было бы нежелательно. Поэтому, хоть я и готова пойти до конца, я всё же надеюсь, что чешуйчатый испугается и отпустит её восвояси. Ну, всё, меньше слов, больше дела, – тряхнула она головой и хлопнула она в ладоши. – Дубрев, где этот старый сводник обитает в вашем времени?

– Там, где и всегда обитал, насколько я знаю, в долине реки Эйвон, недалеко от нашего поселения.

– Отлично! – предвкушающе потёрла руки Мириэль. – Ну держись чешуйчатый! Дубрев, вы же надеюсь не против, если мы отправимся на реку прямо сейчас? – глаза эльфийки горели от нетерпения.

Глава 4

Под пологом невидимости Ингвэ, Дубрев и Мириэль переместились в реальность смертных и сразу же направились к реке.

Древний Эймсбери встретил эльфов и приветствовал возвращение домой архидруида безветренной, тёплой и, вообще в целом, чрезвычайно приятной погодой. Прозрачные воды чистой, как и породивший её родник, реки Эйвон в лучах заходящего солнца отливали багряным золотом, столь заманчиво мерцавшим, словно бы река подзывала к себе, предлагая проверить настоящее ли это золото или всё же нет.

С пару минут полюбовавшись на реку в благоговейном молчании, Мириэль кивнула на лодку и с улыбкой заметила.

– Для прогулки по реке просто замечательная погодка! Я поплыву одна, – сообщила эльфийка и, взойдя на борт лодки.

Разместившись с комфортом на банке3, взяла в руки весла.

– Будьте добры, отвяжите кто-нибудь лодку, я забыла, и оттолкните меня от берега, – попросила она мужчин.

– Тоже мне сама поплыву! – беззлобно хмыкнул Дубрев, отвязывая трос и отпихивая лодку от берега.

– Я сказала не «сама», а «одна»! – не смолчала прекрасная лодочница. – И как видишь сама и плыву и очень неплохо справляюсь, – добавила эльфийка, усердно работая веслами.

Оказавшись на середине реки и достав вёсла из воды, положила их в лодку. Сама же принялась плести магический невод.

Закончив плетение, убедилась, что невод достаточно напитан магией, чтобы, во-первых, притянуть к себе чешуйчатого, а во-вторых, удержать его, когда он попадётся, и только после этого закинула магическую сеть в воду.

Через несколько минут потянула невод на себя. Почувствовав, что сеть потяжелела, удовлетворенно усмехнулась. Попался!

– Ну здравствуй! Старый сводник! Не ждал? – ехидно приветствовала Мириэль фиолетово-серебристую, зелено-волосую, зелено-усую и лупоглазую чешуйчатую сущность.

– Прекрасная Мириэль! Сколько лет! Сколько зим! – преувеличенно радостно завизжал отловленный Страж. Вслед за чем, схватился за сердце и продолжил, но уже с налётом торжественности. – Святые воды, чем же я заслужил столь великое счастье лицезреть вас, о несравненная! О великолепнейшая! О божественная! О…

– Тем, что ты мерзость чешуйчатая нарушил закон! – оборвала поток грубой лести эльфийка.

– Я и нарушил закон? – оторопело переспросил Страж, выпучив свои огромные булькатые глаза. – Прекрасная Мириэль, уверяю вас, вы меня с кем-то путаете!

– А я уверяю тебя, что если сегодня же не отпустишь дочь Зевса домой, в следующий раз я отловлю тебя, чтобы доставить в суд!

– Вы, конечно, можете это сделать, прекрасная Мириэль, но и я вас уверяю, что суд меня оправдает, – снисходительно изрёк чешуйчатый. – А можете спросить у меня, почему я не отпускаю дочь Зевса домой. Тем самым вы не только поможете девочке, но и избавите её от необходимости лишних пару недель томиться в неизвестности.

– Другими словами, Пандору ты не отпустишь?

– Разумеется, отпущу, – закивал головой Страж. – Но только после того, как она выполнит своё предназначение…

– Предназначение? – насмешливо переспросила эльфийка. – Так ты у нас теперь не только сводник, ты ещё и предназначения богиням раздаёшь?!

– Ага и предназначения богиням раздаю и судьбы народов вершу! – насмешливо-самодовольно подтвердил Страж. – Но, а если серьёзно, Мириэль, то я просто вестник и исполнитель! Так вот, предназначение Пандоры – спасти смертного по имени Невлин, которого захватила в плен Хель.

Эльфийка нахмурила брови и недоверчиво сузила глаза.

– И что же такого особенного в этом смертном? Почему им заинтересовалась Хель? И почему спасти его должна именно Пандора? – требовательно вопросила она, всем своим видом давая понять сущности, что не верит ни одному его слову.

Страж выставил руки вперед, словно бы защищаясь, и нарочито страдальческим голосом, призывающим пожалеть его бедного и несчастного скудоумной и тупоголовой эльфийкой замученного, напомнил.

– Мириэль, ну я же сказал… Я только – вестник! И только исполнитель! Единственное, что знаю, это то, что смертный – должен заполнить пустоту, которую если не заполнить, то не родится спаситель и тогда Смерть придет на Землю смертных. Ты же моё начальство знаешь, – заговорщицки добавил он, мученически закатывая глаза и вообще всем своим видом давя на жалость, – с ними никогда не знаешь, чего именно и зачем они от тебя хотят!

Однако эльфийка не только не прониклась сочувствием, но и осталась при своём скептически настроенном мнении.

– Почему именно Пандора?! Она же ещё совсем ребёнок. Она не воин, – потребовала она ответа таким тоном, что Стражу стало ясно – лучше ответить прямо и сейчас, потому что потом ответить всё равно придётся.

– Потому что это её предназначение, – со вздохом обреченного повторил уже озвученное чешуйчатый. – Да, она юна, но она не менее могущественна, чем ваша Хель. И вообще, судьба у этого, как ты выражаешься, ребёнка такая – спасать мир. Её противостояние с Владычицей царства Тьмы, Льда и Смерти станет первой её битвой, но далеко не последней и отнюдь не самой опасной или кровопролитной в сравнении с теми, которые ей предстоят в более далёком будущем. Кроме того, ты знаешь хоть одного эльфа или местного бога, который бы согласился пожертвовать собой ради реальности смертных?

Мириэль вынуждена была признать, что Страж прав. Никому из сильных сей реальности нет никакого дела до того, что случится с той другой реальностью.

– Никто не настаивает, чтобы она отправлялась одна, – продолжал между тем Страж. – Как никто не настаивает также и на том, чтобы она отправлялась немедленно и…

– Он действительно настолько важен, этот Невлин? – всё ещё переваривая полученную информацию, уточнила Мириэль. Уточнила, несмотря на то, что прекрасно знала ответ.

Тронутый заботой эльфийки о незнакомой ей девушке, Страж впервые ответил совершенно искренне.

– Это самая важная из моих миссий за всё время моей службы, а я заполняю пустоты уже четыре тысячи лет. Да и для Пандоры – этот опыт будет весьма полезным. Девочка обладает огромной силой, которой не только не умеет управлять, но и даже постичь которую пока не в состоянии.

Мириэль понимала, что Страж не отступит. Ибо для сущностей вроде него – миссия была, прежде всего, но как же ей не нравились методы этого древнего кукловода и интригана!

– И всё-таки ты мерзавец! И сволочь! Можешь сколько угодно оправдывать свой поступок высшей целью и важностью миссии, но ты поступил подло, не оставив ей выбора! – высказала она своё искреннее мнение.

– Ну почему же не оставил? – не согласился Страж. – У неё есть выбор. Она бессмертная. И поэтому до того момента как смертные по её вине исчезнут с лица земли она успеет прожить ни одну жизнь, а несколько десятков, а возможно и сотен… Я просто не считал точно сколько там реальности смертных осталось до Армагеддона. И да за это время она возмужает, и к своей решающей битве придет закаленной в боях, так сказать. Выбор за ней!

Как бы ни извращена и ни утрирована была логика чешуйчатого, Мириэль не могла ни признать, что он прав. Некоторый выбор у Пандоры действительно был. Поэтому в данный момент ей ничего другого не оставалось, кроме как отпустить Стража восвояси.

Глава 5

Причалив к берегу Мириэль пересказала брату и архидруиду содержание своего разговора со Стражем, отметив при этом:

– Я не исключаю вариант, что этот сморчок чешуйчатый просто блефует и, на самом деле, нет у него никаких прав на то, чтобы удерживать Пандору в древнем Эймсбери. Но вот, насчёт паренька, которого Хель захватила в плен и его важности для истории смертных, он, вероятней всего, говорит правду. Иначе ему, в принципе, не было бы никакого дела до этого Невлина. Что опять же означает – история уже изменилась, и пока Пандора не вернёт Невлина в его время и реальность, она не сможет вернуться в своё время и свою реальность, потому что на данной момент той реальности из которой она прибыла уже не существует… Хммм… Да уж, – эльфийка задумчиво постучала по своей нижней губе, затем цокнула языком, закусила губу и, наконец, приняв решение, объявила: – В любом случае, решение принимать не мне, а Пандоре, поэтому идём знакомиться с Пандорой.

Кейт, Пандора, Ганимед уже не ужинали, но по-прежнему оставались в беседке. Кейт в буквальном смысле засыпала гостей вопросами о жизни в двадцать втором веке. Её интересовало всё. И достижения в науке, технике и медицине. И то какие танцы танцуют и какие песни поют, и какие причёски и фасоны одежды в моде.

Пандора, которая и сама лишь недавно присоединилась к благам цивилизации будущего, делилась с новой подругой новостями с не меньшим, а возможно, даже и большим воодушевлением.

Обе так увлеклись обменом впечатлениями, что заметили присоединившихся к ним Мириэль, Ингвэ и Дубрева, лишь тогда, когда Дубрев сам обратил их внимание на себя и своих гостей.

– Пандора, Ганимед, разрешите представить вам моих друзей Ингвэ и Мириэль.

Услышав своё имя Пандора, оглянулась на звук голоса и застыла в немом восхищении, уставившись на Ингвэ…

Однако заинтересовали её не широкий разворот плеч мужчины или его в целом совершенных пропорций фигура и не платиновые волосы, отливающие красным золотом в заходящих лучах солнца, и не ясные, удивительно красивые, голубые глаза. Этим её было не удивить. Ибо рядом с ней сидел не менее широкоплечий и во всех отношениях пропорциональный платиново-волосый и голубоглазый образчик совершенства мужской красоты.

Её заинтересовали уши… Заостренные уши.

– Ваши уши?.. Они означают, что вы эльф?

Брякнула она в изумлении. И тут же прижала ладошку к губам. Что я несу? Молодец, Ора. Очень умно, Ора. И главное, так по взрослому, Ора. Отчитала она себя.

К её облегчению этот блондин не имел ничего общего с тем блондином, которого её «добрый» папочка приставил к ней в качестве опекуна. Этот блондин обворожительно и дружелюбно улыбнулся ей и «признался».

– Да, именно это они означают. Я – эльф. А она, – указал он на сестру, распущенные волосы которой закрывали уши. – Эльфийка. И Ингвэ – это я, а она – Мириэль, – эльф склонился перед девушкой в галантном поклоне и протянул руку.

– Пандора, – в свою очередь улыбнулась и представилась юная богиня. – Очень приятно, – проговорила она, протягивая руку.

– А мне как приятно! – сверкнул глазами красавец эльф, явно и даже несколько нарочито флиртуя.

Ладошка девушки утонула в широкой мужской ладони. Тёплой и нежной, как и взгляд мужчины. Взгляд, который откровенно и без обиняков говорил: «Я никогда не видел более прекрасной девушки, чем вы». Столь откровенно и без обиняков, что Пандору даже в жар бросило. У мужчины же покраснели заостренные кончики ушей.