Ловля на Живца

– Лю-ууустра! Эээ-ди! – отчаянно махал он руками другу.

– Что-ооо?! Какая люстра? – не понял Марано, не увидев над головой друга никакой люстры.

– Про-ооочь! – делая из последних сил рывок в направлении друга, раздраженно завопил Всеволёд, не понимая, как можно его не понимать, ведь он так понятно всё объясняет. И всё же он успел. Буквально в самый последний момент, он изловчился-таки и, схватив тупицу друга за руку, изо всех сил потянул на себя. Марано, так и не понявший, что собственно происходит и от какой люстры нужно спасаться, совершенно не ожидал от Всеволёда подобного маневра. Поэтому рывок друга застал его абсолютно врасплох. И он, могущественный маг и мастер боевых искусств, как какая-то жёлторотая размазня, не удержался на ногах и рухнул на грязный пол, подмяв при этом под себя друга и уткнувшись в его грудь.

Однако афронт могущественного мага и королевского прокурора не был бы полным, если бы его уязвимым в тот момент положением не решила воспользоваться привыкшая смотреть на всех исключительно с очень большой высоты, стеклянная красавица, слишком уважающая себя, чтобы приземлить свою величественную блестящую красоту на грязный пол. Нет, уж, мягкое место господина прокурора показалась ей куда предпочтительней.

– Вот эта люстра! – мрачно объявил Всеволёд, как только оная звонко шмякнулась о задницу его друга.

– Уа-уауауауа! Тяжелая зараза! Уа-уауауауа! – совершенно не по-мужски и тем более, не по-джентельменски завыл шакалом, жалуясь на придавившую его к полу красавицу люстру, Марано.

– Угу! – кивнул Всеволёд. – Вот и я подумал, если эта красотка тебя в лобик поцелует, то мало тебе покажется!

И в этот момент, как по мановению палочки распахнулись сразу все окна и двери…

– Молодцы! Быстро среагировали! – горделиво заметил Всеволёд.

– Ага! Очень вовремя! – ворчливо-недовольно согласился с ним Марано, понимая, что если его застанут придавленным люстрой, да ещё и возлежащим на сверх-роскошной груди у немолодой корпулентной брюнетки…

Проблема заключалась в том, что с него-то личина слетела ещё в тот момент, когда он спасал Галлези и Элизабет, просто потому что он перестал её поддерживать. А вот личина Всеволёда всё ещё была на нём, потому что друга он «одевал» заклинанием, которое не истёчет ещё пару часов, как минимум. Снять которое, конечно можно было и сейчас, но Эдвард не мог позволить себе израсходовать ещё хотя бы толику магии.

– Эй! Лекаря сюда! – громогласно провозгласила брюнетка.

– Лёд, да подожди ты со своим лекарем! – рыкнул Марано, закрывая другу рот. – Я понимаю, что это смешно, учитывая случившееся. Но не могу я, чтобы меня вот так увидели! Поэтому давайте барышня выползайте из под меня!

– А, если мне и так хорошо, милый? – игриво заметила брюнетка.

– Тогда мне придётся всем рассказать, кто ты на самом деле, дорога-ая! – ядовито парировал королевский прокурор.

– Фи, милый! Какой вы шантажист! – фыркнула брюнетка, однако, хотя и недовольно пыхтя, но, зато активно работая бёдрами, ягодицами, локтями и вообще всеми своими роскошными телесами, стала выползать из под шантажиста.

Впрочем, несмотря на активно работающие бёдра, ягодицы, локти и телеса, дело всё равно, по мнению, Марано продвигалось ужасно медленно.

– Ты, кстати, заметил, что только что пытались убить не только Элизабет, но и меня, – поинтересовался Марано, отчасти, чтобы заполнить хоть ещё чем-то наполненную исключительно пыхтением, затянувшуюся паузу, а отчасти потому, что его самого этого очень удивило.

– О, поверь мне, я заметил! – усмехнулся Всеволёд. – Потому что, если бы я не заметил, то мы с тобой сейчас бы уже не разговаривали! Возможно, ты слишком мешал кому-то добраться до Элизабет, вот тебя и решили убрать с дороги?

– Ты упускаешь один очень важный момент, друг! – снисходительно цокнул языком Марано.

– Треклятый леший! Точно! – хлопнула себя по лбу брюнетка. – Люстры и балка падали на вас почти одновременно!

– Вот-вот! – кивнул Марано. – Что совсем не повод прохлаждаться! – напомнил он другу, который так впечатлился, что даже прервал выползательный процесс. – Давай, брысь из под меня! И поэтому я думаю, что для пользы следствия, нашему с Лиз злопыхателю лучше думать, что, по крайней мере, мое убийство ему удалось!

– Но, судя по нападению, мы имеем дело с весьма могущественным перуанцем, а значит и эмпатом… Я не уверен, что нам удастся его обмануть…

– Думаю, мне удастся! – хмыкнул Марано. – Вот только ты ползи! Ползи! – напомнил он другу, который опять так впечатлился, что снова перестал выползать из под него. – Как только, я понял, что прибыла подмога, я тут же окутал себя плотным щитом и мороком, так что сейчас все эмпаты вокруг уверены, что я на последнем издыхании. И в основном именно поэтому я и не хотел, чтобы меня типа мёртвого нашли на роскошной груди брюнетки. Ты представляешь себе эти шуточки?! Мол, умер счастливым! И тому подобное!

– Представляю! – хохотнул Лёд. – Я, кстати, уже выполз из под тебя. Ты готов? Я могу позвать лекаря?

– Всегда готов! – хмыкнул Марано. – Ух, ты! А мечты, оказывается, сбываются! Не поверишь, но я всегда мечтал проверить, как я умею прикидываться мертвым!

– Лучше не поверю! – заметил Всеволёд. – И вообще сделаю вид, что последней твоей фразы я не слышал! Потому что подобные мечты – слишком ненормальны даже для тебя! Короче, я зову лекаря. Лекаря, лекаря сюда! – уже в следующую секунду истерически завопила брюнетка.

Внезапно пламя стало покладистым и ласковым и принялось ластиться к Кристиану, словно щенок, выпрашивающий то ли ласку, то ли подачку у любимого хозяина. Теперь ему ничего не стоило, впитать его в себя, восстановив при этом практически всю затраченную до этого момента энергию. Закончив с огнем, ведомый подсознательной тревогой, он бросился к впавшей в бессознательное состояние Элизабет.

Кристиан, словно его чувства были щупальцами, потянулся ими к бесчувственной девушке. Сначала он не понял, что чувствует, вернее, решил, что не понимает, но потом ему всё же пришлось признать, что он не ошибается и не заблуждается – внутри Элизабет действительно ощущалась лишь холодная, зловещая зияющая пустота.

Кристиан был не только сильным эмпатом, но и обладал довольно значительным исцеляющим даром. И поэтому хотя и нечасто, но ему всё же приходилось оказывать первую лекарскую помощь. В основном, правда, он имел дело с ушибами, колотыми ранами и огнестрельными ранениями, но несколько раз он также сталкивался и с магическим выгоранием.

Поэтому, как только он понял, что его ощущения не ошибочны и к тому же вспомнил, как сосредоточенно Элизабет что-то шептала себе под нос и каким при этом отрешенным было её лицо, он сразу понял, что именно с ней случилось.

– Лиз, что же ты наделала глупая! Мы бы и сами справились! – в отчаянии прошептал он, судорожно соображая, что ему делать.

Тело Элизабет, сотрясаемое волнами сильнейшего озноба, сковала абсолютная немощность, а сознание с каждой секундной всё более погружалось то ли в беспросветную тьму, то ли просто в пустоту.

Откуда-то с пограничья её сознания до неё доносилась какофония раздражающе визгливо-заунывных и скорбно-истеричных назойливо галдящих голосов. Однако она не могла, сколько не старалась, различить ни слова. И это почему-то жутко её раздражало. Ей очень хотелось попросить их или выражаться яснее, желательно без визгов и истерии, или заткнуться к анчуткиной бабушке. К сожалению, и этого тоже она сделать не могла. Сколько бы она не пыталась, её уста оставались безмолвными.

До сих пор ей ещё никогда не приходилось испытывать что-либо подобное. Ощущение было таким, словно она туго запеленатый младенец, который летит прямиком в пропасть… Иначе говоря, она понимала, что с ней происходит что-то не очень нехорошее, но, во-первых, ничем не могла себе помочь, а во-вторых, совершенно не испытывала страха.

Считалось, что магически истощенному больному можно помочь только в том случае, если в нём оставалось достаточно магии, чтобы активировать исцеляющее заклинание. И даже в этом случае для перуанца – это оставалось непростой задачей, требующей изрядной тонкости и четкого контроля над своим даром.

Однако в случае Элизабет магии оказалось не то, что недостаточно, её просто не оказалось. Кристиан пытался уловить хоть искорку, хоть отзвук магии, однако всё, что он ощущал – это пустота. «Нет, – понял он, – это не пустота. Это нечто хуже. Гораздо хуже. Это черная дыра. Стремящаяся полностью поглотить его любимую – черная дыра!».

Пребывающая в тисках забытья девушка застонала. Кристиан чувствовал лихорадочный сумбур её сознания, воспринимая его, как череду вспышек то одной эмоции, то другой, но ни одна из них не задерживалась достаточно надолго, чтобы он мог распознать её.

– Что с ней? – обеспокоенно спросила Лесли.

Молодой человек сжал челюсти, затем сделал глубокий вдох и выдох и перевёл взгляд на встревоженное лицо девушки.

– Как ты думаешь, если она может отдавать энергию, то ведь может и взять, так ведь?

– В теории должна… – кивнула Лесли, сразу же поняв к чему он задал этот вопрос. Губы девушки затряслись от сдерживаемых рыданий.

– Джесси, закрой нас от любопытных глаз! – скомандовал Кристиан отрывисто. – И не подпускай к нам никого, пока я не подам знак! Лесли помоги ему!

После чего, снова сфокусировавшись на своих ощущениях, направил все свои чувства и силы к любимой, принявшись поочередно, то вдыхать ей в рот воздух, то делать непрямой массаж сердца.

– Лес, если понадобится помощь, я позову тебя, – кивнул Джесси девушке, понимая, что она не хочет оставлять подругу. – А пока, думаю, и сам справлюсь…

– Лес, тогда иди сюда, поддерживай ей голову! – позвал девушку Кристиан. – Лихо тебя побери, Лиз, не смей умирать! – тут же без перехода зарычал он, ритмично надавливая на грудную клетку девушки. – Ты слышишь меня? Лиз? Не смей! Если можешь отдавать, то умей и взять! – пробормотал он, понимая, что два очередных его «вдоха жизни» тоже не принесли заметного результата, если вообще принесли хоть какой-то. Однако, он не прекращал попыток: раз за разом он делал два сильных выдоха, пытаясь вдохнуть в девушку жизнь, затем тридцать осторожных надавливаний на грудную клетку и снова два сильных вдоха и так по кругу снова и снова.

Время для него остановилось. Мир сузился до одного единственного человека: бесчувственной девушки, лежащей посреди выжженной залы.

Когда Кристиан потянулся своими чувствами в пустоту, которая затягивала в себя в Элизабет, он неосознанно открыл путь в своё сознание обитающим там злобному, леденящему кровь холоду и мертвящему душу отчаянию.

– Лихо б тебя побрало, Лиз! Тоже мне благодетельница нашлась! – в сердцах выругался мужчина, инстинктивно отпрянув назад и разорвав контакт. – Клянусь, как только реанимирую тебя, то сам прибью! – пообещал он. Вслед за чем, заякорив своё сознание с помощью заклинания и защитив его мощнейшим из щитов, вновь обратил все свои чувства в пустоту. – Как ты могла, Лиз?! Я серьезно! Лиз! Я не могу тебя потерять! Пожалуйста, только очнись, милая! – нашептывал он, с каждой секундой злясь на неё, на себя и на судьбу все больше и больше.

Каким же идиотом он был, когда мечтал оказаться её спасителем! Вот, пожалуйста, его мечта сбылась! Вот уж воистину говорят, что нужно быть осторожным в своих желаниях, ведь они могут сбыться!

– Крис, я могу чем-то ещё помочь? – робко предложила Лесли, которая не могла просто так сидеть и наблюдать, как умирает её подруга.

– Неужели ты думаешь, что если бы ты могла… Или вообще кто-нибудь мог… То я бы к этому человеку не обратился?! – рыкнул Кристиан и попытался в очередной раз вдохнуть в свою любимую жизнь. – Проблема не в том, что мне не хватает сил, а в том, что Элизабет слишком далеко ушла в пустоту и поэтому мне приходится прокладывать к ней дорогу. И делать это мне приходится осторожно, иначе меня и самого туда затянет. – Скольких же людей ты сегодня наделила удачей, глупая идиотка?

– Надеюсь, что всех… – еле слышно пискнула Элизабет.

– Лиз! Благословенный Перун! Моя Лиз! Ты вернулась! Вернулась! – Кристиан сгреб любимую в охапку и приник к её губам в жарком жадном поцелуе.

Ошалевшая от подобного напора, ещё не совсем пришедшая в себя Элизабет вновь закрыла глаза.

– Крис, немедленно отпусти Лиз! Ей нечем дышать! – испуганно взвизгнула Лесли, решив, что подруга вновь потеряла сознание. И дабы придать своим словам вескости огрела увлекшегося поцелуем спасителя своей подруги первым, попавшимся ей под руку более или менее подъёмным для неё предметом, коим оказался поднос.

– Ай-йыы! Ты, что совсем от ревности сбрендила?! – взвыл спаситель, прервав целовательный процесс.

– Нет, всего лишь пытаюсь спасти подруге жизнь! – зло парировала Лесли. – Потому как считаю, что её способности дышать, очень препятствует то, что ты её душишь!

– Проклятие! Ты права! Я действительно увлёкся! Лиз?! Ты как? – мужчина прислонился лбом ко лбу любимой и прислушался к своим ощущениям. Он ждал того момента, когда ритм его сердца и дыхания совпадет с ритмом девушки. Почувствовав, что их сердца и легкие работают в унисон, он позвал её, воспользовавшись при этом всей силой своей любви.

Любовь Кристиана жаркая, жадная и отчаянная, почти болезненная проникла в сознание Элизабет обжигающим жаром полуденного солнца. Сила его чувств одновременно испугала её и озадачила. Она десять лет убеждала себя в том, что была лишь трофеем. Трофеем, который никогда и ничего для него особо не значил. И тут почувствовать такое…

Она не знала, как на это открытие реагировать, поэтому решила, что подумает об этом позже, а сейчас просто откроет глаза и скажет всем, что с ней, всё в порядке.

Так она и сделала. Открыла глаза и выдохнула: – Ха-хашо!

– Хорошо?! – переспросил, облегченно рассмеявшись Кристиан.

Она утвердительно кивнула.

– Кхе-кхе! Крис, – кашлянул на ухо боссу Джесси. – Лекари прибыли, да и пожарная префектура тут с тобой жаждет пообщаться и не только пожарная…

– Проклятие! – вздохнул босс. – Ладно, Джес, снимай полог. Я пошёл тогда разберусь со всеми жаждущими со мной пообщаться. Ты же займись тем, что отвези Лиз в мой дом. Пусть её осмотрят мои лекари. И не оставляй её одну ни на минуту! Особенно наедине с этой! – он презрительно кивнул в сторону Лесли.

– Но-о-о-о! – попыталась возмутиться Лесли.

– Никаких «но», Лесли! – рыкнул он. – Лиз пытались убить, ты разве не заметила?

– Заметила! – с нажимом парировала Лесли. – И ещё я ЗАМЕТИЛА, что её пытались убить в твоём ресторане!

– Ты права, Лиз действительно пытались убить в моём ресторане, – кивнул мужчина. – Однако при этом я же её и спас. Дважды! Один раз от убийц! Второй раз от собственной глупости! Что даёт мне право утверждать со всей ответственностью, что я вполне способен её защитить! – иронично заметил мужчина, нарочито выговаривая каждое слово и сверля при этом злобным взглядом свою собеседницу.

– Лес, – позвала её Элизабет. – Всё хо-оошо, – кивнула она, призывая подругу не препятствовать Кристиану.

Просьбу подруги Лесли крыть было нечем.

К тому же, она только что убедилась, что Кристиан действительно способен не только защитить её лучшую подругу, но и в буквальном смысле вернуть её с того света. Девушку до глубины души поразило и впечатлило то, как самозабвенно и самоотверженно мужчина боролся за жизнь её подруги, как умолял её не умирать. Поэтому она верила, что в отличие от Марано, Кристиан никогда не стал бы рисковать жизнью Элизабет, используя её в качестве наживки.

И хотя она по-прежнему ему не доверяла. И считала очень опасным. Тем более, что прекрасно понимала, почему Лиз настояла на том, чтобы отправиться к Галлези в дом.

Тем не менее, он всё же был прав, нехотя признала Лесли, в данный момент её подруге безопасней всего оставаться рядом с ним.

Вспомнив громадную тяжеленную балку, которая неслась на Элизабет и Кристина, девушка непроизвольно вздрогнула. В тот момент она буквально окаменела от ужаса, понимая, что надежды нет, так как знала, что перуанцы не особо сильны в телекинезе. И всё же Кристиану как-то удалось телекинетически откинуть тяжеленную балку. Хотя, опять же, напомнила себе Лесли, есть такие вещи как выброс адреналина или, вполне возможно, он успел принять дозу «третьего глаза».