В 75 Баба Катя девочка опять

Более того, именно в тот момент, когда душа Кейт провалилась в тело реанимируемой девушки, через него прошёл очередной разряд электрошока…

И внезапно ничего не понимающая, но вдруг почувствовавшая себя очень и очень нехорошо Кейт услышала.

– С возращением, дорогая! – приветствовала её медсестра. При этом Кейт почему-то точно знала, что обращается она именно к ней. Как, впрочем, и фельдшер и Смерть тоже обращались к ней.

– Ох и напугала ты нас, – радостно заулыбался ей молодой человек.

– Я тебя не видела! Ты меня тоже! – погрозила ей косой Смерть и вместе с грустной девушкой, с которой Кейт так и не успела перекинуться даже парой слов, растворилась в воздухе.

– Что? Что? Что со мной?! Почему у меня всё болит? – застонала Кейт. И она не преувеличивала. У неё не просто всё болело, её в буквальном смысле выворачивало наизнанку. И словно этого было мало, в её ушах ещё и умопомрачительно громко и резко звенело, а перед глазами в бешенном темпе кружилась мозаика из всех цветов радуги.

– Потому что дорогая, ты снова среди живых, – ласково и покровительственно улыбнулась Кейт всё та же сердобольная медсестра, вводя ей в вену иглу капельницы, к которой уже был подсоединен раствор димедрола2 с фенобарбиталом3. – Это только у мёртвых ничего не болит, а у нас у живых… Всё время хоть что-нибудь, но болит!

– Снова среди живых? Что значит «снова»? – недоуменно уточнила Кейт. Однако разговорчивая реанимационная медсестра, решив, что здесь она свой священный долг исполнила, уже удалилась. Кейт попыталась дозваться до кого-то ещё, но её вдруг неумолимо и всепоглощающе стало клонить ко сну. После череды странных, даже не странных, а скорее бредовых, если не кошмарных, событий, вслед за которыми последовала атака всесокрушающей боли, всепоглощающий, сулящий покой, сон показался ей очень уютным и приятным. Кроме того, она не исключала возможность также и того, что всё, произошедшее с ней в течение последних десяти или пятнадцати минут, было не более чем просто кошмарным сном. Иначе говоря, она перестала сопротивляться и подчинилась навеянному медикаментами сну.

Екатерина Алексеевна же между тем тоже переживала не лучшие времена. Едва только её ввезли в палату, как её старое и истерзанное страданиями сердце начало сбоить. Началось всё с приступа стенокардии и одышки. Ей тут же ввели нормализующие сердечный ритм лекарства и ритм сердца начал приходить в норму.

Однако не прошло и пятнадцати минут, как на фоне фибрилляции желудочков у больной произошла остановка сердца (нарушение ритма, при котором разные участки сердечной мышцы начинают сокращаться хаотично, независимо друг от друга, что и останавливает кровообращение). Екатерине Алексеевне немедленно сделали электрическую дефибрилляцию, и нормальный ритм сердца вновь восстановился.

Больной ввели все полагающиеся в таком случае препараты, проделали все необходимые процедуры и, тем не менее, через десять минут произошла ещё одна остановка сердца. И снова развилась фибрилляция желудочков. Но на сей раз электрическая дефибрилляция оказалась уже бесполезной. Непрямой массаж сердца тоже не помог. А значит больную нужно было в экстренном порядке подключать к аппарату искусственного кровообращения.

Дабы запустить сердце, Екатерине Алексеевне раскрыли грудину. Теперь можно было переходить к прямому массажу. Опытный хирург в считанные минуты проделал все необходимые манипуляции, вслед за чем с превеликим облегчением объявил перфузиологу: «Можно пускать кровоток». И аппарат «Сердце-легкие» заработал. «Один литр, два литра, три… полный поток», – произнес перфузиолог.

Теперь хирург получил возможность осмотреть сердце. Фибрилляция желудочков продолжалась, волокна сердечной мышцы сокращались хаотично и независимо друг от друга. Что же касается сердца, то, утратив свою насосную функцию, оно напоминало сачок с копошащимися в нём бабочками – вроде шевелится, но толка никакого.

Дабы вернуть сердцу способность самостоятельно нагнетать кровь в аорту, хирургу нужно было сначала прекратить фибрилляцию.

«10 джоулей, – скомандовал он и добавил: – Разряд!»

Сердце подпрыгнуло, опустилось на место и стало сокращаться. Вслед за чем по экрану монитора поползла вполне нормальная кривая ЭКГ.

– В этот раз мы вытащили её, – вытер пот со лба молодой кардиохирург. – И пока сердце выглядит очень неплохо. Я, честно говоря, ожидал худшего. Однако у нашей пациентки очень здоровое сердце для семидесяти-пяти летней женщины. Правда, надолго ли? Если в её крови фторацетата натрия4, то… Кстати, – посмотрел он на медсестру. – Что там с результатами анализов?

– Анализов ещё нет, – покачала головой одна из девушек. – Я только что звонила в лабораторию.

– Я думаю, мы предоставим насосную функцию аппарату искусственного кровообращения, а сердце пусть пока отдохнёт, – размышлял вслух хирург. – Я просто не вижу смысла закрывать ей грудную клетку, если мы не уверены, что через десять или пятнадцать минут не придётся вскрывать её опять. В общем, да так и поступим, – посовещавшись сам с собой, принял он окончательное решение, – пока ждём результатом анализов, оставим больную на аппарате. А уже, когда будем знать о её состоянии больше, примем окончательное решение.

Всё то время, что хирург, анестезиолог, перфузиолог, медсестры и ординаторы боролись за её жизнь Екатерина Алексеевна висела над собой. Вернее, над тем, что, как она понимала, было её бренным телом.

Многоэтажный мат, как выяснилось, позволял отвести душу не только живым, но и мёртвым. Выиграла на свою голову время! Ей не хватило каких-то гребанных пять минут, чтобы просто подписать завещание. Её адвокат как раз закончил его составление, когда её в третий раз одолел сердечный приступ. Подумать только! Сердечный приступ! Никогда не подводившее сердце, подвело её в самый ответственный момент!

– Ну разве это ни закон подлости?! – негодующе изрекла Екатерина Алексеевна. – Нет, не может быть, что я ничего не могу сделать! Может, если я найду Серёжу и очень громко закричу ему на ухо, он меня услышит?

– Насколько я знаю, вряд ли, – ответил ей меланхоличный голос.

– Я это кто? – настороженно уточнила Екатерина Алексеевна, испуганно заозиравшись по сторонам.

Впрочем, ещё больше она испугалась, когда поняла кто, точнее, что было источником звука. В воздухе клубилась тень, чем-то напоминавшая фигуру худого, высокого мужчины в капюшоне.

– Я – это Арон Психопомп тридцать третий, – между тем говорила тень, – проводник в ваш мир вот этих двоих, – капюшон дернулся, указывая на потолок.

Екатерина Алексеевна как завороженная посмотрела на потолок.

Блик света, ещё мгновение назад представлявший собой просто ореол люстры, вдруг засветился ярче и из него, словно из окна выглянули две головы.

Как только Екатерина Алексеевна их увидела, и тем более услышала, ей пришлось признать, что яд нанёс значительный ущёрб не только её сердцу, но и рассудку. Ну а что ещё ей было думать после того как вслед за говорящей тенью с ней заговорил самый настоящий песец?

– Э-эээ, а где Кейт? – с беспокойством осматривая комнату, поинтересовался остроносый белоснежный зверёк, который, к слову, был в шарфике и варежках, к тому же.

– Что значит, где Кейт? – прямо совсем-совсем по-звериному зарычал на пушистика выглядывающий из окна-портала мужчина. – Ты же утверждал, что точно знаешь, где она?! Ты же мне говорил, что ты это не я-ааа!!!

– А я и знаю! Точно знаю, что она должна быть здесь! Но только её нет! Но она должна быть здесь! Но её нет! – сбивчиво залепетал песец, голос которого по сравнению с громовыми раскатами голоса мужчины, вдруг показался Екатерине Алексеевне очень тоненьким и очень беспомощным.

И старая женщина, хотя и была уверена, что и тот и другой, как, впрочем, и девушка, которую они разыскивают – лишь плод её больного воображения, всё же не выдержала и вступилась за зверька.

– Пушистик прав, она была здесь! Ваша Кейт, я имею в виду, но потом вдруг куда-то делась! И больше я её не видела.

Песец вдруг выпрыгнул из своего окна и принялся парить вокруг Екатерины Алексеевны, пристально рассматривая её. Она в свою очередь, столь же пристально рассматривала зверька. Особенно его красные полусапожки!

«Песец в сапогах! Хммм, как интересно…» – мысленно улыбалась она.

– Хммм, как интересно… – вслух вторил ей зверек, потирая подбородок. – Ты, конечно, постарше будешь, но в остальном, вы похожи с Кейт как две капли воды. Причём, не только внешне, но и душой…

– Ничего интересного, – не согласилась со зверьком Арон Психопомп тридцать третий. – Просто родственные души! – тоном эксперта объявил он. – И поэтому душу Кейт и притянуло именно к этой бабуле.

– Не бабуле, а Екатерине Алексеевне, – оскорблено поправила женщина. – Я может, и умираю, но даже и это не повод звать меня бабулей!

– Ты не может, а определенно умираешь, – с умным видом уставившись в материализовавшийся в его руках планшет, заверил Арон Психопомп всё тем же профессорским тоном, тебя только что поставили на «Приход» одной из Посланниц. Кстати, её здесь ещё нет только потому, что она слишком уж с большим энтузиазмом встречала этот новый год и потому в настоящий момент ей не очень хорошо. Именно поэтому ты, бабуля, и получила отсрочку ещё на полчаса, которая истечёт уже через десять минут.

– И всё, больше отсрочек не будет? – обеспокоенно уточнила Екатерина Алексеевна. Она никогда не была ни суеверной, ни верующей в бога, однако она верила в силу своего разума и воли. И поэтому в данный момент она не сомневалась, что в лице галлюцинации с ней говорит её ослабевшее и жаждущее покоя тело. И так как в прошлом, ей не раз приходилось заключать сделки со своим уставшим, требующим отдыха организмом, она искренне надеялась, что и в этот раз ей тоже удастся договориться.

– Разумеется, нет! – убежденно констатировал Арон.

– Но мне совершенно необходима отсрочка! – возмущенно потребовала Екатерина Алексеевна и приготовилась к долгим и изматывающим переговорам с собственным подсознанием. Однако неожиданно ей на помощь пришла другая её галлюцинация.

– А мне Кейт! – не менее возмущенно потребовал песец в сапогах. – И она, – указал зверёк на Екатерину Алексеевну, – моя единственная ниточка! И поэтому я не могу её потерять!

– Сиян, малыш, ты просто не понимаешь, – укоризненно прошелестел Проводник.

– Это ты не понимаешь! – стоял на своём песец. – Ты обещал помочь нам найти Кейт, поэтому давай помогай! – и пушистик возмущенно топнул ногой. Точнее, попытался топнуть, но из-за того, что он парил в воздухе – это выглядело, как если бы он нервно дёрнул лапкой.

– Ану подожди, малыш! – шикнул на зверька Арон Психопомп, затем, вперив взгляд в экран своего планшета, принялся усиленно тыкать в него. – Ничего себе! Ну и дела! – посмеиваясь, прокомментировал он то ли увиденное, то ли прочитанное. Подняв покрытую капюшоном голову Проводник ещё раз хохотнул и, повернувшись к песцу, наконец изрёк. – Ну что ж, раз обещал, значит помогу! Но и мне тоже понадобится ваша помощь. Особенно ваша, Екатерина Алексеевна, – капюшон развернулся в направлении парящей в воздухе астральной проекции женщины. – Хотя нет, пожалуй, я задам вопрос сразу в лоб, готовы ли вы поработать агентом Межреальностной Службы Расследований в обмен на… – он задумался на мгновение, – допустим ещё на пару-тройку часов полноценной жизни в этой реальности?

Так как Екатерина Алексеевна была уверенна, что всё происходящее было не более, чем игрой её борющегося за выживание подсознания, ей даже в голову не пришло уточнить, что значит быть агентом Межреальностной Службы Расследований. Единственное, что её интересовало, это точно ли она получит свою отсрочку.

– Если я получу ещё два или три часа среди живых и не буду при этом прикована вот к этим вот штуковинам, – кивнула она на машины, которые в тот момент поддерживали в ней жизнь, – я соглашусь быть агентом самого чёрта, а не только Межреальностной Службы Расследований. Иначе говоря, дайте мне мои два часа полного сознания, а потом делайте со мной что хотите! – объявила она, уверенная, что заключает сделку со своим умирающим организмом.

Примечания