История дворца Куньнин. Книга 1
- -
- 100%
- +
– Она тоже из тех, кто допущен в ваши покои. Зовут Тяньсян.
Цзян Сюэнин кивнула. После сцены, разыгравшейся во дворе, она не спешила уходить, а вернулась в приемную вместе с отцом. Цзян Бою понял, к чему все идет:
– Хочешь избавиться от той служанки?
Девушка нахмурила тонкие брови, снова едва заметно кивнула и опустила голову:
– У остальных ни ума, ни хитрости, только притеснять слабых и бояться сильных умеют. А вот эта Тяньсян – зубастая, и язык у нее хорошо подвешен. Чуть не сбила меня с толку. Не будь я уверена в своей правоте, поверила бы, что виновата. Но я уже пообещала никого не наказывать строго, да и раньше мне не доводилось решать такие вопросы. Не знаю, как поступить.
Сцену во дворе Цзян Бою видел собственными глазами. Он тоже заметил, что Тяньсян из тех, кто от безысходности и укусить может. Остальные побаивались Цзян Сюэнин, а эта вела себя так, будто не считала вторую барышню своей госпожой. Оставлять дерзкую служанку в доме – себе дороже.
Цзян Бою уже успел все обдумать, принял решение и подал Чан Чжо знак рукой, но вслух ничего не сказал. Хотя семья Цзян не входила в число самых влиятельных, в доме хорошо знали, как поступать в подобных случаях. Чан Чжо и без слов понял хозяина.
– Слушаюсь, – тихо ответил он.
Цзян Бою нежно погладил дочь по спине и сказал:
– С этим покончено. С девицей разберутся, тебе беспокоиться не о чем. Скажи только: всему, что ты сегодня сказала и сделала, тебя тоже научил молодой хоу?
Разумеется, нет. Но Цзян Сюэнин, конечно, не могла признаться, что переродилась. Она уже однажды успешно прикрылась именем Янь Линя и поэтому просто кивнула:
– Да.
– У Юнъи-хоу достойный наследник, – заметил Цзян Бою.
Цзян Сюэнин опустила взгляд и промолчала.
– Ты, наверное, устала, – сказал отец. – Иди отдохни. Вчера так и не вернулась, а сегодня в доме новый переполох. Вечером не забудь зайти к матери: пусть она успокоится.
– Хорошо, – откликнулась девушка.
Отец с дочерью никогда не были особенно близки, и на этом их разговор завершился. Цзян Сюэнин поклонилась и направилась к выходу, а глава семейства вновь откинул занавесь и вернулся в кабинет.
– Цзюйань, вы, наверное, заждались? – спросил он с улыбкой.
Не успев ступить во двор, Цзян Сюэнин словно окаменела. От пят до макушки прокатилась волна леденящего ужаса. Знакомое имя прозвучало как раскат грома, от которого все внутри похолодело.
Она повернула голову и краем глаза заметила отодвинутую дверную занавесь и угол кабинета за ней. Там на резном чайном столике лежала раскрытая книга. К ней потянулась длинная, изящно очерченная рука и неторопливо перевернула страницу. Подушечка безымянного пальца привычно скользнула вдоль края листа и осторожно прижала его уголок. Это движение Цзян Сюэнин знала очень хорошо, потому что в прошлой жизни видела гостя множество раз: когда слушала во дворце его лекции, когда, уже став императрицей, случайно заглядывала в канцелярию, где он вместе с Шэнь Цзе разбирал государственные дела, или когда, потрясенная и напуганная после смерти супруга, проходила через Императорский сад, где он сидел в павильоне, читая доклады… Каждый жест этого человека дышал истинным благородством. Даже убивая не моргнув глазом, он выглядел безупречно. Таков был господин Се, носящий второе личное имя Цзюйань!
Девушка содрогнулась от ужаса, когда в ее сознании вспыхнули воспоминания: трагический финал ее прошлой жизни, старый шрам на запястье и слова Ю Фанъинь о великом секрете прежней династии.
Цзян Бою вошел в кабинет, и занавесь опустилась. Все вокруг Цзян Сюэнин словно погрузилось в тишину, и она ясно услышала доносившиеся изнутри голоса.
Отец вздохнул:
– Ох, я помогал Нин разобраться с прислугой. Я столько лет за нее тревожился и не ожидал, что она станет такой рассудительной. Ты не отец – тебе не понять. К слову, когда ты тайно прибыл в столицу, она ехала вместе с тобой. Быстро же летит время! Уже четыре года прошло…
Собеседеник, сидевший напротив, ненадолго задумался, а затем медленно заговорил. Его низкий и завораживающий голос напоминал подземный родник, бьющийся о камни.
– Вторая барышня Нин…
Когда Чан Чжо внес в кабинет благовония, занавесь снова приподнялась и Цзян Сюэнин разглядела край одеяния из темно-синего жатого шелка. В следующий миг ткань зашевелилась: это мужчина, сидевший у чайного столика, повернулся к двери. Девушка не видела его лица и глаз, однако ясно почувствовала: он смотрит прямо на нее! Казалось, его взгляд насквозь пронзает разделявшую их занавесь. Сердце сжалось, словно его сдавила неимоверная сила. Стало трудно дышать.
Всему Поднебесью было известно, что четыре года назад младший наставник наследного принца Се Вэй в одиночку тайно приехал в столицу, чтобы возвести третьего принца Шэнь Лана на трон. Не секрет и что Цзян Бою, помощник главы Палаты финансов, приложил к этому руку: укрыл Се Вэя и помог ему проникнуть в город. Заслуга отца была не слишком велика, но достаточна, чтобы его причислили к соратникам императора.
Однако немногие знали, что Цзян Бою выдал его за дальнего родственника и отправил в столицу вместе со своей младшей дочерью, оказавшейся в Тунчжоу. Будущий наставник императора, позже переломивший ход событий и удержавший империю от краха, прятался в экипаже Цзян Сюэнин! Все называли ее второй барышней Цзян, и только он – второй барышней Нин… Сколько она ни просчитывала наперед, никак не предполагала, что почетным гостем отца окажется Се Вэй. Хотя следовало догадаться раньше: в стране было немного людей, ради которых Чжоу Иньчжи, сотник Тайной стражи, стал бы безропотно ждать в приемной.
Цзян Сюэнин не помнила, как вышла со двора. Знала только, что ее поступь была на удивление спокойной и ровной. Только когда она почти миновала галерею и дошла до своих покоев, ее ноги вдруг подкосились. Неожиданно оступившись, девушка ухватилась за колонну и с белым как полотно лицом опустилась на пол. Она поняла, что ошиблась. Едва вернувшись к жизни, совершила роковую ошибку!
Она навсегда запомнила день, когда впервые увидела Се Вэя. Еще не оправившийся от простуды, мужчина с болезненно-бледным лицом, в простой белой одежде без единого украшения, с цинем в руках выглядел изможденным, но на его губах играла легкая улыбка. Он подошел к экипажу и слегка кивнул. Тогда ей еще было неведомо, что этот человек станет негласным наставником императора, захватит власть в стране и уничтожит государев род. Иначе по пути в столицу она бы, вероятно, сдержала свой дурной нрав и отнеслась бы к спутнику чуть добрее. Хотя нет… она ни за что бы не отдала полчаши собственной крови, чтобы изготовить снадобье и спасти Се Вэя в глухих горах, когда его жизнь висела на волоске!
В прошлой жизни, когда этот мужчина направил меч против рода Сяо и семьи императора, Цзян Сюэнин с упреком спросила, как он посмел, вопреки воле Неба, так легко распоряжаться человеческой жизнью? Се Вэй провел императорской кистью тонкую алую черту напротив одного из имен в списке и спокойно ответил:
– Вы ведь не Небо. Откуда вам знать, что я нарушаю его волю, а не исполняю ее?
Цзян Сюэнин застыла на месте, а Се Вэй отложил кисть и спокойно взглянул на нее:
– То, что вы, ваше величество, дожили до сегодняшнего дня, уже величайшее проявление моего милосердия. В прошлом, будучи болен и в бреду, я проговорился в вашем присутствии о вещах, за которые меня следовало бы казнить. К счастью, в те времена вы легко забыли мои слова и не отличались расчетливостью. После приезда в столицу я трижды поручал своим людям проверить память барышни и каждый раз убеждался, что вы действительно ничего не помните. Тогда я успокоился и позволил вам прожить еще два года. Иначе в тот день, когда я был назначен младшим наставником наследного принца, вы бы расстались с головой.
Он провел пальцем по своему горлу, и Цзян Сюэнин показалось, будто ее окунули в ледяную воду. От улыбки, застывшей в тот миг на лице мужчины, пробирало сильнее холодной ночи.
Иначе говоря, Се Вэй не убил ее после приезда в столицу только потому, что она ничего не помнила и была недостаточно умна! Теперь, когда давняя угроза и многозначительное «вторая барышня Нин» вновь прозвучали в ушах, Цзян Сюэнин невольно прикоснулась к горлу и только тогда заметила, что кончики пальцев оледенели и дрожат.
Се Вэй не из тех, кто творит добро. В последние два года ее прошлой жизни имя младшего наставника наследного принца нависло тяжелой тенью над двором императора и столицей. Люди ходили, боясь поднять голову, чтобы не навлечь на себя беды.
Увидев, как побледнела хозяйка, Тан-эр и Лянь-эр сильно разволновались:
– Барышня, что с вами?!
Цзян Сюэнин и сейчас не помнила, что за крамольные речи услышала по пути в столицу, но после перерождения знала куда больше. Этих знаний вполне хватало, чтобы понять: ее положение крайне опасно. Се Вэй действительно не остановится перед убийством.
Ее онемевшие пальцы медленно опустились. Она моргнула и рассеянно произнесла:
– Тан-эр, сходи посмотри… Чжоу Иньчжи еще там?
Глава 8. Под сенью гибискуса
В этой жизни Цзян Сюэнин вовсе не собиралась снова иметь с ним дело, однако после внезапной встречи с Се Вэем ей стоило задуматься о самозащите. Чжоу Иньчжи хоть и подлец, но в общении с ним есть преимущество: пока обоим будет выгодно, можно следовать одной дорогой, и каждый получит свое.
Сегодня рядом с приемной отца она выдала детский учебник за счетную книгу и приструнила прислугу. Скорее всего, уловка второй барышни не ускользнула от внимания Се Вэя. Об изощренной интриге речи не шло, тем не менее глупым ее поступок никак не назовешь.
Поначалу в прошлой жизни Цзян Сюэнин была совершенно бесхитростной, о столице и придворной жизни не знала решительно ничего. Ей тогда не исполнилось даже пятнадцати, и она тревожилась лишь из-за своей участи, не представляя, чего ждать от незнакомых родителей в столице. А тут еще секта Небесного учения подняла мятеж, и Цзян Сюэнин вместе с Се Вэем оказались в ловушке в дикой глуши. Ее сердце переполняли смятение и страх – разве могла она уловить скрытый смысл в бреду больного? Девочка действительно позабыла все, что услышала. Позже, как ни старалась, она лишь с трудом сумела припомнить отдельные фразы вроде: «Шэнь Лан по нраву недостоин великой ответственности» и «Народ – это люди, а император – тоже человек». Однако Се Вэй трижды ее проверял, прежде чем успокоился. С тех пор минуло четыре года, но младший наставник наследного принца вполне мог снова заподозрить, что вторая барышня все помнит и просто мастерски притворяется дурочкой, чтобы избежать последствий.
Во дворе стояла глубокая послеобеденная тишина. Тонкие побеги свисали с цветочных решеток. Косые лучи солнца, покатившегося на запад, алым шелком легли на ступени и галерею. Распорядившись найти Чжоу Иньчжи, Цзян Сюэнин долго сидела под навесом, пока немного не успокоилась.
В нынешнем положении можно было действовать тремя способами. Первый – притворяться глупой. Сегодня она держалась уверенно, проучила прислугу, но в разговоре с отцом все равно ведь прикрылась именем Янь Линя. Цзян Сюэнин не беспокоилась, что тот ее выдаст: даже если бы она кого-то убила и обвинила юношу, тот, скорее всего, взял бы вину на себя. Пока с домом Юнъи-хоу не случилась беда, Янь Линь ее защитит. Вопрос в другом: поверит ли ей Се Вэй?
Второй способ – последовать примеру Ю Фанъинь и перейти на сторону императорского наставника. В прошлой жизни этот демон под маской праведника оказался в числе победителей. Он истребил род Сяо, семью государя и мятежников из секты Небесного учения, тем не менее в остальном особой кровожадностью не отличался. Увы, примкнуть к Се Вэю не так-то просто. У Янь Линя был титул и военная сила, у Ю Фанъинь – торговая империя и несметные богатства, а у нее? Какими достоинствами или преимуществами располагала она, чтобы он посчитал ее ценным союзником?
Третий способ – пойти до конца и вступить в открытую борьбу. Она знала тайну Се Вэя и его конечную цель. Знала даже, какие настроения царят при дворе. Благодаря перерождению Цзян Сюэнин могла предвидеть грядущие события и действовать на опережение. Но беда в том, что Се Вэй уже стал негласным наставником императора, а она всего лишь барышня из знатного дома. Их положение и влияние несопоставимы. Не успеет она сделать первый ход, как ее сотрут в порошок. К тому же ум у него живой и гибкий, а у нее есть только знание прошлого, застывшее и неизменное. Кто сказал, что Цзян Сюэнин сможет одержать верх? Ю Фанъинь любила повторять: «Все дороги ведут в столицу». Однако сейчас, куда ни глянь, любые пути упирались в тупик.
Впрочем, существовал и четвертый способ. Как бы ни был грозен Се Вэй, он все же мужчина. В прошлой жизни она умела ловко управлять мужчинами, прибегая к женским чарам, – возможно, и в этой жизни ей удастся обворожить блистательного негласного наставника императора. Если бы Се Вэй склонился к подолу ее платья…
Едва эта мысль промелькнула в голове, Цзян Сюэнин невольно поежилась и сказала себе: «Нет, ни в коем случае нельзя даже представлять такой ужас».
Се Вэй не Шэнь Цзе, Янь Линь или Чжоу Иньчжи… Он даже менее падок на женщин, чем Чжан Чжэ. Он совсем другой. Цзян Сюэнин никогда не забудет, как в прошлой жизни, подумав, что иного выхода нет, она в отчаянии решилась на подобный шаг. Ночью переоделась в светло-желтое дворцовое платье, накрасилась и с чашей горячего супа из императорской кухни отправилась в Западный теплый павильон – личные покои императора в глубине дворца. Однако Се Вэй, лишь посмотрев на ее наряд и лицо, сразу все понял. Его взгляд потемнел, бровь едва заметно дрогнула, а губы тронула холодная улыбка.
– Ваше величество, соблюдайте приличия, – спокойно сказал он.
В ту ночь Цзян Сюэнин сбежала в смятении, сгорая от стыда. Стоило ей только вспомнить об этом, как одолевало непреодолимое желание провалиться сквозь землю. Неужели она и вправду снова решится потерять лицо? Добровольно выставлять себя на посмешище перед таким человеком, как Се Вэй, – верх глупости. Так что, исходя из ее нынешнего положения, разумнее и проще прибегнуть к первым двум способам. Выбор третьего был равносилен гибели. Пока ее не загонят в угол и не заставят вступить в смертельную схватку, она ни за что не станет враждовать с Се Вэем!
Осознав это, Цзян Сюэнин подумала, что встреча с Чжоу Иньчжи очень важна и полезна. Это поможет и в грядущей опале Юнъи-хоу, замешанного в заговоре сторонников Пиннань-вана, и придаст веса ей самой, сделав значимой фигурой.
Но девушка так и не дождалась Чжоу Иньчжи. Прежде чем Тан-эр успела вернуться, во дворе появилась пожилая служанка. Завидев Цзян Сюэнин, сидевшую под навесом, она расплылась в улыбке, подошла и почтительно поклонилась:
– Я как раз собиралась искать вторую барышню, а вы, глядите-ка, тут сидите. Госпожа услышала, как ее супруг распорядился наказать ваших служанок палками, не поняла, что случилось, вот и велела вас привести, чтобы расспросить.
Это была одна из служанок госпожи Мэн. Цзян Сюэнин не узнала женщину в лицо, но по словам поняла, кто ее послал. Однако после неожиданной встречи с Се Вэем девушка пребывала в смятении и хотела лишь одного – увидеть Чжоу Иньчжи. Просьба матери вызвала у нее заметное раздражение.
– Поняла. Сейчас пойду, – холодно ответила она.
* * *Госпожа Мэн у себя в покоях разговаривала с Цзян Сюэхуэй. Когда до них дошла весть, что вторая барышня явилась к отцу, чтобы с его помощью приструнить прислугу, обе немало удивились. Мало того, прошлой ночью Цзян Сюэнин не вернулась домой. Сытая по горло мать в конце концов решила вызвать ее к себе: расспросить об истории со служанками, а заодно выяснить, что задумала эта девчонка, воспитанная наложницей. Женщина привыкла к своеволию младшей дочери, но всему есть предел: разве прилично незамужней барышне не ночевать дома?
Цзян Сюэнин вскоре пришла. Она не была близка с матерью, да и та недолюбливала ее за распущенность и недостаток воспитания, поэтому их отношения не отличались теплотой. Завидев в комнате старшую сестру, девушка сделалась еще мрачнее, поклонилась госпоже Мэн из пустой вежливости и сдержанно поздоровалась:
– Приветствую матушку.
На Цзян Сюэхуэй рядом она даже не поглядела.
Госпожа Мэн сразу поняла, что младшая дочь и впрямь недолюбливает старшую сестру. Тонкие, тщательно подведенные брови матери слегка сдвинулись, но вслух упрекать Цзян Сюэнин она не стала, а только спросила:
– Что сегодня произошло? Почему ты решила повоевать с прислугой?
– Мои служанки давно распустились, а сегодня и вовсе перешли все границы, – ответила Цзян Сюэнин. – Вчера я пожаловалась Янь Линю, и он подсказал, как усмирить их, вот я и воспользовалась советом. Если нечаянно потревожила матушку, прошу меня извинить.
Все вокруг, упоминая Янь Линя, непременно величали его молодым хоу или наследником. Даже Цзян Бою и госпожа Мэн не были исключением, ведь род Юнъи-хоу обладал немалой властью, держал в своих руках армию и пользовался особым расположением императора. Не каждый осмеливался говорить о Янь Лине без должного почтения, а Цзян Сюэнин совсем не стеснялась упоминать личное имя юноши, так что сразу становилось ясно, до какой степени он ее балует.
Госпожа Мэн еще больше нахмурилась. Хотя происхождение Янь Линя считалось самым знатным в столице и уступало лишь семейству Сяо, глава которого носил титул Чэн-гуна[51], но в безрассудстве мало кто мог затмить молодого Юнъи-хоу. Поначалу послушная, сразу после знакомства с Янь Линем Нин принялась разгуливать в мужском наряде под видом «молодого господина кузена из рода Цзян», а вся прислуга была вынуждена ее покрывать! Госпожа Мэн решила, что пора высказаться.
– Раньше, когда ты ходила по городу с наследником Янем, я, хоть и считала твое поведение чересчур вольным, не противилась, покуда отец молчаливо его одобрял. Однако снисходительность не то же самое, что потакание. Нин, ты должна понимать, где проходят границы. Девушке твоего возраста не подобает ночевать за пределами родительского дома и днем пропадать неизвестно где. Если разойдутся слухи, за тебя, конечно, заступится наследник титула Юнъи-хоу. Ты-то людской молвы не боишься, однако ж у тебя есть сестра, которой тоже предстоит замужество. Если испортишь свою репутацию, это еще полбеды, но ведь для чужих вы обе – барышни из рода Цзян. Что тогда станется с твоей старшей сестрой?
Слова госпожи Мэн были разумны и справедливы. Слухи о похождениях второй барышни действительно могли бросить тень и на первую. Цзян Сюэнин понимала, что в упреках матери нет ничего предосудительного, и все же в душе ощутила прилив раздражения, невольно сжала кулак у бедра и опустила взгляд.
– Ты права, матушка. Впредь обещаю быть осторожнее.
Услышав вежливый, но отстраненный ответ, да еще видя непокорное лицо девушки, женщина не на шутку разозлилась и с глухим стуком поставила чайную чашку на столик, собираясь как следует отчитать дочь. У Цзян Сюэхуэй от дурного предчувствия дернулось веко, и она тяжело вздохнула. Мать желала ей только добра, однако своими придирками лишь сильнее отталкивала от нее младшую сестру. Могло статься, что счет за обиды Сюэнин позже предъявит именно ей. Нельзя было допустить, чтобы госпожа Мэн разразилась гневной тирадой.
Цзян Сюэхуэй поспешно схватила мать за руку, не дав той заговорить:
– Раньше сестра даже наследника Яня не слишком-то слушалась, а теперь вняла совету и навела порядок у себя в покоях – значит, стала сдержаннее и рассудительнее. Раз уж молодой господин хоу хорошо на нее влияет, зачем беспокоиться о сплетнях? Если сестра выйдет замуж за достойного человека, это всему нашему дому на пользу. Может, и мое замужество благодаря ей сложится удачно. Да и сегодня, когда Ван Син вздумала мне грубить, сестра за меня заступилась.
Цзян Сюэнин подумала, что проучила служанку вовсе не из-за сестры, а за то, что она вела себя дерзко за спиной у хозяйки и присваивала ее вещи, однако девушка с холодным видом наблюдала, как Цзян Сюэхуэй утешает мать выдумками.
Та и вправду нашла в словах старшей дочери здравый смысл, но взять назад сказанное было не так-то просто. Госпожа Мэн снова подняла глаза на бесстрастную Цзян Сюэнин. Чертами лица девушка была похожа на мать, только в изгибе ее бровей и уголках глаз таилось нечто напоминавшее мерзавку Вань. Желание продолжать разговор тут же пропало, и женщина махнула рукой:
– Ладно. Все равно твоими делами распоряжается отец. Ступай. Вечером можешь не приходить с поклоном.
– Да, матушка. Разрешите удалиться.
Госпожа Мэн не желала больше видеть непокорную дочь, а та и не собиралась задерживаться. Она отвесила чинный поклон и вышла.
Близился вечер, и закат выдался ослепительно-ярким. У стены позади западного флигеля рос древовидный гибискус. В лучах заходящего солнца его розовые цветы разных оттенков – от нежного до насыщенного – казались особенно пышными и живыми. Когда Цзян Сюэнин проходила мимо, с ветки сорвался и упал ей на голову один из совсем свежих, распустившихся только что. Девушка непроизвольно поймала его, подняла взгляд и увидела Янь Линя. Юноша в темных одеждах с кожаным поясом непринужденно сидел на стене, согнув ногу в колене и держа меч.
– Сегодня лекции закончились раньше, но государь задержал меня разговором. Я только сейчас покинул дворец, – сказал он с улыбкой. – Послезавтра в честь Праздника двойной девятки в столице устраивают фестиваль фонарей. Я хочу отвести тебя полюбоваться.
Глядя на цветы и лицо юноши, озаренные закатным солнцем, Цзян Сюэнин на мгновение ослепла от яркого света, растерялась и не сразу уловила смысл сказанного. Фестиваль фонарей на Праздник двойной девятки… в прошлой жизни именно в этот день старшая принцесса Лэян по имени Шэнь Чжии вышла из дворца вместе с Шэнь Цзе, впервые увидела Цзян Сюэнин, переодетую юношей, и влюбилась…
Глава 9. Приглашение из дома Цинъюань-бо
Хотя Цзян Сюэнин вернулась к жизни, ее преимущества сводились к двум вещам: более зрелому уму и знанию будущего. При этом положение девушки оказалось даже более затруднительным. Она всерьез задумалась. Если бы удалось сблизиться со старшей принцессой Лэян, та могла бы стать для нее опорой, помимо Янь Линя. Вот только Цзян Сюэнин не мужчина.
Если, переодевшись юношей, снова влюбить в себя принцессу и потом та узнает правду, скорее всего, исход будет таким же, как и прежде. А ведь в прошлой жизни стоило огромных усилий вырвать у Цзян Сюэхуэй право учиться при дворе… чтобы в первый же день там увидеть девушку с фестиваля фонарей и узнать, что то была младшая сестра императора, принцесса Лэян по имени Шэнь Чжии. Да еще и оказалось, что сам отбор барышень для обучения во дворце затевался именно ради нее.
Так вторая барышня Цзян и попала в беду. Когда выяснилось, что она девушка, принцесса сразу помрачнела. Похоже, ей было невыносимо осознавать, что она отдала свое сердце не тому человеку. Удар по самолюбию оказался слишком силен, и с тех пор Шэнь Чжии начала изводить соученицу. Янь Линь, с детства друживший с принцессой, не раз ссорился с ней из-за этого, и она возненавидела Цзян Сюэнин еще больше, решив, что та нарочно настраивает юношу против нее. Давление со стороны Шэнь Чжии лишь усилилось, и, хотя она не владела изощренными способами травли, прежней Цзян Сюэнин ее придирки были невыносимы. До сих пор, вспоминая те дни, вторая барышня ощущала мрачную, гнетущую тяжесть.
Девушка стояла, держа розовый цветок гибискуса, а в памяти одна за другой проносились сцены, связанные с принцессой. Цзян Сюэнин подняла голову, посмотрела на Янь Линя и осознала, что юношеская прямота и порывистость звучали в каждом его слове. Он был властным и совсем не умел скрывать чувства. «Я хочу отвести тебя», – выпалил он, едва появившись, а не: «Хочешь пойти со мной?»
Цзян Сюэнин улыбнулась, и ей пришло в голову слегка поддразнить Янь Линя.
– Праздник двойной девятки будет девятого числа, сегодня только седьмое, а ты уже пришел за мной? – спросила она.
Во взгляде Янь Линя, вальяжно сидевшего на стене, промелькнуло смятение, и его пальцы сами собой сжались на рукояти меча. Однако спустя мгновение он решил, что стыдиться нечего, приободрился и вызывающе заговорил:
– И что? Захотел тебя повидать – и пришел. Что такого?
Лянь-эр, стоявшая рядом, онемела от изумления, поспешно опустила голову и больше не решилась поднять взгляд. Цзян Сюэнин не ожидала, что юноша выскажется так дерзко. Вспомнив события прошлой жизни, она невольно притихла.
– Так ты пойдешь или нет? – недовольно спросил Янь Линь.
– Не в этот раз, – виновато улыбнулась Цзян Сюэнин. – Но если захочешь, приходи за мной на следующий праздник фонарей, и я составлю тебе компанию.