История дворца Куньнин. Книга 1
- -
- 100%
- +
Впрочем, девушка могла выйти и в женском наряде, тогда бы принцесса Лэян в нее не влюбилась. Однако платье неизбежно привлечет внимание к ней с Янь Линем, и пойдут ненужные толки. Уж лучше совсем не ходить. К тому же праздничные гулянья не слишком ее интересовали.
Янь Линь нахмурился:
– Ты серьезно? Почему «в этот раз» не пойдешь? Чем этот раз отличается от другого? Разве что фонари будут другие. Или у тебя на Праздник двойной девятки намечены дела и ты не сможешь?
Цзян Сюэнин подумала немного и без труда отыскала предлог:
– Утром, когда вернулась, у меня голова кружилась. Хочу пару дней отдохнуть.
Янь Линь присмотрелся к девушке: и правда как будто бы нездорова. И без того его дорогая Нин-нин отличалась на удивление светлой кожей, на солнце казавшейся почти прозрачной, словно тончайший нефрит, к которому тянуло прикоснуться, а после того как она сменила привычный мужской костюм на женское платье, фигура восемнадцатилетней девушки стала выглядеть еще изящнее.
Цзян Сюэнин стояла под деревом, держа цветок гибискуса, который задел юноша, и тонкими белыми пальцами касалась лепестков, окрашенных алым в лучах заката. Ее лицо, маленькое, не больше ладони, смотрело на Янь Линя снизу вверх, а ясный взгляд согревал теплом. В облике Цзян Сюэнин было что-то необыкновенно светлое, трогательное и нежное, отчего сердце юноши невольно дрогнуло. Вот бы день совершеннолетия поскорее наступил, чтобы забрать такую красавицу к себе в дом, беречь и лелеять!
Янь Линь встретился с ней глазами, прокашлялся и отвел взгляд.
– Это я виноват. Не уследил за тобой, ты украдкой выпила несколько чарок и опьянела. Обмякла, как сонная кошка. Ладно, тогда оставайся дома и как следует отдохни. Я узнаю, когда будет следующий фестиваль фонарей, и обязательно свожу тебя.
Цзян Сюэнин собиралась ответить, но внезапно с другого конца двора донесся возмущенный крик:
– Вы опять на стене! Я сообщу вашему отцу, господину хоу. Пусть он рассудит: разве наследнику благородного дома подобает себя так вести?
Оказалось, как назло, мимо проходил Цзян Бою. У Янь Линя сразу же разболелась голова. Не дожидаясь объяснений, глава семейства с раздражением засучил рукава и направился к юноше, явно намереваясь взять длинный бамбуковый шест и столкнуть наглеца со стены.
– Молодой господин хоу, это уж слишком! У меня в доме не только Нин живет – других девушек тоже полно!
– Но я же смотрю только на нее, – искренне удивился Янь Линь.
Цзян Бою так рассердился, что даже его усы затряслись.
– Я запрещаю вам лазить по моим стенам! Вы ведь наследник господина хоу. Если есть дело, входите через парадную дверь или передайте записку слуге. Я тогда вас ни единым словом не упрекну. Разве прилично вести себя так?!
Янь Линь с детства знал его и нисколько не боялся. Юноша покрутил запястьем, играя мечом, и весело отшутился:
– Да не сердитесь вы, господин Цзян. Раз стену построили, значит, по ней можно лазить. Если вам не по нраву, прикажите сделать повыше – у меня появится повод потренироваться.
От возмущения мужчина потерял дар речи. Янь Линь же, посмотрев на небо, понял, что уже поздно. Ему хотелось бы остаться с Цзян Сюэнин еще ненадолго, но надо было возвращаться домой и поклониться родителям. Он обернулся к девушке и сказал:
– Я ухожу. На днях загляну снова.
Та кивнула, и Янь Линь оттолкнулся рукой от стены, вдоль которой пышно цвел гибискус, и спрыгнул, мгновенно изчезнув из виду. Цзян Бою остался на месте, кипя от злости и хлопая глазами, а Цзян Сюэнин невольно улыбнулась, и у нее на душе почему-то полегчало. Поклонившись отцу, девушка развернулась и направилась в свои покои, а тот все продолжал ворчать за ее спиной:
– Что вообще тут творится, скажите на милость?..
Когда она вернулась в комнату, там ее поджидала Тан-эр. Увидев барышню, служанка доложила:
– Господина Чжоу я по вашему поручению нашла. Он, как услышал, что вы хотите с ним встретиться, сразу явился сюда во двор. Но вы слишком долго не возвращались от матушки, гость не смог больше ждать и ушел. Велел передать: если у барышни к нему дело, о котором в усадьбе говорить неудобно, и вы не побрезгуете наведаться в бедный квартал, то отыщите его дом в Косом переулке. Господин Чжоу обещал, что окажет вам надлежащее почтение.
На дворе стемнело, поэтому Цзян Сюэнин уже не рассчитывала увидеться с Чжоу Иньчжи. Он хотя бы оставил послание – и то хорошо. Если судить по событиям прошлой жизни, как раз в это время сотник Тайной стражи всеми силами стремился сблизиться с Янь Линем. Скорее всего, ему очень хотелось побеседовать со второй барышней Цзян с глазу на глаз.
– Хорошо, – коротко ответила девушка.
Она решила улучить момент, чтобы незаметно выйти из дома и поговорить с Чжоу Иньчжи. Усевшись на лежанку возле окна, Цзян Сюэнин потянулась за чашкой чая и вдруг заметила на столике приглашение. Приподняв бровь, девушка взяла его в руки:
– Что это?
Выяснилось, что, когда Лянь-эр, перепуганная необычным поведением барышни, затащила вторую служанку в комнату, та принесла приглашение, а потом позабыла о нем, помогая хозяйке принять ванну и подавая чай. Теперь же Тан-эр спохватилась и торопливо заговорила:
– Это от барышень из дома Цинъюань-бо[52]. Они зовут полюбоваться хризантемами на Праздник двойной девятки. Приглашение прислали сегодня утром. Я еще раньше хотела об этом сказать, но закрутилась и чуть не забыла.
– Из дома Цинъюань-бо? – У Цзян Сюэнин дернулось веко. – Это семейство Ю?
Заметив, что хозяйка переменилась в лице, и не понимая причины, Тан-эр удивилась и пояснила:
– Да, это барышни Ю. У них талант к разведению цветов, но Цинъюань-бо не из высшей столичной знати и с каждым поколением теряют влияние. К их сожалению, в тот же день всех зовет к себе семья Чэн-гуна: они тоже собираются любоваться хризантемами. Конечно же, те, кто получит их приглашение, к барышням Ю не пойдут. Госпоже Мэн уже вручили. Скорее всего, она его примет и возьмет с собой вас и старшую барышню, так что о предложении Цинъюань-бо можно забыть.
Забыть? Разве можно забыть о семействе Ю? В прошлой жизни Цзян Сюэнин знала Ю Фанъинь – дочь наложницы Цинъюань-бо. Та прославилась как девушка, которая однажды упала в пруд и совершенно переменилась: занялась торговлей и стала крупнейшим купцом в Цзяннине, самом процветающем городе империи Цянь. Несчастный случай произошел как раз в день любования хризантемами в усадьбе Цинъюань-бо! Значит, Ю Фанъинь, которой суждено построить купеческую империю, еще не падала в воду… Точнее говоря, та, с кем Цзян Сюэнин была в прошлой жизни знакома и хотела бы встретиться снова, пока совсем другой человек.
Ю Фанъинь как-то призналась, что она из другой эпохи. Тогда молодая императрица не до конца поняла ее слова. Подумала, что подруга родом из дальних краев, куда уже не вернуться; просто девушка не из местных. Но после перерождения Цзян Сюэнин начала догадываться, о чем говорила Ю Фанъинь. Та всегда была одинока, казалась всем чужой, дерзкой и своевольной, шедшей наперекор традициям. Только императрица знала: она была не такой, как все. Возможно, и правда пришла из другого мира. Слово «мир»[53] Цзян Сюэнин чаще встречала в буддийских текстах, но Ю Фанъинь называла им привычное Поднебесье.
Вторая барышня Цзян разглядывала изящно оформленное приглашение, и едва заметная улыбка на ее лице постепенно угасла. Девушка вновь очутилась на перепутье. Если и в этой жизни Ю Фанъинь окажется пришелицей из другого мира, то Цзян Сюэнин станет одной из немногих, кто сможет ее понять. В прошлом девушки сблизились за считаные дни, проведенные под домашним арестом, делились самым сокровенным, а значит, и впрямь подходили друг другу. Если объединить таланты Ю Фанъинь с преимуществом Цзян Сюэнин, знающей будущее, и действовать осторожно, возможно, им даже окажется по силам сразиться с Се Вэем? Ю Фанъинь говорила, что станет ей «золотой опорой»[54], однако Цзян Сюэнин знала еще кое-что: в глубине души подруга презирала этот мир.
Ночью, лежа за тонким пологом и ворочаясь с боку на бок, она долго не могла заснуть. В голове всплывали обрывки воспоминаний о прошлой жизни. Стоило закрыть глаза, и перед мысленным взором, будто проступая из тумана, вновь проносились дни, когда Цзян Сюэнин заточили во дворце Куньнин вместе с Ю Фанъинь. Они играли в вэйци и карты, пили вино и говорили по душам. Вот подруга в грубой одежде с упоением швыряет в жаровню классические книги с полок: философские каноны, летописи, изречения мудрецов и собрания стихов. Вот идет, вольная и беззаботная, босиком по холодному полу в студеную ночь, напевая странные незнакомые песни. Вот уже захмелевшая, с кувшином вина в руке сидит на подоконнике и с тихой тоской смотрит на полную луну за дворцовой стеной…
Лениво развалившись на кушетке, Ю Фанъинь однажды сказала:
– Я пришла издалека – из эпохи, которая куда лучше этой. Ты участник игры, а я наблюдатель. Я никогда не считала, что женщине зазорно иметь честолюбие. Хочешь стать императрицей, так становись, что в этом постыдного? Ошиблась не ты. Весь этот мир – сплошная ошибка.
Поднимая бокал, Ю Фанъинь усмехнулась:
– Воистину жалко. И смешно! – Она указала на полную луну. – Люди думают, что я купаюсь в золоте и могу купить все что захочу, я же чувствую себя жалкой козявкой. Мое сердце жаждет свободы, но я заперта в клетке и вынуждена страдать. Знаешь, в том мире у меня остались друзья, которые по мне скучают, и родители, перед которыми я не успела исполнить свой долг…
Голос подруги дрожал, словно она глотала невидимые слезы.
Ночь прошла, однако заснуть Цзян Сюэнин так и не смогла. Наутро, когда она поднялась, в ее глазах проступили тонкие кровяные прожилки, а в душе поселилась необъяснимая тревога. Ю Фанъинь была ей очень нужна, но перерождение давало шанс изменить судьбу близкой подруги.
Тан-эр, поглядев на хозяйку, забеспокоилась, а та лишь спросила:
– Приглашение из дома Цинъюань-бо еще здесь?
– Да, – осторожно ответила служанка. – Вы хотите пойти?
Цзян Сюэнин моргнула и долго молчала.
– Пойду, – решилась она.
Так или иначе, нужно идти. Но что делать потом, она не знала.
Глава 10. Ю Фанъинь
Праздник любования хризантемами в усадьбе Цинъюань-бо должен был состояться на следующий день. Получив согласие барышни, Тан-эр тут же составила ответное письмо и велела отнести его в дом семейства Ю. Ведь приглашение ни к чему не обязывает: не каждый, кто его получает, обязательно приходит. А если отправить ответ, хозяева смогут подготовиться к приему гостей.
Но вскоре об этом узнал Янь Линь. После лекций он вместе с Шэнь Цзе покинул дворец и зашел к принцу в усадьбу выпить чаю. Красавец-юноша мрачно хмурился и был явно не в духе.
– Я спросил, пойдет ли она на фестиваль фонарей девятого числа. Ответила «нет». А тут ее пригласили полюбоваться хризантемами, и она согласилась. Да кому сдался этот обедневший дом Цинъюань-бо? Она что, нарочно пытается меня разозлить?!
Шэнь Цзе не хотел вмешиваться в сердечные дела друга и молча наблюдал, как Янь Линь кипел от досады и ревности. Тот поднес чашку с чаем к губам и, не отпив ни глотка, поставил обратно.
– Цин Фэн! – мрачно окликнул он. – Ступай домой и проверь, приходило ли нам приглашение от Цинъюань-бо. Если да, пошли ответ, что я тоже пойду. А если не приходило, так пусть появится! Просто возьми карточку с моим именем и передай им. Неужели посмеют оставить меня за воротами?
Цин Фэн замялся и осторожно напомнил:
– Но, господин, ведь из дома Чэн-гуна тоже прислали приглашение. Если вы пойдете к Цинъюань-бо…
Род Сяо во главе с Чэн-гуном единственный в столице мог сравниться с домом Юнъи-хоу в могуществе. Больше двадцати лет назад семьи даже были связаны браком, но теперь…
Янь Линь холодно усмехнулся:
– В доме Чэн-гуна пирует старшее поколение, а молодежь просто сидит для вида. К тому же наши семьи давно не общаются. Что удивительного, если я не пойду? Не болтай лишнего и ступай.
Цин Фэн не посмел возразить и только спросил:
– Сообщить второй барышне?
– Нет, – мрачно отрезал Янь Линь. – Послушаю, что за чушь она придумает, когда увидит меня.
Шэнь Цзе с улыбкой покачал головой.
– Ну и характер у тебя. – Подумав, он предложил: – Пожалуй, я тоже пойду к Цинъюань-бо: составлю тебе компанию.
Янь Линь приподнял бровь и поглядел на принца, а тот не спеша отпил чаю и пояснил:
– Ты ведь знаешь, что во дворце говорят, будто император хочет назначить меня наследным принцем. Сегодня, когда мы выходили из зала Вэньхуа, младший наставник Се посоветовал мне опасаться людской молвы. Даже если моя совесть чиста, сейчас лучше держаться подальше от семьи Сяо.
Вдовствующая императрица происходила из этого дома. По материнской линии нынешний правитель и его брат Шэнь Цзе состояли с Чэн-гуном в родстве, но в неспокойные времена нельзя доверять даже родственникам. Хотя при дворе уже разошлись слухи, будто государь хочет провозгласить принца Линьцзы наследником, его сближение с родственниками Сяо все равно могло вызвать у Шэнь Лана подозрения и тревогу.
Янь Линь опустил взгляд и на мгновение задумался.
– Ну надо же. Младший наставник Се удостоил вас добрым советом.
Шэнь Цзе не обиделся и спокойно заметил:
– Младший наставник благороден и сдержан. Он хранит дух мудрецов древности и одинаково добр ко всем.
* * *Приглашения от домов Чэн-гуна и Цинъюань-бо полюбоваться хризантемами на Праздник двойной девятки разлетелись по всем знатным семьям столицы. Многие, получив оба, решили отправиться в усадьбу Чэн-гуна. Причина была проста: род Сяо обладал куда большим влиянием. Семьи скромного происхождения стремились примкнуть к могущественным, а высшая знать презирала разорившийся дом Цинъюань-бо. Даже понимая, что наносят удар по престижу семьи Ю, большинство приглашенных либо нашли предлог для отказа, либо просто не потрудились ответить. Все думали, что на завтрашний прием в усадьбе Цинъюань-бо явятся единицы.
Но после полудня разошлось неожиданное известие: молодой наследник Юнъи-хоу и сам принц Линьцзы подтвердили, что пожалуют на прием к Цинъюань-бо! Новость повергла всех в изумление. Даже в доме Ю царило полное замешательство. Разве у них были связи с семьей Юнъи-хоу? Кто-нибудь из рода Цинъюань-бо знаком с их наследником? Кто-то хоть раз беседовал с принцем Линьцзы? Почему они вдруг захотели прийти? Но после недолгого недоумения хозяева возликовали.
Устраивая прием в один день с родом Сяо, семья Цинъюань-бо испытывала неловкость и беспокойство. Полученные ответы можно было по пальцам пересчитать, при этом добрая половина содержала вежливый отказ. В доме Ю заранее представляли себе, каким унылым выйдет завтрашний прием. Счастливое известие о желании принца Линьцзы и молодого Юнъи-хоу прийти казалось подарком Небес, ведь эти двое были в числе самых влиятельных людей столицы! Семья Цинъюань-бо воодушевилась. К вечеру в их усадьбу снежным шквалом посыпались письма и именные карточки. Хозяева не ожидали, что потребуется столько мест. Думали, что столов приготовили с избытком, но, когда пересчитали, их не хватало! В доме засуетились и занялись приготовлениями. Всю ночь во дворах и покоях горел свет. Семейство старалось ничего не упустить и достойно принять знатных гостей.
У Цинъюань-бо были две законные дочери: старшую звали Ю Шуан, младшую – Ю Юэ, и обе хороши собой. Когда служанка доложила, что в дом пожалуют принц Линьцзы и молодой господин хоу, сестры широко распахнули глаза и от удивления прикрыли ладонями рты. Служанка сияла от радости.
– Господин велел передать, что такой шанс не каждый день выпадает. Старшей и младшей барышням следует подготовиться и принарядиться, – сказала она деликатно.
Ю Шуан и Ю Юэ поняли намек, и у обеих порозовели щеки.
– Отцу нет нужды беспокоиться, – ответили они. – На таком важном приеме мы и без напоминаний не уроним честь семьи.
– Верно, верно, – закивала служанка.
Ю Шуан, более сдержанная по натуре, задумчиво нахмурилась, заметив некую странность.
– Когда это наш дом сблизился с домом Юнъи-хоу? Разве наши старшие братья были знакомы с молодым господином Янем или принцем Линьцзы? Почему они вдруг захотели приехать?
К тому же их письма пришли слишком поздно, будто они приняли решение в последний момент.
В отличие от старшей сестры, Ю Юэ не скрывала восторга. Она отличалась более яркой внешностью, а в длинном платье бледно-желтого цвета выглядела особенно прелестно. Девушка не придала значения словам Ю Шуан.
– К чему лишние тревоги, сестрица? Может, им внезапно захотелось прийти. Все же говорят, что семьи Сяо и Янь не ладят. Что, если наследник титула Юнъи-хоу нарочно поставил дом Чэн-гуна в неловкое положение?
Подобное не исключалось, однако…
– Если он пожелал уязвить Чэн-гуна, мог бы просто к ним не явиться. Почему он решил оказать честь нашему дому?
Ю Шуан, старшая и более рассудительная, мыслила глубже, многому научившись у матери. Она повернулась к служанке и спросила:
– Скажи, до того как мы получили ответы наследника Яня и принца Линьцзы, кто еще подтвердил, что придет?
– До них ответов было немного. – Служанка принялась загибать пальцы. – Приглашение приняли семьи Шаншань-бо, господина Чжоу из Цензората[55], а утром – младшая дочь господина Цзяна, помощника главы Палаты финансов.
– Вторая барышня Цзян… – протянула Ю Шуан.
Небо свидетель: они отправили приглашение в дом господина Цзяна лишь из вежливости. Его младшую дочь никто из них толком не знал. Если бы первая барышня согласилась прийти, это было бы понятно, но намерение второй посетить дом Цинъюань-бо вызывало не меньше вопросов, чем предстоящий визит Янь Линя и Шэнь Цзе, тем более что она откликнулась раньше этих двоих…
Однако Ю Юэ не захотела утруждать себя размышлениями. Услышав о второй барышне Цзян, она фыркнула и с явным отвращением произнесла:
– Не успели обрадоваться приезду наследника Яня, как деревенская девка испортила настроение!
Ю Шуан поняла, что дело запутанное, и не ответила, а младшая сестра, заговорив о Цзян Сюэнин, сразу вспомнила еще одну девушку, которую терпеть не могла.
– Кстати, раз уж завтра к нам пожалуют знатные гости, присмотрите за нашей мерзавкой! – велела она служанке, вскинув подбородок. – Заприте ее в дровяном сарае, чтобы не путалась у почтенных господ под ногами!
* * *А тем временем Цзян Сюэнин у себя в усадьбе даже не догадывалась, какую цепочку событий вызвало ее внезапное решение пойти на прием к Цинъюань-бо. И уж тем более не знала, что туда собираются Янь Линь и Шэнь Цзе. Она так много думала о Ю Фанъинь, что у нее разболелась голова. К тому же после бессонной ночи день прошел как в тумане, девушка чувствовала себя вялой и рассеянной.
К ее удивлению, госпожа Мэн, узнав, что младшая дочь направляется не в дом Чэн-гуна, а к Цинъюань-бо, даже не стала ни о чем спрашивать. Цзян Сюэнин подумала, что мать наверняка выдохнула с облегчением. Ведь если ввести в дом Сяо кроткую и благовоспитанную Цзян Сюэхуэй, то проблем не возникнет, а попробуй она взять на прием упрямую и своевольную младшую – кто знает, чего ожидать?
Наутро Цзян Сюэнин встала, позавтракала кашей и привела себя в порядок, тщательно причесавшись и нарядившись. Затем девушка села в приготовленный экипаж и, обогнув Запретный город, поехала в гости. Усадьба Цинъюань-бо находилась на востоке столицы, где в основном жили потомственные вельможи и аристократы. По сравнению с помпезной резиденцией рода Сяо, в облике дома семейства Ю чувствовались признаки упадка, даже несмотря на пару внушительных каменных львов у ворот.
Как ни странно, гостей пожаловало очень много. Через обычно пустынный вход сновали экипажи; люди, направляясь во двор, обменивались улыбками и приветствиями. Картина напоминала о былых временах, когда род Цинъюань-бо имел вес и влияние. В прошлой жизни Ю Фанъинь рассказывала о доме своих родителей, и Цзян Сюэнин сначала решила, что ошиблась адресом. Подняв голову, она несколько раз перечитала табличку над воротами и убедилась, что приехала куда нужно. Девушка удивилась, но расспрашивать постеснялась, передала свое приглашение слуге, и тот сразу провел ее внутрь.
Они вошли в крытую галерею, где витал аромат османтуса и были расставлены чаши с хризантемами. Изысканная обстановка указывала на тонкий вкус хозяев. Когда Цзян Сюэнин приблизилась к арочному проходу, ведущему в сад позади дома, сбоку выскочила хрупкая девушка в зеленом платье, местами испачканном и порванном. Длинные волосы у висков и пучок на макушке с двумя закрученными прядями совсем растрепались, на лице испуг и растерянность, глаза покраснели от слез. У Цзян Сюэнин екнуло сердце: бедняжка показалась ей знакомой. Ни разглядеть девушку, ни увернуться она не успела: та налетела и задела гостью плечом. Украшенный вышивкой мешочек для благовоний, прикрепленный к поясу Цзян Сюэнин, упал на землю, но она не шелохнулась – стояла и наблюдала.
Ю Фанъинь только что сбежала из дровяного сарая: хотела повидать умиравшую матушку-наложницу и боялась, что не успеет проститься. Столкнувшись с барышней, она в отчаянии расплакалась и торопливо наклонилась за мешочком. На ткань с вышитым белым пионом капнули слезы, и тонкие стежки промокли. Ю Фанъинь попробовала их вытереть, но только размазала грязь и возненавидела себя за неуклюжесть. Опасаясь еще больше испачкать мешочек, охваченная стыдом и страхом, она обеими руками осторожно протянула его владелице:
– Простите глупую. Я нечаянно вас толкнула да к тому же вещицу испортила. Позвольте мне вышить для вас новую.
Рукава ее одеяния чуть сползли, обнажив запястья, на которых не осталось живого места: сплошные синяки, ссадины и даже следы плети. Слуга, сопровождавший гостей, от потрясения остолбенел. Взгляд Цзян Сюэнин медленно скользнул с лица девушки на ее руки и приобрел отрешенное выражение.
К счастью, Тан-эр вовремя сообразила, что неловкая пауза затянулась, поспешно шагнула вперед и подхватила мешочек.
– Лучше мне отдайте.
А тем временем с другого конца галереи послышался топот вперемешку с громкими криками старших служанок:
– За одной девкой не уследили! Заперли, а она все равно сбежала! В такой важный день безобразие доспустили! Если что-то случится, вам несдобровать! Живо ищите!
Услышав шум, Ю Фанъинь не посмела больше медлить. Поклонившись Цзян Сюэнин, она приподняла подол и бросилась прочь. Ветви цветущих кустарников цеплялись за ее одежду и царапали руки, но беглянка не останавливалась. Вскоре служанки заметили девушку и ринулись в погоню. В саду началась суматоха.
Слуга знал, что в усадьбе неспокойно из-за болезни наложницы, но не хотел предавать дело огласке. Изобразив заискивающую улыбку, он принялся извиняться:
– Прошу прощения за неудобство. Это новенькая служанка – еще порядков не знает. Мамки научат ее уму-разуму. Надеюсь, вы не расстроились?
Цзян Сюэнин взяла из рук Тан-эр мешочек с благовониями. Вышитый белыми нитями великолепный пион прежде выглядел сдержанно и благородно, теперь же на его лепестках виднелись следы слез и грязные пятна. Девушка моргнула и опустила глаза, и длинные густые ресницы отбросили тень на ее лицо. У себя в голове она ясно услышала холодный голос: «Не вмешивайся. Каждый день в Поднебесье умирает множество людей – ну и что, если умрет еще одна? Держись в стороне. Через пару часов ты увидишь настоящую Ю Фанъинь».
Глава 11. Не следует гладить дракона против чешуи
– Что?! Сбежала?!
Ю Юэ принимала гостей в цветочном павильоне, как вдруг одна из служанок отвела ее в галерею, чтобы поговорить. Когда младшая барышня услышала, что Ю Фанъинь сбежала из дровяного сарая, ее красивое личико потемнело от гнева.
– Я же велела дворовым ее караулить. Чем они там занимались?
Служанка испуганно съежилась, не смея ни слова сказать.
– Наверное, побежала со своей убогой мамашей попрощаться, – презрительно фыркнула Ю Юэ. – Сегодня в доме гости, нельзя поднимать шум. Передай всем: пусть пока не трогают ее, нечего привлекать внимание и давать повод для сплетен. Подождите немного. Когда мы с сестрой поведем гостей в сад любоваться цветами, ступайте в ту лачугу и хватайте мерзавку. Проучите ее как следует.
Служанка тихо ответила «да» и ушла, чтобы передать распоряжение. Почти все гости, приглашенные на прием, уже собрались в цветочном павильоне и вели беседу. Многие барышни из знатных семей изначально не думали приходить, но, услышав, что в усадьбу Цинъюань-бо пожалуют Янь Линь и Шэнь Цзе, не смогли усидеть дома. Кто в столице не знал, что молодой господин хоу – первый красавец? Юноша и в боевых искусствах, и в науке преуспел. Его право наследовать титул давно потвердили. Через два месяца он справит совершеннолетие, после чего по обычаю пора и о браке задуматься. Столичные жители испытывали к Янь Линю живой интерес, не говоря уже о восхищении, которое вызывал у всех влиятельный род Юнъи-хоу. А если учесть, что прием пожелал посетить неженатый принц Линьцзы, то пропустить такое событие было никак нельзя.