На одной ноте. На одном льду

Глава 1

Мия

Мои руки гудели. Внутри них пульсировала боль, а пальцы жгло так, словно я провела ими по острым, режущим камням, пытаясь найти хоть малейшую зацепку. Это была не та привычная усталость от долгих часов за клавишами рояля, как в те вечера, когда отец устраивал свои шумные приёмы. Нет, это была настоящая боль, порождённая безнадёжным, последним усилием застегнуть молнию чемодана.

Рассвет только-только начинался, разгоняя остатки ночи и окрашивая небо в мягкие, пастельные тона. А я уже была готова. Во мне боролись два чувства: горькая грусть от расставания с привычной жизнью и твёрдая решимость идти дальше. Этот дом – моя колыбель, место, где каждое воспоминание связано с детством, когда мир был ясен и предсказуем. Но сейчас мой путь лежал в другом направлении. Ради мамы.

Часы показывали слишком раннее утро, и по всем законам логики, отец должен быть дома. Но в нашей семье это было скорее исключением, чем правилом. Его верность маме – призрачное понятие. Калеб редко ночевал дома, и его похождения давно стали местной сплетней, известной всем жителям Салена.

Я до сих пор не могла понять, как мама всё это терпела. Как ей удавалось каждый день находить в себе силы жить, зная, что он снова где-то с другой женщиной? Это унижение, которое она переживала, казалось мне невыносимым.

Однажды вечером мама зашла ко мне, и я сразу поняла: что-то не так. В её глазах горела такая решимость, какой я раньше не видела. Потом она призналась, что намерена уйти от мужа. Страх и сомнение пытались одержать верх, но я поддержала её. Мы вместе шагнули в неизвестность, с единственной надеждой на лучшее.

Этот чемодан… Он не просто вмещал вещи. В нём – осколки моей прошлой жизни. Здесь и несбывшиеся мечты, и надежды, которые, как мне кажется, я должна оставить позади. Но я делала это. Ради мамы, себя и того будущего, которое мы так хотели построить. Я готова начать с нуля, бороться за каждый свой шаг, за каждую возможность. За ту свободную жизнь, которая будет принадлежать только нам двоим.

***

В иллюминаторе, пробиваясь сквозь грозовые облака, мигал огонёк крыла самолёта. А внизу лежали города, каждый со своей судьбой – светлой или тёмной. Я смотрела на них, как на старые, прочитанные страницы книги, которые уже не перелистнуть.

– Калеб не оставит нас в покое, я это чувствую, – задумчиво произнесла мама. – Надеюсь, Сандра сможет его отвлечь.

Она сидела рядом, глядя куда-то в пустоту.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила я, насторожившись.

Мама взглянула на меня.

– Сандра натравит проверяющие службы на его заведения. На разборки с ними уйдёт немало времени. А потом она займётся нашим разводом. Представляю, как Калеб разозлится, узнав, что мы сбежали и он не сможет отправиться за нами сразу.

Сандра Родвардс – не только близкая подруга мамы, но и блестящий адвокат. Я не раз была свидетельницей их бесед. Миссис Родвардс неоднократно предлагала маме свою помощь, если та когда-нибудь решится на развод.

Мама склонила голову и вздохнула.

– Я купила билеты на разные рейсы, чтобы Калеб не догадался о нашем настоящем маршруте. Нам придётся сделать несколько пересадок, прежде чем доберёмся до нужного места. Это вынужденная мера.

Мама коснулась рукой моей щеки.

– Мия, ради меня ты пожертвовала своей учёбой. Мне необходимо найти работу, чтобы оплачивать твои занятия.

– Сама заработаю, – перебила я. – И знаешь, думаю, что пора оставить игру и сосредоточиться на чём-то другом.

Мама недоумённо уставилась на меня и покачала головой.

– Нет. Ты бросилась со мной в эту неизвестность, и я сделаю всё, чтобы ты продолжила учиться.

Где-то вдалеке раздался глухой грохот. Самолёт слегка качнуло, и я почувствовала, как страх захлестнул маму. Она сжала мою руку, её взгляд метался по салону, будто она искала хоть какой-то знак безопасности.

– Просто турбулентность, – попыталась я успокоить её.

Мама слабо улыбнулась и откинулась на кресло, прикрывая глаза. Видимо, мои слова немного подействовали на неё.

Вскоре самолёт перестало трясти. Я вновь посмотрела в иллюминатор. Тучи, которые ещё недавно ползли по небу, вдруг исчезли, не оставив и следа. Солнечные лучи, пробившись сквозь облака, озарили землю внизу, будто благословляя наш дальнейший путь.

***

Судьба забросила нас за тысячи миль в город Ретимс. Уже на подлёте к аэропорту, когда в иллюминаторе мелькнули заснеженные вершины гор, я невольно поёжилась. Разница с родным Саленом, где выросла под ласковым южным солнцем у тёплого моря, была очевидна. Теперь мне предстояло жить там, где снег – нередкий гость. Во время полёта мама поделилась воспоминаниями о жизни в Ретимсе и о том, что у неё там осталась подруга, с которой она до сих пор общалась.

Выйдя из такси, мы с мамой тут же замерли. Перед нами раскинулась изумрудная лужайка, обрамляющая небольшой домик. И как же приятно было обнаружить, что здание не запущенное, а ухоженное и чистое. Я обхватила ручку чемодана и покатила его по дорожке к нашему новому пристанищу.

Дверь распахнулась, и на порог вышла женщина. Увидев нас, она радостно воскликнула и бросилась навстречу. Мама, не раздумывая, ринулась к ней. Их визг разнёсся по улице, заставив меня нервно оглянуться: не вышли ли соседи на этот шум.

– Не верится, что ты наконец-то здесь! – воскликнула незнакомка, задыхаясь от эмоций.

– Всё ещё не могу прийти в себя, – призналась мама. – То ли от усталости после долгих перелётов, то ли от страха, что Калеб выскочит из-за угла и силой вернёт меня обратно.

– Он не посмеет, – решительно заявила собеседница. – После всего, что произошло, он не рискнёт вернуться. Иначе…

– Не будем о прошлом, – прервала её мама и повернулась ко мне. – Позволь представить тебе мою дочь Мию.

Я робко улыбнулась и шагнула вперёд.

– А это моя давняя подруга, ещё со студенческих лет, Малин Салазар, – представила мама.

Миссис Салазар – стройная женщина, примерно моего роста, с роскошными золотисто-коричневыми волосами, достигавшими плеч. Её зелёные глаза, сияющие восхищением и удивлением, скользнули по мне с явным интересом. Я почувствовала, как щёки заливает румянец, не совсем понимая причину такого пристального внимания.

– Шанайя, твоя дочь – вылитая ты, – усмехнулась Малин. – Такие же светлые волнистые волосы и голубые глаза. Я будто вернулась в прошлое.

Мама обвила меня руками и положила голову на моё плечо. Её дыхание выровнялось, словно в этом объятии она, наконец, обрела спокойствие. Мы действительно поразительно похожи – черты лица, утончённая фигура, но я немного выше ростом.

– Пойдёмте скорее. – Малин схватила ручку первой сумки и покатила её в сторону домика. – Ханна помогала мне привести дом в порядок к вашему приезду.

Я задержалась на пороге, разглядывая обстановку. Внутри дом оказался просторнее, чем я ожидала, благодаря светлым стенам и минималистичной мебели.

– Ханна ведь ровесница Мии? – Мама с интересом осматривала кухню, объединённую с гостиной.

– Да, ей тоже восемнадцать, и она поступила в тот же университет, – с гордостью заявила Малин.

– Университет? – Я не смогла сдержать любопытства.

– Малин работает в университете имени Мартина Торо, – пояснила мама. – Это заведение, где студенты обучаются по специальной программе.

Я вопросительно посмотрела на маму, ожидая пояснений.

– Мартин Торо был выдающимся человеком, – продолжила миссис Салазар. – Он мечтал, чтобы люди могли развивать свои таланты, не жертвуя знаниями по общим предметам. С единомышленниками они создали общество, где спортсмены могут тренироваться, а также посещать лекции гуманитарного направления: по музыке, пению, живописи.

– Ну прямо фабрика талантов, – усмехнулась я.

– Ты хочешь продолжить играть на фортепиано? – осторожно спросила мама, подойдя ко мне.

– Что ты имеешь в виду?

– Формально ты уже зачислена на первый курс, – пояснила Малин. – Но тебе всё равно нужно пройти прослушивание для комиссии.

Я переводила взгляд с мамы на миссис Салазар. Последние двадцать четыре часа были настолько насыщенными и непредсказуемыми, что я совершенно потеряла нить происходящего.

– Я отправила Малин записи твоих выступлений, и она показала их комитету, – вступила мама. – Они были так впечатлены, что согласились дать тебе возможность сыграть перед ними, когда ты приедешь! Я очень надеюсь, что ты не оставишь игру. Тебе нужно продолжать учиться, а это место – идеальная возможность.

Мамины слова заставили меня замереть. В голове творился полный сумбур. Стоимость обучения, наше финансовое положение, да и просто необходимость как-то жить… Всё это навалилось такой громадой, что я ощутила себя совершенно потерянной.

– Деканат дал отсрочку оплаты первого семестра, – будто прочитав мои мысли, добавила миссис Салазар. – Если ты победишь в региональном конкурсе, тебя переведут на бюджетное место.

Мама посмотрела на меня с такой надеждой, что у меня перехватило дыхание. Она, казалось, ни на секунду не сомневалась в моей победе. Она верила в меня безоговорочно.

– Хорошо, – пробормотала я.

Сейчас спорить не хотелось. Я видела, как сильно мама надеется на меня, и это давило на грудь.

***

Прохладный утренний воздух ударил в лёгкие, как только я вышла из дома. Тут же поёжилась, а ноги покрылись мурашками – шорты и топ для пробежки оказались не лучшей идеей. Но возвращаться и переодеваться не хотелось. Надев наушники, я сбежала с крыльца. Лёгкой трусцой отправилась исследовать окрестности, следуя по маршруту, который заранее наметила в картах.

Я всегда начинала день с утренней разминки. Это был мой личный островок спокойствия, где могла отвлечься от учёбы, репетиций на пианино и даже от тех нежелательных утренних пробуждений из-за родительских ссор, когда отец наконец-то появлялся дома.

События последних дней перевернули мой мир, и теперь я хотела только одного: сбежать, раствориться в неизвестности, пока не останется сил. Новый город – именно то место, где можно было начать такое бегство.

Район был полон таких же маленьких домиков, как наш. Но стоило пройти всего несколько кварталов, и картина менялась кардинально. Здесь царили коттеджи, которые казались гигантами по сравнению с нашим скромным жильём, но всё же не достигали масштабов того особняка, где я выросла. Невысокие, словно единый пояс, изгороди опоясывали их, а влажные газоны сияли густой зеленью.

В конце жилого сектора я заметила синее мерцание и ускорила бег. Достигнув края улицы, огляделась. На проезжей части изредка мелькали машины, и я пересекла её. Впереди раскинулась набережная, которую обрамляло бетонное ограждение.

Опираясь на холодный бетон, я остановилась, тяжело дыша. Перед глазами простирался бескрайний залив, и на его волнах, словно в замедленном танце, застыли яхты разных размеров. Каждая из них с гордо поднятым носом излучала ауру роскоши и загадочности, намекая на богатство и власть своих хозяев.

Безмятежность момента нарушил звонкий лай. Золотистый ретривер, радостно прыгая, приносил палку своему хозяину, который, видимо, недавно закончил разминку. Его кожа блестела от пота, а тёмные волосы, выбившиеся из-под кепки, контрастировали с солнечным светом. Он стоял ко мне спиной, и я заметила на его плече татуировку, но расстояние не позволило разглядеть детали.

Звук таймера дал понять, что время на пробежку истекло. Я развернулась и ринулась в обратном направлении.

***

– Завтрак готов, – объявила мама, как только я вошла в дом.

– Думала, ты будешь отсыпаться после перелёта.

Я прошла мимо дивана к столу, где уже стояли тарелки и приборы.

– Услышала, как ты выбежала, и решила накрыть, пока ты занята пробежкой.

Мама выключила плиту, а из тостера выскочили румяные ломтики хлеба.

– Малин, – виновато проговорила она, – отдала нам часть своей техники, которая, оказывается, долго пылилась в гараже.

Её взгляд метался по шкафчикам, будто мама пыталась освоиться в новом пространстве, найти опору. Эта перемена ей давалась тяжело. Развод с отцом, возвращение в родной Ретимс – всё это потребовало от неё огромных сил. Но, думаю, больше всего её терзало то, что я, оставив свою прежнюю налаженную жизнь, пошла за ней в эту неопределённость.

– Прекрати корить себя. – Я подошла и положила руку на её плечо, останавливая суетливые движения. – Вижу, как ты мечешься и осторожничаешь. Но знай, это и мой выбор тоже. Давай перелистнём эту страницу и напишем нашу новую историю.

Мама замерла, её взгляд остекленел, но она ничего не ответила. Я почувствовала, как воздух между нами стал тяжёлым.

– Моих сбережений хватит на оплату годовой аренды этого дома. Необходимо прикупить тёплую одежду, – наконец заговорила она. – Ты, наверное, уже заметила, как сильно здесь отличается климат?

– Да, – кивнула я и поёжилась от утренних ощущений.

– Сегодня начну искать работу. – Мама опустилась на стул, её плечи поникли. – Не хочу, чтобы мы оказались на мели.

– У меня тоже есть немного денег. – Я устроилась напротив и откусила тост, намазанный джемом. – Думаю, пока следует повременить с учёбой. Мы не можем позволить себе…

– Нет! – Мама подняла указательный палец, её тон не оставлял сомнений. – Этот вопрос закрыт. Ты пройдёшь прослушивание и будешь готовиться к конкурсу. Это твой шанс учиться бесплатно.

– У меня даже инструмента нет!

– Малин говорила, что студенты могут заниматься вне занятий. В начале семестра будет расписание, так что постарайся занять как можно больше времени для практики.

Мама демонстративно уткнулась в свою тарелку, давая понять, что разговор окончен. Меня охватило давящее чувство тревоги и смятения, которые моментально погасили аппетит. Я решила, что мне необходимо собраться с мыслями. Встав из-за стола, направилась в ванную, надеясь, что струи холодной воды смоют с меня это беспокойство.

Глава 2

Киран

– Неси сюда, приятель.

Люмос рванулся с места, когда я подбросил ему трость, изрядно погрызенную его острыми зубами. Я старался не отпускать палку далеко, чтобы собака не сорвалась в ледяные воды залива.

Каждое утро, пока позволяла погода, я выбегал из дома, чтобы размяться на свежем воздухе. В межсезонье важно оставаться в форме, ведь я не только лидер хоккейной команды, но и потому, что спорт для меня всегда был интересней вечеринок. Скоро начнётся учебный год, но больше всего я ждал начала игр и интенсивных тренировок.

– Вот так, мой мальчик. – Я потрепал Люмоса за ухом и снова бросил палку. Его хвост весело вилял, пока он мчался за добычей.

От усердных упражнений моё тело разогрелось, и прохладный бриз казался настоящим спасением, не причиняя никакого неудобства. Вдруг я почувствовал, что на меня смотрят, и инстинктивно обернулся. У ограды набережной стояла девушка со светлыми волосами, собранными в хвост. Она задержала на нас взгляд на мгновение, а затем, будто очнувшись, продолжила пробежку, уносясь вдаль.

– Опять очаровываешь всех вокруг? – я усмехнулся, опускаясь на корточки перед псом. – Ну что, хитрюга, пойдём домой?

Аромат, пробуждающий аппетит, окутал меня, едва я переступил порог дома. Симоне, как всегда, радовала нас своими кулинарными шедеврами. Эта седовласая женщина с огромными, добрыми глазами работала помощницей в нашем доме с самого моего рождения.

– Погода замечательная. – Симоне, заваривая кофе для отца, обернулась ко мне. – Ты хорошо позанимался?

Я кивнул и глянул на часы над дверью. Как только стрелка дошла до нужной отметки, в кухню вошёл Питер Лерой. Идеально отглаженный чёрный костюм, белоснежная рубашка, галстук – его обычный, неизменный облик. И, конечно, то самое отчуждённое выражение лица, которое я привык видеть у своего отца.

– Доброе утро, – произнёс он монотонным голосом, словно робот.

Отец устроился за столом и сразу погрузился в телефон.

– Мистер Лерой, ваш кофе. – Симоне поставила перед ним чашку.

– Как твоя пробежка? – спросил отец, даже не удосужившись посмотреть на меня. Это был его стандартный вопрос, который он задавал каждое утро.

В детстве я искренне верил, что мои достижения действительно трогают его. Но каждый раз история повторялась: он либо погружался в свой ноутбук или телефон, либо занимался бумагами в кабинете. Наши разговоры никогда не выходили за рамки коротких, поверхностных фраз.

Однажды я придумал историю, где был злодеем. Совершил такой проступок, за который любой другой ребёнок точно бы получил нагоняй. Но мой отец просто пропустил это мимо ушей. Более того, он ещё и похвалил меня! В тот момент я понял, что говорить с ним – это как биться головой о стену. С тех пор перестал делиться с ним своими мыслями и новостями.

– Через неделю начинается твой выпускной год в университете, – заговорил отец. – Я хочу, чтобы ты посещал компанию. Считаю, что тебе уже необходимо вникать в её дела.

Я присел напротив него за столом. Он был скромнее, чем в столовой, поэтому расстояние между нами было меньше, чем мне хотелось. Молча принялся за еду, которую Симоне мне приготовила.

– Не смогу надолго там задерживаться, – в итоге выдавил я. – Этот сезон очень важный для меня. Предстоит отбор в команду высшего ранга.

– Твоё дурачество на льду не может быть важнее работы в холдинге.

– Ты не был ни на одной из моих игр, – напомнил я. – Откуда тебе знать, как я дурачусь?

Отец оторвался от смартфона и, наконец, посмотрел на меня. Его взгляд пригвождал к месту, отчего тряслись его подчинённые. Но в спорах я всегда отвечал аналогичным взором, желая хоть как-то вывести его на эмоции. Хотелось, чтобы он повысил на меня голос или ударил кулаком по столу. Но наши поединки всегда оставались на уровне этого напряжённого зрительного противостояния.

– Сегодня я улетаю по работе. – Отец резко сменил тему разговора. – Меня не будет неделю. Нужно заключить важное соглашение.

Он поднялся и молча вышел. Я же остался сидеть, ошеломлённый, не успев даже среагировать. Проводил его взглядом, пока он не скрылся за дверью.

– Киран, ты же знаешь, что он скорбит по-своему. – Симоне виновато склонила голову, глядя на меня с сожалением. – Я поеду с тобой.

– Мы всегда только вдвоём, – слова вырвались у меня сами собой.

Я вышел в вестибюль и уставился на входную дверь, за которой только что скрылся мой отец. С каждым годом его безразличие резало всё больнее.

Сжав кулаки от раздражения, я быстро поднялся по лестнице, направляясь в свою спальню. С грохотом захлопнув дверь, рухнул на кровать. Хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы больше никогда не испытывать эту зияющую пустоту.

***

Каждый год в этот день небо будто разрывалось от боли. Ливень обрушивался с такой силой, что, казалось, сама природа скорбит. Мои ботинки утопали в потоке воды, пока я поднимался по небольшому склону. Симоне держала меня под локоть, пытаясь не поскользнуться на мокром асфальте. Я сжимал рукоятку зонта, стараясь укрыть её от холодных капель.

Угнетающая традиция снова привела нас к месту, где хранилось самое дорогое моему сердцу. С тротуара мы шагнули на промокшую траву, направляясь к конечной точке. Однотипные камни окружали нас, и если оказаться здесь впервые, можно легко запутаться и потратить время на поиски нужного. Но издали я всегда видел тот самый, притягивающий меня гранит.

«Эрин Лерой. Навсегда в сердцах любящего сына и супруга», – про себя прочитал заученную надпись, выгравированную на плите, под которой моя мама спала вечным сном.

Мисс Уилсон положила букет белых лилий, любимых цветов мамы, у подножия могилы. Она провела рукой по влажной поверхности, стирая капли дождя. Её плечи задрожали, и она замерла, прикрыв свободной ладонью лицо. Я стоял позади неё и смотрел на холодные буквы, высеченные на надгробии.

Моя мама ушла из жизни в результате аварии, когда мне было двенадцать. Она не справилась с управлением, и её жизнь оборвалась слишком рано. Вместе с ней ушла моя сестрёнка, которая так и не успела появиться на свет. Отец решил не упоминать ребёнка в надписи, сказав, что они так и не успели придумать для неё имя. Образ малышки всё время со мной. Я набил её портрет в виде ангела под сердцем, чтобы всегда помнить.

Оглядевшись вокруг, я заметил ещё несколько небольших скоплений людей, стоявших поодаль от нас. Мы не были единственными, кто скорбел в этот день по своим близким. Несмотря на отвратительную погоду и возможную занятость, они нашли время прийти сюда и почтить память. Только мой отец не делал этого. Он всегда придумывал отговорки или уезжал в поездки, о которых сообщал мне в последний момент. Это меня до чёртиков злило.

– Уже десять долгих лет моя дорогая Эрин находит здесь покой, – произнесла мисс Уилсон. – А вместе с ней наша малышка.

Она смахнула слёзы, блеснувшие в уголках глаз, и поравнялась со мной.

– Сегодня я планировала накрыть ужин для нас, – добавила Симоне. – Но заметила твою спортивную сумку в багажнике.

– Тренер Янг вызвал нас на собрание, – ответил я, стараясь не показывать своей грусти. – Сказал, что у него важное объявление.

Я ободряюще приобнял мисс Уилсон за плечи.

– Постараюсь вернуться к ужину.

Глава 3

Киран

Удар о борт был таким мощным, что я едва не выплюнул лёгкие. Данай Холден своей внушительной фигурой, облачённой в хоккейную форму, фактически пригвоздил меня к ограждению.

– Не в этот раз, Лерой, – прорычал он.

Как только Данай отступил, я, встряхнувшись, оттолкнулся от барьера.

После бодрящей разминки мы разбились на две команды для тренировочного матча. Каждый жаждал продемонстрировать свои навыки. Под громкие наставления тренера Алистера Янга мы носились по арене. Отрабатывали сложные приёмы, оттачивали точность передач и вкладывали всю свою силу в каждый бросок, стремясь довести их до совершенства.

Воздух, пропитанный льдом, проникал сквозь форму, обжигая кожу. Но этот холод был ничто по сравнению с жаром, бушующим внутри. Каждая клетка тела горела желанием забить гол и ощутить пьянящий вкус победы.

Форвард Алекс Блейз перехватил шайбу у защитника Спенсера Бушара, и я тут же рванулся к нему, точно ястреб, летящий за добычей. Он ловко отдал мне пас, и я, оттолкнувшись ото льда коньками, помчался вперёд.

Гарри Сато, наш основной вратарь, сейчас стоял на защите ворот соперников. Он выставил ловушку и согнул щитки, пытаясь стать непробиваемой стеной. Я маневрировал клюшкой, как виртуозный танцор, объезжая игроков. Перед глазами была только одна цель – забить.

Рядом мчался Алекс, повторяя каждый мой манёвр. В случае опасности он немедля прикроет меня. Краем глаза я заметил, как слева приближается Данай.

– Холден! – выкрикнул я, и Алекс мгновенно изменил траекторию. Он рванул к Данаю с максимальной скоростью, так что тот едва успел увернуться.

Внезапно Спенсер появился перед Холденом и со всей силы ударил его в плечо. От такой мощи Данай не устоял и рухнул на ледяную поверхность.

– Ты в моей команде, идиот! – взревел он, поднимаясь на колени.

– Упс, – усмехнулся Спенсер, объезжая Алекса по дуге.

– Бушар! Ещё одна такая выходка, и отправишься на скамейку запасных, – выкрикнул тренер Янг.

Спенсер, не сбавляя темпа, развернулся к нему лицом и отдал честь.

Подгоняемый адреналином, я мчался к воротам. Шайба летела по льду с невероятной скоростью, будто выпущенная из лука. Гарри выдвинулся навстречу, готовясь к сейву.

Я выполнил ложный замах, заставив Гарри слегка наклониться. И в этот самый момент я изменил направление, и шайба, проскользнув мимо его ловушки, уверенно влетела в сетку. Команда взревела от восторга, а я бросился к центру площадки, чтобы разделить эту радость.