На одной ноте. На одном льду

Глава 7

Мия

Едва я переступила порог дома, как моментально учуяла аппетитный аромат. Мама порхала у плиты, пританцовывая в такт задорной музыке. Я, стараясь не издать ни звука, проскользнула в комнату и устроилась за столом, подперев подбородок руками. Мама, увлечённая своим кулинарным творением, меня пока не замечала. И когда она начала подпевать песне, я не удержалась и хихикнула.

– Мия! – Мама обернулась. – Я и не знала, что ты уже дома!

– Ты сегодня прямо сияешь! Что-то случилось?

Мама опёрлась руками на стол и широко улыбнулась.

– Мне предложили работу! В новом ресторане! И не просто официанткой, а помощником управляющего!

– Невероятно! – вырвалось у меня. – Поздравляю! Это замечательно!

– Руководство оценило мою работу, когда я помогала администратору в нынешнем заведении.

– Это непременно нужно отметить!

– Я пригласила Малин и Ханну к нам на ужин! – радостно сообщила она. – Заодно хочу отблагодарить их за помощь, которую они нам оказали.

– Тогда переоденусь и помогу тебе!

Раздался звонок в дверь, и мы с мамой одновременно повернули головы в сторону прихожей.

– Лучше открой гостям, а я пока накрою на стол. – Мама подошла к шкафчикам и достала из них посуду, я же направилась ко входу.

Открыв дверь, я чуть было не врезалась в стеклянную бутылку, которую держала Ханна.

– Вино на ужин? – Она игриво поиграла бровями.

– Это для меня и Шанайи, а вам, детишки, советую апельсиновый сок. – Малин выхватила ёмкость из рук дочери и, проскользнув мимо, направилась к моей маме. Я проводила её взглядом, а затем снова повернулась к Ханне.

– Ты куда пропала после учёбы? – выпалила она, сверкнув глазами. – Ты даже не представляешь, что произошло!

– Девочки, к столу! – позвала мама.

– Позже поговорим, – предложила я.

Ханна кивнула, и её лицо стало похоже на воздушный шарик, который вот-вот лопнет от сдерживаемых эмоций.

Усевшись за стол, я окинула взглядом щедрое угощение. Мама явно не скупилась на продукты, и я невольно посмотрела на неё. Она сидела напротив, увлечённо перешёптываясь с миссис Салазар, и в этот момент они напоминали маленьких девочек, делящихся самыми сокровенными секретами.

Мама буквально излучала счастье, и это сияние, словно тёплые лучи, окутывало всех вокруг. Радость за неё быстро вытеснила моё мимолётное недовольство.

– Что входит в твои обязанности на новой должности? – поинтересовалась Малин.

– В основном это организация всяких мероприятий и управление командой, – ответила мама. – Работы, конечно, будет много, но я чувствую, что справлюсь.

– За твою новую жизнь! – Малин подняла свой бокал в тосте.

– За миссис Акерман! – подхватила Ханна, и мы все дружно чокнулись.

Во время ужина миссис Салазар делилась забавными историями, которые произошли с ней за годы работы в университете. Она и моя мама погрузились в воспоминания о жизни, об их совместных студенческих годах.

Вернувшись в Ретимс, я не могла не заметить, как преобразилась мама. Всегда жизнерадостная и полная энергии. Жизнь с отцом, будто, приглушила её яркие краски. Но сейчас… сейчас она вновь сияла! Её прежняя живость и сила вернулись, наполняя её светом и новым, удивительным энтузиазмом.

– Почему ты переехала? – спросила я, не выдержав.

Мама изумлённо посмотрела на меня, словно этот вопрос застал её врасплох. Она переглянулась с Малин, и в воздухе образовалось напряжение.

– Из-за твоего отца, – наконец ответила мама, сделав глоток вина.

– Калеб решил строить карьеру в Салене, – подхватила Малин. – Узнав о беременности Шанайи, он предложил ей выйти замуж и увёз с собой.

– Новость о ребёнке стала для меня неожиданностью, – призналась мама. – Я планировала сосредоточиться на карьере, но жизнь распорядилась иначе, и я выбрала то, что посчитала лучшим для тебя.

– Тем не менее, мы вернулись туда, где всё начиналось, – пробормотала я.

– Словно судьба даёт нам второй шанс, – продолжила мама, повторно переглянувшись с Малин.

Я никак не могла расшифровать, что скрывалось за этими загадочными переглядами. Комната погрузилась в безмолвие, которое казалось тяжелее, чем тишина библиотеки в полночь.

– Кто же стал твоим наставником? – полюбопытствовала миссис Салазар, ловко сменив тему. – Спенсер Бушар будет открывать Ханне тонкости жизни хоккеиста!

Я резко обернулась к Ханне. Она, прикрываясь стаканом с соком, явно пыталась скрыть от матери, как залились краской её щёки.

– Что это значит? – поинтересовалась я непонимающе.

– Кто-то из старшекурсников обращался к тебе? – уточнила Малин.

– Нет, никто.

– В этом году я веду лекции для старшего курса, – объяснила Малин. – Их экзаменом будет эссе о том, как они делились своим опытом с первокурсниками. Это должно вдохновить новичков на выбор направления или открытие новых увлечений.

Она строго посмотрела на дочь и указала пальцем:

– Ханна без умолку тараторит о встречах с Бушаром. Но предупреждаю: никаких свиданий. Ваши занятия касаются только хоккея и фигурного катания. Спенсер имеет сомнительную репутацию. Будь осторожна.

Ханна коротко кивнула, стараясь не показывать, как сильно её задели слова матери. Её плечи поникли, и она опустила голову. Я молча наблюдала за подругой, прекрасно понимая, что остановить её будет невозможно. Их встречи со Спенсером будут проходить наедине, и я не сомневалась, что Ханна использует эту возможность, чтобы сблизиться с ним. Она без умолку о нём говорила, было очевидно, что Ханна без ума от Бушара.

Я же безмерно была рада своей независимости от чувств. Мне совершенно не хотелось, чтобы какой-нибудь хоккеист или кто-либо другой студент пытался понравиться, выпендриваясь передо мной. Мой единственный фокус – это конкурс и перевод на бесплатное обучение. Всё остальное для меня сейчас просто не существовало.

***

Ранний урок с миссис Прайс проходил в малом зале. Акустика стен отражала звуки рояля, за которым восседала Аманда. Я устроилась в кресле на втором ряду и наблюдала за ней.

Пальцы Аманды порхали по клавишам с лёгкостью и грацией, рождая мелодию. Её уверенная и сосредоточенная фигура выдавала опытную пианистку.

Мой взгляд скользнул в сторону, остановившись на Николь Баркер – очередной претендентке на конкурс. Она сидела слева от меня на нижнем ярусе.

Николь уже продемонстрировала свой талант и теперь ожидала вердикта миссис Прайс. Её музыка звучала чисто и нежно, но не так складно, как у Аманды. С каждой отыгранной нотой соперницы облик Николь становился всё более хрупким и уязвимым. Она неосознанно теребила кончик светло-русой косы, сплетённой из тонких прядей.

Миссис Прайс следила за техникой и манерой выступления участниц. Она тарабанила пальцами по подлокотнику кресла в такт. Я старалась сохранить спокойствие, терпеливо дожидаясь своей очереди. Мне хотелось исполнить что-то особенное, способное выделить меня среди конкуренток.

Мысленно перебирала произведения, которые давались мне легко, но с каждым отброшенным вариантом пальцы покалывало. Это волнение было знакомым, и оно всегда исчезало, как только касалась клавиш.

Последний аккорд, зажатый Амандой, постепенно растворился в воздухе. Она поднялась на ноги и, расправив каштановые волосы, спустилась со сцены. Миссис Прайс что-то записала в блокноте, а затем посмотрела на меня через плечо. Она кивнула, и я, не спеша, направилась к роялю.

Я уселась на банкетку и уставилась на клавиатуру, всё ещё не решив, что именно исполнить. Меня беспокоила мысль о возможной ошибке. Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

Первые ноты интуитивно вырвались из-под пальцев, наполняя звуками пространство. Каждый перебор резонировал внутри меня. Я будто оказалась на краю пропасти и делаю первый шаг. Через какое-то время поняла, что играю собственную композицию, недавно написанную. Это добавило мне восторга и азарта.

Музыка становилась всё более страстной, мощной и неудержимой. Каждая нота звучала выразительнее. Я дышала вместе с ними, позволяя говорить за меня. Перестала думать о вероятной оплошности или о том, что скажут другие. Полностью отдалась этому моменту.

Иногда я забывалась и представляла себя одной в этом мире, окружённой только роялем и своими эмоциями. Музыка дарила нечто большее, чем просто звуки, – она давала ощущение полноты и гармонии.

Когда закончила играть, вокруг царило молчание. Я сидела, тяжело дыша, с руками, всё ещё лежащими на клавишах. Сердце колотилось, но теперь это была не тревога, а радость и удовлетворение.

Я поднялась со скамьи и оглядела собравшихся. Миссис Прайс застыла с ручкой в руке, её взгляд был прикован к месту, где я только что сидела. Меня охватило беспокойство при виде её напряжённого лица.

Аманда, расположившись рядом с ней, скривила губы. Я задумалась: неужели я была настолько ужасна? Посмотрела на Николь – её глаза сияли восторгом, а на губах играла сдержанная улыбка, словно она приготовилась в любой момент разразиться аплодисментами.

– Никогда не слышала это произведение, – наконец заговорила миссис Прайс. – Кто его композитор?

– Я? – мой ответ будто прозвучал с вопросительной интонацией.

Миссис Прайс удивлённо подняла брови.

– Ты написала это? – переспросила она.

– Ну… да.

Аманда фыркнула, но её недовольство утонуло в изумлённом молчании остальных. Николь, напротив, уставилась на меня с неподдельным изумлением.

– На конкурс допускаются произведения из объявленного списка, – буркнула Аманда.

– Верно, – задумчиво подтвердила миссис Прайс.

Аманда самодовольно оскалилась и скрестила руки на груди.

– Почему ты выбрала композицию, которая не входит в список? – уточнила учительница.

Я сглотнула, пытаясь подобрать слова. Как объяснить, что это было чистое подсознание? Мои пальцы сами начали играть. Они жили своей жизнью, подчиняясь какому-то неведомому импульсу.

– Не думала об этом заранее, это… как будто пришло само, – в итоге ответила я.

Миссис Прайс смотрела на меня долго и вдумчиво. Её глаза метались между мной и роялем, точно она пыталась уловить какую-то связь, прикинуть, что из этого выйдет. Кончик ручки нервно отбивал ритм по блокноту, а её губы вытянулись в тонкую трубочку, выдавая колебание.

– Комиссия не допустит нас к следующему этапу, если на отборе прозвучит что-то подобное, – не унималась Аманда, гордо вскинув подбородок.

Вся её поза кричала, что она уже мысленно праздновала сегодняшнюю маленькую победу. И именно ей выпадет честь представлять университет на конкурсе.

– Только если… – протянула миссис Прайс. – В состав жюри входит музыкант, которого я очень хорошо знаю. Попробую уговорить его разрешить нам исполнить твою композицию. Потому что это было потрясающе! Мия, ты невероятно талантлива! Твоё исполнение достойно победы!

– Это вызовет недовольство остальных участников, – возмутилась Аманда. – Они тоже захотят сыграть что-то своё…

– Вот именно! – перебила учительница, вставая с кресла. – Это отличный шанс продемонстрировать не только своё мастерство, но и показать, насколько талантливы резиденты состязания! Наверняка у каждого из них есть собственная композиция.

Миссис Прайс подошла к подножию сцены, не сводя с меня взгляда. Затем она развернулась к девочкам.

– Я непременно предложу это комиссии, – добавила она. – В этом году конкурс станет ещё интересней! Привлечём внимание спонсоров и руководителей музыкальных коллективов.

Её слова лились с таким энтузиазмом, что казалось, она не успевала их озвучивать. Руки активно жестикулировали, пытаясь удержать бурлящую энергию.

Миссис Прайс, продолжая бормотать, бросилась к выходу из зала. Я смотрела ей вслед, совершенно не понимая, что будет дальше.

– Поздравляю, – прошипела Аманда, поднимаясь. В её голосе звенела неприкрытая вражда и негодование. Она окинула меня презрительным взглядом, а затем ушла.

– Не обращай на неё внимание, – произнесла Николь, убирая ноты в сумку и направляясь к сцене.

Я спустилась по лестнице и остановилась напротив неё.

– Аманда в прошлом году представляла наш универ на конкурсе, – продолжила Николь с явным торжеством. – Но тогда она заняла лишь третье место, что, конечно, сильно задело её самолюбие.

Идя по коридору рядом с Николь, я рассеянно слушала её рассказ, крепко сжимая в руках свои тетради. Пока Николь наслаждалась чужим провалом, я уже думала о том, как поделюсь радостной новостью с мамой.

Я сделала важный шаг к возможности перевода на бесплатное обучение. Теперь всё зависело от одобрения комиссии на участие с собственным произведением.

Оставшись наедине на парадной лестнице, я достала телефон, намереваясь позвонить маме. За спиной послышались шаги. Я не стала оборачиваться, продолжая изучать экран. Незнакомец остановился совсем близко, небрежно опустив руки в карманы брюк.

– Я был на вашем уроке, – объявил он. – Твоя игра впечатлила.

– Спасибо, – бросила я, слегка улыбнувшись.

– Меня зовут Шейн Ишервуд, – представился блондин. Его волосы на висках были гладко выбриты, а на макушке торчали непослушными прядями.

Немного возвышаясь, он смотрел на меня зелёными глазами, протянув руку. Я вложила в неё свою ладонь, и он деликатно пожал.

– Мия Акерман, – отозвалась я.

– Я солист и гитарист музыкальной группы «Вейд Джест», – продолжил Шейн, слегка нахмурившись. – Наш пианист неудачно сломал руку, и теперь мы срочно ищем временную замену.

– У меня нет на это времени, – отмахнулась я, делая шаг к лестнице.

– А как насчёт подзаработать? – послышалось вслед, и я обернулась.

Глава 8

Киран

– Не могу поверить, что вам достались девчонки, а мне теперь с Финном возиться, – Алекс продолжал бурчать, не скрывая своего недовольства.

Прошло несколько дней с тех пор, как мы вытянули пары для эссе, и, насколько я знаю, все успели познакомиться со своим напарником. Но для меня Мия Акерман по-прежнему оставалась загадкой. Сколько бы ни пытался её выследить, всё было тщетно. Эта девчонка никогда не задерживалась в аудиториях.

– Киран, кстати, ещё свою пару видел, – поделился Спенсер, отхлёбывая газировку. – Может, она не очень, и ты со своим гимнастом будешь в лучшем положении.

– Предпочту невзрачную девчонку, чем парня в обтягивающем трико, – фыркнул Алекс.

Я усмехнулся, оглядывая столовую. Внимательно всматривался в лица девушек, надеясь услышать заветное имя – Мия.

Через знакомых планировал добраться до личного дела Акерман, но миссис Салазар пресекла мою попытку. Она ясно дала понять, что с поиском моей пары я должен разбираться сам.

– Может, она намеренно избегает тебя? – вдруг выпалил Спенсер.

– С чего ты взял? – возмутился я.

– Ну, знаешь, у тебя репутация… непростого парня. Капитан хоккейной команды, все дела. Твоя «бетонная» внешность может кого угодно отпугнуть.

Комментарий Бушара оказался удивительно точным. Сложный. Да, пожалуй это именно так. Я не из тех, кто легко открывался, кто сыпал комплиментами направо и налево. Мой мир – это лёд, шайба, стратегия и жажда победы. Всё остальное казалось лишним.

– Твоя репутация гораздо интереснее его, – вмешался Алекс.

– Тем не менее, это не отпугнуло дочку миссис Салазар, – самодовольно похвастался Спенсер. – Ханна дар речи потеряла, когда я предстал перед ней.

– Держи своего дружка в узде, – предупредил его Алекс. – Малин посодействует, и ты вылетишь, даже не успев сказать, что полюбил Ханну.

– Полюбил? – Спенсер разразился громким смехом.

Его хохот привлёк внимание студентов, и они разом обернулись к нашему столику. Я легонько стукнул его в бедро, намекая, что пора остановиться.

– Ну и шуточки у тебя, – оскалился Бушар, немного остыв. – Я никогда не влюблюсь. Особенно после истории Кирана и Эстеллы.

Спенсер кивнул в мою сторону, будто никто из присутствующих не имел ни малейшего понятия, о ком шла речь. Я издал громкий вздох и отвернулся, решив игнорировать происходящее. Бушар продолжал свою бесконечную болтовню, но я уже отключился от его монолога.

Мои отношения с Эстеллой закончились в прошлом году, когда я застал её с Данаем в раздевалке. Её измена ударила по мне с такой силой, что я потерял контроль.

Под влиянием напряжения из-за игр в конце сезона я не сдержался и набросился на Холдена. Бил его по лицу так яростно, что он на какое-то время отключился. Меня оттащил Спенсер, крепко сжимая руки. Остальные ребята тем временем помогали Данаю прийти в себя.

Тренер Янг ожидал, что я буду настаивать на исключении Холдена. Но уход отличного бомбардира стал бы для команды настоящей катастрофой. Решение оставить его в составе далось мне нелегко. На льду я старался погрузиться в игру, отстраняясь от личных терзаний. Со временем научился жить с этим и полностью перестал воспринимать любое внимание со стороны девушек.

***

Выйдя из раздевалки после тренировки, я увидел, как Спенсер разговаривает с Ханной. Она стояла перед ним в полной экипировке: на ногах белые коньки, на теле – розовый тренировочный костюм. Закончив беседу, Ханна проскользнула мимо меня, одарив тонкой улыбкой.

Спенсер вдруг загорелся идеей попасть на её занятие и, недолго думая, потащил меня с собой. Я упорно сопротивлялся, но его аргумент, что разыскивать таинственную Мию сегодня бессмысленно, перевесил. В конце концов, лучше быть здесь, в привычных стенах арены, чем сидеть в пустом доме. Отец вновь был в рабочей поездке, а Симоне уехала навестить внезапно заболевшую сестру.

– А она неплоха… – проронил Спенсер, устроившись в кресле рядом со мной на трибуне. Он подался вперёд, с явным интересом наблюдая за тем, как Ханна скользила по льду.

Если бы я не знал его так хорошо, то мог бы подумать, что девушка его действительно зацепила. Но Бушар был известен своим непостоянством в отношениях. И Ханна, к сожалению, рисковала стать одной из многих, если бы не одно «но»: она дочь Малин Салазар. Спенсер не настолько безрассуден, чтобы ставить под угрозу свою учёбу ради мимолётного увлечения.

Под энергичные наставления тренера Редфорд фигуристы стремительно рассекали площадку. Одни спортсмены оттачивали сложные парные элементы, а другие демонстрировали навыки в одиночных выступлениях.

Ханна кружилась прямо перед нами, время от времени бросая короткие взгляды на Спенсера. Было очевидно, что его обаяние покорило её. Их совместная работа над эссе могла перерасти во что-то серьёзное, или же девушка рисковала обжечься.

За внешней бравадой и легкомыслием, которые так хорошо удавались Спенсеру, скрывался человек удивительной мягкости и ранимости. Он мог без стеснения проронить слезу, если трогательная сцена в фильме задевала его за живое. Но эти моменты искренности были доступны лишь узкому кругу самых близких друзей. Остальные же знали его как ветреного Бушара – образ, который он искусно поддерживал.

– Они закончили, – Спенсер бросился по ступеням к Ханне, которая уже сходила со льда.

Я подошёл поближе и успел уловить обрывки их беседы. Бушар расспрашивал её о моей неуловимой напарнице. Но я уже смирился с тем, что эссе придётся писать самому, и, обойдя их, направился к выходу.

– Мия Акерман – моя подруга, – внезапно заявила Ханна, и я замер.

Обернувшись, уставился на неё, ожидая продолжения.

– Сегодня она выступает с группой в баре, и я как раз собиралась туда, – добавила она.

– Какое совпадение! – просиял Бушар. Его лицо было таким счастливым, словно он только что выиграл в лотерею. – Мы пойдём с тобой.

***

Бар «Синяя лапа», куда мы пришли, был хорошо знаком. Расположенный неподалёку от университета, он всегда кишел студентами. Наша команда частенько выбирала это место, чтобы отпраздновать очередную победу.

Уже на пороге стало ясно: сегодня аншлаг. В воздухе смешивался густой запах пива и аппетитно жаренного мяса, а оживлённый гомон голосов переплетался с ненавязчивой музыкой.

– Киран! – окликнул меня Спенсер. Он и Ханна уже устроились у барной стойки, и мне пришлось протиснуться сквозь толпу, чтобы добраться до них.

Спенсер, недолго думая, выбил барный стул у незнакомого парня и вежливо помог Ханне на него присесть. Этот неожиданный манёвр заставил девушку немного покраснеть. Но, надо признать, благодаря его действиям Ханна теперь могла без проблем наблюдать за происходящим на сцене. Я же, пристроившись рядом, оглядел посетителей.

За одним из столиков расположились Данай и Эстелла. Она сидела у него на коленях, неторопливо потягивая коктейль через трубочку, а Холден обнимал её за бёдра. Рядом с ними, на диванчике, находились Гарри и Аманда.

Я непроизвольно нахмурился и заметил, что Спенсер тоже наблюдал за их парочками. Он повернулся в мою сторону, и по его мимике я уловил, что он беспокоился. Слегка кивнул ему, давая понять, что они меня не волнуют.

На сцену вышли музыканты, привлекая всеобщее внимание. Шейн, их фронтмен, подошёл к микрофону.

– Добрый вечер, – поприветствовал он. – Сегодня наше выступление будет отличаться от всего, что вы слышали раньше.

Оглядев участников группы, я не обнаружил никакой девушки среди них. Я недоумённо покосился на Ханну. Она улыбнулась и кивнула в сторону сцены, намекая на предстоящий сюрприз.

В баре приглушился свет, оставив лишь тусклое мерцание настенных светильников. Сцена погрузилась в полную темноту. Несколько секунд ничего не происходило, только слышались перешёптывания гостей. Но когда зазвучал рояль, все разговоры мгновенно стихли.

Прожектор осветил инструмент, за которым сидела девушка. Её пальцы скользили по клавишам, воспроизводя мелодию. Длинные светлые волосы волной спадали на плечи, прикрывая лицо.

К фортепианной партии присоединились гитарные аккорды, и тогда девушка подняла голову. Моё дыхание замерло, а брови невольно взлетели вверх от изумления, когда я узнал её.

– Охренеть! – прозвучал ошеломлённый голос Спенсера.

Каждый раз, когда наши пути пересекались, меня охватывало странное, почти болезненное волнение. Я пытался понять причину, но разум отказывался подчиняться. Необъяснимая растерянность – лишь верхушка айсберга. Её образ, словно наваждение, преследовал повсюду. А эти искренние глаза, цвета чистого летнего неба, сводили с ума.

Предстоящая наша совместная работа станет для меня настоящим испытанием. Её появление пробудило во мне нечто неведомое, волнующее, с чем ещё предстояло разобраться.

Глава 9