Пока ты рядом

От автора

Эта книга далась мне нелегко. Вроде и недолго (всего пять месяцев), но сил выпила подчистую. Решила поэкспериментировать с жанром. Возможно, это влияние книг, что я читала параллельно с историей Хлои и Итана.

Что вас ждёт? Эмоциональные качели. Вы будете радоваться и плеваться на героев за их слабохарактерность, а также волноваться за всё то, что я уготовила им. Но давайте честно: это история из моей головы, а в ней, как и в жизни, идеальных людей не бывает. Так что принимайте их такими, какие они есть.

Хочу поблагодарить Татьяну Тишкову (она же Импера Трайс) за то, что пинала меня и выдавала неподдельные, подстёгивающие творить эмоции (увы, из-за цензуры всё пришлось оставить за кадром).

Спасибо моей мамуле, которая читает все мои книги и всегда поддерживает. Пусть её предложения не всегда совпадают с моим видением книги, но я всё равно благодарна ей и очень люблю.

И да, спасибо моим дочкам и мужу. Они просто были рядом и ничего не делали. Но это тоже помощь, да?

А вам, мои родные читатели, огромное спасибо за ваши реакции. Кто-то со мной с первой книги, и, надеюсь, я вас ещё не разочаровала. Очень жду ваших отзывов, оценок.

Приятного прочтения.

Обнимаю каждого, ваша Анна Шибитова.

Плейлист

Neon Sun – Пока ты рядом

( https://vk.ru/audios20063637?block=recent§ion=all )

John Giles – Devil’s Hostage

Through Glass - Three Days Grace

Mando Diao – He Can`t Control You

John Giles – My New Girlfriend

Saint Vice – Bad Choices

John Giles – My Worst Life

Måneskin – I Wanna Be Your Slave

Fall Out Boy – Dance, Dance

Ash to Eden – Under My Skin

Saint Vice – Mask On

John Giles – Carpe Diem

Saint Vice – Lose Control

Nickelback – Silent Majority

Motionless In White – Somebody Told Me

Måneskin – Koraline

Saint Vice – Good Girl

John Giles – Every Pain Is the Same

Глава 1

Хлоя

Красная Honda Сейди Коллинз тормознула на подъездной дороге, разметав колёсами гравий. В салоне пахло ванильным освежителем и сладким персиковым блеском, который подруга наносила перед тренировками, даже умудрялась поправлять макияж в перерывах между подходами на брусьях.

– Ты сегодня задала жару на ковре, – заявила она, с широкой улыбкой повернувшись ко мне и взметнув светлые волосы, собранные в высокий хвост.

Я отстегнула ремень безопасности и приоткрыла дверь. Тёплый свет лампы залил салон. Лицо Сейди всё ещё полыхало после интенсивной тренировки. На нас надеты одинаковые чёрные леггинсы и серые школьные толстовки. Мы дружили десять лет, с тех самых пор, как впервые встретились на занятиях спортивной гимнастикой.

– На втором проходе я приземлилась криво.

– Криво? – Сейди насмешливо фыркнула. – Хлоя, ты серьёзно? Тренер Митчел едва не расплакалась от восторга.

– Она заплачет, только если мы разгромим Брукдейл.

– Мы их сделаем, – уверенно отрезала подруга, ткнув в меня пальцем. – Особенно ты. На следующей неделе Хлоя Харт вынесет всех на бревне.

Я рассмеялась и отвернулась к окну. Снаружи тянулся двухэтажный особняк моего отчима, Виктора Кейна. Огромное, вычурное здание из светлого камня с высокими окнами, чёрной кованой оградой и идеальным газоном. Даже спустя три года я не могла назвать это место домом. Стоило переступить порог, как внутри всё сжималось от дискомфорта. Причиной был Виктор и его навязчивое внимание, которое он проявлял, пока мама не видела. Он обожал вваливаться в мою комнату без стука, придумывая нелепые оправдания, особенно в те моменты, когда я переодевалась. К тому же он не упускал случая съязвить, называя меня «отродьем Мейсона Харта» – моего отца, который сбежал за границу с любовницей, оставив нас с мамой, Мелиссой, с горой многомиллионных долгов.

Виктор – бывший партнёр отца по строительному бизнесу, тоже пострадал от махинаций Мейсона. Он предложил маме брак в обмен на полное погашение наших долгов. С тех пор мы обосновались в Портленде.

– Переживаешь из-за соревнований? – поинтересовалась Сейди.

Я пожала плечами, скрывая истинную причину возникшей нервозности.

– Немного.

– Брось, Хлоя. Ты готова бороться за золото. Мы все готовы.

Я повернулась к ней и улыбнулась.

– В этот раз кубок будет наш, – отчеканила я. – До завтра, чемпионка.

– Увидимся.

Подруга подкрутила музыку и, пританцовывая, задвигала руками. Я чмокнула её в щёку, подхватила спортивную сумку и вышла из машины. Вечерний воздух был тёплым, но по коже всё равно прошёлся неприятный холодок. Когда Honda скрылась из виду, я взбежала по ступеням и отперла входную дверь.

В холле горели настенные лампы, заливая белый мраморный пол желтоватым оттенком. Я уже собиралась позвать маму, как вдруг из глубины дома донеслось приглушённое мычание. Я замерла. Следом раздался глухой удар и ядовитый голос отчима:

– За идиота меня держишь?!

Мама…

Адреналин подскочил мгновенно, будто меня столкнули с высоты. Пальцы разжались, и лямка спортивной сумки соскользнула с плеча. Я бесшумно двинулась по коридору. Воздух стал тяжёлым, каждый вдох давался с трудом. Свет гостиной через арку падал на паркет неровным прямоугольником.

Ещё один удар. Я отпрянула, вжавшись в стену. Виктор не унимался, осыпая маму градом оскорблений. На цыпочках добравшись до дверного проёма, я заглянула. Мама лежала у дивана, её спутанные тёмные пряди скрывали лицо. Платье разорвано на плече и у подола. Виктор нависал над ней, высокий, широкоплечий, в белой рубашке с закатанными рукавами, сжимая ладонью полупустую бутылку виски.

– Ты шлюха, Мелисса! – прорычал он, брызжа слюной. – Решила, так от меня избавиться?

Затаившись, я старалась дышать ровно, но воздух не шёл в лёгкие. Меня трясло. В зеркале, висевшем возле лестницы, отразилась не только я, бледная, с испуганными глазами, но и лежащая на полу мама.

Взгляд метнулся к стойке возле комода, где находилась бейсбольная бита отчима. Я подошла, дрожащими пальцами обхватила рукоять и вернулась к арке. Громкий стук пульса заглушил сорванный голос Виктора и вопль матери.

Он стоял ко мне спиной, не догадываясь об опасности. Мама сжалась в комок, защищая голову руками. Я замахнулась и ударила. Глухой звук разнёсся по гостиной. Затем наступила такая тишина, что я не слышала даже собственного дыхания, лишь что-то тёплое и вязкое брызнуло на лицо …

…Я резко распахнула глаза и рывком села в постели. Воздух со свистом ворвался в лёгкие, будто только что вынырнула из глубины. Я вцепилась пальцами в одеяло, зажмурившись до искр из глаз.

Это сон... Очередной кошмар…

Придя в себя, я огляделась. Маленькая спальня с серыми стенами, освещённая утренним светом через мансардное окно. Подтянув колени, я уставилась на комод напротив. В зеркале над ним отразилась моя тёмная макушка.

Я откинулась на подушку, осознав, что вся мокрая от холодного пота. Футболка липла к спине, волосы – к шее. Меня всё ещё трясло. Электронные часы на тумбочке показывали 5:00. Уставилась в потолок, чувствуя, как внутри мучительно оседала паника, оставляя после себя пустоту и тупую боль под рёбрами.

Каждую ночь мне снился один и тот же сон. Прошлое не отпускало. Тот вечер перечеркнул всё. Мама оказалась за решёткой, а меня вырвали из Вест-Лайна, оторвали от прежней жизни, школы, зала, друзей – и отправили в Асторию, к тётке Рокси.

Я смахнула капли пота со лба, и тут же коснулась шрама у виска. Он всегда ныл, когда нервничала. Через приоткрытую дверь с первого этажа донеслись шаги Рокси и возня на кухне. За пять месяцев я быстро привыкла к её ранним подъёмам, к запаху бекона, яичницы и кофе.

Опустила ноги на прикроватный ворсистый коврик. Плечи затекли, а спина ныла от долгого бездействия. Давно я не разминалась по-настоящему, не тянулась, не подтягивалась на брусьях. Кажется, мышцы растеряли былую форму. Собрав волосы в небрежный хвост, я покинула комнату и спустилась по лестнице.

Я вошла в кухню. Слева тянулись шкафчики цвета хаки, между которыми примостился холодильник, увешанный полароидными снимками и графиками поставок для бара Рокси. Над каменной раковиной виднелось окно, прикрытое коротким тюлем. Тётя возилась у плиты, ловко переворачивая бекон.

Внешне Рокси – вылитая бабушка: те же рыжие волосы, собранные в низкий хвост, выразительные скулы, нос с небольшой горбинкой, тонкие губы, но сложный характер ей достался от деда. На ней – серая футболка, потёртые синие джинсы и чёрные кеды. В молодости тётя набила на руках несколько мелких татуировок. В свои сорок три года она предпочитала неформальный стиль. От неё всегда пахло кофе, сигаретами и чем-то жареным.

– Если ты сейчас заявишь, что не голодна, я смертельно обижусь, – отчеканила тётя, не оборачиваясь. Её голос был низким, с мягкой хрипотцой. – А в моём возрасте обиды застревают надолго. И я становлюсь ещё более невыносимой.

– Я даже рта не успела открыть, – парировала я, усмехнувшись.

Рокси глянула на меня через плечо:

– Выглядишь паршиво. Опять мучилась бессонницей?

– Всё в порядке.

Она явно не купилась на этот ответ, но спорить не стала.

– Садись. Завтрак почти готов.

Я опустилась на стул за круглым столиком. Передо мной тут же возникла тарелка с аппетитной яичницей, хрустящим беконом и тостами. Рокси устроилась напротив, прихлёбывая чёрный кофе из своей любимой красной кружки.

– А ты? – Я указала на пустой стол перед ней.

Она приподняла чашку.

– Это всё? – нахмурилась я.

– Ещё была сигарета. Не обесценивай полноценный завтрак женщины, опаздывающей на работу.

Я невольно улыбнулась, глянув на график. Взялась за вилку: после ночных кошмаров в горле стоял ком, но стоило проглотить первый кусочек, как аппетит проснулся. Рокси, вытянув ноги под столом, добавила:

– Сегодня в баре ранняя поставка. Ден скоро приедет, подбросит меня.

Я кивнула.

– Опять машина барахлит?

– Угу, – протянула Рокси. – Пыталась завести, но мотор издал лишь предсмертный хрип. Похоже, Дену снова предстоит реанимация моего корыта.

Я хмыкнула.

Ден Холовей понравился мне с первой встречи. Он младше Рокси на пару лет, высокий, крепкий, с выгоревшими русыми волосами и небольшой бородкой. Немногословный и спокойный – полная противоположность Рокси. Он работал механиком в речном порту, а до этого служил в береговой охране. И, что особенно бросалось в глаза, Ден безоговорочно любил Рокси. Я не лезла с расспросами, почему за пять лет отношений они так и не съехались.

– Дену в любом случае по пути, – вернула меня к действительности Рокси. – У него в мастерской застрял антикварный седан, так что он подхватит меня, раз уж моя колымага в очередной раз приказала долго жить.

– Ты твердишь об этом уже целый месяц, но всё равно даёшь ей шанс.

– Потому что я верю в токсичные отношения и дешёвый ремонт.

– Ден мне нравится, – выпалила я прежде, чем успела подумать.

Рокси скептически выгнула бровь:

– Староват будет для восемнадцатилетней девчонки.

– Через месяц девятнадцатилетней, и я не это имела в виду, просто он…

– Я уловила мысль, Хлоя, – мягко перебила Рокси. – Он мне тоже нравится, но временами бывает невыносимым занудой.

– Я не заметила в нём ни капли занудства.

Рокси встала и отправила кружку в раковину.

– Крошка, я пять лет его терплю. Поверь, он ворчит почище старика, – она сделала паузу. – Хотя, если честно, я сама порой веду себя как капризная старуха. Видимо, в этом и кроется секрет нашего долголетия. Идеальный коктейль из токсичности.

Я не сдержала смешка, и в этот миг снаружи раздался гудок автомобиля.

– А вот и мой рыцарь без доспехов, но с набором гаечных ключей, – Рокси выглянула в окно. – Всё, крошка, я в бар. Не скучай, увидимся позже.

Она помахала мне рукой и скрылась за дверью. Я подошла к окну, проводила взглядом Рокси, которая бодро шагала по дорожке к тёмно-синему пикапу Дена.

Я машинально обхватила себя за плечи, вспомнив, как ехала в этой машине после ареста мамы.

Всё завертелось с чудовищной скоростью: изматывающие допросы, стремительное следствие, громкий и показательный судебный процесс. У Виктора были деньги и нужные знакомства в высоких кабинетах. Его приятель, прославленный адвокат Ричард Бредли, раздавал интервью каждому каналу, не стесняясь поливать нас грязью. Маму в глазах общественности превратили в расчётливую, неуравновешенную и неблагодарную преступницу.

Разумеется, у нас не имелось денег на дорогих адвокатов, как и шансов доказать, что это была самозащита. Мама призналась полиции, что именно она нанесла Виктору смертельные удары, и в итоге её арестовали.

Рокси появилась на слушании вместе с Деном, одетая в кожаную куртку, чёрные джинсы, с небрежно уложенными волосами. От неё исходила мощная энергия и гнев. Сначала я думала, что тётя недовольна внезапно свалившейся на неё ответственностью за меня, но оказалось, что Рокси ненавидела Виктора и его окружение. Да, и моего отца она недолюбливала. У неё и у мамы были разные подходы к жизни, поэтому они редко общались. Тем не менее, когда я переехала к тёте, я ни разу не почувствовала себя обузой.

Переодевшись в худи и джинсы, я вышла из дома. Дорога до набережной стала привычной. В Астории мои перемещения сводились к минимуму: дом, небольшой продуктовый магазин через три улицы. Местные жители привыкли здороваться с молчаливой и замкнутой племянницей Рокси Мерсер. Думаю, все знали настоящую причину моего переезда из новостей, поэтому никто не пытался завязать разговор. Возможно, они страшились Рокси или прониклись моим хрупким состоянием.

На площади у гавани ветер дул сильнее из-за широкой серой реки, тянувшейся до самого горизонта. Лодки покачивались у причалов, а воздух пропитался запахом соли и тины. По тротуару неспешно шли люди, пожилая пара выгуливала маленькую собаку, а неподалёку на скамейке сидел мужчина в чёрной кепке, читая газету.

Я устроилась на большом камне у парапета, подтянула колени и достала телефон. Связь с прошлым я оборвала сама. Находилась в шоке от случившегося и ни с кем не общалась. Правду знали только мама и я. Водоворот событий отнял время. Сообщения от Сейди сначала приходили часто, но постепенно прекратились. Я не винила подругу, ведь невозможно долго стучать в дверь, которую никто не открывал.

Лента соцсети обновилась: школьные фото, видео с кошками, мемы. И тут я увидела снимки Сейди с соревнований. Она стояла в центре команды, с кубком в руках, в синей форме, с высоким хвостом. Вокруг неё ребята, их щёки горели, волосы блестели от лака. Фото подписано:

«Мы сделали это!!! Чемпионы округа!!!»

В груди неприятно заныло. Не от зависти, а от колючей тоски по тому, что осталось позади. На экране мелькали кадры: Сейди обнимала тренера; Сейди на пьедестале с золотой медалью на шее. Я увеличила изображение, рассматривая знакомый зал, баннеры, свет, помост.

Тело рефлекторно отозвалось. Я сама поставила крест на тренировках, отгородилась от мира, пытаясь наказать себя за всё. Дистанционно сдала экзамены, пропустила выпускной, и даже это не помогло стереть из памяти то, что случилось.

Я заблокировала телефон и уставилась на тёмную воду реки.

Мама отбывала срок за моё преступление. Это я нанесла Виктору смертельные удары. От стыда за то, что я живу в тёплом доме, свободная хотелось содрать с себя кожу. Во время расследования я пребывала в таком ступоре, едва улавливая слова детектива. И только когда судья зачитал приговор, до меня дошло: мама добровольно приняла на себя мой тяжкий грех.

К сумеркам я добралась до дома. Аппетита не было, поэтому сразу ушла к себе. Взяла с комода потрёпанный роман с надорванным корешком и повалилась на кровать. Я уже перечитала все книги Рокси, выставленные на стеллаже в гостиной. Прячась за их страницами, нашла идеальный способ убежать от собственных мыслей.

Около десяти внизу хлопнула дверь. Послышались шаги, бормотание Рокси по телефону. Спустя несколько минут в комнату постучали.

– Входи, – отозвалась я.

Рокси просунулась в проём, держа в руках две дымящиеся кружки. Вместе с ней в спальню ворвались запахи табака и фастфуда. Я отложила книгу в сторону.

– Принесла «взятку». Никакого алкоголя, я ведь теперь образцовый взрослый, – Рокси подмигнула и протянула мне чашку.

– Спасибо.

Она присела на край кровати, сделала глоток чая и, помолчав, добавила:

– Хлоя, нам нужно серьёзно поговорить.

Я насторожилась.

– Мне требуется помощница в бар, – продолжила она, не сводя с меня глаз. – Нужно следить за поставками, помогать на кухне и убирать посуду. Твоя задача – обслуживать зал и делать вид, что тебе интересны бесконечные байки местных завсегдатаев. А если кто-то решит распустить руки – скажешь, что ты племянница Рокси Мерсер.

Я молчала, не зная, что ответить.

– Хлоя, я предлагаю это не просто так. Ты уже пять месяцев не отходишь дальше набережной. Заперлась в четырёх стенах, перечитываешь мои старые книги, почти ничего не ешь, а судя по твоим кругам под глазами – ещё и не спишь толком.

Я уставилась в свою кружку. Тонкая струйка пара от горячего чая щекотала лицо.

– Я не жду, что ты вмиг воспрянешь духом и начнёшь сиять от счастья. Но тебе нужно сменить обстановку. У меня в штате всего двое, так что никто не будет лезть с расспросами.

В глубине души шевельнулся страх. Я боялась перемен. Казалось, что любой шаг в сторону нормальной жизни – это своего рода предательство. Но где-то внутри, в самой глубине сердца, кольнуло предчувствие: это правильный путь.

– Хорошо, – едва слышно прошептала.

Рокси недоверчиво прищурилась:

– «Хорошо» – это значит «да»?

– Да, я согласна.

Она довольно улыбнулась.

– Прекрасно. Начнём с малого – пара часов, не каждый день. Освоишься, поймёшь, что к чему, – она кивнула на раскрытый роман. – Заработаешь свои деньги. Сможешь покупать новые книги, а не до дыр зачитывать мой «склад литературного позора».

Я невольно усмехнулась.

– Пока даю тебе время на моральную подготовку, а послезавтра поедем вместе, – Рокси поднялась с постели. – Покажу бар, познакомлю с Итаном и Мейси, введу в курс дела.

Уже у самой двери она обернулась:

– И вот ещё что, Хлоя. Только не вздумай нарядиться как воспитанница викторианского пансиона.

– У меня даже одежды такой нет, – фыркнула я.

– Это была метафора. Не умничай.

Рокси подмигнула и скрылась за дверью.

Я посмотрела на книгу и вдруг поняла: она больше не казалась спасительным убежищем. Возможно, пришло время перестать прятаться в вымышленных мирах и начать проживать свою собственную историю. Я долго чувствовала себя потерянной, словно мир вокруг утратил краски, но теперь решила довериться течению жизни.

Никто не сможет мне помочь, кроме меня самой…

Глава 2

Итан

Я открыл глаза ровно в пять утра, хотя до будильника оставался ещё час. За последние три года это вошло в привычку. Сквозь щели жалюзи пробивался рассвет, подчёркивая кремовый оттенок стен. Я лежал, рассматривая потолок, где совсем недавно зашпаклевал трещину. Также укрепил расшатанные половицы, починил вечно выпадающие розетки и привёл в порядок кухонные шкафчики, петли которых держались на одном честном слове. Не потому что умел, просто больше некому.

С сантехникой выручил Ден. Он смеялся надо мной, когда я позвонил ему в панике, пытаясь остановить потоп на кухне. Ден примчался с рабочим чемоданом и за полдня научил меня разбираться в трубах так, чтобы дом больше не тонул.

Я сел на край кровати, разминая затёкшую шею. Мышцы ныли после вчерашней смены: таскание ящиков с пивом и бесконечная суета в баре давали о себе знать.

В ванной, под светом тусклой лампы, я плеснул на себя ледяной водой. В зеркале отражалось знакомое уставшее лицо: щетина отросла, пора было взяться за триммер. Провёл пальцами по боку, нащупав неровный шрам – результат пьяной драки возле клуба в Портленде, как напоминание:

Ты не бессмертен, придурок.

В коридоре я на секунду задержался у приоткрытой двери. Ной спал, свернувшись калачиком и запутавшись в одеяле; его светлые волосы торчали во все стороны. Вокруг кровати на полу валялись карандаши и листы бумаги, исписанные орбитами, звёздами и планетами. Я нахмурился, глядя на добротный стол у окна. Купил его на распродаже, долго шлифовал и покрыл лаком. Но Ной всё равно рисовал на полу.

Тяга к рисованию – это то, что нас объединяло. Раньше я и сам не выпускал из рук карандаш, набрасывая портреты. После школы перебрался в Портленд, совмещая учёбу в университете с работой тату-мастера.

Я щёлкнул выключателем, и кухня залилась мягким светом. Поставил кофейник, достал молоко и любимые хлопья Ноя. На спинке стула висел его школьный рюкзак, и я, по привычке проверил домашку. Просмотрев отметки, застегнул молнию и поправил лямки так, чтобы брат не заподозрил и не начал ворчать, что я там опять копался.

Ещё три года назад всё это было для меня чуждо. Я не планировал становиться тем, кто следит за школьными автобусами, знает расписание контрольных и помнит, в какой день нужно подписать разрешение на экскурсию. Тогда, в свои двадцать четыре, я был свободным парнем: лекции, смены в тату-студии, посиделки с друзьями и вечерние трансляции хоккея под пиво – вот и все мои заботы.

Но судьба распорядилась иначе.

Мама, Розалин, и её муж погибли в страшной аварии. Они возвращались из Портленда, и их Ford занесло на скользкой дороге, когда они пытались избежать столкновения с машиной, вылетевшей на встречку. Происшествие случилось глубокой ночью, и, к сожалению, свидетелей не оказалось, поэтому установить виновника так и не удалось.

Маркус, отец Ноя, пожалуй, первый мужик в жизни матери, который действительно любил по-настоящему. В этом браке появился мой брат, и его окружили именно той заботой, которую заслуживают дети.

У нас с Маркусом тоже сложились отличные отношения. Он научил работать руками, заменил отца, которого у меня никогда не было. Мать забеременела мной в семнадцать от восходящей звезды школьного футбола, но тот сразу после выпуска сбежал в закат, отдав предпочтение спортивной карьере.

Его имя в нашем доме звучало лишь дважды. Первый раз – когда мама, увидев трансляцию матча, мельком бросила, что игрок на экране – мой отец. Я тогда сидел на полу и рисовал, не придав значения её словам. Но имя врезалось в память, и спустя годы я всё же нашёл о нём информацию в сети.

Трент Уокер – защитник футбольного клуба «Портленд Тимберс». Из прессы узнал, что он не женат и я был его единственным ребёнком. Глядя на его лоснящееся от успеха лицо в окружении фотомоделей, мне стало тошно, и я возненавидел его в полной мере. Розалин старалась как могла, пытаясь компенсировать отсутствие отца, но я, к своему стыду, не отвечал ей благодарностью своим поведением.