Дремлющие

Фаддей медленно закрыл глаза на секунду, но продолжил запись.

– Благодарим вас за предоставленную информацию. Мы обязательно примем её к сведению и внимательно рассмотрим. Если потребуется уточнить какие-либо детали или получить дополнительные сведения, мы свяжемся с вами и сообщим об этом в установленном порядке. – Он говорил идеально ровным официальным тоном человека, который произносил подобные фразы уже сотни раз.

– Вы же поймаете его? Их! – выкрикнул Ельский уже у самой двери.

Фаддей проводил его взглядом.

– Да… конечно, – устало выдохнул он. – Обязательно поймаем.

Дверь закрылась. И только тогда глава позволил себе глубоко вдохнуть.

9

На перекус они отправились в кафе «Новая Арба», уютно расположившееся в квартале неподалёку от их участка. В это раннее время заведение ещё только начинало оживать: мягкий свет ламп отражался от столов, за стойкой негромко звенела посуда, а редкие посетители лениво занимали свои места, наслаждаясь первым приёмом пищи в начале дня. За исключением их столика, кафе почти пустовало. Ян заказал себе сэндвич с индейкой и чашку горячего кофе, тогда как Фаддей, обычно не способный устоять перед своими любимыми рёбрышками под кисло-сладким соусом, сегодня вынужден был проявить неожиданную силу воли. Его желудок явно не собирался мириться с привычными гастрономическими удовольствиями, поэтому старик ограничился овощным салатом и прохладным зелёным чаем.

– Всё настолько плохо? – осторожно спросил Ян, внимательно наблюдая за ним.

Фаддей ничего не ответил. Он с сосредоточенным видом подцепил вилкой ломтик помидора и быстрым движением отправил его в рот. Затем начал медленно пережёвывать, нахмурив брови и задумчиво уставившись перед собой. Со стороны он напоминал старую коровку, мирно жующую свежую траву на лугу: тот же серьёзный вид, та же полная сосредоточенность на процессе. Ян едва заметно улыбнулся, терпеливо ожидая, когда мысли Фаддея наконец преодолеют длинный путь от вопроса к ответу. Но ответа не последовало. Старик лишь ускорил темп. Теперь в ход пошли кусочки огурца, которые он с таким же серьёзным видом отправлял в рот, будто от скорости поедания зависело принятие важного государственного решения.

– Так… – наконец пробормотал он, наклонившись вперёд. Он явно собирался продолжить, но нужные слова где-то потерялись.

– Ешь свой ланч, Ян, – строго сказал Фаддей. – Иначе всё окажется на полу.

Молодой человек нахмурился, но послушался. Он осторожно отодвинулся назад, и ножка стола тихо цокнула по полу, слегка задев стаканы с напитками. В этот момент к ним подошла официантка. Молоденькая девушка с длинными светловатыми волосами, распущенными почти до пояса, двигалась с неуверенной грацией человека, который ещё не успел привыкнуть к собственной форме. Её манеры оставляли желать лучшего: она продолжала жевать жвачку, не особо заботясь о том, насколько это заметно, а мышцы лица постоянно работали, напрягая скулы при каждом движении челюсти. Красно-чёрная клетчатая рубашка плотно облегала фигуру, а короткие шорты выглядели так, будто были выбраны скорее ради внешнего эффекта, чем удобства. Весь тщательно созданный образ «роковой красавицы» несколько разрушался её неловкой походкой и упрямым, сосредоточенным пережёвыванием жвачки. Она молча положила счёт на стол и, не задерживаясь, отправилась обслуживать следующих посетителей. За соседним столиком лысеющий мужчина в очках настолько увлёкся наблюдением за девушкой, что едва не потерял равновесие, но Ян даже не заметил этого. Всё его внимание оставалось приковано к Фаддею.

– Ну же… Вы были у врача, верно? – продолжил он, не собираясь отступать. – Вы ведь всё-таки взяли салат вместо любимых рёбрышек? – Ян сделал глоток кофе. – Все в этом кафе знают, как вы их любите. Не зря они получают такие хорошие чаевые за ваше удовольствие… – Он откусил кусок сэндвича и тщательно пережевал. – Знаете, я не отстану. С таким темпом, как вы едите, мы скоро окажемся соседями по койкам. Причём, боюсь, с одинаковыми диагнозами.

Фаддей продолжал есть, словно слова молодого человека были просто шумом на фоне. Он спокойно запивал каждый кусочек чаем и лишь изредка бросал на Яна короткие взгляды.

– Хватит так на меня смотреть, Ян, – наконец сказал старик. – Тут есть куда более привлекательные «инсталляции», чем я. – Он положил вилку и внимательно посмотрел на него. – Обычные старческие проблемы. Вчера голова, сегодня желудок, завтра, может быть, день относительного спокойствия. Вот и всё. – Ян уже открыл рот, чтобы возразить, но Фаддей поднял руку, останавливая его. – Да, к врачу ходил. – Он вздохнул. – В нашу городскую больницу. Утром меня принял доктор Карпинский. Хороший человек. Выписал пару таблеток и стало намного легче. – Старик слегка усмехнулся. – Честное слово, Ян, я покойной жене не всё рассказывал так подробно, как сейчас перед тобой отчитываюсь. –Фаддей попытался сделать недовольную гримасу, но Ян увидел главное. За ворчанием, за привычными шутками и раздражением скрывалась настоящая привязанность. Для Фаддея он был уже не просто напарником. Почти сыном.

– Отлично! – с облегчением воскликнул Ян.

Он снова взялся за недоеденный сэндвич и теперь жевал медленнее, внимательнее, как когда-то советовал ему сам старик. Фаддей посмотрел на него и тихо усмехнулся.

– Ха… паршивец.

Они ещё долго сидели бы за этим столом, спорили, шутили и раздражали друг друга привычными мелочами. Они ещё не знали, что эта трапеза в «Новой Арбе» станет для них последней.

10

Смуглый мужчина за пятьдесят уверенно вёл автомобиль по восточной трассе, хотя внешне ему легко можно было дать едва ли тридцать. В его движениях сохранялась спокойная уверенность человека, привыкшего контролировать обстоятельства, но где-то глубоко внутри всё ещё жило лёгкое, почти юношеское волнение.

Слева остался городской парк – огромным зелёным пятном промелькнувший за окном и постепенно исчезнувший в зеркале заднего вида. Алекс ещё несколько секунд смотрел на дорогу перед собой, а затем вновь поймал себя на знакомой мысли: пятнадцать лет назад он не смог бы даже представить, куда приведёт его жизнь. Кто бы поверил, что вчерашний «подай-принеси» из исследовательской лаборатории однажды займёт один из самых высоких постов в стране? Пост Правителя. Положение человека, стоящего во главе государства. Когда-то он был всего лишь безымянным сотрудником среди сотен других работников технологической сферы – маленькой деталью в огромном механизме науки, где одни создавали открытия, а другие лишь выполняли поручения. В том сером, унылом прошлом, наполненном бесконечными сменами, холодными кабинетами и ощущением собственной незначительности, он даже не позволял себе всерьёз мечтать о власти. Слишком далёкой она казалась. Слишком невозможной. «Как мне удалось добиться такого результата?» – часто спрашивала его мать. И каждый раз он отвечал одинаково:

– Всё просто. Мозгами.

Коротко. Уверенно. Почти с вызовом. Хотя за этими словами скрывалась история, о которой он редко вспоминал. Отношения с матерью никогда не были тёплыми. Она не поддерживала его и не стремилась понять. Напротив, казалось, что она постоянно пыталась уменьшить его, удержать в тех границах, которые сама для него установила. Она контролировала каждый его шаг, каждое решение, каждое стремление, словно боялась, что однажды сын перестанет быть послушным продолжением её воли и попробует стать кем-то самостоятельным. Она держала его в невидимой клетке. Но у каждой клетки есть предел прочности. С возрастом менялось не только его тело. Вместе с взрослением росли характер, упрямство и амбиции. Настал день, когда он впервые открыто заявил, что хочет связать своё будущее с медициной и техническими науками. Ответ был простым. Запрет. И именно тогда закончилась его жизнь по чужому сценарию. Он больше не стал спорить. Не стал просить разрешения. Он собрал вещи и уехал в соседний город, где поступил в университет. Там, среди таких же молодых людей, каждый из которых пытался найти своё место в мире, он начал путь с самого низа. Денег почти не было, поддержки тоже, но было главное – холодное терпение и уверенность в собственных способностях. Он поднимался медленно. Шаг за шагом. Ошибка за ошибкой. Победа за победой. Да, мозги были хороши. Но со временем он понял ещё одну простую истину: мозги открывают двери. А деньги позволяют войти. И именно деньги пришли к нему в 2024 году. В тот год, когда страну потряс вирус, лишивший людей сна. Для миллионов это стало настоящей катастрофой – временем страха, усталости и неопределённости. Но для него… Для него это был шанс. Его собственная разработка, позднее получившая название SNL, стала тем самым открытием, которое изменило всё. Она принесла ему не только известность, но и влияние, связи, огромные финансовые возможности. Вчерашний лабораторный работник, которого никто не замечал, внезапно оказался человеком, чьё имя произносили в кабинетах власти. Тогда никто не мог предположить, что одна технология, созданная среди тишины исследовательских помещений, среди холодного света приборов и бесконечных расчётов, однажды станет лестницей к вершине государственной пирамиды. Но он поднялся. И теперь, сидя за рулём автомобиля на восточной трассе, он ехал не как человек, который мечтает о будущем. Он ехал как человек, который уже его получил.

Уходящее лето ещё не спешило уступать место осени. В воздухе сохранялась лёгкая прохлада, а природа щедро продолжала рассыпать вокруг последние яркие оттенки зелени. Дорога тянулась вперёд ровной линией, окружённая спокойствием позднего августа, когда жара уже отступила, но солнечный свет всё ещё сохранял мягкое тепло. Он проехал мимо необычного стеклянного здания, расположенного примерно в восьмидесяти пяти километрах к югу от центральных районов города. Его архитектура сразу выделялась среди окружающих построек: фасад был составлен из П-образных полупрозрачных панелей, установленных с математической точностью – каждая находилась ровно в десяти сантиметрах от соседней. Издалека конструкция казалась цельным монолитом. Сложно было понять, где заканчивалось стекло и начиналась тень, где проходила граница между настоящей поверхностью и отражением. Здание словно существовало одновременно в двух состояниях – материальном и иллюзорном.

Рядом располагалась парковка. Металл кузовов отражал солнечный свет: красная Toyota, серебристая Lada, несколько других автомобилей, оставшихся без внимания. Мужчину они совершенно не интересовали. Его взгляд принадлежал только одной машине. Среднемоторному спортивному Pagani Huayra цвета алых роз. Автомобиль мог легко преодолеть отметку в триста семьдесят километров в час. И он любил это ощущение. Ощущение скорости. Контроля. Превосходства. Вдоль трассы шли двое мальчишек с айподами в руках. На них были чёрные пиджаки с фиолетовыми эмблемами – форма учеников Центра обучения, учреждения, которое когда-то называли куда проще: школой. Алекс проводил их взглядом и усмехнулся.

– Эх… – тихо произнёс он. – А ведь когда-то мы таскали портфели и сутулились под их идиотским весом. – Он слегка покачал головой. – Благодарите меня. Я создал новую историю.

Его мысли ещё продолжали свободно блуждать, когда внезапный рев двигателя прорезал спокойствие трассы. По соседней полосе промчался мощный Ducati. За рулём сидел парень в чёрной майке, а позади него, удерживаясь на высоких подножках, расположилась девушка в жёлтой куртке и короткой чёрной юбке. Мотоцикл резко качнулся в сторону и неожиданно подрезал автомобиль. Мужчина среагировал мгновенно. Рука сама повернула руль вправо. Девушка, испугавшись, быстро прикрыла лицо ладонью, а мотоциклист, заметив эмблему на автомобиле, лишь сильнее выкрутил газ и исчез впереди, растворившись в дорожной дымке. Несколько секунд Алекс молчал. Потом его пальцы сильнее сжали руль.

– Вот уроды… – процедил он сквозь зубы. – Я вас запомнил.

Он снова нажал на педаль газа. Мотоцикл уже исчез из поля зрения, но впереди появилось другое зрелище. Слева возвышалось величественное сооружение, напоминающее огромный белоснежный утёс. Здание нависало над городом, словно гигант из стали и стекла, облачённый в безупречные доспехи. В его облике чувствовалось влияние скандинавского минимализма: холодная точность линий, отсутствие лишних деталей и одновременно ощущение огромной скрытой силы. Квадратная кровля, вытянутая далеко вперёд, держалась всего на двух массивных стальных колоннах, создавая впечатление невозможной лёгкости. Главный зал представлял собой единое огромное пространство, нарушенное лишь несколькими лестницами, ведущими вниз, к подвальному уровню. Всё было рассчитано так, чтобы человек внутри ощущал не просто масштаб здания, а собственную малость перед ним. На верхнем этаже, за панорамными окнами, которые сияли в солнечном свете, располагался его кабинет.

Алекс почувствовал, как в груди усилилось волнение – не страх, не сомнение, скорее ожидание. Предвкушение момента, который приближался с каждой секундой. Совсем скоро… И действительно.Через пять миль впереди появился дорожный указатель, его светоотражающие буквы ярко блеснули под солнцем:«Трасса 34. Эндримбург. Улица Белеевская.»

11

Большинство жителей Эндримбурга, облачённых в свои неизменные перламутрово-фиолетовые костюмы, уже давно вышли на утренние маршруты. Они двигались по улицам уверенно и привычно, словно знали каждый поворот, каждую развилку и каждый перекрёсток лучше, чем собственные мысли. Город просыпался рано. Рабочий день в Эндримбурге начинался задолго до того, как солнце успевало подняться высоко над зданиями. Улицы постепенно наполнялись людьми, спешащими занять свои места в офисах, мастерских, торговых павильонах и многочисленных заведениях, составлявших сложный механизм городской жизни.

Мишель относилась к той редкой категории жителей, чья работа была связана не с производством или обслуживанием, а с управлением самим городом. Она занимала должность второго члена городского управления и фактически выполняла роль его секретаря – человека, который держал в порядке документы, контролировал расписания, напоминал о важных встречах и незаметно связывал между собой множество процессов, от которых зависела ежедневная работа администрации. Аккуратная. Исполнительная. Всегда востребованная.

Убрав телефон в небольшую сумочку, Мишель направилась в кафе «Шик», чтобы забрать утренний заказ для коллег: десять сэндвичей с лососем и маленький стаканчик американо для себя. Пока она ждала, девушка машинально пролистывала ленту в мессенджере, лениво скользя пальцем по экрану. Время от времени она делала очередной снимок – привычка, давно превратившаяся в своеобразный утренний ритуал. Не необходимость. Не желание показать что-то миру. Просто маленький жест, с которого начинался её день. Мишель было двадцать четыре года. Стройная, ухоженная, привлекательная – она считалась одной из тех немногих девушек города, чья внешность почти всегда привлекала внимание. Она легко находила компанию для вечерних развлечений: стоило ей появиться в «Арроколь Пасьон», как знакомые сами подходили к ней, а когда хотелось чего-то более шумного, она выбирала клубы вроде «Искры», «Винтажа» и других мест, где громкая музыка заглушала мысли, а искусственный свет казался ярче настоящего.

– Ваш заказ, мисс, – мягко произнёс юноша за стойкой. Он поставил перед ней плотный коричневатый пакет и почти сразу исчез, словно растворился среди столиков и посетителей. Логотип кафе никогда особо не впечатлял Мишель. Тёмно-коричневая надпись, угловато вписанная в полукруг, выглядела скорее временным решением, чем полноценным фирменным стилем. Казалось, дизайнеры сделали её лишь потому, что пустое место на вывеске выглядело слишком заметно. Но сегодня её внимание привлекла маленькая деталь. Сверху, прямо над логотипом, кто-то оставил надпись от руки. Номер телефона. И короткая фраза: «Позвони, если хочешь пообщаться». Мишель подняла взгляд. Тот самый голубоглазый парень за стойкой уже смотрел в её сторону. Она подарила ему лёгкую улыбку – вежливую, спокойную, такую, в которой читалось одновременно понимание и мягкий отказ. Она заметила сообщение. Просто решила сделать вид, что нет. С пакетом в руках девушка уверенно вышла из кафе и направилась к зданию управления. Она уже почти подошла ко входу, когда солнечный луч неожиданно ударил в глаза, отразившись от гладкой поверхности автомобиля, припаркованного рядом. Красноватый кузов. Слишком знакомая форма. Слишком знакомый силуэт. На мгновение Мишель остановилась. Ей даже захотелось убедить себя, что она ошиблась. Но нет. Это была именно та машина. Та, которую сегодня утром она меньше всего хотела увидеть возле своего рабочего места. Девушка нахмурилась.

– Чёрт… ещё рано, – тихо пробормотала она.

Шаг стал быстрее. Но чем ближе она подходила к зданию, тем яснее понимала: избежать встречи не получится. Она снова посмотрела на автомобиль.

– Чёрт…

На этот раз слово прозвучало гораздо отчётливее. Каблуки звонко застучали по бетонной дорожке, когда Мишель резко изменила направление и ускорилась. Она направилась прямо к входным дверям, надеясь проскользнуть внутрь прежде, чем её заметят. Хотя где-то внутри уже понимала: если эти люди приехали сюда так рано, случайностью это быть не могло.

12

Продовольственный магазин Виктора под названием «Всё для дома» располагался неподалёку от частного сектора – в том самом районе, где узкие дорожки переплетались между зелёными палисадниками, а каждый дом словно существовал в собственном, неспешном ритме. Здесь всё казалось немного старомодным. Не было суеты центральных улиц, не было бесконечного потока людей и ярких рекламных огней. Лишь тихие разговоры соседей, скрип старых калиток и запах свежей выпечки из ближайших домов создавали ощущение места, которое упрямо сохраняло привычки прошлого.

Магазин Виктора давно стал не просто торговой точкой. Для многих жителей района, особенно пенсионеров, он превратился в своеобразное место встречи. В дождливые дни у низкого навеса возле входа собирались прохожие, пережидая непогоду и обсуждая последние городские новости. Кто-то жаловался на цены, кто-то вспоминал прошлое, кто-то просто приходил ради разговора. Зимой всё становилось ещё привычнее. Старики словно становились частью интерьера: неизменно занимали места возле обогревателя, грели ладони над чашками дешёвого чая и часами беседовали друг с другом, будто маленький магазинчик был не просто помещением с полками и товарами, а их личным клубом, куда не требовалось приглашение. Сам Виктор идеально вписывался в эту атмосферу. Толстоватый, слегка сутулый мужчина лет тридцати, с высоким лбом и густой пышной бородкой, он напоминал героя старой сказки – добродушного великана, который случайно оказался среди обычных людей. Из-за большого шрама, пересекавшего щёку, его иногда в шутку сравнивали с персонажем восточных легенд, словно местным «Али-Бабой» из истории о сорока разбойниках. Но внешность часто обманывала. За этим суровым следом прошлого скрывался человек удивительно мягкий и отзывчивый. Виктор относился к тем редким людям, чью доброту замечают почти сразу – не потому, что они стараются её показать, а потому что иначе просто не умеют. Было около половины десятого утра. Магазин только начинал наполняться привычным утренним шумом: открывались двери холодильников, звенела посуда, за стенами негромко разговаривали первые покупатели. Но именно в этот момент два офицера в фиолетово-чёрной форме уже стояли перед прилавком, превращая обычный разговор с продавцом в официальную процедуру. Виктор внимательно смотрел на голографическую проекцию, появлявшуюся перед ним.

– Нет, извините, таких людей я не видел, – произнёс он уверенно. Голос звучал спокойно и убедительно.

На голографическом изображении одна за другой сменялись фотографии: лица мужчин, профиль женщины, силуэт ребёнка. Виктор всматривался в каждую, стараясь не пропустить ни одной детали. Через несколько секунд его выражение изменилось.

– Они… преступники? – тихо спросил он. Он перевёл взгляд на офицеров. – И ребёнок тоже? – В его голосе появилась неподдельная тревога. Один из мужчин слегка кашлянул, словно заранее подбирая осторожный ответ.

– Простите, уважаемый…

– Виктор, – спокойно перебил хозяин магазина. – Для всех я просто Виктор.

Офицер немного замешкался, затем кивнул.

– Хорошо, Виктор. – Он говорил уже мягче. – К сожалению, мы не имеем права разглашать подробности этого дела. Но можете не беспокоиться – ничего серьёзного не произошло.

Несколько секунд Виктор молчал, продолжая смотреть на фотографии. Затем аккуратно убрал голографическое изображение на стойку.

– Понял. – Он вздохнул. – Если увижу этих людей, сразу сообщу.

– Благодарим за уделённое время, – ответил второй офицер.

Мускулистый мужчина первым направился к выходу, его напарник последовал за ним. Дверь открылась, над входом тихо звякнул колокольчик. Через мгновение они исчезли на улице. Виктор остался один. Перед ним лежали голограммы, вокруг снова наступила привычная тишина, а лёгкий звон дверного колокольчика ещё несколько секунд продолжал растворяться в воздухе. Он смотрел на закрывшуюся дверь и почему-то не мог избавиться от странного ощущения. Будто эти люди были не просто очередным делом, которое скоро исчезнет из его памяти.

13

Подъехав к офисному зданию, Алекс неторопливо заглушил двигатель и на несколько секунд задержался в салоне, словно позволяя тишине после поездки окончательно осесть вокруг него. Утренний воздух встретил его плотной влажностью. В нём ещё чувствовалось присутствие ночи – той короткой паузы, когда город уже проснулся, но солнце ещё не успело окончательно вступить в свои права. Алекс вышел из автомобиля и мельком осмотрел парковку. Ряды машин стояли ровными линиями, отражая первые лучи света, но его взгляд лишь скользнул по ним и тут же вернулся к цели. Он уверенно направился к металлической будке охраны у входа. Внутри, за узким столом, находился мистер S-Ричи. Робот последнего поколения. На первый взгляд он почти не отличался от человека: те же пропорции тела, те же плавные движения, та же способность реагировать на окружающее. Но внимательный наблюдатель сразу заметил бы детали, которые выдавали его искусственную природу –холодный блеск глаз, идеальную неподвижность лица и отсутствие тех едва уловимых жестов, которые свойственны живым людям. Его глаза мерцали крошечными огоньками. Встроенный имплант мгновенно обрабатывал поступающие данные и выводил информацию прямо на внутреннюю систему искусственного зрения. Стоило Алексу приблизиться, как робот повернул голову. Движение было точным. Слишком точным. Не оставляющим сомнений, что перед ним не человек.

Алекс протянул правую руку. Мистер S-Ричи наклонился вперёд и просканировал запястье широкоплечего мужчины, одетого в безупречный костюм глубокого винного оттенка. На ладони робота вспыхнула голографическая панель, мгновенно отобразившая идентификационные данные.

– Отлично. Вольский Алекс Алексеевич, – произнёс робот. – Теперь встаньте ровно и посмотрите мне в глаза.

Его голос звучал без эмоций, но идеально выверенно. Алекс спокойно откинул прядь седоватых волос со лба, открывая лицо для сканирования. Тонкие полосы лазерного света быстро прошли по его зрачкам, проверяя реакцию глаз почти так же, как это сделал бы врач с обычным фонариком во время осмотра. Несколько секунд ничего не происходило. Затем в глазах мистера S-Ричи загорелся зелёный индикатор.

– Благодарю, уважаемый Вольский Алекс Алексеевич. Личность подтверждена. Проходите.

Алекс едва заметно улыбнулся. Не роботу. Скорее самому себе. Он направился к зданию. Глубоко вдохнув тёплый утренний воздух, мужчина легко поднялся по ступеням, почти пружинистой походкой преодолевая расстояние до входа. Массивные стальные колонны над крыльцом возвышались над ним, создавая ощущение строгой монументальности. Пройдя все оставшиеся формальности, Алекс оказался в просторном холле. Звук его шагов мягко отражался от стен, растворяясь в большом открытом пространстве. На втором этаже, за стойкой администратора, сидела Мишель. Она сосредоточенно смотрела в экран монитора, пока знакомый голос не заставил её поднять взгляд.

– Доброе утро, милая Мишель, – произнёс Алекс.

Он слегка поклонился, словно настоящий джентльмен старой школы.

– Доброе утро, Алекс Алексеевич, – ответила она. – Вы сегодня немного припозднились. Вас уже ожидают.

– Позволил себе небольшую роскошь – насладиться последними днями уходящего лета, – с улыбкой сказал Алекс. Он кивнул в сторону массивной двери в конце коридора.

– Все уже там?

– Да. – Мишель чуть улыбнулась. – И, судя по всему, в прекрасном настроении. Особенно после того, как увидели меня. – Она произнесла это с лёгкой игривостью, поправляя локоны, упавшие на ключицу. Алекс рассмеялся. Его смех разнёсся по просторному холлу, неожиданно живой и человеческий среди холодного блеска металла и стекла.