- -
- 100%
- +
— Думаю, один из этих юнцов за пару шиллингов найдет нам извозчика, мы и глазом моргнуть не успеем. Знаете ли, мистер Финч, деньги в нашем мире творят чудеса!
— Я в этом не сомневаюсь, — буркнул себе под нос Эдвард. Он сам не видел смысла в напрасных тратах, но раз его новый знакомый оказался столь щедрым… Что ж, отказываться было бы неразумно.
Заручившись согласием детектива, Мистер Браунинг жестом подозвал к себе одного мальчишку и, вручив ему пару мелких монет, дал ему подробные указания, после чего тот, радостно сжимая в ладошке полученное богатство, мигом умчался прочь. Тем временем Алекс отдал распоряжения носильщику относительно их с Эдвардом багажа.
Примерно через десять минут экипаж был подан: видавшая виды пассажирская карета на четверых. Кучер, худой седовласый мужчина в потрепанном сером плаще, определенно был немного навеселе, и, вероятно, именно поэтому согласился доставить их к замку, несмотря на усилившийся дождь и ветер.
К своему удивлению, в карете джентльмены обнаружили еще одного пассажира — пожилого священника, поприветствовавшего их очень радушно. Откровенно говоря, такое соседство не слишком обрадовало их обоих — и Финч, и Браунинг холодно относились к религии в целом и не мечтали провести два часа в дороге, выслушивая проповеди. Увы, деваться им было некуда, и карета, резко стронувшись с места, покатила прочь от станции Килларни.
— Я направляюсь в Огалимор, чтобы отпустить грехи своему прихожанину, мистеру Морроу, — объяснил отец Грегори, первым завязав с ними беседу. — Боюсь, что ему суждено вскоре отправиться в последний путь. Он внезапно очень тяжело заболел! — Священник перекрестился и вознес к небу короткую молитву. — Признаюсь вам, я очень боюсь не успеть. Всего каких-то сорок минут езды, а тут разыгралось такое ненастье! Это дурное знаменье, не иначе! — Святой отец еще раз осенил себя крестом. — Бедняга Морроу всегда был добрым христианином, а в последние годы и вовсе стал очень набожным. Но, как и все мы, сыны божьи, Морроу грешен. И уйти из жизни, не получив прощения у Бога…
Отец Грегори умолк на полуслове и горестно покачал головой, выражая свое искреннее сожаление. Эдвард попытался его успокоить:
— Святой отец, я не сомневаюсь, что вы успеете к мистеру Морроу до того, как Господь заберет его душу. Это лишь обычный ливень, и ничего больше. Люди умирают каждый день, и порой это случается в грозу. Она только кажется нам зловещим предзнаменованием: гром, молнии, порывистый ветер — всё это нагоняет страх на людей.
— Разумеется, вы правы, молодой человек, — согласился отец Грегори. — Но порой гроза и вправду бывает дурным знаком. Я сам наблюдал это не единожды! В ненастье могут разворачиваться ужасные события! Обрушивая на нас всю мощь природы, Господь говорит с нами, предупреждает нас об опасностях, но мы не придаем этому большого значения. Взять хотя бы мистера Морроу… Он был здоров, как бык, но вдруг за каких-то несколько часов бедняга слег от неизвестной болезни!
— А мы направляемся в замок Киан, — неожиданно громко заявил мистер Браунинг. — На свадьбу.
В этот момент его внезапное замечание прозвучало крайне неуместно. Алексу, естественно, ничуть не хотелось обсуждать покойников, плохую погоду или глупые суеверия, которыми пытался впечатлить их священник, и потому он решил поскорее сменить тему.
— Святой отец, — продолжил он веселым тоном, — вы наверняка слышали о намечающемся торжестве в замке О'Галлахеров? Рискну предположить, что именно вы будете венчать нашу счастливую парочку тридцать первого июля.
— А как же! — просиял отец Грегори, не обратив внимания на явную бестактность своего собеседника. — Эмма и Джейми — просто прекрасная пара! Я буду счастлив и горд венчать их! Граф О'Галлахер оказал мне большую честь…
— О, да! — согласно закивал Алекс. На его лице мелькнула прежняя самодовольная ухмылка. — Мне говорили, что граф — человек очень замкнутый. Должно быть, свадьба его племянника — выдающееся событие для этих мест?
— Граф О'Галлахер всегда был одним из самых щедрых покровителей моего прихода! — с гордостью отметил отец Грегори. — Все события, касающиеся его семьи, будь то крестины, свадьба или похороны…
Мистер Браунинг резко кашлянул в попытке скрыть подступающий смешок. Он, вполне очевидно, не воспринимал священника всерьез и искренне забавлялся над тем, с каким воодушевлением тот выражает свою преданность графу.
— Любые значимые мероприятия в замке Киан становятся поводом для разговоров в наших краях, — закончил свою мысль святой отец. — Каждый житель Килларни и близлежащих деревень будет рад предложить графу любую посильную помощь. И я нахожусь в их числе…
— Прекрасно, просто прекрасно! — вновь на полуслове оборвал священника Алекс. — Мне думается, вся округа будет праздновать это событие. Нам с вами, мистер Финч, несказанно повезло оказаться в числе избранных приглашенных. Вы согласны?
Эдвард, разумеется, понимал, что Браунинг всего лишь развлекается, подзуживая священника. Наверняка по натуре своей Алекс не был злым человеком, и все же сейчас вел себя немного жестоко. Пусть отец Грегори и не блистал умом, он все-таки являлся служителем церкви, а значит, заслуживал уважения.
— Несомненно, об этом торжестве напишут во всех газетах Ирландии! — уверил своих попутчиков священник.
Он расплылся в довольной улыбке, а его круглое лицо раскраснелось от волнения. Отцу Грегори было крайне приятно, что двое незнакомых джентльменов разделяют его чувства относительно предстоящей свадьбы. Он так и не смог уловить иронии в словах Алекса, и Эдвард ощутил необходимость встать на сторону священника.
— Не каждый день наследница американского миллионера выходит замуж за простого ирландского паренька, — сказал он с выражением, обращаясь скорее к Браунингу, чем к отцу Грегори. — О таком будут судачить не только в местных газетах. Полагаю, в ваших краях это событие могут осветить немного иначе, мистер Браунинг.
— Что правда, то правда, — устало протянул Алекс, внезапно потеряв интерес к их беседе. Он неуклюже потянулся и громко зевнул, тем самым продемонстрировав свое нежелание продолжать разговор. — Прошу прощения, господа, но это чересчур долгое путешествие невероятно меня утомило. Если бы сейчас рядом со мной оказалась удобная кровать, я бы свалился на нее, как подкошенный, и тут же забылся бы сном праведника.
При этих его словах с лица священника сошла довольная улыбка. Он взглянул на Алекса с явным неодобрением.
— Увы, — печально добавил мистер Браунинг, — я вынужден трястись в этой карете, еще Бог знает сколько!
— Сын мой! Не упоминайте имя Господа всуе! — осадил его отец Грегори.
— Простите меня, святой отец, — с притворным сожалением ответил мистер Браунинг. — Привычка. Впрочем, что же я хотел сказать… Ах, да! Я собираюсь немного вздремнуть и надеюсь, что вы продолжите без меня этот увлекательный разговор. Пусть вас это не слишком расстраивает. В таком состоянии, как сейчас, я тот еще собеседник…
— Ничего страшного, мистер Браунинг, — поспешил ответить Эдвард. Он собирался последовать его примеру. — Мы все очень устали. А вам, святой отец, предстоит еще целая ночь у постели больного. Наверное, и вам следует немного набраться сил.
Догадался ли отец Грегори об их истинных мыслях или же просто решил не навязываться с разговорами, но он согласился с предложением Эдварда и, молча отвернувшись в противоположную сторону, тихонечко захрапел.
Дорога к замку Киан была отвратительной. Экипаж трясло и качало так сильно, что ни Эдварду, ни Алексу не удалось вздремнуть ни минуты. Лишь отец Грегори умудрился проспать весь путь до деревни. По прибытии в Огалимор он тепло простился с джентльменами:
— Господа, я был очень рад познакомиться с вами, — искренне сказал священник. — Буду счастлив снова увидеть вас на торжестве в субботу. Да хранит вас Господь! — Отец Грегори с трудом выбрался из кареты и, подобрав полы своей рясы, засеменил по грязной дороге по направлению к деревне.
Оставшийся путь до замка попутчики провели в молчании. Они оба были без сил: им хотелось как можно скорее добраться до мягкой постели и погрузиться в сон. Но вот наконец они прибыли. Как и полагал мистер Браунинг, их все еще ожидали. По крайней мере в одном из окон замка по-прежнему горел свет. Выбравшись из экипажа и подойдя к воротам, Эдвард и Алекс были встречены отчаянным лаем. Сторож уже давно спал крепким сном, а собаки, добросовестно выполнявшие возложенную на них задачу, лаяли изо всех сил, дабы известить округу о прибытии гостей.
Джентльмены прождали минут пять, прежде чем сторож вышел на улицу, чтобы выяснить причину волнения своих четвероногих подопечных. Он был не слишком рад появлению двоих незнакомцев, но, разобравшись в ситуации и недовольно ворча себе под нос, все-таки повел их в замок и оставил ожидать в холле, а сам тем временем отправился на поиски дворецкого.
Сейчас Эдварду меньше всего хотелось встретиться лицом к лицу с хозяином дома, графом О'Галлахером. Их приезд мог переполошить всех обитателей замка, но на их удачу к ним спустился только дворецкий Адам. Слуга был очень вежлив и услужлив и, несмотря на поздний час, разбудил кухарку и велел ей приготовить легкий ужин для только что прибывших гостей графа. Затем, когда оба джентльмена немного подкрепились, Адам помог им устроиться в подготовленных для них комнатах.
Наконец-то Эдвард остался один. Все, о чем он мечтал на протяжении последних часов, так это улечься в постель и проспать все следующие четыре дня напролет, включая день торжества. Разумеется, он был очень рад за Джейми: его друг, как никто другой, заслуживал счастья. Но вместе с тем Эдварда не покидало ощущение некоего фарса, предстоящего спектакля, в котором он будет вынужден участвовать. Он не был знаком ни с дальними родственниками Джейми, ни с родней его невесты. Слишком разные люди должны были собраться под крышей этого старинного замка. С одной стороны — сам Джейми и его матушка, Кейтлин Осборн, а также ее кузен, Майкл О'Галлахер — владелец замка Киан, потомственный аристократ, человек строгих нравов и правил. С другой стороны — Эмма О'Райли и ее семья, ирландцы по происхождению, прожившие всю жизнь в Штатах. Отец невесты, Дуглас О'Райли — богач и филантроп, известный своим вспыльчивым нравом и любовью к всевозможным увеселениям. О его сестре и племяннике Эдвард не знал ровным счетом ничего. Но самой загадочной фигурой для него была вторая жена Дугласа О'Райли — Анна.
Из письма Джейми Эдвард уяснил, что супруги были женаты немногим больше трех лет. Анна, как и ее муж, ирландка по происхождению, родилась и выросла в Северной Америке. Родная мать Эммы О'Райли умерла, когда девочка была еще совсем маленькой, и Дугласу пришлось воспитывать дочь одному. Лишь уже в возрасте пятидесяти пяти лет он решил жениться во второй раз, да еще и на женщине вполовину моложе себя. Хотя в письме Осборн описал отношения своей невесты и ее новоявленной мачехи весьма расплывчато, Эдвард все-таки понял, что в семье О'Райли все отнюдь не так радужно, как Джейми старался это изобразить. Детективу казалось, что истинной причиной его раннего приезда могла быть некая услуга, о которой Джейми хотел просить старого друга. Что-то очевидно беспокоило Осборна, и он, привыкший обращаться к Эдварду в любой непростой ситуации, как и прежде, надеялся на его поддержку.
Натянув на себя пижаму и устроившись поудобнее в прохладной постели, Эд твердо сказал себе самому: «Лучше всего держаться особняком и не принимать ничью сторону. Меня совершенно не волнует, что там у них происходит! Я не являюсь членом семьи и ввязываться в чужие разборки я вовсе не собираюсь. Прости, Джейми, но на этот раз тебе придется расхлебывать все самому!»
Глава 3
Верите ли вы в привидения? Наверняка многие из вас хотя бы однажды читали или слышали истории о призраках, ночами блуждающих по старинным средневековым замкам. Пожалуй, практически каждый хотя бы раз в жизни об этом задумывался.
Эдвард Финч также не был исключением. Но, будучи человеком зрелым, здравомыслящим и в какой-то степени лишенным бурной фантазии, он не придавал большого значения подобным суевериям. Бывало, перед сном он размышлял над тем, что случается с человеком после смерти. Но сама идея о призраках, облачённых в белые одеяния и пугающих добропорядочных жителей замков по ночам, была ему абсолютно чужда. К тому же Эдварду еще ни разу не приходилось ночевать в таком месте, как замок Киан.
Лёжа в кровати, он раздумывал над тем, сколько столетий могло простоять это величественное строение на землях, принадлежащих предкам Джейми. Наверняка предположить было сложно, так как он не был знаком с историей семьи О'Галлахер. Возможно, этот замок было построен пра-пра-пра-прадедом Джейми. Сколько людей простилось с жизнью в этих стенах? Несколько десятков, не меньше. А сколько еще в округе пало жертвами разбойников, войны и бунтов, свирепствовавших в прежние времена болезней и голода?
Средневековые замки и их развалины всегда окружал мистический ореол. Многие из нас хотели бы знать, что творилось под их сводами сто, двести или триста лет назад. Сколько трагических событий видели их замшелые каменные стены, сколько секретов они хранят и по сей день, и сколько призраков, быть может, до сих пор бродит по их лестницам в поисках упокоения?
Рассказ ли священника, атмосфера ли замка наводила Эдварда на столь неестественные для него мысли, но размышления о призраках никак не давали ему уснуть. Стрелки на часах показывали ровно три, а Эд продолжал ворочаться с боку на бок. Стены замка, без сомнения, были очень толстыми, но по какой-то странной причине ему был отлично слышен храп, доносящийся из соседней спальни. Дворецкий предупредил Эдварда о том, что его комната находится рядом с покоями графини О'Галлахер, матери хозяина дома. Старушке только что стукнуло девяносто пять. Она вот уже как несколько лет практически ничего не говорила, а передвигаться могла лишь с помощью своей сиделки Норы, живущей с ней в одной комнате.
Жуткий храп одной из этих женщин приводил Эдварда в отчаяние. Он молча страдал в своей постели, мысленно проклиная это место и предстоящее торжество. Спустя еще минут двадцать раздражающий звук наконец затих, и Эду показалось, что он постепенно начал проваливаться в долгожданный сон. Именно в этот момент ему вдруг почудилось, что некто попытался открыть дверь его спальни — слабый шорох, донесшийся из коридора, переполошил его не на шутку. Машинально затаив дыхание, Эдвард прислушался — минута-другая, и дверь соседней спальни отворилась: скрип дверных петель оказался противным и резким.
Финч привстал в постели. В эту самую секунду его разум был немного замутнен — крайняя усталость, вызванная долгой дорогой, а также не самые приятные размышления о призраках в замке давали о себе знать. Его воображение разыгралось — кто хотел проникнуть в соседнюю комнату посреди ночи? Слуга или гость графа? Или, может, кто-то посторонний проник в замок и теперь ищет, чем поживиться?
«Глупости, — твердо сказал себе Эд, отгоняя прочь навязчивые мысли. — Быть может, служанка старой графини отправилась зачем-то на кухню…» Немного успокоившись, он все же по привычке потянулся к прикроватной тумбе, в ящике которой обычно хранил свой пистолет. Но сейчас Эдвард был не у себя дома: в данный момент оружие было надежно упаковано в саквояж, который теперь стоял в углу рядом с высоким комодом из темного дерева.
Вновь погасив свет, он приготовился спать, но и на сей раз ему было не суждено погрузиться в объятия Морфея. Эдвард ясно расслышал тот же раздражающий скрип дверной пружины, а затем отчетливые торопливые шаги за дверью его спальни. Любопытство тут же взяло вверх: не теряя больше ни секунды, детектив спрыгнул с постели и быстро направился к двери, предусмотрительно захватив с собой тяжелый подсвечник. Жизнь давно его научила — осторожность лишней не бывает.
Но еще до того, как Эдвард успел покинуть комнату, громкий звук бьющегося стекла рассек тишину ночи. Эд выскочил за дверь своей спальни — он повернулся влево, затем вправо: в коридоре было темно. Кто-то предусмотрительно погасил все светильники. На ночь несколько настенных ламп оставляли зажжёнными для удобства гостей, но сейчас здесь царил мрак — человек, только что наделавший немало шуму, очевидно, желал остаться незамеченным.
Что ж, Эдвард не собирался давать ему такую возможность. Развернувшись, он торопливо зашагал в ту сторону, откуда, по его мнению, раздался звук бьющегося стекла. Пара шагов, и он убедился в своей правоте. «Да чтоб вас всех!» — тихо выругался Эд. Он наступил на острый осколок — кожу на ноге рассекло, и теплая кровь медленно закапала на пол. Финчу понадобилось все его самообладание, чтобы не выругаться в голос от боли. Он медленно вытащил осколок из раны, бормоча про себя проклятия в адрес замка и его хозяев, которые, должно быть, бродят ночами по коридорам и бьют посуду, дабы потом их дорогие гости резали свои озябшие ноги.
Преодолев негодование и боль, Эдвард сделал еще пару шагов в сторону лестницы, ведущей на третий этаж замка, и выглянул за угол. Огромное витражное окно, располагавшееся аккурат над лестницей, пропускало лунный свет, освещавший площадку под ним, будто театральную сцену. Сейчас в ее центре стояла незнакомка с длинными, распущенными волосами, одетая лишь в белую ночную сорочку. Детектив заметил нечто блестящее в ее руках — подставив ладони к лунному свету, она внимательно рассматривала эту маленькую вещицу. Плечи ее подрагивали, а напряженная поза выдавала крайнее волнение.
Эдвард сгорал от любопытства. Увидев это поистине призрачное создание, он впал в некоторый ступор и только и мог, что молча стоять и таращить на нее глаза. Мрачная атмосфера ночного замка, почти осязаемая тишина вокруг, холодный лунный свет, льющийся через старинный витраж — все это будоражило его воображение. В голову детектива, как назло, вновь прокрались нелепые мысли о привидениях. Какая глупость, скажете вы! Может и так, и все же сцена эта была необычайно странной — сейчас все вокруг казалось Эдварду таким сверхъестественным, таким нереальным!
Он вдруг осознал, что почти перестал дышать. Словно один нечаянный вздох мог спугнуть это удивительное видение. Но время шло, и девушка теперь выглядела вполне себе настоящей. Эдварду нестерпимо хотелось выяснить, зачем она бродит по коридорам замка в такой поздний час — босая, в ночном белье, крадется по коридорам, заглядывая в комнаты гостей и родственников графа.
Обличить возможного вора — цель весьма благородная. Финчу уже не раз приходилось выводить людей на чистую воду по долгу службы, и даже при более странных и нелепых обстоятельствах, чем теперь. Но, увы, в этот раз удача ему изменила — быть может, незнакомка интуитивно ощутила присутствие постороннего, но она неожиданно вздрогнула всем телом и, не оборачиваясь, бегом бросилась вверх по лестнице на третий этаж.
В данную секунду любая погоня была бы не слишком приятной перспективой для Эдварда. Рана на его ступне кровоточила и саднила, а по спине и рукам пополз противный озноб — ночью в замке оказалось невероятно зябко и холодно, поэтому Эдвард отправился обратно в спальню. Немало злясь на себя, на неизвестную «особу в белом», на Джейми, на его родственников и на всю Ирландию в целом, он доковылял до спальни и заперся на засов. Кое-как обработав рану, которая, к счастью, оказалась не очень глубокой, но весьма и весьма болезненной, Эд наложил на ступню простенькую повязку и снова улегся в постель. Он, конечно, не рассчитывал на то, что мгновенно уснет после таких-то приключений. Напротив, Финч не сомневался, что проведет долгие и унылые часы в раздумьях об этом ночном происшествии.
«Кто эта девушка? — гадал он про себя. — Зачем она полураздетая бродит ночью по замку? И что она так внимательно рассматривала? Не исключено, что она могла украсть нечто ценное у графа или его гостей. Должно быть, она…»
Эдвард вдруг ощутил необычайную легкость в теле, боль в ступне постепенно начала стихать. Голова его отяжелела: сознание заволокло приятным туманом. Сон уносил его в страну забвения и покоя, и этой ночью Эдвард видел самые странные сны в своей жизни. Он видел бушующую грозу в небе над замком Киан и миллионы прекрасных бабочек, стремящихся ей навстречу.
Глава 4
Лучи утреннего солнца настойчиво пробивались сквозь тяжелые портьеры на окнах. К счастью, от вчерашней непогоды не осталось и следа. Солнечное тепло разливалось по зеленым долинам и холмам, подсушивая почву, промокшую за неделю проливных дождей. Утреннее небо окончательно расчистилось от туч — занимался новый день. Сегодня Эдварду предстояла самая ответственная задача — знакомство с членами семей молодоженов. Эд не виделся с Джейми так долго, что ему казалось, будто и с ним ему придется знакомиться заново.
Нехотя стянув с себя теплое пуховое одеяло, он взглянул на часы. «Половина одиннадцатого. Неужели проспал? — искренне удивился Эдвард. — И, разумеется, я пропустил завтрак! Вот так досада! А ведь я голодный, как волк. Не хотелось бы просить Адама накрывать специально для меня». Побранив себя за беспечность, Эд поспешно умылся и оделся, не забыв внимательно осмотреть себя в зеркале, дабы удостовериться в том, что он предстанет перед высоким обществом в подобающем виде.
Спустившись на первый этаж, Финч, откровенно говоря, немного растерялся: ночью он явно не сумел оценить истинных размеров замка. Теперь при дневном свете он увидел, насколько тот был огромен: из достаточно просторного холла у самой лестницы вело несколько коридоров в другие помещения замка. В какую дверь или коридор ему стоило пройти, чтобы попросить чашку чая и парочку тостов с маслом, наверняка Эдвард определить бы не смог. Блуждать по замку в поисках кухни или окликнуть прислугу в надежде, что кто-нибудь отзовется, казалось ему совершенно недопустимым. Поэтому он задержался в холле, чтобы немного осмотреться, но не прошло и минуты, как позади него раздался уже знакомый ему со вчерашнего дня голос.
— Мистер Финч! Наконец-то вы спустились! — с улыбкой воскликнул Браунинг. — Что же вы тут стоите, дружище? Никак снова уснули? Держу пари, вам плохо спалось этой ночью. Вполне могу вас понять. Это место и на меня нагоняет тоску. Ну, и немножечко… жути. Только это наш с вами секрет! Не говорите графу!
Эдвард не сразу нашелся, что ему ответить. Прошлая ночь была поистине странной. Но детектив, разумеется, не был труслив, и его уж точно нельзя было напугать таинственными девушками, слоняющимися ночью по темным коридорам в одном лишь белье. Рассказать Алексу об увиденном вчера означало вызывать поток двусмысленных вопросов и насмешек. Нет, сегодня Эдварду хотелось только одного — тишины и умиротворения, и потому он ответил весьма уклончиво:
— Ночь действительно была беспокойной. Я довольно долго не мог уснуть, и оттого чувствую некоторую слабость. Уверен, что после завтрака ко мне вернутся силы. — Он постарался улыбнуться Алексу как можно приветливей. — Не могли бы вы подсказать мне, как пройти на кухню? Я не хотел бы просить, чтобы для меня накрывали отдельно. Я вполне могу перекусить там.
— О, не стоит так переживать, мистер Финч! Завтрак в этом доме длится все утро, — весело заметил Алекс. — Тут все просыпаются кто-когда. Конечно же, слуги поднимаются рано утром, часов в пять-шесть. Сам граф начинает свое утро почти так же рано, как и его обслуга, и частенько после легкого перекуса уезжает кататься на лошади. Я видел его сегодня в окно своей комнаты. Он отчалил примерно в половину девятого. Его мать, графиня О'Галлахер, почти не выходит из своей спальни. Как мимоходом шепнула мне одна горничная, «старуха не встает с постели, а при ней вечно ее сиделка — та еще заноза, всюду сует свой нос».
Эдвард с удивлением уставился на мистера Браунинга. Тот сразу же поспешил себя поправить:
— Так сказала мне горничная. Я просто пересказал слово в слово, — как бы извиняясь, добавил он.
— Зачем вы поведали мне эти подробности?
— Я полагал, что вас заинтересуют такого рода занятные… детали, — чуть сдержаннее объяснил Браунинг. — Ну, вы понимаете… Учитывая вашу профессию. — Алекс неловко улыбнулся Эдварду и жестом пригласил его пройти за ним в столовую.
Великолепный завтрак был уже подан: тосты, различные ягодные и фруктовые джемы, сливочное масло, ароматные сыры, свежие фрукты и прочая снедь. Не хватало только напитков. Мистер Браунинг предложил детективу сесть напротив него, а затем настойчиво позвонил в колокольчик. В комнату, как по волшебству, тут же вбежала молоденькая служанка. Она была похожа на маленькую белочку: ростом с десятилетнего ребенка, с рыжими волосами, выбившимися из-под чепца. Ее лицо было усеяно веснушками, а глаза, словно две блестящие пуговки, смотрели на гостей графа почти испуганно. Девушка вежливо поклонилась господам и поинтересовалась, чем может быть им полезна. Высказав свои предпочтения в еде и напитках, мужчины продолжили свою беседу.