404: Мир не найден

Городишко встретил его мёртвым безмолвием. Время и распад не пощадили здесь ничего: в поселении не осталось ни одного целого здания — только кирпичные скелеты с обрушенными крышами и пустыми глазницами окон, в которых заунывно свистел ветер. Природа медленно пожирала остатки цивилизации: сквозь трещины в асфальте буйно проросли колючие кустарники и высокая, жёсткая трава, взламывая дорожное полотно изнутри.

У въезда, накренившись под тяжестью лет, стоял массивный рекламный щит. Мужчина остановился перед ним, заворожённый этим нелепым оплотом прошлого. За два с лишним десятилетия солнце и дожди превратили некогда яркий плакат в грязные, облупившиеся лохмотья, которые теперь сиротливо хлопали на ветру.

На уцелевшей половине всё ещё угадывалось лицо улыбающейся женщины с неестественно белыми зубами. Она держала в руках банку какого-то напитка, цвет которой давно выгорел до бледно-серого. Поверх изображения зияли сквозные дыры и потёки ржавчины, похожие на следы засохшей крови. Снизу, сквозь слои облезлой краски, путник прочёл обрывок рекламного слогана: «...твой путь к идеальному утру».

Он постоял минуту, глядя в пустые, выцветшие глаза женщины с плаката, а затем, поправив на плече лямку рюкзака, двинулся дальше, вглубь мёртвых руин.

Он шёл по центру городка, мимо рядов одноэтажных домиков, чьи некогда аккуратные фасады теперь напоминали гнилые зубы. Кое-где у обочин замерли ржавые скелеты машин, вросшие колесами в землю и забитые сухой травой. На улицах не было ни души. Ни лая собак, ни щебета птиц — только свист ветра, гоняющего пыль между пустыми строениями.

Пройдя сотню метров, мужчина остановился перед одним из домов. Его крыльцо покосилось, а дверь была приоткрыта, приглашая войти в тёмную пасть коридора. Он решил зайти.

Внутри пахло застоявшейся сыростью, старой бумагой и тленом. Мужчина двигался осторожно, стараясь не шуметь, хотя половицы под его весом всё равно жалобно поскрипывали. Он сразу направился на кухню — самое важное место в любом доме.

На обеденном столе, покрытом толстым слоем серой пыли, всё ещё стояла посуда. Остатки еды в тарелках давно превратились в неопрятные чёрные корки, густо поросшие сизым мхом плесени и белыми нитями грибка. Всё это выглядело так, будто хозяева покинули дом прямо посреди трапезы, и время застыло здесь на десятилетия.

Мужчина подошёл к раковине. Некогда блестящий металл теперь был полностью изъеден глубокой, рыжей ржавчиной, превратившей поверхность в шершавую корку. Он протянул руку и с надеждой, которую не мог в себе подавить, крутанул вентиль крана.

Ничего. Вентиль провернулся со сухим металлическим скрежетом, но из гусака не упало ни капли. Трубы были мертвы.

Вместо воды из тёмного, забитого грязью отверстия слива лениво выполз крупный рыжий таракан. Он замер на мгновение, шевеля длинными усами в сторону незваного гостя, а затем стремительно бросился по ржавому дну раковины и скрылся в щели за шкафом.

Мужчина выругался про себя и начал обшаривать шкафы. Пусто. На столешнице валялись две пластиковые бутылки, он схватил их, но те оказались лёгкими и пыльными. Из еды тоже ничего не осталось — даже крошек. По всему было видно: здесь до него уже прошлись чужие руки, не оставив после себя ничего полезного. Всё ценное было вынесено под чистую, оставлен лишь бесполезный хлам.

Он открыл очередной ящик в надежде найти хотя бы спички или забытый нож. Снова пустота. Злость, копившаяся всё утро, внезапно вырвалась наружу. Мужчина с силой захлопнул дверцу. Резкий удар громом разорвал тишину дома, но хлипкий механизм не выдержал — дверца с треском отскочила обратно, оставшись висеть на одной петле.

Путник замер, тяжело дыша. Он смотрел на этот бесполезный мусор, устилающий пол: битые черепки, обрывки старых газет, облупившуюся краску. Ловить здесь было нечего. Город, который казался спасением, на деле оказался выпотрошенным трупом.

Он развернулся и вышел обратно на дорогу, щурясь от блеклого света. Нужно было двигаться дальше.

Прошагав пару метров, он решил заглянуть в следующий дом. Внутри всё повторилось с пугающей точностью: пустые шкафы, вывернутые тумбочки, гулкая пустота в комнатах. Даже в ванной, где он надеялся найти хоть какие-то медикаменты, аптечка была сорвана с петель, оставив на стене лишь светлый прямоугольник.

Мужчина уже собирался уходить, как вдруг в тусклом свете гостиной его взгляд зацепился за яркое пятно на просиженном диване. Это была раскрытая упаковка чипсов. Он замер, на мгновение боясь поверить удаче, и быстро подошёл ближе. Внутри почти ничего не осталось — только ворох солёной пыли на дне и две чудом уцелевшие пластинки.

Он тут же опустился на старый диван. Не раздумывая, путник забросил скудную добычу в рот. Чипсы оказались дубовыми, словно сделанными из тонкого пластика, и почти не имели вкуса, кроме едкой старой соли. Он принялся с силой грызть их, давясь и с трудом проталкивая жёсткие, колючие куски в пересохшее горло. Каждый глоток давался с мучением — сухомятка обжигала гортань, вызывая новый приступ жажды, но голод был сильнее.

Пока он пытался прожевать и проглотить остатки еды, его взгляд, блуждающий по стенам, остановился на каминной полке. Там, среди пепла и мусора, стояла семейная фотография в простой деревянной рамке.

Мужчина поднялся, всё ещё чувствуя на языке соль и царапающую сухость, и подошёл ближе. Стекло было покрыто плотным слоем серой пыли, но на удивление осталось целым. Он бережно протёр его краем рукава, размазывая вековую пыль, а затем осторожно взял рамку в руки. Он поднёс её к самому лицу, щурясь и стараясь разглядеть тех, кто остался заперт внутри этого маленького прямоугольника.

На снимке были трое: мужчина, женщина и маленький сын. Все улыбались, жмурясь от яркого солнца, которого мир не видел уже десятилетия. Наверное, это были прошлые владельцы этого дома — те, кто когда-то называл это место «своим».

Мужчина долго смотрел в их лица, пытаясь уловить хоть какую-то искру в собственной памяти, но там была лишь пустота. Он аккуратно, почти благоговейно, поставил фото на место и двинулся к выходу.

Как вдруг ему почудилось, что в свисте ветра прозвучало что-то чужое.

Голоса.

Мужчина мгновенно замер, вжавшись в дверной проём. Сердце заколотилось где-то в горле. Он осторожно, буквально на пару сантиметров, высунул голову наружу. Пустая улица, битый кирпич, ржавые остовы машин... никого.

«Показалось... — пронеслось в голове. — Тишина сводит с ума».

Он уже собирался выйти, как звук повторился — на этот раз отчётливей. Смех или короткая фраза. В паре сотен метров от него, из-за угла разрушенного магазина, вышли несколько фигур.

Мужчина пулей отшатнулся назад, скрываясь в тени коридора. Он затаил дыхание, чувствуя, как тяжёлый пульс бешено бьётся в виске. Спустя секунду он снова приник к щели, наблюдая.

Их было четверо. Они шли по центру дороги, не таясь, с уверенностью хозяев этих мест. Один шёл впереди в тяжёлом, заляпанном грязью бронежилете, с ружьём наперевес, равнодушно поводя стволом по сторонам. Второй — совсем ещё подросток, лет шестнадцати, тощий и угловатый, с рюкзаком за спиной — на ходу поигрывал мачете, перехватывая его за рукоять или просто размахивая в воздухе от скуки. Двое других тащили массивный деревянный ящик с полустёртой маркировкой Красного Креста.

Мужчина замер. В этом новом, изувеченном мире встреча с людьми не сулила ничего хорошего. У него были свои причины держаться от них как можно дальше, и сейчас липкий страх боролся с нарастающим отчаянием.

Он жадно разглядывал их. Кто они? На бандитов вроде не похожи — слишком организованные, слишком спокойные. И этот ящик... Красный Крест. В его памяти этот символ означал помощь. А малец? Мародеры не таскают с собой детей ради прогулки.

Чувство жажды ударила с новой силой. Горло горело так, словно в него насыпали раскалённого пепла. Пара капель, оставшихся во фляге, только раздражали организм.

«Нужно рискнуть», — решил он.

Путник сделал глубокий вдох, набрал в лёгкие побольше воздуха и, быстрым движением перекинув винтовку за спину, вышел на крыльцо. Он держал руки на виду, ладонями вперёд.

Пацан заметил его первым. Его глаза расширились, мачете замерло в воздухе.

— Человек! — крикнул он, ткнув пальцем в сторону дома.

Реакция группы была мгновенной. Разговоры оборвались, словно их отрезали ножом. Тяжёлый ящик с глухим стуком рухнул в дорожную пыль — носильщики бросили ношу, мгновенно срывая с плеч оружие.

Через секунду на Алекса смотрели три чёрных зрачка стволов. Смертоносная тишина повисла над улицей. Подросток остался стоять чуть в стороне, растерянно переводя взгляд с незнакомца на своих спутников.

— Я без оружия! — крикнул путник. Голос сорвался на хрип, связки словно тёрло песком. — Не хочу проблем!

Тишина затянулась. Лишь ветер свистел в пустых проёмах окон разрушенного дома за спиной. Лидер в бронежилете не шевелился, его фигура казалась высеченной из того же серого камня, что и руины вокруг. Наконец, он сделал тяжёлый, нарочитый шаг вперёд. Ствол его ружья не дрогнул, по-прежнему целясь в незнакомца.

— Кто ты такой? — голос был низким, прокуренным до самой основы. Палец мужчины на спусковом крючке едва заметно напрягся.

Путник сглотнул. Горло пересохло настолько, что он почувствовал, как на губах лопнула кожа. Солоноватый привкус крови коснулся языка.

— Меня зовут Алекс. Просто иду. Один, — он старался говорить ровно, но руки, поднятые вверх, мелко дрожали от усталости. — Мне нужна вода. Могу предложить обмен.

Лидер в бронежилете медленно опустил взгляд, сканируя Алекса: от грязных, свалявшихся волос до разбитых, покрытых пеплом ботинок. Он словно взвешивал его жизнь на невидимых весах, и чаша явно не склонялась в пользу чужака. Остальные двое за его спиной стояли неподвижно, как тени. Только подросток нетерпеливо переминался с ноги на ногу, не сводя жадных глаз с незнакомца.

— Отдай винтовку, — негромко, но властно произнёс лидер. — Тогда поговорим.

Алекс замер. Эти слова ударили сильнее, чем если бы в него выстрелили. Внутри всё похолодело. Оружие, висевшее за плечом, было его единственной связью с безопасностью, его единственным аргументом в этом мёртвом мире.

«Отдать? — лихорадочно соображал он. — А вдруг они просто заберут её, обчистят карманы и уйдут, оставив ни с чем?»

В этот миг он остро, до тошноты, пожалел о том, что вообще решился выйти из тени дома. Но три чёрных ствола, смотрящих ему в лицо, не оставляли места для манёвра.

— Хорошо, — выдохнул он.

Алекс медленно, стараясь не делать резких движений, стянул ремень с плеча. Винтовка показалась ему неестественно тяжёлой. Он сделал несколько шагов вперёд, сокращая дистанцию. Подойдя почти вплотную к одному из мужчин, тащивших ящик, он протянул оружие. Тот молча перехватил винтовку за цевьё и отвёл её в сторону.

— Ещё оружие есть? — спросил лидер, не сводя с него глаз.

— Нет, — выдохнул Алекс, показывая пустые ладони. — Это всё.

Старший ещё несколько секунд буравил его взглядом, словно проверяя на правдивость, а затем медленно опустил ствол ружья к земле. Напряжение в воздухе слегка разрядилось, но не исчезло.

— Хорошо, — бросил он жёстко. — Показывай, что у тебя есть.

Алекс медленно опустился на одно колено и скинул рюкзак. Он понимал: если сейчас не покажет что-то ценное, разговор закончится, не успев начаться. Дрожащими пальцами он порылся во внешнем кармане.

— Вот... изолента. Хорошая, почти целая.

Он протянул моток, затвердевший от времени. Главный даже не шелохнулся. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на презрение.

— Это мусор, — коротко бросил он.

— Понял… — ответил Алекс колеблясь пряча изоленту обратно. — Сейчас…

Он лихорадочно залез глубже. Сердце колотилось в самых ушах.

— Батарейки. Две штуки. Чистые, без коррозии. Наверняка рабочие.

Он выудил пару старых элементов питания. Лидер молчал. Пауза становилась невыносимой. Тишина вокруг словно начала давить на плечи. Главарь начал медленно поднимать ствол автомата выше.

— Если это всё, что ты готов предложить, мы тут зря теряем время, — буркнул лидер.

Алекс почувствовал, как к горлу подступает холодный, липкий ком. Медленно, под прицелом стволов, он полез во внутренний карман куртки и выудил оттуда маленький стеклянный пузырёк. Это был его последний рубеж, его страховка на случай ранения или болезни. Но сейчас жажда была сильнее любого страха.

Он протянул руку, показывая пузырёк. Внутри, ударившись о стекло, глухо стукнули две белые таблетки.

— Антибиотики, — выдохнул он. — Настоящие.

Главный резко шагнул вперёд, сокращая дистанцию, и требовательно протянул руку ладонью вверх. Алекс помедлил мгновение, глядя на грубые, мозолистые пальцы незнакомца, а затем осторожно опустил пузырёк прямо ему на ладонь.

Лидер поднёс стекло к самым глазам, вглядываясь в маркировку таблеток и проверяя плотность пробки. На мгновение его жёсткое лицо смягчилось — лишь на долю секунды, — прежде чем он небрежно спрятал добычу в подсумок на поясе.

— Этого мало, — буркнул он, уже начиная терять терпение.

— Погодите! — почти выкрикнул Алекс. — Есть ещё кое-что.

Лидер группы на мгновение снова заострил внимание. Путник в последний раз запустил руку в рюкзак, нашаривая на самом дне предмет, завёрнутый в кусок чистой ветоши.

На свет появилась изящная вытянутая пластина длиной около пятнадцати сантиметров. В тусклых сумерках она выглядела невзрачно: тёмный матовый корпус из странного сплава, напоминающего углеродное волокно, с чёткими, почти бритвенно-острыми гранями. На одной из сторон виднелась гравировка — номер «07» и странный символ: два пересекающихся круга, значение которых Алекс не мог даже угадать.

Но стоило его пальцам коснуться сенсорной поверхности, как устройство отозвалось. По корпусу, словно капилляры, вспыхнули тонкие металлические прожилки. Холодный голубой свет запульсировал, быстро растекаясь от центра к краям.

В самой середине пластины ожил полупрозрачный кристаллический сердечник. Внутри него, словно в ловушке, забились и начали переливаться тонкие световые нити. На узком конце устройства мягко засиял гексагональный передатчик, отбрасывая на дрожащие ладони Алекса чёткий геометрический блик.

Сияние становилось всё насыщеннее; казалось, прибор впитывает ритм сердца Алекса, разгоняя серый сумрак вокруг. Это была самая дорогая и в то же время самая бесполезная находка, с которой он не желал расставаться. Предмет из другого мира — слишком совершенный для этой гниющей реальности.

Группа замерла. Подросток, не выдержав любопытства, сделал резкий шаг вперёд. Его рот невольно приоткрылся, а в расширенных зрачках отразилось пульсирующее мерцание кристаллического сердца пластины.

— Ух ты! Ничего себе! — выкрикнул он, бесцеремонно вытягивая шею. — Это что за штука?!

Не дожидаясь разрешения, малец нагло протянул руку и буквально выхватил устройство из пальцев Алекса. В его ладонях пластина вспыхнула ещё сильнее, заливая грязное лицо мальчишки мертвенно-бледным светом.

— А ну дай сюда! — рявкнул лидер, мгновенно перехватив запястье пацана мёртвой хваткой.

Он с силой вырвал предмет из рук подростка. Тот вздрогнул и испуганно отпрянул.

— Да я просто… я только посмотреть хотел… — начал оправдываться малец, потирая покрасневшую руку.

— Смотри глазами, а не руками, — жёстко отрезал лидер, не оборачиваясь. — Ещё раз без спроса лапы потянешь — останешься без них.

Один из мужчин, стоявший за спиной пацана, коротко и увесисто отвесил ему подзатыльник.

— Совсем страх потерял, — буркнул он хриплым басом. — Стой смирно и помалкивай, пока старшие говорят.

Мальчишка шмыгнул носом, обиженно засопел, но покорно отступил назад, не сводя, впрочем, жадного взгляда с предмета.

Старший взял пластину осторожно, двумя пальцами, словно опасаясь, что она может ударить током или взорваться. Он медленно провёл большим пальцем по матовой поверхности, стараясь ощутить её сложный рельеф. Теперь в его голосе слышалось неприкрытое напряжение:

— Где ты это откопал?

— В большом городе, — Алекс махнул рукой назад, в сторону горизонта. — В паре дней пути отсюда.

Лидер прищурился, впиваясь взглядом в лицо Алекса, словно всё ещё пытался поймать его на лжи. Несколько секунд он молчал, изучая каждую черту незнакомца, будто рассчитывал увидеть тень сомнения или страха, но взгляд Алекса оставался пустым и измождённым.

— В Севгороде, что ли?

Алекс пожал плечами:

— Я не знаю. Я тут впервые.

Незнакомцы переглянулись. В их взглядах промелькнуло нечто странное — смесь суеверного страха и жадного предвкушения.

— Ты знаешь, что это такое? — спросил лидер, помахивая пластиной перед лицом Алекса.

— Не знаю, — честно ответил тот. — Похоже на устройство хранения данных, но… я не уверен.

Несколько секунд стояла тишина. Было слышно только, как ветер гоняет пепел по потрескавшемуся асфальту. Лидер коротко кивнул своим мыслям, принимая решение.

— Ладно, — он обернулся к одному из носильщиков. — Билл, дай ему флягу.

Тяжёлая алюминиевая фляга полетела в руки Алексу. Он поймал её, едва не выронив. Открутив крышку, он почувствовал запах металла и застоявшейся воды. Алекс тут же, как вампир, впился в горлышко, глотая воду огромными, жадными глотками. Он не пил, он впитывал её, не желая останавливаться. Каждый глоток был как жидкий огонь, возвращающий жизнь в онемевшее тело.

— Спасибо... — выдохнул он, тяжело дыша и возвращая флягу.

Лидер ещё раз взглянул на предмет в своей руке. Голубое свечение под его пальцами пульсировало ровно и глубоко, выхватывая из серых сумерек шрамы на его лице. Он понимал: если он заявится в лагерь с этой штукой в руке, на него обрушится град вопросов, на которые у него не будет ясных ответов.

Резким движением он застегнул молнию, пряча артефакт во внутренний карман. Свет мгновенно погас, и мир вокруг снова стал серым и неуютным. Мужчина поднял взгляд на путника, словно заново оценивая его стоимость.

— Как, говоришь, тебя зовут? — спросил он, и в его голосе теперь слышалось не столько угроза, сколько холодная вдумчивость.

— Алекс, — повторил тот.

— Это очень ценная находка, Алекс. Редкая. Мы давно её искали. И поверь, не только мы — многие за ней охотятся.

Алекс слушал его, глядя прямо в глаза, но совершенно не понимал, о чём тот говорит. Ему было абсолютно всё равно, что это за пластина и какую ценность она представляет для этих людей. В голове пульсировала только одна мысль, заслонявшая собой всё остальное.

— Так вы дадите мне воды или нет? — спросил он, чувствуя, как внутри закипает раздражённая нервозность.

— Дадим, — коротко ответил лидер. — Но для этого ты должен пойти с нами в лагерь. Я думаю, наш главный захочет с тобой поговорить… лично.

Алекс устало, горько усмехнулся, вытирая сухие губы тыльной стороной ладони.

— Я уже сказал всё, что знаю. Нашёл в руинах, в подвале. Больше мне добавить нечего.

— Не сомневаюсь, — спокойно отозвался лидер. — Но будет лучше, если ты сам ему об этом расскажешь. Это избавит нас всех от лишних сложностей.

Наступила короткая пауза. Ветер протащил по разбитому асфальту клочок чёрной плёнки, и тот зашуршал, как сухая змеиная кожа. Алекс огляделся: трое вооруженных людей, пустой город за спиной и бесконечная жажда.

— Ладно, хорошо, — тихо произнёс он. — Но я получу воду? И смогу потом уйти?

Лидер приподнял бровь и едва заметно, почти миролюбиво усмехнулся.

— Конечно. Получишь столько, сколько сможешь унести.

Алекс стоял молча, словно взвешивая услышанное. Остальные члены группы тоже замерли, переминаясь с ноги на ногу. Подросток шмыгнул носом и поправил лямку рюкзака. В их молчании не было агрессии — скорее ожидание и странное облегчение.

— Хорошо, — наконец ответил Алекс. — Я согласен.

Группа довольно переглянулась. Напряжение, висевшее в воздухе с момента их встречи, окончательно спало.

— А можно мне получить свою винтовку обратно? — добавил Алекс, глядя на носильщика.

— Твоя винтовка пока побудет у Билла, — ответил лидер, и в его тоне прозвучало нечто похожее на извинение. — Получишь её вместе с водой, когда будешь уходить. Такие правила, Алекс. Мы тебя не знаем и не можем рисковать. Без обид.

— Понимаю, — Алекс коротко кивнул.

Он накинул рюкзак на спину и поплёлся за незнакомцами, неохотно волоча ноги по серой дорожной пыли. Чувство потерянности навалилось с новой силой. Он шёл за людьми, которых видел впервые, в место, о котором ничего не знал. Зачем он им на самом деле? Действительно ли в лагере дадут воду и отпустят, или вся причина была только в этой странной светящейся штуке? Что это вообще такое и почему за неё готовы платить такую цену?

Вопросы всплывали в голове один за другим, мерно и тяжело, в такт шагам, но ответов у Алекса не было. Было только движение.

Солнце так и не показалось — лишь бесконечный пепел и холодный ветер сопровождали их, пока они уходили прочь от безлюдного города, вглубь земель, где время давно остановилось, а небо навсегда осталось серым.