Виртуалка

Глава 3. Хищные рыбы

Темнота и скорость. И всё вокруг мельтешит. Ни звуков, ни запахов, одна простая пустота. Ничто. Странное отсутствие всего. Провал застыл, его не стало.

Больше она ничего не видела.

Потом стало как-то… никак.

“Наверное, я умерла. Это смерть?”

Но она ничего не чувствовала. Ни боли, ни страха, который моментально куда-то испарился. Она ведь до ужаса боялась, когда прыгала в Провал. Но сейчас вместо страха испытывала какое-то необъяснимое любопытство. По непонятной причине Медянка словно смотрела со стороны… на всё происходящее. Тела не было, её не было, но не было и страха. Только интерес. И что же дальше? Наконец-то она узнает, что дальше!

А дальше она просто очнулось в другом месте. С таким ощущением, будто всегда там была.

Стало зябко… неудобно, твёрдо. Стало очень шумно. Появилось тело, словно взялось неоткуда, но при этом всегда было. Сердце больно билось о рёбра, грудь разрывалась без воздуха. Она сильно, до боли, вздохнула, будто вынырнула из-под воды.

– ВСТАВАЙ!

Медянка опомнилась, села, схватилась руками за прохладные бортики оболочки. Открыла глаза и уставилась прямо перед собой.

Нет. Не Медянка.

– Облава! Слышишь? Надо бежать!

Рядом с оболочкой стояла Барракуда. Красная от испуга, губы трясутся… Она наклонилась и стала размахивать руками, разгоняя дым.

Сгущённый воздух… вот что это такое. Сгущённый воздух в капсуле погружения. В капсуле, где сидит она сама.

– Элли! Ты слышишь? Вставай!

– Да она не в себе! Там же полное погружение! – Рядом появился какой-то парень… Точнее, не какой-то, а очень даже знакомый. Это Лещ, младший брат Мурены. А она сама?..

Вот и Мурена, караулит у двери, покрытой грязными разводами краски. Это несколько поколений игроков тут со скуки упражнялись “наскальным” искусством.

Элли поняла, что всё помнит.

Они из одного клана. Выросли вместе. Их клан давно на ладан дышит, поэтому людей в нём мало и становится всё меньше. Молодёжи почти нет, только они четверо. Да и то Лещ младше на три года. Но пришлось его взять, потому что игровые команды численностью меньше четырёх участников не регистрируют. Впрочем, Элли не пожалела, что его взяла, парень реально старался.

Мама дорогая, это… это же тут настоящая жизнь! Это же тут реальность!

Элли смотрела вокруг круглыми глазами. Как она могла забыть?

Это, вот это вот всё – реальность. Она помнила…

В сетке разыгрывается крупный денежный приз за победу в Заводской игре. Их ближайшие территориальные конкуренты – Менделеевцы, выскочки из богатого клана, пошли на игру почти полным составом. Но Элли думала, что сможет обвести их вокруг пальца и забрать выигрыш себе. Но для игры требовалась особая оболочка, или, по-научному, виртуальный кожух. С полным погружением.

Элли вздрогнула.

– У нас нет времени ждать! – Закричала Барракуда и потащила Элли из оболочки за руку, хотя невозможно вот так взять и вытащить неподвижного человека, скорее, руку ему оторвёшь.

Элли поддалась, сориентировалась и выпрыгнула наружу. По инерции сделала пару неуверенных шагов и этого оказалось достаточно, чтобы Барракуда и Лещ подхватили её под руки по обе стороны и потащили на выход. Мурена увидела, что они идут и толкнула дверь. В коридоре за дверью было темно, но у всех, кроме Элли, на голове были налобные фонарики, поэтому преградой темнота не стала.

Потом пришлось бежать. Элли достаточно пришла в себя и её отпустили, потому что коридор был слишком узким для троих. Мурена неслась первой, Элли следом, Лещ и Барракуда последними.

…Нужна была оболочка ВК серии старше трёхсотой. А в распоряжении их клана все оболочки были ниже уровнем. Поэтому они нашли… арендовали оболочку ВК-470 у беззаконников. Все свои сбережения вложили! Элли всё рассчитала. Времени должно было хватить, чтобы она пришла в игре первой. Она всё рассчитала!.. Но не учла только, что нелегалов с их подпольными игровыми студиями могут накрыть в любой момент.

Что и случилось. Теперь деньги на ветер и никакого выигрыша.

Элли почувствовала досаду. Она должна была подумать о возможной облаве! Хотя, чего уж теперь.

– Быстрее! – Завывала за спиной Барракуда. Она всегда была самой нервной, и сама постоянно дёргалась, и других дёргала.

Мурена прибавила ходу.

Наконец, лестница наверх. Бункер имел кучу входов и выходов, именно поэтому его и облюбовали беззаконники. Именно поэтому Элли со своей командой и рискнула воспользоваться их услугами. И теперь благодаря этому смогли уйти.

Они полезли по железной лестнице вверх, откинули люк и выбрались на поверхность. Хорошо что вокруг густые кусты. Основной вход и два запасных были далеко в стороне, но даже отсюда Элли видела в тех местах зарево красных и синих проблесковых маячков.

– Давай, давай! – Не умолкала Барракуда, но хотя бы голос приглушила. – Бегом!

Они побежали дальше, в сторону глухого забора. Это заброшенный посёлок весь сплошь состоял из заборов и двухэтажных домов, поэтому в нём было хорошо прятаться. И прятать транспорт.

Мурена неслась закоулками, перепрыгивала кучи мусора и первой добежала до байков, заваленных фанерой и завешанных тряпками. Разбросала панели, освобождая транспорт.

Элли подумала, что если один из байков не заведётся, как иногда бывает, то они пропали. Байк придётся бросить, законники его найдут. Сейчас они вычистят базу и примутся за окрестности. А денег, чтобы купить новый байк, у всего клана не наскребётся. Да им никто и не даст денег, ведь они нужны для более важных вещей – лекарств, например. Или на обучение врача.

Врач… эта мысль унесла Элли обратно в игру. Врач. Медик. Медик требовался Вольфу. Так вот он какой, Вольф, капитан Менделеевцев. Она очень много слышала о нём и о его команде. Они редко проигрывали. И говорили, что именно благодаря ему, что это Вольф сделал свою команду практически непобедимой. Элли начала его недолюбливать заочно именно за эти слухи. И теперь удалось посмотреть на него своими глазами.

Элли сжала зубы. Угу. Это сплочённость сделала их непобедимыми, конечно! А не щедрый клан, который оплатил шесть оболочек с полным погружением. Шесть! Не считая того, седьмого участника, который прыгнул в Провал в самом начале… Неизвестно, из их команды или залётный, вроде Элли.

Да неважно! Шесть, семь… их клан и одну оплатить не способен! О какой честной схватке тут может идти речь?!

Мурена запрыгнула на первый байк и завела его, сзади к ней тут же сел Лещ. Оба посмотрели на Элли.

– Ну? – Крикнула Барракуда прямо в ухо.

– А?

– Ты веди! Она пока не в себе! – Сказала Мурена Барракуде.

Что? Элли должна вести байк? Она нахмурилась. Но за спиной уже раздался звук второго двигателя. Ура, он завёлся. И ещё раз ура – можно пока ничего не решать. Мир, хотя и реальный, был слишком огромным и в своей голове она пока беспорядочно бултыхалась на месте, будто искала направление, куда плыть.

– Садись! – Поторопила Барракуда.

Через несколько секунд оба байка выехали на дорогу, обогнули дома и унеслись прочь от бункера. Конечно, дроны их заметят, но связываться не станут. Здесь не запрещено кататься. Вот если бы их поймали в самом бункере…

Элли держалась за Мурену и поэтому могла позволить себе похолодеть от страха. Это было рискованно… очень. И это было только её решение.

Повезло, что они успели уйти. Денег только жалко, но риск есть риск.

Была ночь. Байки неслись по прямой дороге, в лицо бил северный ветер. Пахло соснами. Вокруг лес, сейчас поздняя весна, почти лето. Поэтому так тепло. А зимой снег и на байке не проедешь, нужно пересаживаться на снегоход, а на нём с такой скоростью не погоняешь. И одеваться приходится в уродские дублёнки и неуклюжие сапоги.

Элли закрыла глаза. На миг ей показалось, что она снова в палатке, в помещении завода, что ей просто снится сон, что сейчас она откроет глаза и увидит рядом Эфирку. А за ней – лицо Вольфа. И они проснуться и станут искать выход.

Найти выход!

Да, именно так. По условиям Заводской игры нужно найти выход, но победитель будет лишь один – первый, кто войдёт в нужную комнату и наступит на панель у порога. Только один.

Её невольно пробрала дрожь. Элли впервые легла в оболочку полного погружения. Это когда ты в игре… словно она и есть твоя настоящая жизнь. Отсекается прошлое, стирается память, остается только настоящее. Ты там живёшь! Всё, что там происходит – для тебя совершенно реально. Поэтому и эмоции от игры сногсшибательные. Топовые игроки эры предапокалипсиса оставляли записи о том, что никогда и ничего не чувствовали острее, что это самое лучшее, что с ними когда-либо случалось. Память об игре с полным погружением ничем другим не перебить.

Элли много читала и слушала, пыталась понять, что в этом такого необычного, какие при этом возникают ощущения. По уверениям очевидцев, очень живые. И поэтому очень страшные. Но она была уверена, что всё это – преувеличение, что ничего особо нового там не случится.

Она ошибалась.

Полное погружение – это… это…

Сердце стучало, будто жило само по себе. Элли не могла описать свои эмоции. Но ни одна игра так глубоко в неё не проникала. Она… будто раздвоилась и сейчас не могла поверить, что это было понарошку. Вольф. Жёлтые пакеты. Твари в лабиринте. Получается, этого на самом деле никогда не случалось?

Не может быть. Она не могла себя в этом убедить. Вроде посмеивалась над самой собой, ну что ты как дурочка, конечно, это просто игра. Но чувствовала эти мурашки по телу, когда она же в глубине души со страхом шептала, что игра не может быть настолько… жизнью. Настолько… всем миром. Фактом. Непреложной истиной. Явью!

В этом было что-то неправильное, нечеловеческое. Может, таких игр на белом свете быть не должно? Может, надо их запретить? Искоренить, как ядовитые растения? Уничтожить, как страшных хищников?

К счастью, вскоре байки свернули на просёлочную дорогу и все мысли растряслись по кочкам.

Они не поехали в клан, а остановились в старой деревне, где в одном из домов у них было организовано убежище. Загнали байки в сарай, закрыли ворота, хотя тут посторонние не появлялись, и зашли в дом. Растопили переносную печь, этим занялся Лещ, остальные расселись по диванам, которые они сюда притащили из других домов. На полу три слоя ковров, окна закрыты фанерой, чтобы не было видно света. Правда, дым из трубы валит, но дым ночью не видно.

Элли опустилась в мягкое нутро продавленного дивана и замерла.

Когда Лещ разжёг огонь, он тоже сел и стало тихо. Барракуда нервно дёргала ногой, но все молчали.

Элли закрыла глаза и откинула голову на мягкую спинку. Расслабилась.

Это было на самом деле. Оболочка с полным погружением… Однозначно, её создателя следовало убить ещё до рождения, чтобы он никогда не смог создать то, что создал. Нечто страшное до оцепенения и одновременно прекрасное до дрожи. Полное погружение в виртуальность…

– Извини, что мы тебя так выдернули. – Заговорила Мурена. – Через смерть. Но другого выхода не было.

Элли вспомнила правила. Да. Если бы она победила, то просто бы отключилась. А если нужно вывести игрока экстренно… вырвать из сюжета – то это делается насильственно, и почему-то в этот момент игрок в игре всегда погибает.

Она прыгнула в Провал. Не самая плохая смерть. Главное, быстрая.

– Ничего, я понимаю.

– Это правда было… страшно? – Спросил Лещ и задержал дыхание.

– Ага.

Они подождали.

– Но… что именно с тобой случилось? – Не удержалась Барракуда.

– Потом.

Элли открыла глаза и посмотрела на свою команду. Она уже полностью пришла в себя. В голове сложилась её настоящая жизнь. Она росла с Барракудой и Муреной. На самом деле у них другие имена, но когда они решили стать командой и бороться в виртуале за денежные призы, то выбрали себе клички. Они – хищные рыбы. Элли усмехнулась. Сейчас это звучит уже не так круто, как звучало, когда им было по пятнадцать. Они начали играть, когда Элли и Барракуде было пятнадцать, Мурене – семнадцать, а Лещу тогда было двенадцать и он только и делал, что бегал за ними и умолял принять в команду. Но его взяли лишь через три года, когда один из старших, кого они уговорили числиться в команде чисто номинально, чтобы соблюсти требования, умер. Тогда и взяли Леща. И хорошо сделали. Барракуда зудела, что от Леща будут одни проблемы, но вышло наоборот. В общем, всё было неплохо. Они играли, набирались опыта, участвовали во всех призовых играх. По мелочёвке даже выигрывали. Постепенно сложились роли. Элли – командир, Лещ – техник, Мурена – ближний бой, а Барракуда – дальний. Медика у них не было, но медики вообще ценятся высоко. Как и врачи в реальности. Их клан как раз сейчас копил на обучение своего врача, потому что на платном можно было разориться. И почти накопил, насколько знала Элли. Потому что недавно с ней говорили о том, что учиться на врача хотят отправить её. Но у Элли, честно, душа к этому не лежала. Она много раз объясняла, что медицина – не её тема. Что проще выбросить деньги на ветер. Отстали. Но теперь они хотят отправить на учёбу Мурену. А значит, команда лишится одного игрока.

Элли, как и каждый из них, прекрасно понимала, что собственный медик в клане – благо. Конечно, Мурене надо ехать. Но чёрт возьми, кем же её заменить?

Эти виртуальные игрушки в понимании взрослых были ерундой. Нет, они, конечно, знали, что на них можно заработать очень, очень много, но считали, что для этого надо много вкладываться. Никто не верил, что Элли и компания смогут где-то там вырваться вперёд и внести в добычу денег для клана свой полноценный вклад. Их то и дело пытались пристроить куда-нибудь в более полезное место. Но не заставляли. Элли поэтому и любила свой клан, что их никто никогда ни к чему не принуждал. Взрослые всегда разговаривали и объясняли. Они давали столько свободы, сколько могли дать. Элли их всех за это любила.

Хотя обидно, конечно, что в них не верили. Но зато не мешали!

Однако Мурена вскоре уедет. И заменить её некем. В клане следующий по возрасту – Богдашка, ему тринадцать. И он как болтливый попугай, который, чуть что, ко-ко-ко, бросается в бой. И не слышит ничьих команд и приказаний. Вначале надо показать, что не трус, а послушать старших – потом, такой у него девиз. Ну какой из него игрок?

Но если они выиграют хотя бы раз… Если их имена узнают, Элли легко найдёт в команду новых игроков. И даже медика.

Но пока об этом остаётся только мечтать.

– Что мы будем делать дальше? – Спросил Лещ. – Деньги просрали.

– Ничего. – Ответила Мурена. – Мы попробовали, не вышло. Хорошо хоть целые ушли. Представляю, если бы нам влепили административку! Там такие штрафы, что нас до конца жизни заперли бы в подвале без доступа в Сеть. Так что что теперь… Поищем другую призовую игру с обычными оболочками.

– Столько времени потеряли! – Злилась Барракуда, сложив руки на груди.

Элли молчала. Два мира смешались и перекрывали друг друга, как только она закрывала глаза. Синий свет в тёмном тоннеле… “Не знаю, что с тобой не так… но я узнаю.” Этот жуткий червяк, у которого полная пасть зубов. В описании игры было сказано, что препятствия к цели составляют собой “сложный комплекс живых и неживых объектов”, но это просто слова. Одно дело – стрелять во что-то игровое, и ты знаешь, что это игра. И совсем другое… думать, что это настоящие существа, которые совершенно по-настоящему тебя сожрут. С кровью и болью.

– …и потребовать вернуть деньги!

Элли снова включилась в разговор.

– Ага, так они тебе и вернули деньги. – Монотонно говорила Мурена, трогая за кончик свою толстую косу. – Ты их фиг найдёшь.

– По сетке найду! – Горячился Лещ.

– И что? Будешь по сетке к их совести взывать? – Насмешливо вступила Барракуда. – Типа, как не стыдно, верните деньги?

– Надо думать! – Лещ покраснел, но стоял на своём.

– Ну, думай. – Мурена вздохнула. – В суд на них не подать. Мы эти деньги потеряли, просто прими это.

– Так просто сдаться?

– Так просто. Думаешь, нам не жалко? Полгода от всего отказывались… и так легко их профукать.

– Элли. – Лещ вперился в неё нервным взглядом. – Ты что думаешь?

Они спорят о деньгах. Лещ, наивная душа, думает, что можно часть денег вернуть. Истребовать назад у беззаконников. Хм. Во многом он ещё такой наивный…

– Лещ, забудь. Деньги мы не вернём. – Сказала Элли. В её голове тем временем уже зрел другой план.

– Но почему хотя бы не попробовать?

– Стоп. – Элли села прямо, потом облокотилась на колени и принялась тереть друг об друга ладони. – У меня другой план.

– Какой? – Барракуда нахмурилась.

– Мы не будем искать новую игру. Мы закончим эту.

– Как? – Спросила Мурена.

Элли нервно вздохнула.

– Я вернусь и закончу то, что начала. Приз будет наш.

– И как ты это сделаешь без оболочки? – Снова спросила Мурена.

Ну вот, теперь самое главное. Придётся сказать это вслух, ничего не поделаешь.

– Мы найдём новую оболочку. В старой лаборатории.

В комнате стало мертвецки тихо. Даже Лещ не знал, что ответить, у него челюсть отвалилась и глаза осоловели.

– Чего? – Наконец, пришла в себя Мурена. – Повтори.

– Вы слышали. Мы пойдём в подземный комплекс старой лаборатории и найдём оболочку. Там их как грязи.

– Там опасно! – Воскликнула Барракуда.

– Ага.

– И что? Тебе плевать? – Горячилась та.

– Нет, не плевать.

Элли осторожно вернулась в мягкие объятия дивана и задумалась.

– Мы там умрём. – Невозмутимо подала голос Мурена.

– Неа. Мы войдём, отыщем оболочку и я закончу то, что начала.

– Мы даже не дойдём до оболочки.

– А я сказала, дойдём.

– На чём основано это утверждение?

– На моей уверенности.

– Она материальна?

Элли часто так спорила с Муреной. Та не психовала, а пыталась понять и разобраться, и бывало, благодаря этому Элли видела свой план с какой-то новой стороны и даже, взглянув со стороны, могла его изменить.

Но не в этот раз.

– Значит, дела у нас такие. – Сказала Элли. – Мурена скоро уезжает учиться на врача. Вы в курсе?

Лещ опустил голову. Ну, он брат, он, конечно, в курсе. А вот Барракуда замерла на месте.

– Это правда?

– Да. – Сказала Мурена. – Первый платёж уже прошёл.

– И когда вы собирались сказать?! – Возмутилась Барракуда.

– Стоп.

Это слово Элли всегда использовала, когда хотела прекратить споры. Работало безотказно.

– Барракуда, ты разве не слышала разговоры? Весь клан несколько дней гудел, пока новость переваривал. – Спросила она. – Неделю назад на дне рождения у Ба Ольги об этом раз сто сказали и десять тостов за врача подняли.

– Не слышала? Да я там оглохла через десять минут, когда они все разом заговорили!

– Но говорили часто, и многие. – Вставил Лещ.

– Так что конкретно? – Уточнила Барракуда.

– Клану нужен врач. Свой. Это большая экономия и дополнительный заработок.

– Если врач хороший. – Уточнила Барракуда.

– Поэтому и отправляют не тебя, а Мурену! – Ответил Лещ. Барракуда чуть на месте не подскочила от возмущения.

– Стоп!

Все снова присмирели. Элли продолжала.

– Клану нужен врач и им станет Мурена. Она умная, у неё подходящих характер и она не против посвятить свою жизнь этому делу.

– Спасибо. – Сказала Мурена и улыбнулась.

– Но что мы тогда будем делать? – Спросила Барракуда.

– Искать нового игрока.

– Но где мы его возьмём?

– А чтобы его взять, надо выиграть. Надо до ухода Мурены стать такими, чтобы к нам толпой желающие повалили.

– Ага, как же. – Барракуда хмыкнула, закинула ногу на ногу и отвернулась. Любимая зелёная джинсовая куртка Барракуды была вся покрыта нашивками с черепами и молниями, что полностью соответствовало её характеру.

Элли вдруг подняла руки и потрогала своё лицо.

– У вас есть зеркало?

Лещ засмеялся, а Мурена молча достала складное зеркальце из кармана и дала Элли. Та жадно уставилась на своё отражение.

Она поняла, что не знает, как выглядит. И это, честно говоря, жутковато.

Жаль, зеркало слишком маленькое, пришлось разглядывать себя по частям. Первым делом Элли увидела совершенно красные волосы. Но она и раньше их видела. Потрогала пальцами. Она специально выбирала такой яркий цвет, потому что это цвет опасности. В пятнадцать она считала, что жутко опасная, как самая ядовитая на свете змея. Она даже хотела выбрать змей для имён команды, но Барракуда плевалась и была категорически против. Она змей боялась.

Элли смотрела дальше. Чистый лоб, светлые ровные брови. Глаза… почти зелёные. У неё красивые глаза.

А у Вольфа светились синим. Интересно, если бы она прокачала навык “видеть в темноте” её глаза светились бы красивым зелёным? Или там можно выбрать?

Вольф, опять Вольф! Вот пристал же как банный лист!

Элли нахмурилась и сосредоточилась на собственной внешности.

Аккуратный нос, слегка вздёрнутый. А вот губы какие-то узкие. Ей никогда не нравились.

Элли вздохнула. Щёки обычные, ни впалые, ни круглые. Подбородок обычный. Ничего броского – ни красивого, ни ужасного. Она похожа на Мурену и на Барракуду. И даже немного на Леща. Что неудивительно, внутри клана существуют сильные кровные связи. Вначале-то их не было, конечно, когда в постапокалипсис кланы образовывались, в них входили просто похожие друг на друга по характеру люди. Но потом они долго смешивались… и теперь они все друг другу родственники. От этого масса проблем… Было бы, если бы дело касалось рождения детей. Но сейчас детей рожают редко, поэтому и проблемы как таковой нет. Но всё же перед рождением каждый раз проверяют, нет ли у родителей близких родственных связей. На всякий случай.

Элли опустила зеркало ниже, пытаясь разглядеть себя целиком.

Она невысокая, но довольно крепкая. Спортивная. Руки только какие-то маленькие. Но это так, и недостатком не назовёшь.

Вспомнились руки Вольфа, когда он держал в них извивающегося червя. Она бы его точно не удержала, осталась бы без пальцев.

Мурашки по коже… а ведь уже ясно, что червь не настоящий, и пальцы бы на самом деле никуда не делись. Но жутко даже думать!

Элли отдала зеркало Мурене.

– Возвращаясь к нашей проблеме. – Тут же напомнила Барракуда. – Твой план?

– План у нас один. Мы идём в старую подземную лабораторию, которая на юге от нашего дома, находим оболочку, я возвращаюсь на завод и выигрываю игру.

– Ты правда хочешь вернуться в игру? – Лещ посмотрел так, будто Элли была больна. – После всего, что случилось?

Элли тут же вспомнила жёлтый пакет в руках и вкус мармелада. Провал, у которого нет дна, будто там, внизу, сама бездна! И снова этого проклятого зубастого червя! Чёрт, воспоминания после этой оболочки слишком настоящие! И они смешиваются с реальностью, взбиваются в какой-то компот, от которого у неё уже глаз дёргается!

– Тебе не страшно? – Спросила Мурена.

Что она, что брат! Барракуда бы ни за что не заметила, что Элли страшно. А эти двое… Не зря Мурену отправляют учиться на врача, эмпатия у неё в крови.

– Я должна взять приз. – Упрямо сказала Элли. Сама не знала, для кого. Для себя? Или для остальных?

– Мы услышали, что ты хочешь выиграть! Но как ты собираешься пробраться в лабораторию? Там же всё сто раз перекрыто! Там камеры. Наши следят. – Сказала Барракуда.

– Там так долго всё было перекрыто, что наши давно уже бросили как следует следить. Нас точно не остановят. – Элли пожала плечами. Если и увидят постфактум, когда камеры соберутся проверять, будет уже поздно.

– Но даже если мы проберемся туда. Откуда ты знаешь, что оболочки вообще рабочие?

– А что с ними случится?

– Да что угодно! Сотня лет прошла. Ну пусть мы туда пробрались, нашли рабочую оболочку… вот она включилась, ты туда легла… А потом пошло что-то не так, раз – и мозги набекрень! – Барракуда даже вперёд подалась от волнения.