Сплетни

Глава 7. В лесной избушке.

Амиран Иванович сказал Катерине, что «всё хорошо». Но это была колыбельная для успокоения маленькой девочки. Он знал абсолютно точно – всё очень плохо. Война, объявленная ночью в столовой семейного особняка, теперь велась на его территории, и первая кровь на бетоне сухого дока служила тому доказательством.

Короткостриженая стояла рядом с ним. И трусилась.

– Как ты? – буднично спросил Арисханов, будто ничего и не произошло.

– Жива, – она робко подняла на него растерянный взгляд. – Спасибо.

– Обращайся… – еле заметно улыбнулся Арисханов.

– А Де-нис? – прерывисто спросила Катя, не отрываясь от лица Амирана Ивановича.

Он обернулся на водителя, который, сгорбившись, сидел на трапе яхты и придерживал окровавленное левое плечо.

– Отделается шрамом. Будет девчонкам рассказать для впечатления. Ничего серьезного. Молодец! – размеренно произнёс Амиран Иванович. И в его голосе впервые за сутки прозвучала короткая, но искренняя нота благодарности.

Снаружи уже не было стрельбы. Раздавались лишь команды резкими мужскими голосами и хруст щебенки под колёсами бронированных внедорожников. Люди Арисханова зачищали территорию.

– Босс. – к нему подошёл один из бойцов, старший по смене. – Шафран ушёл. На подмоге у него оказались ещё две машины, которые прорвались через западный периметр. Раненых у нас много. Убитых… пока не считали.

– Ещё бы этот пидорас не ушёл… Живучий, скотина. – Амиран Иванович достал из кармана пальто сигарету, отошёл подальше от Катерины и закурил.

Он размышлял, что Юра был бы не собой, если бы привёл все силы в одно место. Это была разведка боем. А он, Амиран, клюнул, бросившись сломя голову на защиту девчонки. Идиот! Показал своё слабое место. А Шафран теперь ликует, что филигранно с первого удара попал в десятку

– Увезите Дениса в нашу клинику. Остальных – по машинам. Через пятнадцать минут здесь не должно быть никого, – скомандовал Арисханов ровным голосом. – И найдите её пистолет. Он где-то под сходнями.

Амиран Иванович обернулся к Кате, которая стояла неподалёку, укутавшись в его песочный кашемировый пуловер и свою голубую куртку с высоким воротником.

– Поехали. – кивнул он ей и выплюнул окурок на пыльную дорогу.

Амиран Иванович не повёл её к своим бронированным машинам. И даже не посадил в один из внедорожников охраны. Вместо этого, он, крепко держа короткостриженую за худощавое запястье, потащил её к глухой неприметной двери, выходившей на задворки ангара. Там, в тени, укрытый грязной полиэтиленовой плёнкой, стоял старенький серый микроавтобус с тонированными стёклами.

– Садись, – распахнул он перед ней дверь.

Катя замерла, глядя на убогую хибару на колёсах:

– Куда?

– Прости, кареты не нашлось.

– Я не об этом. Куда ты опять меня везешь, Мир? – её вопрос прозвучал устало.

– Туда, где тебя не найдут даже мои. Юра откуда-то знает про яхту. Знает про мой дом. Знает про все мои обычные адреса. Про заводы. Про офисы. Про гаражи. Про ангары и склады. Игра пошла по-крупному. Садись. Не беси меня. И так нервы шалят.

Он легонько втолкнул её внутрь, а сам устало плюхнулся на место водителя и завёл двигатель. Через несколько минут они выехали на пустынное ночное шоссе, оставив позади суету сухого дока. В салоне запахло её духами – какими-то дешёвыми, приторными.

– Спасибо, Мир… Ещё раз. – тихо сказала она, глядя в своё отражение в тёмном стекле.

Амиран молчал, сосредоточенно всматриваясь в дорогу.

Спасибо. Простое слово, от которого внутри у него всё переворачивалось. Его щедро благодарили за подписанные контракты, за дорогие подарки, за разрешённые проблемы. Но это «спасибо», произнесённое её искусанными, подбитыми, но такими сладкими и желанными губами, угодило в самое сердце.

– Не благодари, – буркнул он себе под нос, свернув на неприметную грунтовку, ведущую в лесной массив. – Ты попала в эту заварушку не по своей вине. Но это уже не имеет никакого значения. Теперь мы оба по уши в говне.

– Я не про это, – она посмотрела на его строгий профиль, освещённый призрачным тусклым светом старенькой приборной панели. – Спасибо, что приехал… Несмотря на то, что я грубо обошлась с тобой тогда… на яхте, когда ты… хотел… ну…меня.

– Забудь. – отрезал Амиран Иванович. И снова замолчал.

О чём она вообще? Да, приехал. Бросил всё: свой дом, свою жену, свой неприкосновенный статус. Ради чего? Ради пары губ и пары глаз. Ради узкой вагины?

Нет!

Тут что-то другое.

Микроавтобус остановился у старого двухэтажного дома, похожего на заброшенный пионерский лагерь. Амиран выключил фары.

– Об этом доме никто не знает, даже мои бойцы, – он вышел, обогнул машину и остановился с её стороны. – Здесь есть всё необходимое: свет, вода, генератор и тепловая пушка. Идем! – Амиран Иванович открыл дверь, пропуская девушку вперёд.

Внутри дом выглядел гораздо лучше, чем снаружи. Современная мебель. Покрытый лаком дощатый пол. И зачем-то керосиновая лампа. Амиран зажёг её, чтобы не включать свет, и задумчиво произнёс:

– Я должен вернуться в город, навести порядок.

Его телефон уже трещал от десятков пропущенных вызовов.

– Мир… – она сделала застенчивый шаг к нему. – Я хочу тебя… поблагодарить.

Он обернулся. И в этот момент девчонка непривычно подошла вплотную, встала на цыпочки и прикоснулась губами к его щеке. Легко, почти невесомо. Как ветер. Этот миг оказался прекраснее всех его самых смелых фантазий. Но он резко отпрянул. Его ладони тут же стали мокрыми.

– Не надо, – голос Арисханова прозвучал жёстко. – Не ломай себя. Пусть у тебя всё будет… Как ты там себе придумала? По любви?

– Мммм…Запомнил? Задело? – Катерина наигранно ухмыльнулась и нервно сомкнула руки на груди. – А что ты со мной тогда носишься-то? Какая тебе от этого польза?

– Ты актив. А свои активы я защищаю. – спокойно ответил он.

– Ааааа. – расхохоталась Катя. – Актив! В Лесной избушке. На курьих ножках!

– Я поехал. Никому не открывай. Поняла?

Амиран Иванович, не дождавшись её ответа, молча развернулся и вышел. Хлопнул тяжёлой дверью. Сел за руль. И ударил по нему так, что тот чуть не треснул пополам. Он проклинал себя, Шафрана, эту малолетку и вообще всё, что происходило сейчас в его жизни.

Экран телефона снова мигнул в темноте. На этот раз упало сообщение от Марины: «Вернёшься?» Арисханов ничего не ответил жене, грузно вздохнул и набрал номер Васалова.

– Григорьич, – сказал он, глядя на зарождающуюся зарю. – Шафран напал на меня. На моих людей. Он перешёл все красные линии.

На том конце трубки повисла пауза.

– Так компромат ещё не вышел. Он пронюхал? – наконец, вымолвил Васалов.

– Нет, он пошёл на принцип, потому что я тоже на него пошёл… Долго объяснять.

– Что будем делать?

– То, что должны были давно, – холодно ответил Арисханов и добавил. – Гандошить.

Утро застало город Энск в состоянии нервного срыва. Новости об истинной отставке градоначальника Бочкарева, поданные как «добровольное решение по состоянию здоровья», уже не казались главным событием недели, а скорее вообще – сахарным сиропчиком.

В девять утра, как по команде, во всех новостных лентах и популярных городских пабликах всплыла вторая бомба. Видео с камер «Титаника», на котором отчётливо было видно, как охранник вслед за Шафраном грубо тащит сопротивляющуюся Катю к машине. А следом – сканы её заявления в полицию, с острыми подробностями изнасилования. Имя Юрия Шафранова, ещё вчера звучащее в качестве главного претендента на кресло мэра, теперь гремело рядом со словами «насильник» и «преступник».

Амиран Иванович не стал возвращаться домой, а прямиком из лесной избушки поехал на работу. С самого утра находился в своём кабинете на верхнем этаже офисного здания. За эту ночь он не сомкнул глаз. Перед ним на столе лежали три телефона, и все они не замолкали ни на минуту.

– Амиран Иванович, звонок из прокуратуры.– доложил секретарь.

– Соединяй.

Голос в трубке был выверенным до миллиметра:

– Арисханов, что за цирк вы устроили? Что за разборки в стиле 90-х? Улики, перестрелки, слив в прессу…Вы понимаете, что это бросает тень на всё руководство региона?

– Я понимаю, что это предотвращает приход к власти преступника, Моя прямая обязанность, в первую очередь, безопасность города и стабильность бизнеса. Шафран – угроза и первому, и второму.

– Ваша личная война не должна затрагивать интересы…

– Это не личная война, – перебил прокурора Арисханов. – Это санитарная обработка. И я её проведу до конца. С вашей помощью или без.

– Учти, Амиран, если твоя санитарная, как ты выразился, обработка начнёт вонять на весь город, то тебя тоже забрызгает.

Арисханов положил трубку, даже не дослушав ответа. Его тактика была проста – создать такой уровень скандала, при котором любая поддержка Шафрана со стороны столичных кураторов станет политическим самоубийством.

Следом позвонил Васалов.

– Ну, Амиранчик, разворошил ты осиное гнездо. Юра в ярости. Мои люди сообщают, что он собирает всех, кто ему должен и всех, кого он может купить или запугать.

– Пусть собирает, – спокойно ответил Арисханов. – Тем легче будет найти всех одним махом. Как продвигается работа с депутатами?

– Шестерёнки крутятся. Большинство уже поняли, на какую лошадку надо ставить. Но Амиран… Будь осторожен. Обезумевший зверь опаснее расчётливого.

– Добро, Григорьич. Прорвёмся.

– Амиран Иванович. – в кабинет влетел один из его замов, поправляя взъерошенные волосы. – Начались поджоги. Горит склад на промзоне. Взрыв на ликёро-водочном. Боюсь, это ещё цветочки….

– Я понял. – отрезал Амиран. – Выйди.

– Но….

– Ты оглох? Свали! – перешёл на крик он. Дверь тут же захлопнулась с обратной стороны.

Амиран Иванович сел за стол и включил компьютер. Он открыл все доступные записи с камер видеонаблюдения в районе сухого дока. Нужно было опознать людей Шафрана, которые там были, найти зацепки, слабые места. Он просматривал каждый кадр, то и дело останавливая или увеличивая лица. Большинство из них были рядовыми бойцами, расходным материалом. Но вот… стоп. На одном из кадров он увидел крупного человека в кожаной потёртой куртке, который отдавал приказы, пока Юра орал в ярости. Лев Валеев, он же «Левый». Правая рука Шафрана. Его мозговой центр.

Валеев был опаснее своего хозяина. Он никогда не порол горячку на эмоциях. И если он был там, значит, атака на док была не спонтанной вспышкой гнева, а спланированной акцией. Они хотели не просто забрать Катю. Они хотели натравить самого Арисханова на открытое столкновение. И у них это получилось.

Мысль оказалась гадкой, как глоток прокисшего молока. Стратегия Шафрана работала идеально. Может быть, он уже знал и про компромат. А может, и вовсе заранее придумал, как выкрутиться… Бить надо не по кулаку. Бить надо по голове – по Валееву.

Амиран Иванович подошёл к одному из сейфов. Внутри, среди многочисленных денежных пачек и паспортов, лежал простой кнопочный телефон. Он достал его, вставил батарею. И набрал номер, который знал наизусть.

– Алло, – ответил бодрый, молодой голос.

– Это я, – сказал Арисханов, меняя тембр на более грубый, с лёгким акцентом. – Есть работа. Нужно найти человека. Зовут Лев Валеев. Узнать, где бывает, с кем спит, что ест. Фотографии, маршруты. Оплата – как всегда.

– Понял. Беру в работу.

Арисханов положил трубку, вынул батарею и убрал телефон обратно в сейф. В следующую минуту дверь в кабинет открылась без стука. Тихо вошла Марина. Даже заплыла. Как роскошная яхта. Она была в белоснежном шёлковом костюме. Который сливался с бледностью её ухоженного и уже немолодого лица. И в дорогой шубе в пол. Она бросила на стол свежий номер городской газеты. На первой полосе огромными буквами красовалось: «ВОЙНА ОЛИГАРХОВ: КТО СТОИТ ЗА СКАНДАЛОМ С ШАФРАНОМ?» Рядом – старое, но качественное фото Амирана Ивановича.

– Поздравляю, – сказала она резким тоном. – Теперь о тебе знает весь город. И о твоей этой… подопечной.

– Марина, давай не будем сейчас…– устало произнёс Амиран.

– А когда? Когда тебя найдут в канаве с пулей в голове? Или когда люди Юры ворвутся в наш дом, как вчера в твой ангар? – её голос чуть сорвался и охрип. – Я звонила в школу. Я забрала детей. Ты понимаешь, что мне страшно за них? Страшно за себя? За тебя? Я не хочу получать вдовьи дивиденды! – она уже чуть не плакала.

Амиран молча уставился на неё. Он хотел что-то сказать. Но фактически – она была во всём права. Женщина подошла к бару и налила себе воды.

– Хочешь, я позвоню отцу? – произнесла она, глядя сквозь бокал.

Её отец, старый патриарх, мог одним звонком прекратить наступление, словно драку нерадивых школьников. Правда, впоследствии придавив обоих – и Амирана Ивановича, и Шафрана.

– Мы сами разберёмся, Марина! – недовольно бросил Амиран.

– Не надейся, что я решила сделать это ради тебя. Это исключительно ради детей. Я даю тебе три дня, чтобы вырулить ситуацию, но если за три дня ты не справишься, я буду вынуждена действовать самостоятельно. И ещё… чтобы ты знал. Если та девка станет причиной разлада в нашей семье, я сама лично приду к ней с пулей. Понял?

Марина посмотрела на мужа бескомпромиссно. В её глазах не было истерики. Лишь твёрдая решимость женщины, отчаянно защищающей свою территорию.

Он кивнул. Понял.

– В целях безопасности я отменила сегодняшний праздничный ужин. Но это не значит, что тебе можно не приходить домой!

Марина развернулась и вышла вон, оставив мужа одного. Теперь у него не оставалось выхода. Он должен был победить. Ради бизнеса. Ради жены и детей. И в конце концов, а, скорее всего, в первую очередь, ради своего «актива» в лесной избушке.

Амиран Иванович снова подошёл к сейфу, но уже к другому. Достал старый, не зарегистрированный ни на кого пистолет «Макаров». Проверил обойму. И убрал оружие в кобуру у поясницы.

Вечером, как и обещал, он приехал домой. Войдя в гостиную, услышал, как Марина о чём-то тихо, но эмоционально разговаривает с отцом. При виде Амирана Ивановича они замолчали.

– Добрый вечер. – сухо произнёс он и добавил уже нежнее. – С Днём Рождения, любимая.

Его губы холодно прикоснулись к нежной Марининой щеке.

– Спасибо. – дежурно улыбнулась она. – Ты будешь с нами ужинать?

– Только приведу себя в порядок и принесу из погреба коллекционное вино.

Амиран указал жестом на грязное после перестрелки пальто. Он так и не переоделся. Затем спустился в подвал особняка – помещение, которое официально числилось винотекой, но на деле было его личным командным пунктом.

На одном из экранов застыла спутниковая карта. Два маячка горели на ней неподвижными точками. Оранжевый – его особняк. Красный – тот самый дом в лесу.

Амиран Иванович сел в офисное кожаное кресло и запустил программу прослушки. Через несколько секунд в наушниках раздалось ровное, тихое дыхание. Катерина спала. Он слушал её минуту, другую, странно успокаиваясь под этот беззащитный едва различимый звук. Потом резко сдёрнул наушники. И бросил их на стол.

Он зашёл в соседнюю комнату. Схватил с полки первое попавшееся вино и через пару минут с безразличием обрушил бутылку на празднично накрытый стол.

Следом поднялся в спальню. Принял душ. Переоделся. И через силу спустился вниз. С чувством отвращения к ситуации и прожигающим грудь желанием слушать её дыхание снова…

Глава 8. Я хочу!

Во главе стола сидел тесть Амирана Ивановича – отец Михаил. По левую руку – его любимая дочь. А справа – зять, с которым приходилось мириться. Арисханова патриарх с самого начала недолюбливал.

Дети скучали, опустив глаза в тарелки, и молча тыкали вилкой в еду.

Марина с легкостью поддерживала бессмысленные разговоры. Но в каждом ее взгляде читался один единственный вопрос:

– Ты думаешь о ней, ведь так?

Амиран Иванович механически жевал свой любимый австралийский стейк с кровью и поддакивал всему, что обсуждали.

Мысленно он был там, в лесу, где звучало ее легкое ровное дыхание. Он чувствовал себя двоечником, которого заставили решать интегралы, в то время как все его друзья играли во дворе футбол.

– Пап, а правда, что у вас сегодня на складе был пожар? – внезапно спросила младшенькая.

Глаза Марины тут же метнули молнию.

– Правда, – без эмоций ответил Амиран. – Ничего страшного. Быстро потушили.

– По телевизору говорят, что это поджог. Что это война между тобой и дядей Юрой? Это тоже правда?

Марина звонко бросила нож на стол:

– Лера, сколько раз я тебе говорила, не смотри всякую ерунду!

– Мам, разве новости – это ерунда? – глаза малышки вопросительно распахнулись.

– Ужин окончен. Чай и бисквитный рулет принесут в гостиную. – ровным тоном закончила Марина.

Дети, не возражая, покорно вышли из-за стола. Амиран наблюдал, как исчезает за дверью силуэт старшей дочери, и внутри у него стремительно холодело.

– Мне нужно в кабинет. Дела.

– Конечно, – бросила ему вслед Марина. – У тебя всегда дела.

Он не стал отвечать ей, но обернулся к тестю:

– Хорошего вечера, отец Михаил.

– Храни тебя Господь. – задумчиво ответил тот, даже не глядя на зятя, и по привычке перекрестил пространство.

Спустившись в подвал, Амиран снова надел наушники. Тишина. Его сердце бешено заколотилось. Что, если они нашли ее? Что, если она поняла про жучок и выключила его? Он судорожно стал пролистывать запись, пока не услышал скрип двери, а затем – тихие всхлипывания.

Она плакала.

Сдержанно. Но плакала.

Этот звук терзал его душу еще хуже, чем крики раненых ребят на сухом доке.

Она управляла им. Этим могущественным, опасным мужчиной. Полностью подчинила его своей воле. Как подчиняют диких псов. Его рука трижды порывалась к телефону. Но он сдержался. Через силу. Амиран Иванович откинулся в кресле и закрыл глаза. Пытался вытеснить образ плачущей девчонки видением спящих детей.

Но куда там!

Перед ним так и стояла она – с огромными зелёными глазами в пол-лица, в этом чёртовом топике, предательски обрисовывающим ее маленькую упругую грудь, и снова эти губы, которые она поглаживала тонкими как карандаши пальцами.

Амиран, стоп!

Он закурил. Прямо в помещении. Сигара на этот раз отдавала горечью. Он закашлялся и выплюнул ее, даже не сделав трех затяжек.

В гостиной было тихо. Дети уже спали. Тесть уехал. Только Марина стояла у высокого окна с пустым бокалом из-под шампанского. И, казалось, ждала мужа.

– Почему не спишь? – спросил он, заходя в комнату.

– Не спится. – отрезала она, словно ножницами.

Они смотрели друг на друга через всю длину безупречно убранной гостиной, как два дуэлянта.

– Ладно. Я пойду. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи?! – она поставила фужер на стол так, что резкий звук итальянского стекла нарушил тишину. – Ты серьезно думаешь, что наши ночи способны быть спокойными, после всего, что ты устроил?!

– А что я устроил? – Амиран засунул руки в карманы и с вызовом посмотрел на жену.

– Действительно! Что же?! Теперь о нас говорят только лишь в контексте твоих грязных дел! От которых уже за версту несет мертвечиной. А теперь еще и этой убогой шалавой, которая веревки вьет из тебя.

– Лучше замолчи. – тихо прошипел Арисханов, чувствуя, как сжимаются кулаки.

– О ней замолчать? О той, что сделала из влиятельнейшего человека города послушного щенка на поводке?

Он шагнул к жене, загораживая собой свет от люстры.

– Я сказал – замолчи.

– А то что? – она выпрямилась, не отступая. – Ударишь? Как бьешь своих врагов? Ну, давай! Покажи детям, какой их отец на самом деле! Они уже услышали по телевизору, что ты бандит. Теперь пусть увидят это своими глазами!

Рука Амирана Ивановича дернулась сама по себе, но он железным усилием воли опустил ее. Стараясь ровно дышать. Марина резко развернулась и, шурша платьем, пошла наверх, в их общую спальню, которую он уже не считал своей. Ее уход выглядел красноречивее громкого хлопка дверью.

– Я даю тебе три дня… – крутились у него в голове ее утренние слова.

Три. Дня. И один из них уже безвозвратно исчез.

Он лег в гостевой комнате, как делал последние несколько дней. Но не смог заснуть. Каждый час спускался в подвал и слушал. Слушал, как она ровно дышит. И с силой выключал звук, чувствуя острое желание сорваться к ней.

На четвертый час Амиран не выдержал.

Это было импульсивно, глупо и опасно. Но он сел в очередную неприметную машину и поехал в лес, не предупредив никого из охраны. Он крутил руль почти вслепую. Шёл уже третий час ночи. Он подъехал к ее дому оглушительно, ломая в тишине колесами сухие ветки старых деревьев и причмокивая ими в грязи после очередного октябрьского дождя.