- -
- 100%
- +
– Мир, – тихо позвала Катя, проводя нежными пальцами по его спине. – Бери.
Амиран Иванович медленно и с явной неохотой взял его в руку и большим пальцем отклонил вызов. Экран погас. Тишины стало еще больше. И тогда в одном из мониторов, в том самом, что транслировал камеру из спальни Арисхановых, раздался голос Марины, громкий и отчетливый, как будто она стояла в двух шагах от них.
– АМИР!
Они оба вздрогнули. Катя инстинктивно схватила его ладонь.
Марина не знала, что он здесь, под ногами. Она просто кричала в пустоту комнаты, злясь на его отсутствие. Но для них, в подвале, этот крик прозвучал как обвинение.
– АМИРАН, ТЫ ГДЕ? – ее голос был полон нетерпения и злости.
Потом Марина что-то с силой швырнула. Звон разбитого хрусталя донесся приглушенно из колонок, словно из другого измерения.
– Если что, не звони. Пиши. Я… вернусь. Скоро.
Он подошел к лифту, нажал кнопку. Двери беззвучно разъехались, обнажив кабину, освещенную призрачным синим светом. Арисханов вошел внутрь, не оглядываясь на Катю. Двери закрылись, скрыв его хмурое лицо. Следом он пересел в другой лифт и поднялся в холл. Марина стояла посреди прихожей в длинной накидке из итальянского кружева. Она не обернулась, когда услышала его шаги.
– Наконец-то соизволил появиться, – ее голос зазвучал спокойно и иронично. – Я уж думала, тебя убили!
– Пока нет… – начал он, остановившись в нескольких шагах от нее. – Марин, слушай…
– Не надо, Амиран, – она резко повернулась к нему. Ее лицо было бледным, но идеально собранным. – Ничего не говори. Я не хочу тебя слушать, не хочу знать, что ты собираешься делать. Тебе дан срок до завтра. На остальное мне уже плевать.
– Не плевать, – тихо перебил он. – Иначе ты бы себя так не вела.
Она горько усмехнулась.
– Ты прав. Мне не плевать. Мне не все равно, что будет с детьми, когда тебя найдут в канаве. Из-за какой-то… шлюхи!
Он не среагировал на оскорбление. Просто стоял и смотрел на нее.
– Она не шлюха, – спокойно ответил Амиран. – Это не про нее. Это про меня.
– О! Правда? – голос Марины суетливо задребезжал. – И чем же это про тебя, Амиран? Расскажи! Что за откровение на тебя нашло? Что ты, такой сильный и властный, вдруг оказался обычным бабником, который променял семью на дырку?
Амиран Иванович вытащил из пачки застрявшую сигарету и прикурил зажигалкой, валяющейся на трюмо рядом с подсвечником из прошлого столетия.
– Да, я выбор сделал. Выбрал ее. Потому что с ней… – он подбирал слова. – Я просто человек. И потому что она просто человек.
Он силой затушил сигарету в пепельнице. Марина посмотрела на него с недоумением:
– А я что? – прошептала она. – Не человек?
– Ты была идеальной женой, – сказал он. – И именно поэтому я не могу врать тебе дальше. Завтра я встречаюсь с Юрой на цементном заводе. Возможно, что завтра всё и закончится. А, возможно, что всё закончится только для меня. Если нет, то… Я уже сказал, что выбрал её. С тобой мы разводимся. Чтобы эта ситуация не тянула на дно ни тебя, ни детей.
Марина медленно покачала головой, и по ее идеально подведенным глазам покатились слезы. Она не пыталась их смахнуть.
– Ты серьезно?! Так ты нас спасаешь от падения на дно? Ваше ж благородие, Амиран Иванович! Кабель вы чертов! – она схватила зажигалку и с остервенением бросила в него, попав в запястье.
– Идем! – Арисханов и бровью не повел на ее выходку, а просто уверенно и вальяжно зашагал по коридорам своего особняка в кабинет. Он по-хозяйски распахнул дверь. Подошел к письменному столу и схватил оранжевую папку с документами.
– Здесь все. Доверенности на бизнес, который останется тебе и детям. Открытые счета. Все, что нужно. Вы будете обеспечены. Вне зависимости от того, что завтра случится.
Марина посмотрела на папку, как на гадюку.
– Комфортная жизнь в обмен на наше отсутствие в твоей? – кривая улыбка испортила ее красивое лицо.
– Да, – честно ответил он.
Она подошла к нему вплотную и с силой ударила по лицу. Звук был громким, сухим. Амиран Иванович даже не дрогнул.
– Да чёрта с два! – выдохнула она ему в лицо. – Я ненавижу тебя не за то, что ты трахаешь какую-то глупую малолетку. А за то, что ты сломал мою жизнь и прикрываешь это каким-то… Высокопарным бредом. Ты просто слабак, Амир. И эгоист. Никакого развода не будет. Проще тебе завтра сдохнуть.
Марину вынесло к дверям кабинета как бурю. И перед тем, как хлопнуть дверью, она буднично произнесла:
– Ты, наверное, забыл, что через час у нас ужин с Коневыми. Если не будешь готов в течение 20-ти минут, я звоню отцу!
Они выехали в ресторан "Тэтчер" ровно через 20 минут в сопровождении четырех автомобилей охраны, которые прикрывали бронированный внедорожник со всех сторон.
Амиран Иванович всей душой ненавидел эти бессмысленные жесты приличия, светское чванство, лебезящие диалоги. Этот день, возможно, был последним в его жизни. И он хотел провести его не в амперных залах, а в подвале своего дома в постели с девушкой, которую полюбил за пару дней так, как не любил никогда и никого в своей жизни. Но Марина ставила его на колени. Снова.
Он не хотел видеть противную лоснящуюся рожу Аркадия Конева. Не хотел эти тысячи вилок рядом с собой. И белоснежные салфетки, напоминающие саван. И Марину. Ее не хотел больше всего.
– Лицо попроще сделай! – фыркнула она, опираясь на руку охранника, который помогал ей подняться с сидения машины.
Было уже темно. Снег кружил лёгкой дымкой под яркой вывеской ресторана и ложился крошечными, еле заметными узорами на чёрное кашемировое пальто Амирана Ивановича. Он то и дело нащупывал в кармане брюк допотопный кнопочный телефон. Она ведь могла написать. В любую минуту.
Ресторан был в три этажа, но сервированным оказался лишь один стол – для Арисхановых. Белоснежные скатерти, хрустальные бокалы, вылитые будто из света, свежие бутоны роз поздней осенью. А по периметру – тихие, каменные лица охраны.
Марина сидела, сияющая, как лезвие лежащего справа от нее ножа. Она говорила с Ольгой Коневой о прошедшей неделе моды и смеялась ледяным серебристым смехом. Между ними, как призрак, витал Амиран. Он щедро отхлебывал бордо и был весь там, в подвале.
– Амир…Амиран? – вдруг отвлек его голос Марины. В ее глазах в момент вспыхнула ярость.
– Что? – спохватился он.
– Ты так и не ответил Аркадию!
Ольга Конева прикрыла рот салфеткой, будто подавилась.
– Ничего. У нас у всех бывают… напряженные дни. – Конев кивнул Амирану, будто заключая пакт о взаимном невмешательстве в грязь за кулисами большого бизнеса.
– Пожалуй. – ответил Арисханов.
– Вы выглядите уставшим, Амиран Иванович, – вежливо заметил Аркадий, доливая ему вина. – Все в порядке?
– Нет, Аркадий Петрович, – честно ответил он. – Не в порядке. Завтра очень важный день. Решающий.
И снова повисла тишина,. Даже неприлично-веселая Ольга присмирела.
– Ну что ж, – Конев поднял бокал, его лицо вновь обрело привычную маску делового оптимизма. – За удачное разрешение… важных вопросов. За то, чтобы завтрашний день остался просто днем в календаре.
Все чокнулись.
Амиран отпил, поставил бокал. Его телефон в кармане пиджака беззвучно завибрировал. Одно короткое сообщение. Не от Дениса, не от безопасников. Он знал, от кого оно, даже не глядя. Сердце ёкнуло, подняв тяжелую, горячую волну.
– Простите, – он отодвинул стул. – Мне нужно принять срочный звонок.
Он вышел в холодный мраморный холл. Достал телефон. Как вор.
На экране, без подписи, бежала одна лишь строка:
«Стреляла еще. Попала в десятку. Жду.»
Глава 11. Передышка.
Амиран Иванович не мог скрыть счастья и прислонился лбом к холодному стеклу панорамного окна, чтобы остудиться. Это короткая наивная смс взвинтила его сердце до критических оборотов. Нужна была передышка.
Через несколько минут он вернулся за столик воодушевлённым. Шаг сделался лёгким, а в осанке появилась упругая, почти юношеская стать. Марина тут же уловила эту нехитрую перемену состояний и зацепила его взглядом.
Вспыхнула.
И тут же погасла.
Ведь показные страсти не укладывались в обстановку.
– Амиран, вы прямо повеселели! – слащаво защебетала Ольга Конева, наблюдая за тем, как Арисханов занимает своё место. – Хорошие новости?
– Скажем так, приятные, – непринуждённо ответил он и многозначительно посмотрел на жену.
Марина натянуто улыбнулась и вцепилась ноготочками в ножку изящного бокала:
– В таком случае, стоит выпить за приятные неожиданности, которые украшают нашу жизнь!
– За неожиданности! – подхватила Ольга Конева.
– За неожиданности! – повторил и чокнулся Аркадий Петрович.
Амиран допил свой бокал залпом, поглаживая рукой брюки, в кармане которых таился телефон с одним единственным сообщением. И если бы оно оценивалось на торгах, Амиран Иванович заплатил бы любую сумму, не раздумывая.
Через полчаса ужин завершился. Марина по-царски поднялась со своего стула:
– Нам пора. Было очень приятно видеть вас в добром здравии, – улыбнулась она Коневым и дежурно обняла Ольгу за плечи. Амиран Иванович пожал руку Аркадию Петровичу.
И пока супруги тихо переговаривались между собой, Марина подошла к мужу со спины и сказала:
– Уезжаем. Аркаша предлагал продолжить в клубе, но я сказала, что у тебя мигрень. Хотя, думаю, все всё и так поняли. Спасибо, что хотя бы не опозорил меня окончательно, переписываясь с этой шаболдой прямо под столом.
Амиран Иванович обернулся. Марина стояла, закутавшись в норковую пелерину.
Он вышел из ресторана первым, не надевая пальто. Колючий снег летел в лицо.
Водитель открыл Амирану Ивановичу дверь. Потом Марине. И нажал на педаль, мягко отрывая автомобиль от освещённого крыльца ресторана «Тэтчер».
Амиран задумчиво смотрел в тёмное окно, в котором мелькали расплывчатые огни города.
Первой нарушила молчание Марина, и её рука мягко легла на его колено:
– Амир, я видела твоё лицо. Ты сиял, как мальчишка, укравший у старшего товарища сигарету. Что она сказала тебе?
– Зачем тебе знать? – ровно спросил он.
– Просто любопытно. Ты ни на одну так не сиял. Ни на эту, как её, танцовщицу из подпольного клуба. Ни на ту наивную художницу, чью выставку купил в прошлом декабре целиком…
Она замолчала.
Амиран повернул к ней взгляд.
Он не знал, что Марина знает…
Знает всё.
Её профиль вырисовывался на фоне затонированного стекла с роскошью и недоступностью греческой статуи.
– Да-да, я в курсе. И про дюжину эскортниц по пол-единицы за ночь на прошлый Новый год в Дубае. И нет. Я не ревную, – продолжила она, изучая маникюр. – Ревность для бедных. Я просто оцениваю угрозу. Ты стал непредсказуемым. Это пугает. И я не блефовала про развод. Я тебе его не дам. Никогда! Забудь это слово вообще.
Она снова отвернулась и выдохнула, словно после забега.
– Развод, – с горькой усмешкой повторил Амиран. – Очень точное определение теперешней ситуации. Признайся, ты просто хочешь весь бизнес? А не только часть? Я правильно понимаю?
Глаза Марины стали чёрнее ночи:
–Ты ошибаешься, Амир! Я допускаю твои мимолётные увлечения....Это иногда даже полезно для нашего брака. Гуляй на здоровье! Утоляй аппетит. Но эта… – она мотнула головой в сторону, будто указывая на невидимую соперницу. – Хочет на моё место! Я этого не допущу. Ни за какие деньги!
– Она ничего не хочет. Я тебе уже сказал. Этого хочу я! – резко оборвал жену Амиран Иванович и тут же пожалел об этом.
В салоне стало холодно, будто выключили печку.
–Амир, я единственный человек, который был тебе верен все эти годы и желал только добра… И теперь у меня есть козырь. Против Юры. Очень серьёзный. Я пошла на опережение и уже поговорила с отцом… Но я…Дам его тебе только, если ты порвёшь с ней.
Амиран Иванович больше ничего не говорил. Машина мягко остановилась у их особняка. Охранник уже открывал дверь.
–Спокойной ночи, дорогой! – бросила Марина, выходя из машины. И не оглянулась.
Амиран не вышел следом, как обычно. Он сделал знак рукой, и бронированный автомобиль, будто огромная тёмная глыба, бесшумно отплыл от тротуара.
–Куда прикажете, Амиран Иванович? – спросил водитель, понимая, что Арисханов не собирается выходить из машины.
– Просто поезжай, – тихо ответил он, откидываясь на подголовник. – По городу.
Машина поплыла куда-то снова. А Амиран вынул из кармана телефон. Экран осветил его лицо в темноте салона.
Одно единственное сообщение.
Он открыл его, перечитал. Каждое слово было на вес золота.
«Стреляла ещё. Попала в десятку. Жду.»
Он открыл бар и достал оттуда миниатюру коньяка. Одним щелчком отвинтил крышку и швырнул её куда-то в салон. И понял. Что хочет ее снова. Сейчас.
– Поехали домой. Только через чёрный ход, – скомандовал он.
Вскоре Амиран Иванович заходил в свой лифт. Как в машину времени, которая забирала его от проблем.
Три.
Два.
Один.
Двери бесшумно разъехались.
Он шагнул в комнату.
Катя мгновенно вскочила с дивана, схватив со стола пистолет.
Он застыл на пороге. В помятых брюках, без пиджака. Галстук болтался. Он молча скользнул глазами по пистолету в её руке.
–Что, собираешься применить?
Катерина выдохнула и отложила оружие.
–Я уж думала, ты не придёшь, Мир.
Арисханов завалился на диван. Рядом с ней. От него пахло сигарами и коньяком.
–Ты была права, Катя… – улыбнулся он.
–В чём? – она улыбнулась в ответ.
–Ты попала в десятку. Но это не про мишень. Это про моё сердце.
–Мир Иванович, вы признаётесь мне в любви? – она убрала выбившийся волос за ухо и наклонилась прямо над его лицом.
Такая нежная. Хрупкая. Даже несмотря на ссадины.
–Признаюсь. Когда, если не сейчас? Завтра может и не наступить… Иди сюда!
Он затащил любовницу на колени. Она обвила его тело словно плющ. Арисханов с острым ощущением кипения крови прижался лицом к тёплой шее под её ухом. Его губы коснулись нежной кожи. Сначала просто дыханием. А потом он засосал её губами.
Катя вздрогнула,её пальцы вцепились в дорогую ткань его рубашки.
– Боишься?
–Нет, – ответила она тут же, голосом, севшим на октаву ниже. – Я ждала.
Его руки скользнули под её футболку.Там не было ничего. Даже трусиков.
Только она.
Ладонь Амирана легла на её рёбра. Он почувствовал их хрупкий изгиб, и Катя ахнула, вжавшись в него сильнее.
–Марина предложила сделку, – сказал он вдруг, не отрываясь от её шеи.
Катя замерла на мгновение. Потом отвела назад голову, заставляя его посмотреть ей прямо в глаза.
–Какую? – спросила она.
–Козырь против Юры в обмен на наше расставание… Я сказал ей, что если завтра выживу, то уйду от неё. К тебе… – он прикусил её нижнюю губу в поцелуе.
–Ты выяснил, что за козырь против ублюдка? – Катя прижалась промежностью к его набухшей ширинке.
–Она не сказала. Только озвучила условия…
–А ты?
–Я? Я Ничего.
Он поцеловал её снова. Уже в губы. Страстно. С яростью. Кусая.
– Почему ты без белья? – перевел тему он.
– А зачем оно? Если…ты хочешь трогать?
Амиран резко перевернул Катю на спину, вжав её в диван.
И грубо раздвинул ее ноги.
–Помнишь про два пальца? – как обезумевший шептал он.... – Проверим?
–Ты сбрендил? – ответила она ему в рот. – Твоя жена… наверху.
–Забудь. Никого нет наверху, – его голос прозвучал у неё где-то между ключиц. – Только ты. Всегда только ты.
Он провёл с ней несколько часов. Они тихо лежали в обнимку на узком кожаном диване, и их обнажённые тела прилипали к его поверхности.
–Мир, иди. Тебе надо поспать! – уговаривала она его, рисуя узоры пальцем на его груди.
–Всё будет хорошо? – вдруг спросил он. Совершенно серьёзно. И совершенно беззащитно. Как будто она точно знала ответ.
–Да, Мир! Всё будет хорошо! – она коснулась губами его подбородка.
–Мы с тобой теперь до конца. Иначе никак, – он внимательно посмотрел в темноту. – И я должен тебя попросить…
–О чём?
–Если я не вернусь… То… – он вскочил с дивана и обнажённым подошёл к барной стойке. Оторвал записной лист и нацарапал на нём какие-то знаки. – Это пароль от серверов. Если… За тобой придёт Денис, ты должна отформатировать всё.
Катя уставилась в бумажку.
· Ты просто вводишь этот пароль вот сюда, – показал он на экран. – И нажимаешь кнопку «форматировать». Поняла?!
Она молча кивнула.
· Мне пора, любимая! – Амиран Иванович крепко поцеловал её в лоб. Видел, как она жмурится, чтобы не заплакать.
– Вернись живым, понимаешь? – прошептала она ему в плечо.
Он ласково чмокнул её в нос и добавил:
– До вечера.
Амиран Иванович поднялся на лифте на технический этаж, а затем – по винтовой лестнице в главный холл. Оттуда- на второй этаж. Прошёл по длинному, тёмному коридору мимо спален детей и портретов предков в золочёных рамах.
Он ходил тут тысячи раз. Но сегодня…это мог быть последний.
Амиран остановился у комнаты Валентины. Розовый свет ночника выбивался из щели приоткрытой двери. Дочь спала, закопавшись в пышном одеяле. Он постоял недолго, слушая её ровное дыхание.
– Прости, милая…– прошептал он беззвучно и закрыл дверь.
Следующей была спальня младших девочек. Лера и Лиза тоже спали. На полу валялись брошенные куклы и конструктор. Как элементы простого и понятного детского мира. Он не стал заходить, лишь взглянул. Сердце сжалось.
Последней была комната средней дочери, Виолетты. Она сидела в свете телефона, укутавшись в плед.
–Пап? – спросила она в тишину, заметив его.
–Чего не спишь, фиалка моя? – Амиран Иванович всегда называл среднюю так.
Он присел на мягкий оранжевый пуф рядом с её кроватью. Плед пах детским шампунем
–Читаю…
–Что?
–«Войну и мир», – она показала на экран. – В школе задали.
Амиран почувствовал, как что-то острое и холодное кольнуло его под рёбра. Вита всегда была самой проницательной.
–Это важная книга, – кивнул он.
Дочь с нежностью посмотрела на него. В этот момент он готов был отдать всё,лишь бы этот взгляд никогда не становился печальным.
· Долго не сиди. Утром увидимся. – он наклонился и поцеловал её в макушку,задержавшись на секунду дольше, чтобы запомнить этот аромат.
–Спокойной ночи, папа, – ответила она.
Арисханов тепло улыбнулся своему ребёнку и тихо вышел.
Дверь в его собственную спальню тоже была приоткрыта. Внутри горел тусклый свет бра. Марина сидела у трюмо в шёлковом пеньюаре и медленно, методично снимала макияж ватным диском. В зеркале их взгляды встретились.
–Прощался с детьми? – угадала она, не оборачиваясь.
–Прощался. – ответил он, оставаясь в дверях.
–Они тебя любят. Даже когда не видят месяцами.
–Я знаю.
Он, наконец, вошёл и сел на край их огромной кровати, опустив голову. В комнате пахло дорогим ночным кремом.
–Я не буду просить у тебя прощения. В нашей ситуации это… бессмысленно. Но…Спасибо тебе. За всё, – сказал он.
–И не надо просить прощения. Желаю… Удачи, Амир, – произнесла Марина, глядя на своё отражение.
–Козырь. Против Юры, – голос Амирана зазвучал хрипло. – Ты отдашь его мне? Условия… прежние?
Она молча кивнула…И, чуть подумав, добавила:
· Возвращайся скорее.
–Тогда… до встречи, – ответил он.
И вышел, щёлкнув дверью.
Амиран Иванович прошёл через весь дом еще раз к гостевой спальне, к которой привык за последнее время. Лёг на холодную кровать.
Светало.
Он достал телефон. И перечитал её сообщение еще раз. И написал:
"Ради тебя я выживу…"
Глава 12. С ног на голову.
Это случилось 1 ноября. В первый день последнего осеннего месяца. За окном снова дымил туман, как изо рта неумелого закашливающегося курильщика.
Амиран Иванович тоже курил в распахнутую форточку своего кабинета. Он так и не дремал ни секунды. Никакого сна. Только адреналин. Кортизол.
Мысли.
Мысли.
Мысли!
На его рабочем столе лежали схемы цементного завода. Выглядели они какими-то сатанинскими. Амиран созерцал эту картину минуту, другую, и в его душе затрепетала неуместная жалость. К себе. Только этого ещё не хватало!
Он встряхнул головой так, будто это могло вытряхнуть из неё ненужное. И хлебнул из чашки горяченный эспрессо.
Всё было готово. Ловушки расставлены. Осталось дождаться крысу. А она, как известно, существо умное и обладает тонким чутьем на подставу.
Рядом со схемами беспорядочно валялись рации, из которых то и дело раздавалось то шипение, то переговоры людей Арисханова, уже занявших позиции.
Он думал о том, как любимая маленькая девочка спит там, в подвале, укрытая его же кашемировым пледом. Он хотел спуститься. Обнять. Прикоснуться к нежной горячей коже губами. Вдохнуть её запах. Взять её еще раз. Со всей нежностью, на которую способен. Но боялся, что от этого развезёт ещё больше.
Амиран Иванович принял горячий душ. Кипяток! И оделся неспешно, с особым ритуалом, в тёмные джинсы и просторную водолазку. А сверху нацепил бронежилет и стеганую куртку на молнии. Привычным жестом он проверил оружие. Сунул за пояс нож на всякий случай, хотя он вряд ли бы чем-то помог.
Ночью был снег, который к утру стал хлюпающей кашей и превратил обочины в болото. Такая погода была Амирану Ивановичу только на руку. Ведь грязь скрывала следы преступления.
Старый цементный завод на окраине города представлял собой неуклюжую груду кирпичей с коричневыми подтёками от дождя. Ржавые каркасы конвейерных галерей упирались в серые тучи. Выбитые окна цехов напоминали выколотые глазницы. Часть стен была разрисована уродскими неровными граффити.
Раньше этот завод успешно функционировал, но в 90-е его отдали за долги местному авторитету Хрусталёву, который уже лет пятнадцать как почил в бозе. И завод ушёл в небытие вместе с ним. Кстати, по какой-то страннейшей глупости – ошибке в документах. И до сих пор его никто не приватизировал.
Ветер гулял по этой мёртвой во всех смыслах территории, поднимая клубы серой пыли, которая тут же оседала в лужах, превращая их в цементное молоко.
Амиран прибыл за час. Его роскошный внедорожник был оставлен в полукилометре, в колее заброшенной подъездной дороги. Колёса наполовину утонули в грязи. Амиран достал из багажника резиновые сапоги, надел их и дальше двигался пешком. Он знал, что его люди уже здесь: снайпер на соседнем элеваторе, две группы по три человека в цехах, ещё одна у въезда, замаскированная под кучу мусора.
Он выбрал позицию на втором этаже административного корпуса. Отсюда был виден главный внутренний двор – огромное бетонированное пространство, где когда-то разгружали вагоны. Об этом напоминали ржавые рельсы со сгнившими посередине шпалами. По ним уже лет двадцать ничего не ходило.
Идеальное место для встречи!
Время тянулось медленно. Как будто в минуте не шестьдесят секунд, а тысяча! Ветер усиливался, гоняя пластиковые бутылки, оставшиеся от бомжей, и клочья раскисшей бумаги. Амиран то и дело проверял часы.
Пятнадцать минут до полудня.
Десять.
Пять.
Никого.
Юра опаздывал.
Или понял.
Около четверти первого со стороны главных ворот, вернее, с того места, где они когда-то были, послышался звук мотора. Во двор, по-сапёрски объезжая ямы, зарулил чёрный внедорожник. Он проехал до середины площадки. И остановился. Амиран прильнул к биноклю. Из машины вышел только водитель. Крупный плечистый мужик в тёмной кожаной куртке. Он осмотрелся и закурил. Это был, конечно, не Шафран. А простой солдат.
– Где же ты, Юра? – пронеслось в голове у Амирана Ивановича.
Прошло ещё пять минут. Водитель растоптал окурок в луже и, кажется, сказал что-то в рацию. И тогда с противоположной стороны завода, откуда никто не ждал, донёсся характерный вертолетный звук.
Амиран грязно выругался. Он просчитал землю, но просчитался с воздухом. Полёты были совсем не в духе Шафрана. Тот с детства боялся высоты. Но, видимо, не в этот раз.
Из-за крыши главного корпуса показался вертолёт. Он сделал круг над территорией и плавно пошёл на снижение. И вскоре оттуда выпрыгнули двое: охранник с автоматом на коротком ремне и сам Юра.
Даже с дальнего расстояния Амиран узнал своего врага без бинокля по сутулому силуэту в дорогом неброском пальто и по болтающейся, как коромысло, руке в черной перчатке. Шафран не стал подходить к машине. Он что-то крикнул своему охраннику, и тот остался у вертолёта, лопасти которого до сих пор медленно вращались. Шафран, засунул здоровую руку в карман пальто и не спеша подошёл к центру двора, где стоял какой-то полуразрушенный бетонный блок, похожий на алтарь.
У Амирана сработала рация.
– Амиран Иванович, со стороны подъезда микроавтобус. Оружие привезли.