- -
- 100%
- +
Света в доме не было. Умничка.
Он постучал и тихо произнес:
– Это я.
Свет так и не появился в окнах, но он ощущал ее сквозь бутафорскую деревянную дверь, которая на самом деле являлась железной.
– Это ты, Мир? – глухо послышалось изнутри.
– Я.
Щелкнул замок. Она стояла на пороге, закутанная в одеяло. Лицо бледное, глаза огромные, как и рисовал он в смелых воображениях пару часов назад.
– Мир? – ее голос чуть охрип. – Что-то случилось?
Он вошел внутрь, захлопнув дверь за собой и закрутив все замки.
– Ничего, – его голос тоже прозвучал хрипло. – Все в порядке.
Они стояли друг напротив друга в центре этой странной комнаты. Он – в своем безупречном дорогом пальто, а она – в одеяле.
– Ты бы хоть предупредил, что придешь. А то я уже приготовилась умирать, пока тебе открывала.. – прошептала она, улыбаясь.
Он не ответил. Он смотрел на нее. Смотрел на эти губы, которые преследовали его все эти дни. На эту хрупкость, которая оказалась такой порочной. Он видел, как она едва заметно дрожит.
Арисханов сделал шаг. Еще один. Теперь их разделяли сантиметры. Он чувствовал от нее тепло. И узкое пространство между ними словно пульсировало.
– Амиран…то есть…Мир…– она снова произнесла его имя, но на этот раз как будто бы гадая, как уместнее.
Она растерялась.
Он медленно поднял руку. Коснулся пальцами ее щеки. Кожа была прохладной, нежной, с небольшой запекшейся царапиной у уха.
Она замерла, не дышала.
И тогда он наклонился. И поцеловал ее.
Снова. Но давая шанс на маневр. Но Катя даже не сдвинулась с места.
Одеяло мягким шлепком упало на пол.
Ее зрачки блестели в темноте.
Она больше не дерзила ему. Ни словами, ни поведением. Ее будто бы поставили на паузу.
Сначала Катя робко закусила его нижнюю губу…А затем ее тонкие руки вцепились в складки его пальто, притягивая еще ближе. Вдруг! В момент! Она резко дернулась и шепотом, оправдываясь, произнесла:
– Губа еще не зажила…Нежнее, Мир.
Он отстранился. Как по команде. Его дыхание стало нервным и прерывистым.
– Катя, я понимаю, что я урод. Эти твари изнасиловали тебя. А я как будто бы был с ними заодно своим бездействием.
Она отвернулась и молчала. Амиран продолжил говорить:
– А сейчас я не могу с собой справиться. Лезу к тебе. Потому что ты – единственно важное, что крутится у меня в голове с утра до ночи. Ты ничего мне не должна. Вернее, ты даже должна меня ненавидеть. Скажи, это так?
– Нет, – покачала головой она.
– Я могу уйти, если ты хочешь…? – серьезно спросил он.
– Нет я не хочу, чтобы ты уходил. – перебила Катя. И в ее голосе прозвучала та самая сталь, которую он когда-то угадал.
Амиран вздохнул. С облегчением. И снова поцеловал ее.
Он знал, что за этим последует. Знал, что это усложнит все до невозможности. Что это предательство по отношению к Марине и детям. Что это слабость, которую непременно используют против него. Но в этот момент, в этой заброшенной избушке на курьих ножках ему было плевать.
Он просто хотел ее.
Всем телом.
Хотя бы вот так. Ненадолго.
Он не помнил, как они оказались в постели. Ее пальцы, наконец, выпустили пальто и обхватили его голову. Губы Амирана переместились на ее тонкую шею. Он закусил нежную кожу зубами. Катя глубоко вздохнула. Ее тело плотно прижалось к его.
– А-ми-ран…Мне хорошо…
Он медленно провел рукой по ее бедру, поднимая подол платья. Он чувствовал, как каждое его нервное окончание кричало о том, как ему хочется этого. И даже его расчетливый разум на этот раз не бил в набат.
Его рука замерла на ее животе.
– Скажи «стоп», Катя. – его голос прозвучал прямо у ее уха. – Если ты не хочешь.
Катерина внимательно посмотрела на него.
– Не останавливайся, – прошептала она. – Я хочу.
Он сбросил с себя пальто, потом рубашку и всё остальное. Ее платье вновь заскользило вверх, обнажая стройные ноги, узкие бедра, тонкую талию. Она была прекрасна в этом скупом свете. Юная, хрупкая, отдающаяся ему с пугающим доверием.
– Покажи грудь. Хочу. – Амиран дышал возбуждено и тяжело рядом с ее лицом.
Катерина послушно опустила тонкие лямки лифа. И он увидел то, о чем так сильно мечтал.
– Иди ко мне! – шептал он, подминая ее под себя сильнее.
Ее острые коленки вонзились в его ребра. Напряжение тут же уступило место другому чувству. Катя послушно закрыла глаза. И в этот миг, глядя на ее беззащитное молодое личико, Амиран позволил себе отпустить все...
Он обнял ее крепче, слушая родное дыхание уже не в наушниках, а в миллиметре от себя. Он четко осознавал – все изменилось. То, что произошло сейчас, было не изменой, а скорее поражением перед неконтролируемым чувством.
Он рассматривал ее. Катя заснула и казалась ему еще моложе. Этому способствовали синяки под глазами, растрепанные волосы, детский изгиб щеки. А на шее красовался свежий, багровый след его засоса, перекрывающий ссадины. Он аккуратно прилег рядом, чтобы ее не разбудить.
Телефон, валявшийся на полу, осторожно завибрировал.
Марина.
Он проигнорировал звонок. Мысль о жене вызвала не вину, а раздражение.
Катя пошевелилась, ее пальцы бессознательно сжали его кожу. И она открыла глаза. Сначала растерянно, потом ее взгляд прояснился.
– Ты не ушел?…– удивленно прошептала она.
– Нет.
– И как нам теперь быть?
Ее вопросы всегда ставили его в тупик. Отныне он не мог просто прятать ее в лесу и платить за содержание. Амиран встал и начал молча одеваться, чувствуя ее взгляд на своей спине.
– Я пришлю людей. Они перевезут тебя в другое место.
– Зачем? Здесь нормально.
– Затем, что я был здесь, – он резко повернулся к ней. – Я проявил слабость. А в это время за мной могли следить.
Она кивнула:
– Как скажешь.
Он накинул кашемировое пальто и подошел к двери. Рука сама потянулась к замку, но он заставил себя обернуться. Она сидела на кровати и смотрела на него. Маленькая, испуганная, но не сломленная.
– Я…тебя… – он запнулся.
– Я знаю. – она тепло улыбнулась. – Я тоже.
Он вышел, хлопнув дверью. Сел в машину и завел двигатель. Уже светало. Машина рванула с места, поднимая тучи пыли. Амиран Иванович гнал по лесной дороге, пытаясь убежать от самого себя. Но он знал – это бесполезно. Она теперь была в нем. Как единственная его живая часть.
Ворота особняка бесшумно разъехались. Он загнал машину в гараж, но не вышел сразу. Сидел, прислушиваясь к тишине.
Едва он переступил порог прихожей, как почувствовал ее присутствие. Марина стояла у шкафа. Выглядела она плохо. Наверное, совсем не спала.
– Вернулся, – произнесла она ровно, не глядя на него. Ее пальцы медленно гладили створку из дорогого дерева. – Как там твоя…отдушина?
– Нормально. – коротко бросил он, снимая пальто.
– Рада за нее, – ее голос стал дерзким – И за тебя.
– Марина, не начинай, не надо. – устало попросил он.
– Не надо чего? – она сделала шаг к нему. – Пока ты таскаешься по помойкам, Юра не дремлет. Пока ты тратишь силы на свою эту…отдушину, он готовится тебя уничтожить. И через два дня, если ты сам не прекратишь этот цирк и не отдашь её Шафрану, я уничтожу сама…И её. И тебя.
Она прошла мимо него, оставив за собой полосу выжженной земли. Марина была права! Каждое её слово было правдой. Он стал бессильным. Неосторожным. И эта слабость могла стоить жизни не только ему, но и той, что осталась в лесной избушке.
Глава 9. Старый новый дом.
Час спустя, умытый и переодетый в чистое, Амиран Иванович сидел в своем кабинете, закинув ноги на подоконник и скрестив их в лодыжках. Окна были распахнуты настежь, несмотря на последний день октября. Сад утопал в густом молочно-белом тумане. Который, скорее, был похож даже не на туман, а на облака из иллюминатора самолета. По крайней мере, так можно было бы себе нафантазировать. Сигара, которую Амиран Иванович автоматически зажал между пальцев, так и не была прикурена. Он просто держал ее, как якорь, не позволяющий ему уплыть в это белое ничто.
Он пристально смотрел в пелену, а в ней всплывали образы. Умное, жесткое лицо Юры в те годы, когда они делили одну пайку на двоих. Холодный взгляд Марины. И Катя. С закрытыми от блаженства глазами…этой ночью. Он вспоминал, как она вся заходилась в стонах под ним. Как ярко кончала. А потом засыпала, прижавшись к его боку. И сейчас будто бы снова это ощущал.
– Амиран Иванович, можно? – послышался вдруг голос одного из помощников начальника охраны.
Арисханов вздрогнул.
– А у меня есть варианты? – спросил он, неохотно опуская ноги на пол.
Тот немного смутился:
– Вот. Свежий отчет. Люди Шафрана не просто жгли наши склады. Они прочесывали районы, опрашивали бомжей и, представляете, даже платили за информацию! Искали нашу девушку…
– Нашу… Девушку… – задумчиво повторил за ним Амиран Иванович, пробегая цепким взглядом по строчкам.
Пожар на объекте номер три, номер пять, нападение на объект номер восемь…
– Вы совсем охуели? Я за что вам плачу?! За то, чтобы мои активы превращались в пепел? – Амиран Иванович ударил ладонью по гладкой поверхности стола.
– Людей не хватает, Амиран Иванович. Много раненых после сухого дока.
– Мозгов у вас не хватает. А не людей. Вон пошел! И чтобы с этой минуты ни одного поджога!
Раздался глухой шлепок. Амиран Иванович скинул папку с отчетом со стола на пол. И тут же его личный телефон, тот, что лежал в сейфе, завибрировал. Пришло сообщение с неизвестного номера. Текст был лаконичным: «Валеев. Клуб «Арго». Через час. Один.»
Клуб «Арго» ютился в подвале старого советского дома. Допотопная вывеска давно потухла. Амиран припарковался в двух кварталах от места, прошел через задний двор, заваленный мусором, битым кирпичом и гнилыми оконными рамами, и бесшумно спустился по обледеневшей от утреннего дождя железной лестнице.
Дверь была не заперта. Он вошел внутрь.
Воняло дешевым табаком, перегаром и чем-то кислым, напоминающим моченые арбузы. В полумраке один за столом сидел Валеев. Перед ним расположились бутылка виски, рюмка и вскрытая банка шпрот. Он громко шмыгнул носом и почесал указательным пальцем шрам над бровью, который был похож на белую гусеницу.
– Хан, садись. Не бойся, я один. – кивком головы пригласил его Валеев на стул напротив.
– Я никогда не боялся, Левый! – Амиран отодвинул стул ногой, брезгая.– Особенно одиноких стариков, которые проводят утро пятницы в таких местах.
Валеев хрипло рассмеялся, обнажая желтые, неровные зубы.
Тот отхлебнул из стопки и поморщился.
– Куда мне до тебя. У тебя вон за спиной целый гарем. Жена, которая тебя ненавидит. Дети, которые тебя боятся. И та… строптивая молоденькая фея, разгоняющая кровь. Красиво жить не запретишь!
– У меня нет времени на светские беседы, Лев Валентинович.
– Ты прав, Хан. Время – это как раз то, чего у тебя осталось совсем немного.
– Угрожаешь? – Амиран Иванович закинул ногу на ногу.
– Я здесь не для того, чтобы угрожать. Я для того, чтобы кое-что предложить. – Лев посмотрел на собеседника мутными, но умными глазами.
– Что же? Капитуляцию?
– Информацию, Амиран. – Валеев отхлебнул из горла. – Юра слетел с катушек. Он теперь не бизнесмен, а мститель. И сольет всех, включая меня, чтобы тебя уничтожить. Его трясет, когда он про тебя слышит.
– Я в курсе. – спокойно ответил Арисханов.
– Нет, не в курсе! – Валеев наклонился вперед, и от него пахнуло перегаром. – Я знаю, где твоя Катя.
Амиран Иванович почувствовал, как мышцы на спине напряглись сами собой.
– Докажи?
Валеев фыркнул:
– Я тебе доказательства не обещал. Я обещал информацию.
– Хватит Ваньку валять, – тихо сказал Арисханов, наклонившись теперь ко Валееву. – Дрочить в толчке будешь. Меня дрочить не надо.
– Лаааадно. Будут тебе. Доказательства. – Валеев сунул руку под стол, пошарился в карманах и достал старенький побитый телефон, нажал пару раз на экран и крутанул его перед Амираном Ивановичем по столу.
– Хорошо спрятал, – хитро улыбнулся желтыми зубами Левый. – Ничего личного. Просто география.
Амиран Иванович увидел свежую фотографию. Того самого двухэтажного дома в лесу.
– Как узнал?
– Вчера вечером, пока ты наслаждался девочкой, – Лев многозначительно посмотрел на Амирана. – Я с людьми Шафрана прочесал частный сектор на Вороньих хуторах. И нашел старика-лесника, который пас коз недалеко от вашей блудной избушки. И старик, сука, оказался болтливым. За бутылку водки и пачку сахара он рассказал мне все, что видел. Про серый микроавтобус с заляпанными номерами. И про тебя с лесной феей.
Амиран не дрогнул.
– Юра уже знает?
– А ты как думаешь? – Валеев налил себе еще и предложил Амирану.
Тот отказал жестом.
– Он хочет раскатать тебя в щепки. И попутно и весь твой бизнес. А твоя малышка… – бандит сделал паузу и облизнул губы, смакуя момент. – Для него идеальный рычаг. Он не станет ее убивать. Сначала он ее похитит. И будет с тобой разговаривать ее голосом. Ты будешь слушать, как она плачет в трубку и зовет тебя на помощь. И отдашь ему все, включая землю, по которой ходишь. Но это только если я ему расскажу, где она…
Амиран встал, громко отодвинув стул.
– Где Шафран?
– Не знаю, – честно ответил Валеев, откидываясь на спинку стула. – Но знаю, где он будет завтра в полдень. На старом цементном заводе. Приедет принимать партию оружия. Один.
Амиран смотрел на него, пытаясь прочитать в мимике и взгляде ложь. Но увидел лишь усталую правду крысы, которая почуяла, что корабль тонет.
– Почему ты его сливаешь? Шафран ведь хорошо платил тебе.
– Дело не в деньгах. – Валеев махнул рукой, – Шафран уверен, что пишет новые правила. А я, браток, привык к старым. И к старым лицам.
– Это не аргумент. – перебил его Амиран.
– Согласен… – Лев тяжело вздохнул, – У меня младшая дочь, Юля. Лет… как Кате твоей. Шафран начал интересоваться ей. Намекал, что поможет найти Юльке непыльную работу. Мне это не понравилось. Все ведь знают, что он сделал с твоей феей.
Амиран кивнул. Всегда есть последняя капля. Для каждого своя. Он достал из внутреннего кармана черного кашемирового пальто толстый конверт, бросил его на стол. Тот мягко шлепнулся рядом с банкой шпрот.
– Это дочке. Но если ты врешь…
– Я знаю, – перебил его Валеев, быстро сунув конверт в свою потрепанную куртку. – Тогда ты найдешь меня быстрее, чем Шафран найдет твою фею. И нам будет о чем поговорить.
Амиран развернулся и пошел к выходу.
– Хан! – окликнул его Левый уже у самой двери.
Тот обернулся.
– Хочешь загадку? Что надо сделать, чтобы труп не нашли? Только не рассказывай мне, что прятать в склепе на кладбище, как Захар умудрился в 92-ом…
Амиран Иванович не проронил ни слова. Слушал молча.
– Ты когда Юру хоронить будешь, сверху ландыши краснокнижные посади. Их выкапывать нельзя. Это я на форуме юннатов прочитал. А ягодки – свидетелям в чай добавишь. И будь осторожен, Хан. Сейчас главный олень – это ты.
Валеев хрипло и заразительно рассмеялся, попутно отхаркиваясь.
Арисханов вышел на холодный утренний воздух. Туман начал рассеиваться, уступая место бледному октябрьскому солнцу.
Завтра в полдень.
На цементном заводе.
Он вернулся в свою неприметную «девятку». И набрал номер.
– Это я, – сказал он, когда на том конце взяли трубку. – Немедленно. Кодовое слово «Циклон». Поднять всех. Абсолютно всех. Резервные группы тоже. Завтра в полдень на точке «Бетон». Полная боевая готовность.
В голове уже выстраивался план засады из снайперов. Он превратит старый завод в каменный мешок для Шафрана. Но сначала нужно было закончить другое дело. Самое важное.
Амиран Иванович завел мотор и направился в сторону леса. К Кате. Он должен был забрать ее оттуда до того, как все начнется.
Через сорок минут «девятка» свернула на Вороньи хутора. Арисханов бросил машину в полукилометре от домика, за густыми зелеными зарослями молодого ельника. Двинулся пешком, бесшумно, как его когда-то учили. Ноги сами находили дорогу, обходя сухие ветки и шуршащую листву. Он подошел к двери, прислушался. Тишина.
Она открыла. На этот раз, совершенно не испугавшись. Она была в его старой футболке, которая была ей сильно велика, а от того делала тело еще хрупче.
– Собирайся, Катя. – отрезал Амиран.
Катерина уже не спрашивала, куда и зачем. Взяла свой потрепанный черный рюкзак, который, кажется, и не разбирался с того самого первого побега из дома. Амиран схватил любовницу за плечо, сильнее, чем планировал. И подтянул к себе. Он почувствовал тонкую кость под своими пальцами. И поцеловал. В засос. А потом прошептал в ухо:
– Только тихо. Ни слова! Поняла?!
И уже нежно коснулся губами ее бледной кожи с садинами.
Он вел Катю через лес к машине, не оборачиваясь. Каждый хруст ветки под ногами отдавался у обоих вспышкой адреналина. Через минуту «девятка» тронулась с места, развернулась на узкой поляне и понеслась обратно. Катя прижалась лбом к холодному стеклу, глядя на мелькающие стволы сосен.
Вскоре замаячил элитный поселок. За ним пустырь. Лес. И высокий забор. Амиран Иванович привез Катю туда, где бы ее точно никто искать не стал.
К себе домой.
Конечно, он не пригласил ее к парадному входу. Въехал через глухие ворота в гаражи. В полную тишину и стерильный свет люминесцентных ламп.
Он вышел из машины и открыл ей дверь. Катя не двигалась, смотря на него широко раскрытыми глазами.
– Идем, малыш.– его голос прозвучал в гулком пространстве гаража без привычной резкости.
– Где мы?
– Дома, – коротко бросил он, ведя ее к лифту. Не к тому, что вез в жилые покои, а к другому, маленькому и неприметному.
– Ты совсем рехнулся? – на этот раз Катя была в ужасе.
Лифт плавно поехал в подвал. Где находился его "командный центр". Когда двери разъехались, она замерла на пороге и увидела просторное помещение, заставленное мониторами. А еще кожаный диван, стол, комфортное кресло на колесиках. И бар.
– Здесь будешь жить. Пока я всё не решу. – объявил он, скидывая пальто на спинку кресла.
Катерина опасливо прошлась по комнате, скрестив руки на груди. Ее взгляд задержался на экранах. На одном из них мигала спутниковая карта с маячками. На другом застыли камеры особняка. Она увидела спальню. А в ней большую, роскошную кровать. И женщину в белом шелковом халате, которая сидела у туалетного столика и неподвижно смотрела в свое отражение.
Марина.
Катя резко отвела глаза.
– Ты сейчас серьезно?! Это твоя жена? Она знает, что я здесь?
– Нет. И не должна. Никто не должен.
– А что… Если сюда кто-то придет? Твои дети, например? Прислуга?!
– Дети в своей части дома с гувернанткой. Прислуга не спускается сюда. Это мое частное пространство.
Внезапно она вздрогнула, услышав сверху сдержанные, но четкие шаги.
– Забудь, что там есть кто-то, – сказал Амиран.
Он подошел к мини-бару, налил себе виски, безо льда, отхлебнул. Потом налил второй бокал и протянул ей.
– Выпей. Успокойся. И слушай меня.
Глава 10. Талисман Амирана.
– Завтра будет сложный день, Катя. В полдень я встречаюсь с Юрой на цементном заводе. – заявил Амиран Иванович так, как будто бы просто говорил о погоде.
Катя подняла на него испуганные глаза. В ее зеленых зрачках, расширенных от темноты, заплясали крошечные отражения светящихся мониторов.
– Исход встречи пока непонятен, – добавил он, отхлебнув еще. – Шафран придет не один. И я – тоже.
Катя нервно сглотнула и поставила нетронутый бокал с крепким напитком на барную стойку.
– Ты остаешься здесь. Вон там душ. Чистые вещи найдешь в ванной. – он указал на небольшую дверь в глубине помещения.
– Какой душ, Мир?! Какие вещи?! – всплеснула руками Катя, и широкие рукава её футболки взметнулись, как крылья самолета. – А если ты не вернешься?
Арисханов снял очки, устало протер переносицу большим и указательным пальцем. В этот момент он почувствовал себя рохлей, на которую взгромоздили неприподъемную ношу.
– Если я не вернусь…Через сутки сюда придет Денис. Даст тебе деньги, паспорт на новое имя и отвезет, куда скажешь. И никогда, слышишь? Ни-ког-да никому не рассказывай о нашей связи. У тебя есть соцсети?
– Зачем тебе мои соцсети, Мир? Ты мне лайки собрался ставить на досуге? – дерзко бросила Катя и распахнула еще шире и без того огромные глаза.
– Я скажу безопасникам, чтобы удалили.
Он увидел, как задрожали ее тонкие пальцы, вцепившиеся в край стола.
– А у меня останется что-то от меня? От Кати? – с вызовом произнесла она. – Еще неделю назад я сидела дома и смотрела телек, а моей самой большой проблемой была несданная сессия. А теперь я в подвале дома женатого мужчины, эсбэшники которого сотрут мою жизнь в цифре и дадут мне новое имя?! Я больше не смогу быть собой! А кем я тогда буду? Только тем, кем ты разрешишь?
Глаза ее заблестели, но она не плакала. Он тихо подошел к ней.
– Таковы правила игры, в которую ты попала. Выход один – играть до конца.
– Я не хочу играть в твои игры! – вырвалось у нее. – Я устала! Я каждый день боюсь!
– Я знаю, – тихо, почти про себя, прошептал он. – Я тоже боюсь.
Это откровение прозвучало так неожиданно и так искренне, что Катя подняла на него удивленные глаза.
– Тогда… просто вернись. Просто… вернись живым, Мир! Прошу!
И Катя не выдержала. Слезы хлынули фонтаном. Она не рыдала. А тихо распадалась на части.
Амиран Иванович сделал шаг и взял ее лицо в ладони.
– Ты – мой талисман. И самая моя дорогая ставка. Я три дня не спал. Тушил пожары, хоронил людей, отбивался от стервятников. И знаешь, о чем я думал в перерывах между разборками? Не о счетах, не о стратегиях. Я думал о тебе. О том, как пахнут твои дурацкие духи и как ты сладко кончала подо мной там, в избушке. Скажешь, что это диагноз? Но я не собираюсь лечиться, Катя. Мой выбор – продолжать сходить с ума.
Арисханов отпустил ее лицо, и нехотя подошел к сейфу у стены, быстрыми движениями набрал код, достал оттуда небольшой черный ящик.
– Успокойся. Умойся. А потом…пойдем учиться стрелять. Теперь ты должна уметь защищать себя сама.
Тир находился в подвальном уровне особняка, за звукоизолирующей дверью. Амиран положил сундучок на стол, щелкнул застежками и вынул компактный пистолет с матовым покрытием.
– Это не игрушка, малышка. Это оружие. В данном случае – простое как молоток. Но тебе достаточно.
Катя смотрела на пистолет с недоверием.
– Я… я уже стреляла, – тихо сказала она.
– Чем? Глазами? – он снисходительно хмыкнул.
– Нет, в тире, – тихо сказала она. – На дне рождения подруги.
– Это не стрельба. Это паника из пневматики по банкам. Я научу тебя стрелять. Возьми.
Она опасливо взяла пистолет. Он был тяжелее, чем казался.
– Держи оружие двумя руками. Правую руку положи на рукоять. Левой обхвати правую, как будто держишь чашку с горячим чаем из сервиза своей бабушки.
Она попыталась повторить. Руки потели.
– Я не могу… Я боюсь его.
– И правильно делаешь. Запомни: пистолет —последний аргумент. Когда других нет. Развернись к мишени! – приказал он.
Она повернулась к белой бумажной мишени на другом конце тира.
– Ноги на ширине плеч. Колени согнутые. Корпус наклони чуть вперед. Расслабь плечи. Не подтягивай их к ушам. Прицелься. Вдох… выдох… и на паузе… плавный спуск. Не дергай.
Бедняжка не дышала.
– Я не могу…
– Можешь, – его голос прозвучал прямо у ее уха. – Ты сильнее, чем думаешь. Просто сделай это. Для себя.
Раздался гулкий выстрел. Катерина вскрикнула. Отдача резко дернула ее руки вверх. Гильза звонко отскочила от стены. На мишени, где-то в левом верхнем углу, засияла дыра.
– Чудовищно, – констатировал он, улыбаясь. – Но попала. Значит, справишься. Повтори.
Она выстрелила еще раз. И еще. И еще.
– Лучше, – сказал он, наблюдая, как очередная пуля попадает уже в край мишени.
Подошел к ней ближе. Нагнулся к губам.
– Я учу тебя защищаться, Катя. Не убивать. Поняла меня? Я хочу, чтобы ты выжила. Если что-то случится…
– Поняла, – тихо сказала она.
Амиран Иванович кивнул. Хотел отвернуться, дать команду, чтобы закончить урок. Но не смог. А осторожно вытащил у нее из рук пистолет, поставил на предохранитель и положил на тумбу.
– Кать… – он сделал вдох. – Я… если я завтра вернусь… Я никогда, слышишь, никогда не отдам тебя никому. Ни Шафрану, ни прошлому, ни даже самой себе на растерзание.
Она внимательно посмотрела на него, отряхивая руки. Арисханов выпрямился, махнул рукой в пустоту и сказал ей:
– Всё. Пошли.
Они вернулись в комнату с мониторами. В тишине еле слышно гудели сервера. Вдруг его личный телефон, лежавший на полированной гранитной поверхности барной стойки, завибрировал и начал упрямо ползать по камню с надписью: «Марина».