Не для собаки

— Ты мама моя, что ли? — огрызнулась она и резко перевернулась. Вероятно, слишком резко, потому что на лице ее тут же заиграла гримаса боли. — Господи! — Затем она села. — Почему мне нельзя поспать подольше?

— Да куда дольше-то?

— Зануда. — Она протерла глаза. Ее синяки уже почти рассосались — по крайней мере на лице. То тут, то там виднелись желтоватые подтеки, но в целом она уже походила на саму себя. — Это мне?

Он проследил за ее пальцем. Она, конечно, указывала на кружку, которую Оливер принес минуту назад. Поэтому просто кивнул в ответ. Без слов она взяла ее в руки и сделала глоток, закатывая глаза от видимого удовольствия.

— Завтракать будешь? — спросил он.

— Да. Только не как больная в своей комнате. — Она повернулась и взглянула к окну. — Нужно начинать ходить. — Она сделала еще глоток. — Просто чудесная погода! И ты прав, я хочу в туалет. Но не сюда. — Она кивнула на ведро.

— Не удивительно... — Он встал на ноги, выпрямился и протянул ей обе руки. — Пойдем, провожу тебя.

Микаэла отставила кружку. В принципе, после такого хорошего отдыха, как предположил Оливер, она довольно крепко стояла на ногах. Ее почти не шатало, только движения получались чуть медленнее, чем обычно. Ему даже не пришлось поддерживать ее за талию — хватило всего лишь облокотиться на руку. Уже на улице их догнал Боб. Он, вероятно, закончил чистить стойло Бури и уже принялся за другое место, когда заметил их.

— Слушайте, — обратился он к ним. — Сделаю сегодня ванну помыться? Натаскаем воды, как считаешь? — Он спросил у Оливера.

— Отличная идея, Боб!

— Просто чудесная!

Довольный старик кивнул и пошел работать дальше. Помыться — это как раз то, что нужно. Теплая вода, теплое помещение, мыло и мочалка. Душа тут, конечно, не было. Стояло отдельное помывочное здание, в нем топилась печь, в большую ванну набиралась вода, и там становилось тепло. Можно было как следует помыться. Тоже неплохо, только морок много, но разве это проблема?

Когда они вернулись в дом, там уже находился и Боб — вероятно, решил отдохнуть от своей работы. Оливер проводил Микаэлу до кухни, потом пошел в ее комнату и принес кружку, долил ей и налил себе. Она принялась есть: сначала аккуратно, но потом аппетит ее нагнал, и руки начали сметать все на своем пути, донося все до рта и возвращаясь за новой порцией пищи. Боб смотрел на все с долей удивления: он думал, что они как будто несколько дней не ели. Хотя не мог знать точно — может, и правда не ели. Поди разбери этих ребят, только и знают, что работают, работают и работают... Только их труд не исцеляет души, можно сказать, что наоборот, калечит. Боб скрутил себе сигарету и вышел во двор. Он не любил запах дыма дома, несмотря на то, что курил довольно много.

Микаэла и Оливер остались одни. Она уже снизила темп поглощения еды и больше налегала на питье. Оливер смотрел то на нее, то в окно. Похоже на обычный семейный завтрак. Тихий, семейный завтрак... Она смотрела на него, оглядывалась по сторонам и пару раз вздыхала. Хотела начать разговор, но молчала. Оливер решил, что у нее в голове сейчас те же мысли, что и у него. Очень не хотелось начинать говорить о делах, не хотелось возвращаться к расследованию и обдумыванию плана. Словно вся эта красота вокруг них рухнет, стоит только им начать говорить. Поэтому они оба молчали, иногда сталкиваясь взглядами, неловко улыбались и тут же отворачивались. Интересно, думала ли она так же, как он сегодня: а не остаться ли им тут? Жить в лесу, в заброшенной деревне, почти без связи. Вряд ли Старк будет тут их искать. Хотя кто его знает — явно больной ублюдок.

Наконец он посмотрел на нее пристально и ждал, когда словит ее внимание. Она, словно это почувствовав, вообще перестала шевелить головой, а уставилась в одну точку. Однако она косила глаза на него. Где-то Оливер читал, что у женщин боковое зрение развито лучше, чем у мужчин, и даже когда вам кажется, что она смотрит совсем в другую сторону, она может следить именно за вами. Суперспособность, так сказать. Он улыбнулся, она скопировала. Это окончательно его убедило, что не поворачивает она голову специально.

— Микаэла?

— Что?

— Что будем делать?

— О нет! — Она разве что лбом не проломила деревянную столешницу. — Ну зачем ты испортил такой момент!

— Нам надо решить! — Он возмутился, но не зло, собственно, как всегда, когда говорил с ней.

— Можно ведь было подождать хотя бы денек Отдохнуть. — Ее голос молил. — Помыться? Почему сейчас?

— Мы потеряли много времени. Слишком опасно медлить!

— Ладно, ЛАДНО! — Она взяла хлеб и бросила на него кусок колбасы, потом откусила большой кусок. — Какие у тебя мысли?

— Почти нулевые, если честно. — Он облокотился руками на стол, крутя в ладонях почти пустую чашку. — Всё очень запутано. Они напали на тебя на второй день расследования. Мы толком ничего не узнали, а уже получили такую недвусмысленную угрозу. Я бы с удовольствием забросил всё, но просто боюсь, что они не отстанут. — Оливер решил, что сейчас можно спросить главное, что мучило его всё время борьбы за жизнь Мики. — Микаэла? Как это случилось?

— Что?

— Как они это сделали? Ты ведь не открываешь дверь, не убедившись, кто там? Ты лежала дома, в луже собственной крови. На тебе не было одежды — словно ты только что вышла из душа. Как он или сколько их было? Как они вошли?

Второй раз за довольно непродолжительный промежуток времени ему показалось, что всё вокруг как-то поблекло. Да и ей тоже. Она отвернулась, посмотрела, нет ли поблизости кого-то (Боба), потом допила кофе и протянула кружку Оливеру с немой просьбой налить еще — словно там было что-то намного крепче.

— Они открыли дверь ключом, — вдруг выдала Микаэла, когда он вернул ей наполненный сосуд, и хлебнула так, что Оливеру еще больше показалось, что там скорее водка, а не кофе. — Ты знаешь как.

— Ты не поменяла тогда замки? — спросил он, готовый вцепиться ей в горло, чтобы переломить эту тоненькую шею. Это же надо быть такой ДУРОЙ! — Господи, Боже! — Она покачала отрицательно головой. — МИКАЭЛА! Ты что? Чем думала?

— Я не буду оправдываться, Оливер, — ответила девушка, опустив глаза. — Ты знаешь, я поплатилась сполна. За свою безалаберность и легкомысленное отношение.

Конечно, конечно, он знал. Но ему было настолько сейчас не легче от этого, что всё его нутро сжалось, как один злой кулак. Буквально комок нервов. Он хотел рвать и метать, крушить всё, что попадалось ему на пути! Не поменять замки, когда обнаруживаешь свою дверь незапертой? Что за Идиотка? ЧТО ЗА ИДИОТКА!

— И что? — выплюнул он, у него из носа разве что дым не шел. — Дальше что было?

— Я вышла из душа, как ты и сказал. Меня просто кто-то вырубил. — Она просто развела руками, изображая, что понятия не имеет, что сказать дальше. — Не знаю Меня били. Много били. Помню, что было больно, я теряла сознание. Не знаю... Всё в тумане. — Тут у нее вырвался смех. — Клянусь, ненавидела эту фразу у потерпевших! Клянусь! Думала, что врут! Как понять «в тумане»? Что значит? И через туман ведь возможно всё разглядеть. Но тут поняла! Просто всё в молочной пелене. Тебе то тут, то там прилетает сапогом под ребра, по лицу, по носу

Гнев имеет несколько ступеней. От всепоглощающего до холодного. Иногда между этими двумя фазами проходит очень много времени, а порой всё меняется в миг. Оливер, секунду назад горевший от ярости, хотевший прямо сейчас бежать и разносить всех с фамилией «Старк» — в секунду похолодел. Разум и сердце успокоились. Так не выйдет, так ничего не решить. Только холодная и чистая работа, не иначе. Эмоциями этого гада не победить. Он не зверь — хотя тут можно спорить. Только холодный расчет. Только план. Как только все эти мысли сформировались, можно сказать, что он знал, что делать. Знал, как быть.

— Нам нужна информация, — сказал он. — Мы сможем с ним поквитаться и вернуться к нормальной жизни только когда узнаем, что, черт возьми, он скрывает. Что там за херня такая, которую он так тщательно прячет. Не удивлюсь, если те, кто заказал у нашего дорогого босса данное расследование, уже поплатились! Там какой-то грязный секрет, который он скрывает всеми силами! Старк всеми своими действиями уже десять раз сам себя дискредитировал, но они всё подчищают за ним. Профессиональная работа. Абсолютно невероятная.

— Как нам это сделать? — спросила она, уже тоже включившись в размышления. Оливер по глазам увидел, что Микаэла включилась в работу.

Что вы сделаете, если надо разузнать чей-то секрет? Какие варианты приходят на ум?

Оливер покачал головой. Понятно, что нужно, какой результат нужно получить. Но вот как? Не спросить же у него напрямую. А всех, кто об этом знал, он, видимо, пришил! Больной ублюдок... И тут он вспомнил и резко выпрямился. От такого движения Микаэла вздрогнула — то ли от неожиданности, то ли от страха, черт его знает.

— ЧТО? — спросила она, едва не перевернув кружку. — Что? Скажи!

— Письмо. — Оливер взглянул на нее в ожидании понимания. — Письмо, Микаэла. То, что получил сын. Помнишь? Он писал, что то, что они сделали, — это ужасно. Помнишь? Черт, нам надо те материалы. От кого оно было?

— Я не знаю...

— Как его достать? — Она пожала плечами.

— Всё в офисе. — Она сказала это твердо. — Нам туда дорога закрыта, насколько понимаю. Билл вообще пытался с тобой связаться?

— Нет. — По столу прилетела его огромная, яростная ладонь. — Твою мать! Чёртов Билл. Сто процентов, всё уничтожил!

— Почему?

— Ну а кто, по-твоему, заказал дело? Думаешь, после того, что с тобой произошло, он всё сохранил и продолжил расследование? Билл — трус! Если ещё не мёртв, то старается таким казаться! Те, кто заказал это расследование, уже сто процентов поплатились. А если нет — то прячутся в своих крысиных норах. Люксовых, разумеется. Пока мы стараемся выжить и разгрести эту заваренную ИМИ кашу! — Снова по столу прилетела ладонь.

— Нам надо найти друзей Беллы, — сказала Микаэла. — Это был кто-то, кто о ней заботился. Он написал письмо. Кто-то, кто её любил и старался защитить. Надо искать среди приближённых и опрашивать их. Но мы с тобой уже не можем работать как на службе. Нас ищут. Нужен другой способ. И нам нужен интернет, иначе как их искать? Но ты говоришь, что, скорее всего, они отслеживали наши сигналы? Так они нашли меня второй раз? По твоему телефону? — Она огляделась, снова в поисках посторонних ушей. — Поскольку мы с тобой уже сутки тут? Нет, ещё не сутки, но больше двенадцати часов — значит, нас не ищут. Иначе пришли бы ночью, когда мы были слабее всего. Вероятно, они наш след потеряли. Значит... — Она начала тараторить — обычно у неё такое бывало, когда её рот не поспевал за мыслями. — Они нас потеряли, и мы не можем выйти в интернет. Правильно? По крайней мере, светиться там своими именами?

— Возможно, даже определённый поиск нас выдаст. Типа: «Ближайшие друзья Беллы» или «Что скрывает семья Старков».

— Значит, — она постучала ногтями по столешнице. Она так делала, когда думала. — Нам нужно либо чтобы таких запросов было очень много, чтобы затеряться. Либо... — Глаза горели. Микаэла в работе — это произведение искусства. — Либо придётся делать запросы каждый раз с разных ай-ди. Но как это делать, никого не подставляя?

— Зашифрованный сигнал?

— Зашифрованный сигнал! — Она указала на него пальцем, словно он ребёнок, который без запинок проговорил скороговорку. — Как это сделать?

— Попросить умного друга сделать такой на каком-либо компьютере? — вновь сказал он.

— У тебя есть такой?

— Есть...— Так что ж мы тут гадаем?

— Просто если не получится, то ещё один человек будет в курсе, что мы: а — прячемся, б — он будет под ударом. У меня очень умный друг, но что, если люди Старка умнее? У них намного больше денег и ресурсов, Микаэла. Намного больше!

— Что же делать?

Вопрос, который мучал его уже как неделю. Он даже не мог понять, сколько, черт бы его побрал, прошло времени. Что делать? Помнится, был такой очень интересный роман. Оливер прочитал его ещё в школьном возрасте. Не то чтобы там был динамичный сюжет, как у старины Стивена, например. Но вот думать он заставлял каждую секунду. Думать, осмысливать, анализировать. Кажется, в этой книге были все ответы мира. Просто пособие по экономике и предпринимательству. Как бы им сейчас не помешал такой путеводитель по выходу из конкретной жопы. Да, это вам не детективный роман прочитать, с закрученным и перекрученным сюжетом, с динамичной завязкой и абсолютно невероятной развязкой. Тут такой не пройдёт. Хотя кто знает, какая там их ждёт развязка. Может, ещё и хуже, чем в любой книжке мира.

— Подумаем ещё, — сказал Оливер. — Боб сегодня сделает нам ванну, нагреет воду. Освежимся, взбодримся. Ещё немного отдохнём и подумаем как следует.

— Ладно, — согласилась Микаэла. — Хотя что изменится?

Оливер пожал плечами, хотя сам в эту секунду подумал: а что, если просто провести расследование старым проверенным способом? Что, если устроить слежку? Не такую открытую, как ведут полицейские, и не такую глупую, как агентства. А свою — умную, скрытную. Хотя в их условиях светиться в каком бы то ни было смысле — это самоубийство. Стоит только кому-то их обнаружить, и они тут же будут в опасности.

— Может, нанять кого-нибудь, — сказал Оливер вслух, но моментально об этом пожалел. Они же хотели пока сделать перерыв. — Завтра поговорим об этом...

— О чём ты?

— Ни о чём!

— Ты знаешь, — сказала она, выпрямляясь, — у меня совсем нет терпения!

Он бы и сам не смог ждать ответа. Это фигня из серии «как заинтересовать дурака?»: «Завтра скажу!» И ты сам не понимаешь, как в эту ловушку подаёшься, думая, о чём там тебе скажут завтра, если скажут.

— Я подумал, что самый действенный метод — это слежка, — ответил он. — Но мы не можем следить сами. Наверняка они знают наши лица. Вот и подумал: может, кого-то для этого нанять?

Микаэла прищурила глаза. Она так делала, когда задумывалась над чем-то. Интересная привычка, довольно привлекательная, вообще-то.

— Интересная идея. Но кого?

— Не знаю. — Оливер облокотился руками на стол и потер глаза. Они моментально устали — словно и не было этого замечательного здорового сна. — Профи? Может, в агентство обратимся?

— Ты знаешь, что такая слежка незаконна, — запротестовала она.

— А какая законна? Точнее не так: что вообще сейчас законно? Законно врываться в дома? Подделывать ключи? Избивать женщин? Это законно?

— Мы не будем им уподобляться! — Она напирала, оно и понятно, сама правильность.

— Мы пытаемся себя защитить, — сказал он. — Только и всего. Думаешь, он остановится, когда узнает, что мы продолжаем? Что мы дальше копаем? Думаешь, он не тронет семью? Не найдёт твоих родных? Всё так оставит?

Правильность — это хорошее, замечательное качество. Но не когда тебе грозит смертельная опасность. Так он считал. И они же не собираются никого убивать или вскрывать какие-то грязные секреты, которые никого не касаются. Но если это преступление? Если это как раз то, что причиняет вред, противозаконно? Об этом надо знать, это нужно наказывать. Так он считал, и никто бы его не переубедил. Она должна это понимать.

— Это всё равно неэффективно, — не унималась девушка. — Ну что ты узнаешь, смотря через забор? Если бы так легко было понять, что там они натворили, это бы уже было известно.

Может, она и права. В этот момент на кухню зашёл Боб, весь пропитанный запахом дыма и пота. Он налил себе большую кружку ледяной воды и выпил жадно, прихлёбывая. Одному богу известно, какое сейчас он испытывал наслаждение. Ни один наркотик во всём мире не способен такое повторить, как обычная вода в знойную жару после активной работы. В конце он застонал от удовольствия и налил себе ещё. Вторую порцию уже выпивал медленно, буквально смакуя каждый глоток.

— Хорошо, — сказал он, всем и никому одновременно. — Хорошо...

— Помочь тебе, приятель? — спросил Оливер.

Боб повернулся к нему с улыбкой — больше снисходительной, как ему показалось, чем благодарной. Он глянул на их стол, на растерянную Микаэлу и пожалел, что она ещё настолько слаба. Он бы быстро вернул её в реальность, выдернул из её мыслей.

— Ну помоги, — наконец ответил старик. — Коль не шутишь, конечно. Последнее стойло осталось. Потом надо сена принести и идти загонять лошадей.

— Оливер послушно кивнул и встал. — Потом договорим.

— Ладно, — Микаэла обхватила руками кружку и отвернулась к окну. — Легкой вам работы. Мне жаль, что не могу помочь.

— Ты главное поправляйся, дочка, — ответил Боб, когда Оливер уже ушёл надевать комбинезон. — Как позавтракаешь, выходи на крыльцо. Там тепло, солнце, кресла стоят. Посиди, подыши свежим воздухом!

— Хорошо. Спасибо вам!

— Главное поправляйся. Очень он волнуется.

С этими словами он ушёл, не дав ей возможности задавать вопросы. Не то чтобы они вдруг появились, но всё же он словно сделал это нарочно. Хотя и так понятно, что Оливер не находил себе места. Он организовал для них буквально грандиозный побег — как из какого-нибудь фильма! Она до конца жизни будет ему за это благодарна. За то, что он её не бросил в такой сложный момент. Наверное, это уже не просто сотрудничество, но настоящая крепкая дружба. Внутренний голос спросил: «Неужели ты раньше этого не знала? Что вы уже давно не просто коллеги?» Она бы ответила, что догадывалась. Только догадывалась. Но сейчас убедилась. Точнее, вчера убедилась. Ближе чем Оливер у неё, наверное, уже никого и нет. Разве что родители, которые чёрт знает где, потому что Микаэла вынуждена была сначала скрываться, а потом вести вот такую странную жизнь, полную опасности. Опасности... Кажется, все угрозы, которые были раньше, просто померкли по сравнению с тем, что происходит сейчас. Она и раньше чувствовала, что её жизнь находится на волоске, но словно не верила в то, что может умереть. А вот два дня назад поверила. Поверила, что ещё бы пара ударов — или неудачная операция, или Оливер не смог бы оторваться и увезти её от преследователей — и им бы пришёл конец. Не больше, не меньше. Полная задница! Проклятое сердце забилось с такой скоростью, словно хотело улететь на луну. Живот скрутило, весь завтрак просился наружу.

Господи — она сжала кулаки, потом расслабилась и положила ладони на колени. — Ты дыши, Микаэла, — шептала она, делая вдох, затем медленный, протяжный выдох. — Всё хорошо

Перед глазами то и дело мелькала чья-то обувь, потом тело словно заново ощущало удары. Микаэла продолжала дышать, даже не понимая, что проживает первый в своей жизни приступ панической атаки. А главное — понятия не имеет, как с ней бороться.

— Да что же — вдох-выдо-о-ох

Это не прошло сразу. Казалось, что её рассудок теряется, она мысленно пыталась за него ухватиться и только уплывала ещё больше. Абсолютно не понимая, как это остановить. Сердце билось так, словно она бежит на пределе своих возможностей. Всё тело тряслось, руки и ноги немели, на лбу выступил пот. Микаэла пробралась к раковине, наклонилась под кран и открыла холодную воду на полную мощь. Её обдало ледяной струёй, тут же вызвав ощущение застывания мозгов. Но это, как ни странно, сработало. Картинки перед ней стали чётче, дыхание выровнялось. Она простояла так пару секунд, потом встала и выключила воду. Всё-таки Оливер прав: надо переключиться.

На улице стояла жара. Хорошо, что их дом находился в тени деревьев — иначе это было бы как на раскалённой сковороде. Иногда, конечно, дул ветер, но такой слабый, что сложно заметить. Хотя кроны деревьев шатались, листья шелестели. И это, кстати, был настолько приятный шум, такой спокойный и размеренный, что, сидя на крыльце в кресле, которое немного покачивалось, тело невольно расслаблялось, а мысли успокаивались. Может, это тот отдых, которого ей не хватало? Может, именно об этом она думала последнее время. Оливер ходил туда-сюда с вёдрами и вилами, Боб то и дело выходил курить, где-то ржали лошади, которых вот-вот надо будет загонять обратно — и будто всё хорошо. В мире просто всё нормально. Ни угроз, ни опасностей.