Не для собаки

Пробегая босиком уже примерно шестой этаж, она похлопала себя по карману пиджака и убедилась, что ключи там. На пятом этаже раздался грохот — псы вышибли парадный вход и чёрный. На четвёртом этаже Тина поняла: если не успеет прыгнуть так, чтобы они её не заметили, ей кранты. Топот десятка ног в военных, тяжёлых ботинках отскакивал эхом от коридора ниже третьего этажа. У неё от силы оставалось несколько секунд.

Черт возьми! Лестницы практически не убирали, и на полу то тут, то там валялся мусор, который больно впивался в подошву ног. И всё бы ничего, если бы, вероятно, кто-то не разбил маленькое вентиляционное окно. Тина наступила на осколок, который впился прямо посреди стопы.

— Мать твою!

Но времени на крики боли просто не было. Более того, нельзя было оставлять за собой следы. Она надеялась, что её стопа начнёт кровоточить после того, как оторвётся от земли, выталкивая её тело на улицу.

На третьем этаже, прямо на лестнице, было окно с человеческий рост, около которого все курили. Оно почти всегда было открыто, потому что даже если кто-то хотел бы покончить с собой, ему просто не хватило бы высоты — максимум сломанные ноги, и то вряд ли, учитывая мусорный бак.

Тина слышала, как они подбегают. Им оставалось завернуть за пролёт, чтобы увидеть её летящее тело. Она с размаху открыла окно, понимая, что у неё нет даже секунды обдумать, стоит ли прыгать. Вдруг бак пустой? И просто вывалилась за оконную раму, зажмурив глаза.

Спустя мгновения мимо неё пролетели наученные псы Старка, которые даже не заметили, как она от них ускользнула, не увидев буквально пролетевшей мимо окровавленной ступни.

Тина свалилась с оглушительным грохотом в полупустой мусорный контейнер. Мешок под ней взорвался и с головой окатил её чьими-то помоями. Но в бизнес-центре так орала сигнализация, что ни одна душа не услышала ни визга, ни хлопка. По её волосам стекала какая-то жёлтая жидкость, пахнущая протухшим брокколи с яйцом. Она чувствовала, как рана на ноге закровоточила. Но ничего это не имело значения, потому что взгляд её был устремлён на окно, из которого она вылетела. Она смотрела, затаив дыхание: не вылезет ли кто из него? Кто-то, кто мог её заметить.

Из груди вырвался вопль облегчения, когда через полминуты никто там так и не показался. И пока они не спохватились, рыская по всем этажам, ей оставалось улизнуть. Тина села. Жижа стекла по лбу и носу. Она старалась не думать о гадливом запахе и том, что это вообще может быть такое. Лишь стерла эту мерзость с лица — точнее, размазала, чтобы оно не растеклось и не заливалось в глаза.

У неё в руках всё ещё были два файла с очень важной для дела информацией. Она положила их на колени и стала перебирать грязными руками, чтобы убедиться, что всё на месте и не разлетелось вокруг неё как конфетти. Ведь грёбаные псы не дали ей возможности спокойно сложить всё в папку. Пару раз, для быстрого переписывания листов, она машинально облизала свой палец, потом тут же плевалась — так как он отдавал какой-то дрянью, словно плесенью или ещё чем хуже.

Убедившись наконец, что всё вроде на месте, она на всякий случай ещё раз огляделась. Затем схватилась за край мусорного бака, предварительно зажав бумаги в зубах, и задрала ногу, пытаясь выкарабкаться. От таких движений её юбка издала характерный треск и стала держаться лишь на одном ремне.

Хорошо, что хоть на улице уже темно. Днём эта картина привлекла бы внимание, разумеется. Ещё хорошо, что она в отличной физической форме — не так-то просто ей было бы перекинуть своё тело, если бы в руках не было сил. Приземлившись на асфальт раненой ногой, она почувствовала, как осколок впился глубже — видимо, от удара. Она сморщилась от боли, всё ещё сжимая в руках бумаги. Потом подняла лодыжку — там растекалась кровь.

Это нехорошо. Может быть заражение, — подумала она. Но услышала, как наверху поднимается гам. Видимо, люди Старка уже обшарили верхние этажи и не могут понять, как взломщик от них улизнул. Это означало, что её временное окно сжималось.

Тина двигалась быстро, даже с раненой ногой. Плохо только, что её нога каждый раз оставляла кровавый след. Но хорошо, что, сев в машину и нажав на газ, ей больше не придётся прикасаться к асфальту голой ступней. Она завернула за угол...

— Твою мать! — эту фразу она заорала неожиданно для себя. Все листы тут же выпали, она упала на колени и начала судорожно их собирать, чувствуя, как губы дрожат от паники. — Только не это...

Машины на месте не было. Хотя она уже должна как с час быть тут. На этом месте весь план рушился — потому что того, что этот чёртов говнюк решит именно сегодня не привезти ей машину, она никак не могла предугадать. Вполне вероятно, что он не первый раз так делает — потому что она вообще не проверяла, когда автомобиль тут стоит, а когда нет.

Все листы лежали в её руках, но уже не в том порядке. Хотя это одна из наименьших её проблем на данную минуту. В переулке никого. Она сидит на коленях в разорванной юбке, с окровавленной ногой, в десяти метрах от контейнера, в который только что рухнула. По зданию за её спиной бегает целая армия. А она понятия не имела, что делать.

Но сидеть и думать точно не выход. Сейчас её могли спасти лишь действия. Тина встала.

— Чёртов урод...

И пошла прямо. Выходить к людям в таком виде нельзя — это привлечёт обеспокоенные взгляды. Но и спрятаться тут просто негде: улица кирпичных стен, с мусорными баками и без единой двери.

— Сука! — пропищала она, когда уже подходила к выходу на главную улицу. — Чтоб ты сдох!

Пока что находясь в темноте, она остановилась и пошла тише. Они легко отследят её по следу — вот что она знала. Надо выбираться.

Делать нечего. Тина запахнула насколько могла свою юбку и взяла её той рукой, в которой держала бумаги. Если не сильно дёргаться, то некоторые и не замечают, что с человеком рядом что-то не то. Однако, сбегая, она даже не успела захватить сумку, в которой были деньги и телефон. Плохо — потому что всё, что приходило сейчас на ум, это поймать такси.

Сигнализация из бизнес-центра пробиралась и на улицу и вызвала немало шума. Многие оборачивались на здание, зеваки останавливались, вглядывались в окна, пытались рассмотреть, кто кого ловит и что вообще произошло. Толпа собиралась молниеносно. Тина вышла на свет и увязалась за мужчиной в толпе. Он шёл, глядя в свой телефон, потом остановился там, где останавливались все изголодавшиеся по скандалам люди.

Она пробиралась сквозь отстранённые лица, которые время от времени морщили носы — потому что от неё всё ещё разило чем-то протухшим. И всё-таки зрелище и события, разворачивавшиеся в здании, оказались для них интереснее, чем пробиравшаяся под их носом Тина с разорванной юбкой и раной на ноге.

Буквально в минуту вокруг собралось огромное количество народа. Когда она выбралась из толпы, позади оставался буквально живой щит. Она с облегчением подумала, что они же и остановят людей Старка, когда те обнаружат, что пропало, и найдут её кровавые следы. А главное — толпа эти следы и сотрёт.

Заворачивая во двор какой-то многоэтажки, она позволила себе снизить темп — потому что сердце уже буквально выскакивало из горла. Нога распухла, наступать становилось всё больнее. А запах, исходивший от её головы, стал настолько невыносимым, что желудок практически выворачивало. Как только она остановилась, на земле оказался съеденный обед, который за несколько часов не успел перевариться.