Идеальный мир для кузнеца. Том 2
- -
- 100%
- +
Как, например, в племенах Южной Африки. Чем ты крупнее, чем ты выше, чем толще, тем больше к тебе уважения. Там, кстати, даже свадебный обряд проходит по такому принципу. Невеста выбирает жениха не по тому, сможет ли он ее обеспечить, а по тому, какого размера у него пузо. Считается, что чем больше пузо, тем мужик плодовитее, богаче и ценнее. Короче, самый крутой перец.
В общем, договор мы заключили. И Эленсию прямо отпустило — это было видно. Плечи расслабились, ушла резкость движений, настороженность взгляда. Будто из туго надутого шарика стравили воздух.
Понятно, кто-то поплыл.
В каком же она была напряжении все это время? Сидела-то с виду нормально, держалась. А внутри, видимо, каждую секунду ждала подвоха: что я вот-вот кинусь, ударю в спину или, того хуже, повалю и начну стаскивать тряпье?
Ее качнуло. Повело вбок прямо с лавки на пол.
— Эй, ты чего? — Я подхватился. — Камни тут не такие теплые, как воздух. Давай хоть помогу.
Она дернулась, напряглась, куда, мол, не лезь, но сил на сопротивление уже не осталось. Я просто поднял ее на руки — какая она легкая, как охапка хвороста — и отнес на диван, аккуратно положил.
— Отдыхай, набирайся сил. Проснешься — принесу что-нибудь вкусненькое. Особые пожелания будут?
Она устало глянула на меня, но без прежней колючести. И слегка улыбнулась:
— Хочу… крысиных ножек. Каких-нибудь.
— Будут тебе крысиные ножки, — пообещал я. — Если найду.
Интерлюдия
В голове стучало, тело жутко болело, словно она только что свалилась с вершины самого высокого дерева в Лестьевилле.
Прошлый ритуал забрал всю силу, оставив только пустую оболочку.
Она провела его на последнем издыхании, на том, что оставалось после долгих блужданий и сражений в коридорах этого замка.
Неяркий свет, что пробивался сквозь веки, ужасно раздражал.
О, великие духи леса, если бы снова оказаться дома. Она бы все сейчас отдала, только чтобы вернуться. Вернуться домой.
Через боль попыталась приподняться. Нужно вставать.
Голова просто взорвалась, перед глазами плясали вспышки праздничной иллюзии, как на весеннем празднике восхваления духов.
Да, долго так она точно не протянет.
Руки не слушались. Мысли разлетались в разные стороны.
Эленсия открыла глаза и с трудом посмотрела перед собой. Все расплывалось, как в тумане. Когда зрение стало проясняться и комната перестала двоиться, она увидела перед собой печь, огонь горел, но человека не было.
Человек со странным именем Дэнес.
Неродное и незнакомое для эльфов, это имя царапало слух.
А он все пытался назвать ее, как собаку, по кличке — Эл.
Какая невоспитанность!
И тут на нее накатило.
«Что же я натворила?»
Эта мысль, словно молния с неба, пронзила до самой глубины сознания. Руки сами собой сжались с такой силой, что пальцы побелели.
«Я же заключила клятву крови».
И с кем?
С человеком.
Что он просил взамен? Рассказать ему об этом мире? Какую правду он хотел услышать?
«Может, это лазутчик, а все вокруг лишь подмостки театра, игра для одного зрителя — для тебя, Эленсия».
В голове лихорадочно застучали молоточки.
«Так, мы поклялись защищать друг друга. Но вот насчет того, говорить правду или нет, я ничего не обещала. Причем намеренно. Клятву нарушать нельзя, боги жестоко карают клятвопреступников».
Она предала свою расу дважды, нет, уже трижды — заключила клятву с человеком…
Что теперь ее ждет?
Вдох застрял в груди на половине пути, страх ледяным обручем обхватил виски.
Хотя какая теперь разница?
Она шумно выдохнула.
Выбора у нее и правда не было. Иначе только смерть.
А она должна отомстить.
В том поклялась сама себе, пока лежала на прелой соломе в подземелье, пока отбивала от настырных крыс крохи еды, что приносил надсмотрщик, раньше, пока задыхалась в тяжелом деревянном ящике.
Отомстить за то позорное пленение. За то, что они лишили ее последнего шанса вернуться в родной дом.
Сколько она должна убить?
Эленсия не знала и сама.
Чтобы остаться довольной — тысячи, десятки тысяч трупов расстелить ковром на милостивой земле и напоить ее допьяна, смывая с себя тот позор.
И она это сделает.
Поход искупления. Их последняя возможность вернуться в род. Поход, который превратился в прощание. Когда погиб ее друг детства Даниэль, мальчишка семидесяти лет. Для эльфов это не возраст, а так, несколько песчинок в колбе часов.
Вылазка на самую опушку леса.
И гоблины, которые налетели со всех сторон. Огромный отряд.
Часть дозора успела вскочить на ноги, когда над головой уже засвистело железо и горячая кровь хлынула потоками, омывая грязные ноги нападавших. Сколько они бились? Несколько часов?
Она помнила, как руки под тяжестью мечей тянуло к земле, как каждый удар вытягивал жизнь из измученного тела.
Почти весь отряд был перебит, но призрачная надежда вернуться все еще мерцала на краю сознания. Эльфы побеждали в бою и при раскладе один на сотню, и тут появились гоблины-чемпионы. Огромные, физически сильные, выносливые. Те, которые ударом не то что ломали, а буквально пробивали эльфов насквозь.
Все было кончено.
Как жаль…
Она еще могла бы побороться если не за победу, то хотя бы за достойную смерть, но все решил яд.
Глаза оставались сухими, а внутри плакала та часть ее души, что еще была жива.
Если бы вернуться назад и все изменить.
Что бы тогда она сделала?
Этот вопрос Эленсия задавала себе все чаще и чаще.
И тут в животе заурчало.
О великие духи леса, как же низко она пала.
Показываться человеку в таком состоянии. Ведь они эльфы, высшая раса, царственная раса, созданная править, цвести и нести мудрость всем другим.
А она, просто лежит, как людская женщина, и, человек ей помогает, и самое страшное… Без его помощи она сейчас не сможет.
Вот и все.
Что он там сказал, когда уходил?
Будет холодно — подкинь гоблинов, их там навалов.
Ну конечно, мало того, что в повара записал, так теперь еще и в служанки зачислит.
Как ни странно, злость помогла подняться.
С трудом Эленсия побрела в сторону каморки, из которой он доставал трупы. Ноги не хотели слушаться, колени подкашивались.
Опираясь о стену, она добралась до двери, и та исчезла сама по себе.
Вот это удивительно, человек достаточно силен в магии. Что еще можно от него ожидать?
Трупов там было и правда «навалом». Гоблины, даже совсем свежие. Сколько их тут недавних? Штук двадцать? Когда он успел их перебить?
Он же совсем не похож на того, кто профессионально отнимает жизни других, уж кого-кого, а воина она прочитала бы сразу.
А ведь именно такие самые опасные. Когда смотришь в глаза и не видишь в них злости и ненависти, думаешь: человек как человек. А для него так просто отнять чужую жизнь.
Тяжело вздохнув и собрав остатки сил, Эленсия взяла одного зеленого за ногу и потащила к печи.
Как же это тяжело!
Голова гоблина стукалась о плиты пола, и страшный звук эхом дробился по комнате.
Дотащив, подняла труп и перевалила его через край.
А ведь одного будет мало.
Поход за вторым, потом за третьим и за четвертым отнял почти все силы. Но тепло, которое исходило от печки, немного ободрило ее.
Что он там говорил про воду?
Она подошла к плошке, зачерпнула, плеснула в лицо. Брызги вместе с грязью разлетелись в разные стороны.
Да, это не то что чистая вода из лесных ручьев. Пить такое она точно не рискнет.
Хотя так хочется, чтобы как в прошлой жизни. Встать на колени у весело бегущего под ногами ручья, опустить в прохладную воду руки, посмотреть, как стайки рыб со страхом разглядывают ее тонкие пальцы, зачерпнуть и сделать первый глоток, который растворится внутри.
И тут в сторону отъехала стена. Та самая, через которую он принес ее раньше. Эленсия вздрогнула и повернулась, уже хотела… нет, не поприветствовать, а хотя бы просто спросить, где он был.
Как вдруг в дверном проеме появилась узкая морда твари, крупная, размером с седло. Жесткая шерсть, стеклянные глаза, длиннющие усы и оскаленные зубы, с которых слюна капала на пол.
Подстегнутая страхом, эльфийка отпрыгнула в сторону, одновременно выхватывая из-за пояса кинжал и отставляя правую ногу назад для удара.
Сердце бешено колотилось, колени подгибались, Эленсия стояла из последних сил, готовая к атаке, понимая, что это сражение может стать последним.
И тут. Из-за этой страшной твари. Выглядывает он. Этот Дэнес.
— Ты чего? Я ж на тебя не нападаю. Я ж ее просто кинул.
Воздух вылетел из легких, Эленсия запрокинула голову, медленно повернулась в сторону крысы, рассыпая вокруг искры гнева. Тварь, огромная, почти в два раза больше, чем шакки, мертва. Тоже из питомцев гоблинов. Эти зеленые уродцы разводили кого ни попадя, и чем страшнее, тем лучше.
Вся морда зверя была разбита в кровь.
— Если ты их так боишься, так чего ж тогда попросила принести тебе их лапок?
А лапы у этой крысы больше, чем задняя нога у оленя.
— Вообще-то тащить ее на плече было не так уж и легко. Тяжелая, скотина.
У Эленсии от сдерживаемого гнева задергался глаз.
Еще бы.
Ведь любой эльф, да и человек, при виде такой огромной крысы будет думать, как тяжело ее убить. И как выжить самому.
А этот…
Совсем не похожий на матерого бойца. Он говорит только о том, как тяжело ее нести. И ведь она понимала бы, если так говорил воин, который прожил на этом свете три или четыре сотни лет. Который умеет убивать и уверен в своем искусстве.
Да, он опасен. Он очень опасен. И ей никогда не стоит об этом забывать.
— Кстати, насчет повара-то ведь я не пошутил.
В ее сторону поехал по полу окровавленный тесак. Размером с ее голову. С чуть оттянутым книзу лезвием. Чем-то похожий на древние клинки в парадном зале эльфийской славы. Страшно представить, какого роста был его хозяин.
— Может, этим тебе легче будет ее порубить? Ножиком-то неудобно. Просто встретил тут довольно здорового гоблина и увидел у него эту игрушку. Решил забрать. Вдруг пригодится.
Глава 3
За четыре дня я как мог изучил эльфийку, словно незнакомый инструмент. Только инструмент берешь в руки, взвешиваешь, прикидываешь, где центр тяжести, чем эта штука тебе может пригодиться и в какой момент отлетит рукоять. С девочкой примерно то же, но без первого пункта.
Выводы интересные.
Первое. Двигается она не по-человечески, у нее иная, неземная грация, более точная, легкая. Быстрая она. Да, ее до сих пор после резкого рывка может повести, один раз даже почти упала. Но разница в кинестетике видна невооруженным глазом. Она быстрее меня, намного. И опасней…
Второе. Еда ее восстанавливает так, будто паучьи лапы для нее сказочная живая вода. И силы в эльфийке предостаточно, причем нормальной, рабочей. Хват крепкий, спину держит правильно… Я бы сказал, что из нее вышел бы неплохой кузнец. Молотобойцем взял бы не глядя в подмастерья.
«Ты еще замуж ее позови», — хмыкнул внутренний голос.
Третье, и главное. Четыре дня прошло. Четыре интересных дня, за которые я узнал много нового. И почти ничего такого, что прямо сейчас вытащило бы меня из этой задницы.
Но и она задавала вопросы. Я отвечал аккуратно, чтобы не спалиться. Где надо, поддакивал. Ее интересовало в основном оружие тех мест, откуда я родом, и то, почему у нас нет гоблинов. Пришлось вспоминать реальную историю и выкручиваться: может, когда-то и были, но так давно, что остались одни фигурки, статуэтки, странные находки с раскопок да сказки. Фольклор, короче. Я даже не сильно врал. Попробуй докажи, что лешие с кикиморами не гоблины. Да и про троллей неизвестно.
Один такой разговор случился вчера вечером, у печи. Мы доедали паучьи лапы, огонь гудел в топке, снаружи потрескивал мороз. Она вдруг отложила недоеденное, посмотрела на меня и начала ни с того ни с сего, возвращаясь к утреннему разговору:
— Не понимаю. Как народ может забыть своих врагов? У вас что, предки ничего не хранят?
— Хранят. — Я хмыкнул. — Молчание в основном.
Она моргнула. Юмор до нее доходил через раз.
— Мертвые у нас никого не поучают, — пояснил я. — Легли в землю и лежат. Вся память остается живым.
— Значит, вы нищие. — Она сложила руки на груди. — Наши предки хранят все. Силу рода. Память тысяч жизней. Знание каждого клинка, что ковался, и каждой песни, что пелась. Все это живет в родовом источнике, передается в Древо Рода, и любой из рода может зачерпнуть. Прадед видел войну, значит, и я ее видела. Понимаешь?
Понимаю. Живая библиотека с доступом по крови. Удобненько, конечно… Пока тебя из библиотеки не выписали, добавил я про себя, но вслух не стал говорить. Клеймо на ее плече в комментариях не нуждалось.
— А у вас? — Она подалась вперед. — Если предки молчат, кто хранит знание? Как оно не умирает вместе с человеком?
— Бумага хранит. — Я пожал плечами. — Знаки на бумаге. Человек умирает, буквы остаются. Любой, кто умеет читать, может зачерпнуть. И кровь не нужна.
— Любой? — Вот тут она удивилась по-настоящему. — Чужак может взять память вашего рода? Просто... взять?
— Просто взять. Хоть чужак, хоть враг.
— Но тогда любой может и переврать. Вписать ложь. И она станет памятью.
— Постоянно перевирают, — согласился я. — Поэтому у нас есть люди, которые сверяют. Копают старое, сличают записи, отделяют быль от вранья. Я был одним из таких. Хранил память и историю мира, передавал ее дальше. Детям.
Сказал и сам усмехнулся. Учитель истории, Хранитель замка... Куда ни плюнь, я что-то храню. Судьба у меня, что ли, такая, кладовщицкая.
— Хранитель памяти. — Она произнесла это медленно и посмотрела иначе. У них, похоже, это слово весило побольше. — А как вы храните силу? Без источника, без предков. На чем стоит ваше мироуправство?
— На законах.
— Королевских?
— Бери выше. На законах, которые невозможно нарушить. Мы их зовем наукой. Камень падает вниз. Вода закипает при одном и том же жаре. Железо плавится при одном и том же. Выучи законы, и мир начнет на тебя работать. Без всякой магии.
Хотя… В каждом правиле есть исключения. Например, в высокогорье вода кипит при более низкой температуре из-за разницы в давлении. В невесомости камень вниз не упадет.
Этого уже я ей не сказал, конечно. Не стоило так углубляться.
Эльфийка нахмурилась:
— Без магии? А как же оружие? Защита, войны?
Я подбросил в топку гоблина и повернулся к ней:
— Я тебе про другое скажу сначала. Главный закон у нас звучит так: ничто не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Сила только переходит. Из дерева в огонь. Из огня в железо. Из железа в работу. И наше оружие… Плюет огнем без всякой магии. Только благодаря науке.
— Но как же... — Она нахмурилась, подбирая слова. — Первый закон силы? Ему учат детей раньше, чем они начинают ходить. Убитый не забирает силу с собой, она переходит к победителю. Ничто не исчезает.
Я не ответил. А что тут скажешь. Разные миры…
А сегодня она снова выдала странность.
Еще вчера едва на ногах стояла. Воду ей все это время я таскал, между прочим. И вот сейчас сидит она напротив, спина прямая, глаза ясные, и сообщает, что хочет отправиться погулять.
Погулять. По замку, где на каждый квадратный метр приходится по полтора гоблина.
При этом нормальной одежды у нее нет. Одета так, словно на дворе лето и она собралась за земляникой. А морозец между тем крепчает с каждой ночью, кстати, и мне пора пополнить запас гоблинов для растопки.
Я окинул ее взглядом:
— Уверена? И зачем тебе это?
— Мне нужно исцелиться.
— Замечательно. Есть проверенный способ. Называется «еще неделька на диване».
— Мне нужно уничтожить нескольких гоблинов. Своими руками.
— Без проблем. Принесу тебе одного или двух. Самых свежих и связанных.
— Это не поможет. И ты это прекрасно знаешь.
Я кивнул. Что-то я действительно знал. Но послушать хотелось из первых уст, для верности. И она объяснила то, что я и так понимал: убивая живое существо, принимаешь частичку его энергии. Именно этой частички ей сейчас и не хватает. Но, чтобы ее получить, нужно принять свой бой, а не поучаствовать в чужом… Халявы тут нет.
— Представь, что ты у себя. В деревне, в городе, где вы там живете. Свалилась с ног, заболела или еще что. Тоже пошла бы глотки резать? Кому? Эльфам? Друзьям своим?
— Там меня подняли бы за день. У нас же есть отвары, вытяжки, например настой алого цветка. Ну и зелья, конечно. Родовое Древо в конце концов. — Эльфийка повела плечом и тряхнула волосами. — Здесь ничего этого нет. Здесь только так...
Крыть было нечем. Логика у нее понятная: нет бинта — прижигай.
Внутренний голос попробовал вякнуть что-то про «пусть еще полежит», я его заткнул. В конце концов, кто я ей. Не отец же и не командир. Союзник по клятве.
— Ладно. Хочешь погулять — давай погуляем. Только как ты это видишь? Идем вместе?
— Разделяемся. — Даже не задумалась. — Мне не нужна нянька. Я в состоянии позаботиться о себе.
Самодостаточная эльфийка. Понял, не дурак.
Собирались недолго. Она взяла клинки, вытащенные из моей спины. Я же по привычке прошелся вдоль своего арсенала. Взял огромный тесак, что добыл в последней вылазке. Перекинул из руки в руку. Штука классная. Интересная. И бесполезная, мягко говоря. Хват под лапу с тремя толстенными пальцами, человеческая ладонь на нем просто не держится. Баланс уехал куда-то к кончику, при замахе кисть выворачивает. Вот было бы у меня три пальца толщиной с сардельку, тогда да, тесак порешал бы все мои вопросы. А так... Триста рублей жалко за такую эргономику. Зря я эту штуку тащил. Хотя мясо рубить вроде получалось. И на переплавку подойдет.
Поставил обратно. Вооружился излюбленным подсвечником. Он же подфакельник, он же клевец, я так и не определился... Мое верное оружие местной выделки.
Договорились, где встречаемся. По дороге я завел ее в нужный коридор и показал плиту. Нажимаешь вот сюда, стена уходит, тайный ход. Если что, жди меня здесь, найду и приведу.
Она посмотрела на плиту и вздернула бровь:
— Откуда ты все это знаешь?
— У каждого свои секреты. Мой простой. Этот замок, похоже, стал моим вторым домом. А про свой дом человек должен знать все. И беречь его.
— Бережешь ты его так себе. — Эльфийка грустно усмехнулась.
— А куда мне спешить? Времени у меня полно. Сила сама себя не соберет.
Она помолчала. Потом кивнула, и в этом кивке было что-то новое, возможно даже уважительное, или я совсем зазнался.
На том и разошлись. Не совсем, конечно, а условно. Она пошла своей дорогой, а я своей, которая совершенно случайно пролегала неподалеку.
***
Зеленые сегодня расстарались. К полудню горн протрубил, и из подземелий выпустили новую партию людей. Очередной «живой квест». Замок ожил: топот, гогот, лязг и все такое, как обычно.
Работы хватало всем.
Одного я снял в галерее, из-за колонны приложил. Второго на лестнице, тоже без шума.
А на третьем чуть не закончился сам.
В коридор у бойницы ветер надул снега, снег подтаял и схватился коркой. Я это отметил краем глаза. Отметить отметил, а ноги не предупредил. Слишком торопился прикончить зеленого. Гоблин выскочил из бокового прохода, увидел меня, подвизгнул и тут же размахнулся и метнул копье. Я шагнул в сторону, подошва поехала по наледи, и я опрокинулся со всей своей грацией.
Копье прошло там, где полсекунды назад была моя бровь, обдало ветром и даже, кажется, слегка зацепило.
Дзинь. Искры от стены.
«Лежим?» — участливо спросил внутренний голос.
Лежим. А чего бы и не полежать.
Гоблин с визгом бежал ко мне, вряд ли с целью помочь подняться, о чем красноречиво говорило зажатое в его руке кривое подобие ножа. Но и у меня ножик нашелся. Гоблин пал смертью храбрых, с рукояткой под подбородком. Даже удивиться не успел.
Я поднялся, отряхнулся и пообещал себе присыпать эту наледь золой. Дом все-таки, порядок должен быть. Но догадывался, что это обещание я выполню не скоро.
Дальше пошло хуже.
За поворотом, в широкой нише, я услышал гогот. Гоблинов пять или шесть стояли кружком, тыкали пальцами, ржали. А в центре, у стены, лежал их же раненый собрат. Видно, зацепил кто-то из выпущенных людей. Гоблин зажимал бок, поскуливал, а сородичи только веселились. Один наклонился, что-то проверещал ему в морду. Остальные заржали громче, тыча пальцами.
Потом другой взял копье и не спеша, с оттяжкой, воткнул раненому в живот.
Внутри у меня щелкнул тумблер, только на этот раз иначе. Обычно в драке я холодею, а тут наоборот, поднялась глухая ярость и сама разложила все по шагам. Я много всякого повидал, и на войне в том числе, но там хотя бы свои не глумятся.
Я зашел к ним за спины.
Ветер дул в мою сторону, дым от их же костров перебивал запах, а за собственным гоготом они не услышали бы и телегу.
Двоих крайних я взял за шеи и сжал до хруста, потом тихо опустил на пол. Третий начал поворачиваться, и размашистый удар подфакельника снес ему голову, а заодно и еще двоим. Оставшихся я крушил, уже не думая о тишине.
Когда все закончилось, я подошел к раненому. Он и так был почти готов, свои постарались, но морда у него оставалась довольная. Он смотрел на трупы сородичей, лыбился во все гнилые зубы и явно получал последнее в жизни удовольствие: человек уничтожил тех, кто над ним ржал. Дышать зеленый перестал сам, без моей помощи.
Я постоял над ним секунду. Странные все-таки твари. И что-то человеческое в этой довольной морде было, вот что противно.
А что там у Эленсии?
Эльфийку я углядел на карте и дальше шел за ней на расстоянии.
А она резвилась вовсю. Шесть трупов за неполный час. Тактику использовала простую и нахальную: разгон, прыжок на стену, толчок и сверху на гоблина, нож ему в затылок. Раз за разом, как отработанное ката. С каждым убитым она становилась смелее. Не сказал бы, что здоровее. Но смелее точно. Действовала все наглее и размашистей.
И если бы она только знала, что я все это время хожу кругами и подчищаю ей поляну, наверное бы расстроилась. Я тем временем снял засаду в боковом проходе, которая могла высыпать толпой. Убрал паука с верхней галереи. Придушил одного любителя огненных сюрпризов, у которого в лапах теплился какой-то амулет. Она вроде как сама по себе, гордая и самодостаточная, а я вроде как рядом и не даю ситуации сложиться совсем плохо.
«Нянька, как есть нянька», — поржал внутренний, а я, как обычно, отмахнулся.
Между делом мысли заняты были другим. Кузницей.
«Слушай, вот честно, — завел внутренний голос, — я одного не пойму. Печь у тебя гудит?»
Гудит.
«Наковальня стоит?»
Стоит.
«Молот есть, уголь двух сортов, железа натаскал столько, что гоблины скоро в профсоюз пожалуются. Чего ты ждешь-то, кузнец?»
Ну вообще — да. Печь-волк я запустил, она гудит и жрет уголь, как я тушенку после караула. Есть три топки, тигель толщиной в мой кулак. Наковальня стоит там же, где я ее и видел. Молот-то я добыл, боевой, конечно, но для начала сойдет, бабахать можно. Уголь есть, двух сортов, древесный и каменный. Металлолома уже горка: наконечники, решетки, петли, засовы, кандалы. Качество такое себе, но все-таки. Для начала пойдет. Казалось бы, вставай и куй.
Ага… куй.
«Чего ж тебе не хватает, собака?» — подначил внутренний голос.
Клещей не хватает, Дэнчик. Клещей. Раскаленную заготовку из горна надо чем-то брать, а брать нечем. Голыми руками я уже один раз в жизни попробовал, еще на Земле, мальчишкой, по дурости. Шрам на пальцах до сих пор, а запах собственного жареного мяса я помню лучше, чем хотелось бы. Второй раз этот фокус я повторять не буду.
«Тряпкой обмотай и держи».
Умный какой. Тряпкой можно сковородку горячую держать. А из третьей топки заготовка выходит такой температуры, что через любую тряпку до кости прожжет.
И это только начало списка. Зубила нет, пробойника нет. Ладно, это решаемо: наконечник копья перекую, будет и зубило, и пробойник. Напильника нет, точила нет, придется доводить кромку о камень, по-дедовски. Под закалку нужна емкость с водой, а лучше с маслом, только где его взять... пауков вытапливать, что ли.
«Кстати, вариант».
Помолчи, а. Дай подумать.
Но все это лирика. Главный вопрос один — клещи.
Вариантов с ними несколько.
Первый — гоблинские костровища и кухни. Где котлы, там ухваты, крючья, вертелы. Кривые, вонючие, но железные. Согнуть, склепать — будет инструмент. Второй: большая кузня из сна, та, где четыре горна и каменные столы. Там инструмент наверняка найдется. Проблема в том, что это самое гоблинское место во всем замке, туда лезть — целая армия нужна. Третий вариант дедовский. Любой кузнец знает байку, что первые клещи в истории ковались без клещей. Заготовку держать прутом, обмотанным сырой ветошью, работать короткими сессиями, материться длинными. Долго, больно, но в целом выполнимо.