Уроки колдовства

Домой пришла, чуть ли не шатаясь. Еще какие-то уроды по дороге привязались. Пришлось доказывать, что даже ученик боевого мага – это очень и очень круто.

– Эй, что случилось?! – тут же все понял Златко.

Калли со своего места взволнованно засверкал очами. Даже Грым оторвался от кружки. Правда, Дэй все так же продолжала качаться вниз головой на своей балке. Но по ее каменному – и в буквальном смысле тоже – лицу никогда ничего не поймешь.

– Да ничего, – буркнула травница, шлепая на стол коробку с пирожными. – Вот ваши сладости.

Тролль шумно повел носом.

– Неужто нам будет счастье, и ты поругалась со своим кровопийцей? – подала сверху насмешливый голос гаргулья.

Мужчины с интересом уставились на знахарку.

– А вот гоблин вам! – рассердилась Ива. – Не дождетесь! Для начала, чтобы расстаться, надо сначала с ним сойтись. И не потому, что он мне так уж безумно нравится. Просто я и только я буду решать, с кем мне сходиться и с кем расходиться!

На этом травница закончила свою пафосную речь и направилась к лестнице. Почти взлетела по ней и громко хлопнула дверью.

– Точно, – так же меланхолично прокомментировала Дэй. – Поссорились.

– Эй, Ива! Ты будешь дуться все утро или все-таки пойдешь на учебу? – раздалось под дверью травницы на следующий день.

Разумеется, к этому времени Ива уже пришла в себя. В конце концов, она была молодой и весьма оптимистичной девушкой, которая долго злиться или просто хмуриться не умела по определению.

Поэтому дверь распахнулась с пинка – тролль еле успел отпрыгнуть, и знахарка предстала друзьям уже в полном облачении, довольная и готовая к действиям. Она пока не придумала к каким, но имела твердое намерение «так это не оставить».

– О! Ты посмотри на этот огурчик! – хмыкнула, наоборот, злая (в такую погоду особо не полетаешь, безобразие!) Дэй. – Неужто вампирчик все-таки приходил и… заслужил твою благосклонность?

– Да пошла ты! – буркнула Ива.

– Точняк приходил, – не преминула ответить на удар гаргулья.

– Знаешь, Грым, я иногда понимаю тебя, – обернулась к троллю знахарка, демонстративно не замечая подругу, – порой она совершенно невыносима.

– О! И ты наконец прозрела. – Парень водрузил травнице на плечи тяжеленную лапу и развернул к лестнице, увлекая за собой и тем самым уводя от другой чародейки и назревающего конфликта. – Только не порой, а всегда. Просто иногда в совсем уж неприличной степени. Слушай, а я вот что хочу у тебя спросить… Помнишь, ты мне зелье от мозолей делала? Ну, так вот…

Голоса постепенно становились тише и глуше: тролль увел девушку за собой.

– Это мне показалось, да? – Синие очи Калли округлились от удивления. – У Грыма прорезался дар дипломатии?

Златко, давно давящийся смехом, хихикнул:

– Чего только не делает с людьми и нелюдями Магический Университет…

– И совместное проживание, – поддержал эльф.

– Только почему его дипломатия всегда выходит мне боком? – фыркнула Дэй.

– А нечего его доводить каждый минуту, – не побоялся высказаться Синекрылый.

Гаргулья зло зыркнула на нахала и явно его полностью поддерживающего Светлого, после чего с гордым видом отправилась за троллем и знахаркой, напрочь игнорируя тихие смешки за спиной.

Семинар у Фея прошел весьма и весьма оживленно. Снова были маленькие столики и чай. К оным прилагались проверка успехов в осуществлении желаний и множество вопросов. Первый из них задала Нелли Яблочко, прозванная так за любовь к этим фруктам, а также за кругленькие румяные щечки. Грым, правда, утверждал, что не только щечки, но и еще кое-какие нюансы в фигуре девушки вызывают у него стойкую ассоциацию с яблоками.

– Скажите, а «безмагический» принцип осуществления желаний действует и на живых существ?

– Да, конечно. Но не забывайте, что любое живое существо обладает своей волей и помыслами. Особенно это касается людей и прочих рас. У них кроме воли, желаний, мыслей имеются всякого рода моральные установки, предрассудки, цели и прочее, что может вступать в прямое противодействие вашей воле, вашему желанию. Например, если карту, которую загадали, вы можете вытянуть из колоды довольно легко, то согнать мыслью влюбленную парочку с приглянувшейся лавочки будет значительно труднее.

– А возможно радикальное влияние на живые существа? – не успокоилась Нелли. К слову, Яблочко была одним из самых сильных лекарей с невероятно мощными способностями в направлении Жизнь. Метресса-травница на нее чуть ли не молилась.

– Что ты имеешь в виду под «радикальным влиянием», Нелли? – прищурившись, поинтересовался Фей. – Что-то конкретное?

– Ну… трудно сказать… – Девушка откинула назад толстую русую косу и, блестя глазами, принялась объяснять: – Ну вот же говорят, сглазили или прокляли…

– Нелли, порчу, сглаз и проклятия очень легко определить. Вон у нас даже специалисты есть. – Преподаватель кивнул на нескольких девушек, Ива тоже попала в их число. Все одинаково скривились. Ну да, ведьмовские корни трудно скрыть. Тем более от практикующего мага.

– Ну да… это я понимаю, – гнула свою линию Нелли, – просто в моей практике были случаи, когда ни медицина, ни магия, ни ведьмовство не могли дать ответ, отчего человек умирает. Вот когда выздоравливает вопреки всему, это я еще могу понять. Желание жить и воля к этому воистину могут творить чудеса. А вот когда умирают люди, и непонятно отчего? Как будто… воля чья-то злая вмешалась.

– Ты же сама сказала, что выздоравливают благодаря воле к жизни, так почему для смерти не может быть подобного объяснения – человек не хотел жить?

– А если я точно знаю, что хотел?

– Ну тогда не знаю. Если магия и колдовство не выявили проклятий, а медицина говорила, что должен жить… Надо конкретные случаи смотреть. Но не думаю, что тут «безмагический» принцип был использован. Слишком сильное воздействие. А помните первое условие этого принципа? Смерть здорового, желающего жить организма теоретически возможна, но какая же для этого нужна воля? Какое желание? При учете, что две воли, два желания сталкиваются друг с другом. Мм… получается ноль. Нет, Нелли, это практически невозможно. Проще отравить, право слово.

Грым наклонился к Иве, которая с открытым ртом слушала этот разговор. Профессиональный интерес, так сказать.

– Вот за что люблю Фея, так это за цинизм, – шепнул тролль знахарке.

Та согласно кивнула.

– Для того чтобы это случилось, – продолжал разглагольствовать преподаватель, – одной воли, желания будет мало. Нужна еще какая-то помощь. Помощь существа, артефакта совершенно другого уровня.

– Богов? – загорелся Патрик. Он прибыл на обучение из Священной Империи, что вообще было делом невиданным. Судя по всему, его семья уже обитала где-то здесь. В Империи не признавали магию, а всех обладающих колдовскими способностями казнили. За исключением, пожалуй, направления Жизнь, принимая эту ветвь волшебства за божественный дар. Патрик был магом Природы. И судя по тому, что сказал «боги», а не «Бог»,[4] то и одним из «неверных», «проклятых еретиков». Оные в Империи быстро отправлялись на «очищающий» костер.

– Ну… богов тоже было бы неплохо. Но я имел в виду духовные сущности: всяких там джиннов, нимф, духов леса…

– Леших, что ли? – не понял кто-то.

– Нет, лешие ни в коем случае, – даже опешил учитель. – Духи – в смысле персонифицированные олицетворения каких-либо материальных или иных объектов.

У тролля и Ивы одновременно отвалились челюсти.

– Он издевается, да? – шепотом вопросил Грым.

– Похоже, – согласилась девушка, и оба обиженно засопели.

– Посмотри, – улыбнулась Каи, вытаскивая что-то из сумки.

– Что это? – с интересом разглядывая небольшой сверток в руках новой подруги, отозвалась Ива. Сегодня Владигор не мучил ее поручениями, но она все равно пошла в этот необычный трактир, где зимой продавали пирожные с натуральными ягодами и все посетители казались удивительно странными, словно подобранными по какому-то неведомому знахарке принципу, существами. Она кожей ощущала какой-то подвох, но понять, в чем он, не могла. Пирожные таяли во рту, теплое вино согревало, казалось, самую душу, и, приходя сюда, Ива будто попадала в компанию друзей, хоть она по имени знала только девушку, сейчас вновь сидящую с ней за одним столом. Той удалось выкроить час на общение, дома снова ждал скандал, но… как она сказала: «Я не могу иногда не сбегать из этого дома. Иначе я просто сойду с ума».

– Это… – Каи хитро блеснула слишком живыми глазами и развернула ткань, – это, чтобы ты не считала, что я просто бахвалюсь.

На руках у Ивы оказалась маленькая – меньше ладони – почти игрушечная вазочка. Странной формы и еще более необычной расцветки, она невольно вызывала улыбку. Будто держишь в руках маленькую птичку или еще плохо видящего щенка. В такую не поставишь цветы – даже ландыши ей будут велики, она совершенно не приспособлена под практические цели да и мало в какой интерьер впишется, но это смешное совершенство было настолько необычным и оригинальным, что глаз просто не оторвать.

– Какая прелесть… – только и могла выдохнуть травница, не придумав ничего более умного.

– Нравится?

– Еще как!!! Я в полном восторге!

– Правда?

И Ива рассмеялась. Слишком это напомнило ей, как она много раз переспрашивала у тетушки, получилось ли сваренное ею зелье. Ей постоянно казалось, что тетушка просто не хочет ее расстраивать, а на самом деле все вышло вовсе не так хорошо, как та говорит.

– Честное магическое! – подняла знахарка руку. – Я бы даже купила ее у тебя. Сколько она стоит?

– Глупая, это подарок, – улыбнулась, отбросив челку со лба, Каи.

– Подарок? Но ведь… ведь… это, наверное, дорогая штучка. Вернее, ее можно было бы дорого продать.

– Их никто не покупает, – покачала головой девушка-гончар. – Говорят, зачем такая нужна? Ни чаю не нальешь, ни цветы не поставишь, ни еще что.

– Но… но ведь такая необычная, авторская! – Ива, не в силах оторваться, любовалась на подарок, трогала за неровные края и зачем-то поминутно заглядывала внутрь, будто там что-то могло новое появиться.

– Я и сама от них в восторге – сама-то понимаешь, но никто другой на них не ведется. А делать что-то обычное… я могу, да только удовольствия никакого.

– А может, как-то совмещать? Делать что-то ординарное для денег и нечто такое вот – для души?

– Толку-то сейчас об этом говорить? – махнула рукой девушка. – Все равно меня сейчас никто к гончарному кругу не пустит. Хочу я того или нет.

Сказать в ответ было нечего.

На обратном пути к Иве присоединился вампир. Откуда он появился? Спустился черной тенью с небес или бесшумно выплыл из узкого переулка – кто знает? Просто только что его не было, а вот он уже идет рядом, как всегда в своем щегольском плаще и с неизменной улыбкой.

– Привет, красавица!

– О! Ты это откуда здесь взялся?

– Случайно… – (Как же бесит эта ухмылка во все клыки!) – Мимо, так сказать, проходил.

– Да ладно! Хорош врать-то! Ты – и случайно! Да я скорее поверю в непьющую стражу!

– Ну хорошо. – Ло таинственно сверкнул темно-синими глазами и, наклонившись к самому уху знахарки, шепнул: – Ты меня раскрыла. И я вынужден раскрыть тебе страшную тайну. У-у-у! – входя в роль, провыл он. – Обещаешь ли ты никому и никогда не рассказывать о ней?

Ива, похихикивая, включилась в игру.

– Твоя тайна умрет вместе со мной! – в духе классических романтично-патетических героев возвестила она. «Никогда не понимала этого выражения. Ведь если это чья-то тайна, то умереть она может, только если на тот свет уйдет и второй ее носитель. Это что, призыв к двойному самоубийству? А если знающих тайну несколько? Бред какой-то». – Ну давай уже рассказывай! То бишь вещай, мой рыцарь, я тебе внемлю!

Вампир сделал еще более загадочную мину и, придвинувшись поближе, шепнул, тревожа дыханием волосы:

– Я пил кровь невинных дев!

Ива воззрилась на «безжалостного кровопийцу». Тот выглядел уж очень довольным. Кстати, чем питаются рожденные вампиры,[5] кроме самой обычной пищи, – а оную они употребляют точно, причем судя по аппетитам Ло не в таких уж малых количествах, – травница до сих пор не знала.

– Ах! Как это ужасно! С кем я связалась! Мое сердце навеки разбито! – тем не менее пафосно и наиграно взвыла она.

– Прости, любовь моя! – шмякнулся на колени вампир, воздевая к ней руки. – Я не хотел, но моя природа сильнее меня! О прошу, не отвергай меня!

– О нет! Нет! – Девушка прижала ладонь тыльной стороной ко лбу и чуть выгнулась. – Я не могу больше быть с тобой! Моя чистая, невинная душа не перенесет такого!

– О любовь моя! – Ло усердно цеплялся за ее вторую руку и плащ. – К-как ты можешь быть столь жестока?! Да, у меня черное сердце, но оно все принадлежит тебе, о несравненная!!!

– Подумай, что говоришь, мерзкий кровопийца! На твоих клыках еще кровь твоих жертв, а ты мне рассказываешь о любви! Что может знать об этом светлом чувстве такой, как ты?!

Оба, уже рыдая от смеха, тем не менее продолжали нести этот бред.

– Мне недоступен свет, но что такое любовь, я испытал на себе! Эта мука разрывает мое сердце, но я готов пронести ее через всю свою бессмертную жизнь! Прошу тебя, прекраснейшая из живых, останься вместе со мной! Мы будем счастливы, как никто в этом мире никогда прежде не был!

– Ты предлагаешь мне отдать тебе мою светлую душу?! Да как ты смеешь, упырь?!

– Душу в обмен на счастье! Разве это не выгодный обмен? Подумай, любовь моя…

Поскольку все это безобразие творилось на улице, пусть и пустынной, но совсем не закрытой для людей, то немудрено, что у их спектакля появились зрители. Одни свешивались из окон, делая вид, что их тут нет, другие толпились в отдалении. А вот какой-то вынырнул из соседнего переулка. И надо же было такому случиться, что именно в этом богами забытом местечке оказался «настоящий рыцарь». А паренек был действительно рыцарь, даже доспехи имелись. Гордый герб тоже. Не говоря уже о такой приятной мелочи, как светлые кудри до плеч.

– Этот хам пристает к вам, прекрасная госпожа?!

У Ивы от неожиданности даже улыбка пропала, зато вампир чуть не помер от смеха. «О! Новая революционная методика борьбы с кровопийцами!»

– О нет, конечно! Что вы, никак нет! – затараторила девушка, прекрасно понимая, что ей не удастся оторвать Ло от столь прекрасной возможности попаясничать.

– Конечно же пристаю! – выдал вампир. – Ее душа принадлежит мне, и я пришел забрать свое!!! – провозгласил он чуть ли не на всю улицу. Чтобы, очевидно, всем зрителям было слышно.

Наградой ему стали оханья.

Травница старательно пыталась поднять этого шута с колен, но тот делать этого ни в какую не хотел: благо, с ростом проблем не было, и подобная поза ничуть не мешала ему наслаждаться видом прелестей аппетитной фигуры магички.

Паренек же явно был настроен поиграть в героев.

– Госпожа? – повернулся он вновь к знахарке. – Одно ваше слово – и я отправлю этого мерзавца на встречу с его темными богами.

– Нет! – перепугалась за этого героического идиота чародейка. – Нет, нет и нет! Это мой друг, и мы просто шутим.

Однако вампира, почуявшего возможность поразвлечься за чужой счет, трудно сбить с пути.

– Ну-ка, ну-ка, – бесцеремонно перехватывая ее руки, поднялся с колен Ло. – Я хочу посмотреть, как он будет отправлять меня к моим темным богам. Эй ты, слышь, как тебя там, посмотри на эту девушку! Она молода и прекрасна. Ее душа похожа на нежный горный цветок и не запятнана никаким злом. Такой лакомый кусочек для моих грязных лап. И я заберу ее!

И эта подлая скотина притянул травницу спиной к себе, как ни в чем не бывало откинул с ее шеи волосы и склонился над ней, обнажив тонкие клыки. И одна только Ива знала, что там еще одежды в три слоя, да и укусить ее Ло никогда себе не позволит. Во-первых, потому что обещал, а во-вторых, ему тоже жизнь дорога – знахарка ясно дала понять, что с Ло произойдет, если он хотя бы попытается это сделать. Зато на весь остальной народ сцена произвела должное впечатление. Какая-то истеричная дамочка даже ахнула. Возмущенный ропот прокатился по всем верхним окнам улочки. Рыцаренок же просто задохнулся от возмущения.

– Умри же! – заорал он, вытаскивая из ножен очень даже внушительный полуторник.

Ива вскрикнула. Вампир засмеялся. Хор голосов на заднем фоне поддержал паренька одобрительными криками.

Травница не понимала, что смешного в этой ситуации нашел Ло. Сама она по ее расчетам находилась как раз на пути клинка, а надеяться на ловкость этого шута с клыками она еще не привыкла. Поэтому реакция была однозначной: выкинутая вперед рука в жесте «щита».[6]

По иронии судьбы заклинание было невидимым, как и то, что применил вампир: в своем неизменном стиле он просто поставил рыцарю подножку. В результате паренек сначала споткнулся, потерял равновесие и всей своей одоспешенной, звучно зазвеневшей тушей рухнул на землю. По инерции его еще немного протащило вперед до того места, где как раз и стояла прозрачная стена-«щит». В нее-то всей мордой лица и впечатался рыцарь.

Ло уже не знал, как справиться со смехом, который ему приходилось периодически сдерживать, чтобы не выйти из образа «гнусного кровопийцы». В этот раз у него был повод зловеще расхохотаться. Совсем зловеще не получилось: уж больно весело ему было. А смеялся-то он, по правде говоря, не столько над юношей, сколько над тем, как Ива их «защитила».

Девушке и самой было стыдно. Она пихнула вампира в бок и прошипела нечто нелицеприятное о неких ржущих идиотах. Развеяла заклинание и подошла к рыцарю.

– Вы не ушиблись? – Сама понимая, как глупо звучит, она зло зыркнула на вновь зашедшегося в хохоте Ло. – Простите моего друга. И меня тоже. Шутка зашла сли…

– Госпожа! – театральным шепотом выдал поверженный рыцарь, пытаясь подняться. – Он вас околдовал? Запугал? И вы вынуждены помогать ему? Не бойтесь, прекрасная дева, я спасу вас!

Ива искренне взвыла с досады, вампир, разумеется, слышавший каждое слово, схватился за живот в очередном приступе смеха. А рыцарь тем временем доставал кинжал размером с локоть девушки. Причем сделал это не напоказ, как в случае с мечом, а прикрываясь от взгляда Ло телом травницы. Знахарка мигом отскочила к другу. Тот сверкнул клыкастой улыбкой, отчего верхние этажи восторженно-испуганно ахнули, обхватил талию волшебницы и в том же пафосном духе заявил:

– Ты не смог ее защитить. Я уношу ее в свой замок, где она будет томиться до самой смерти!

Вампир еще крепче прижал травницу к себе, и она поняла, что тот сейчас будет взлетать. Так и случилось: друзья взмыли во тьму ночного неба, оставив внизу злого, как сто гоблинов, рыцаря и разочарованную прерванным представлением улицу.

Они опустились на давно полюбившуюся им башню. Теперь у старой гордячки были новые хозяева – весьма милая семья алхимиков. Пока они заняли несколько первых этажей, но не было сомнений, что доберутся и до самого верха. Однако пока они разрешали этой сладкой парочке посиживать ночами на смотровой площадке на самом верху, благо, ее немного подремонтировали, и можно уже было не опасаться, что камни поедут под ногами. Знахарка очень любила здесь бывать. Ей казалось, старая башня все понимает и откуда-то знает, что Ива участвовала в отмщении и высвобождении – так, наверное, будет правильно сказать – ее бывшей хозяйки, и из-за этого как-то особенно благоволит юной травнице.

Но сейчас ей было не до башни и не до красот, открывавшихся с нее. Все мысли юной волшебницы занимал вампир. Наверное, именно этого он и добивался.

– Ну и какого гоблина ты устроил это представление? – возмутилась она, ощутив под ногами твердую поверхность.

Ло только пожал плечами… Причем сделал это непередаваемо изящно. «Вампиры и эльфы, – проворчала про себя Ива, – зла на них не хватает!»… И ухмыльнулся. Во все клыки. «Зараза».

– Нет, ну ты мне вот ответь! Ведь теперь этот идиот, равно как и все, кто имел счастье наблюдать за этим балаганом, будут считать всех вампиров монстрами! Ты этого добивался, я не могу понять?!

– Ива, – юноша оказался совсем рядом и, почти смеясь, провел пальцами по ее нежной щечке, – ты такая забавная. Какая разница, что подумают эти или какие-либо другие люди? Нас считали монстрами и будут считать, и нас это вполне устраивает. Пока боятся, не лезут.

– Вот тут ты ошибаешься! Ведьм тоже боятся и именно поэтому лезут! Я уже раз побывала на костре! За ведьму, так сказать.

– Ведьма одна. Ну несколько. Ведьмы же не собираются в кланы и армии. Да и женщин вообще всегда считают слабее. Уж не знаю почему. Порой такие попадаются – куда там мужчинам. Да и… сама же говорила мне, что тебе тетушка на эту тему сказала…

– Да-да, я помню, я тебе рассказывала.

«Ой, Ива, ты меня умиляешь. Неужели ты думаешь, что ведьм действительно сжигают на кострах? Ведьм, моя дорогая деточка, любят и уважают. А на кострах горят такие дурочки, как ты, – которые обладают магическим даром и, помогая людям, выставляют его напоказ. Им-то и гореть в огне в то время как мы, ведьмы, стоим и тихонько хихикаем в сторонке». – Голос тетушки, старой мудрой ведьмы, тут же отозвался в голове.

«Почему многие ее слова я помню так, будто они выкалены в мозгу? Почему… почему, тетушка, моя милая ведьма, ты сейчас так далеко… просто где-то в другом мире? Мне так часто нужна твоя помощь, нет, даже не столько помощь, сколько совет, мнение… О зельях, о вещах, но более всего о людях, ну и нелюдях, какие тут люди, одни гаргульи да эльфы вокруг, а также о вампирах, вернее, об одном… Ну что за жизнь такая, а? Почему, вот почему, только оказавшись так далеко от дома, от того, кто нас вырастил, от того, кто роднее, чем ты сам себе, мы понимаем, как дороги нам они и все, что с ними связано? Глупая, наверное, мысль. Банальная. Но банальные истины почему-то действительно понимаются далеко не сразу. И дается это понимание оч-ч-ень непросто. Надо было пройти полземли, поступить в Магический Университет, обрести новых друзей и новый статус, чтобы понять, как мне дорог маленький домик в затерянной в Восточных Лесах и забытой богами деревушке, как я скучаю по старой ведьме и как мне нужно еще раз погладить обезображенную щеку Хоньки…»

– Эй, Ива! Ты здесь? – пощелкал пальцами перед ее носом вампир.

– Ага, – тряхнула она головой.

– О доме задумалась?

– Все-то ты знаешь, – проворчала травница.

– Да у тебя все на лице написано.

Девушка махнула рукой.

– Скучаешь, да?

– Угу… знаешь, как-то никогда не думала, что вдали будет так тяжело. Словно часть сердца там осталось. А как можно жить с половиной сердца?

– Ну… скоро каникулы, может, метнешься в свои Восточные Леса?

– Смеешься, да? Я сюда где-то около восьми месяцев добиралась, а ты – метнись на каникулах!

– М-да… А телепортами? Ну постоянными.

Постоянными телепортами назывались особые устройства, которые при помощи штатных магов, переправляли желающих в строго определенные места. Дорого, но эффективно.

– Все равно. Моя деревушка находится в такой дали, что у нас в телепорты даже не все верят. Каникулы всего ничего, мне за это время даже в одну сторону не добраться…

– Да-а… жалко…

– Даже не представляешь как…

– Но летом-то поедешь?

– А практика?

– А что практика? Придумаешь что-нибудь.

– Тоже верно. Постараюсь. Иначе точно тут свихнусь от тоски. Тем более с вами всеми. Особенно с тобой, кровопийца ты проклятый. – На этот раз девушка улыбалась.

– А я что? – закривлялся тот. – А я ничего.

– Ничего себе «ничего»! Ты зачем мальчика обидел?

– Не знаю, – пожал плечами Ло. – Захотелось.

Типичная для всех вампиров отговорка.

– Не понимаю, как с такой психологией вы еще живы, – покачала головой Ива.

– А почему нет? – Вампир устроился на парапете, свесив ноги наружу, и похлопал рядом с собой. – Задирать нас себе дороже. Да и, – парень хитро блеснул глазами, – когда надо, мы умеем очень даже хорошо прятаться.

Они рассмеялись. Травница присела рядом, осторожно повернулась так, что ее ноги тоже свешивались на улицу. Ло обнял девушку, «дабы не упала без него», и вечер пошел своим чередом. Приятно и неторопливо. Чтобы молодые люди могли насладиться всей его прелестью.

– О Ива! – Грым смотрел на девушку так, будто она неожиданно превратилась во что-то очень вкусное, например, в жареного гуся с яблоками. – У меня для тебя новость. Тебе понравится.

Знахарка скинула тяжелый плащ на руки Златко, который так кстати пробегал мимо. Судя по недовольной роже, в его планы не входила помощь подруге в таком сложном деле, как снятие верхней одежды, но коль уж попал, то мужественно, как и полагает истинному дворянину и Бэррину, терпел пока на него падали еще и куртка с шарфом.

– Да? И что за новость? – улыбнулась травница, скидывая сапожки и плюхая на Златко еще и сумку.