Госпожа Медвежьего угла

Расценки местных врачевателей явно были сильно завышены.

— Обучить даже одного лекаря — очень долгое и дорогостоящее занятие, — пояснил священник, догадавшись, о чём могла подумать Валя. — Кроме прямых обязанностей, включающих распознавание болезней и способов их лечения, лекарей обучают чтению и письму. Чтобы научить всему этому одного человека, требуется не меньше десяти лет.

— Как это обычно происходит? — поинтересовалась Валентина. Воспоминания Валенсии были весьма ограничены. Девушка многое не знала о мире, в котором жила.

— Через систему ученичества, — ответил священнослужитель. — Когда приходит время, опытный лекарь находит себе ученика и заключает с ним контракт на обучение. Он берёт на себя ответственность за него и полностью его обеспечивает. Но после окончания контракта ученик должен будет десять лет отдавать часть заработанных денег учителю как плату за переданные знания и проживание.

— Девушек обучают? — уточнила Валя ради интереса и увидела, как священник покачал головой. — Почему?

— Негоже незамужней деве и мужчине находиться вместе столь длительный срок. Кроме этого, лекари часто бывают в чужих домах. Девам сложно посещать пациентов без мужского сопровождения, ведь среди тех всегда могут попасться недобрые люди. Запрет возник лишь как мера защиты, не более того.

Валя посмотрела на священника со скепсисом. Что-то ей подсказывало, что дело было вовсе не в безопасности женщин, но говорить об этом она не собиралась.

Становилось понятно, почему Овальд так настойчиво пытался продолжить лечение. Он просто не хотел терять постоянного клиента, который приносил ему существенную прибыль.

После обеда все решили освежиться. Мылись здесь в доме, в большой деревянной лохани, в которой можно было только сидеть. Воду таскали из колодца, а затем часть нагревали на печи. Всё это занимало много времени, поэтому к моменту, когда последний из обитателей дома закончил мыться, наступил вечер.

На ужин Валя приготовила рагу из собранных корней и остатков курицы. Кроме этого, напекла лепёшек и сделала компот из ягод, яблок и ревеня. Для лечебного эффекта добавила ещё и крапивы.

Рожер так и не прикоснулся к оставленному лекарем мешочку. И Валю не просил приготовить из трав в нём отвар. Кажется, он полностью потерял доверие к местным врачевателям.

****

Спрыгнув с телеги, Гаспар повернулся к возничему.

— Постой пока тут, — попросил он. — Доплачу.

— Как прикажете, господин, — согласился мужчина и принялся озираться в ожидании.

Писарь, убедившись, что после окончания дела не придётся шагать до городского управления пешком, поправил дорожные одежды и посмотрел на строение перед собой.

Обитель Создателя была одним из самых высоких зданий в Клинраде. Она напоминала замок-крепость с четырьмя башнями, узкими окнами и решётками на входе. В опасные времена здесь могло укрыться довольно много жителей. Провизии в кладовых должно было хватить на годовую осаду. Кроме еды в обители имелось и два колодца. Один был на виду, а где находился второй, знал исключительно настоятель.

Оказавшись внутри, Гаспар остановился, ведь самостоятельно бродить по обители не разрешалось. Но ждать долго не пришлось. Вскоре дверь открылась и во двор шагнул один из служителей.

— Послание для настоятеля от его святейшества Алберика.

Монах не стал требовать подтверждения, ведь городского писаря все здесь знали.

— Следуй за мной, — тихо велел мужчина.

Внутри было темно. Редкие факелы едва освещали путь. Длинный петляющий коридор в конце концов вывел их в пустой холл, где было гораздо светлее благодаря окнам. Хоть они и были небольшими, дневной свет всё-таки пропускали.

— Подожди здесь, — попросил монах.

Гаспар кивнул и замер, наблюдая, как тот направился к ещё одной двери и постучал. Затем толкнул её и вошёл, но вернулся почти сразу.

— Входи, — пригласил монах и замер в стороне.

Настоятель сидел за большим деревянным столом, заваленным множеством различных книг и свитков. Это был мужчина в годах. Редкие волосы и аккуратно подстриженную бороду давно покрывала седина. Его лицо испещряли морщины, но глаза по-прежнему оставались цепкими и внимательными. Одет он был в официальные чёрные одежды, а на груди у него покоился знак веры — крест, заключённый в круг.

— Мира и благодати, ваше пресвятейшество, — поздоровался Гаспар и поклонился, выказывая уважение.

Климент Амворский даже сейчас, будучи сосланным десятилетия назад новым королём из столицы в этот забытый богом угол, оставался весьма могущественным человеком. Не проявлять к нему уважения было опасно, а осторожный Гаспар предпочитал иметь хорошие отношения со столь неоднозначной фигурой.

— Мира и благодати, — отозвался настоятель и указал рукой на стул по другую сторону стола. — Я не вижу с тобой Алберика, — добавил он.

Гаспар не стал тянуть время и открыл сумку.

— Я как раз по этому поводу, ваше пресвятейшество, — произнёс он, доставая письмо. — Его святейшество остался в Камнесерде.

Подобное решение явно удивило настоятеля.

— Что стало тому причиной? — поинтересовался тот, бросая взгляд на протянутое письмо. — Полагаю, это от него?

— Да, ваше пресвятейшество, — откликнулся Гаспар. — Он просил передать его вам.

Климент взял послание, но сразу не открыл, вместо этого попросил:

— Расскажи мне, как всё прошло.

Гаспар знал, что лучше не влезать в дела Амворы, поэтому подробно рассказал обо всём, что случилось в Камнесерде, не упуская ни единой мелочи.

После того как рассказ подошёл к концу, настоятель ещё какое-то время задумчиво молчал, а затем поблагодарил Гаспара и отпустил.

Как только дверь за ним закрылась, Климент взглянул на письмо, лежащее перед ним на столе. Недолго думая, он взял его и открыл.

«Да пребудет с Вами благословение Создателя нашего, Ваше Пресвятейшество, — прочёл он. — Пишу Вам, чтобы рассказать о деле, которое нам с Гаспаром было поручено.

Деревня была найдена. Получательница слова веды Ивонны, дочери лесоруба Эльбрана оказалась жива и здорова, что не могло нас не обрадовать. Воля ушедшей веды была озвучена и услышана.

Вы, наверное, задаётесь вопросом, почему я не вернулся, раз всё было улажено? Всё дело в наследнице. Её ясные глаза и черты лица напомнили мне о человеке, облик которого всё ещё хранится в наших сердцах.

Увидев её, я подумал о ребёнке, чья смерть казалась окончательной.

Надежда, вспыхнувшая в душе, не пожелала покидать меня, поэтому я решил остаться, чтобы узнать всё наверняка. Благо, повод нашёлся. Деве потребовалась помощь с наследством. Оно оказалось в крайне плохом состоянии.

Вернусь сразу, как только мне станет известно больше.

Алберик.»

Когда каждая буква надёжно отпечаталась в памяти, Климент аккуратно положил бумагу на стол. После этого достал висящий на шее ключ и открыл ящик. Затем поднял второе дно, вытащил тщательно запечатанный деревянный тубус и, поколебавшись мгновение, открыл его и вынул свиток.

Ещё пару минут он сидел неподвижно, а потом всё-таки развернул пергамент. Оттуда на него взглянули знакомые глаза, нарисованные стойкими чернилами. Лицо, улыбка, ровная осанка — всё это, оказалось, он помнил очень хорошо.

Посидев в оцепенении ещё какое-то время, он спрятал портрет и, выбравшись из-за стола, направился к выходу. Вспомнив перед самым выходом о письме, вернулся и забрал его — Климент не мог позволить, чтобы кто-либо ещё прочёл эти строки. И пусть прошлое давно минуло и людей, замешанных в старых делах, рядом почти не осталось, рисковать не хотелось.

— Ваше пресвятейшество? — отреагировал на его появление ближайший служитель.

— Гаспар уже покинул обитель?

— Да, ваше пресвятейшество, — ответил человек. — Вернуть его?

Климент кивнул.

— Направьте его в мою келью.

Служитель поклонился и поторопился выполнить приказ.

Климент направился к своим покоям. Там он, поколебавшись, скинул официальные одежды, а вместо них надел самое простое одеяние коричневого цвета. Особый крест, выдающий его положение, он тоже снял, но оставить его не мог, поэтому аккуратно завернул в платок и спрятал в карман. После достал походную сумку и принялся собирать вещи.

Когда Климент закончил, в дверь вежливо постучали.

— Он вернулся, ваше пресвятейшество, — доложил отправленный за Гаспаром служитель.

— Позови.

Вскоре в келью вошёл писарь, не понимающий, почему его снова позвали.

— Ваше пресвятейшество?

Климент подозвал его и усадил на кровать — жесткую широкую лавку, поверх которой лежало шерстяное покрывало. Затем сел рядом.

— Поведай мне ещё раз о том, что увидел ты в Камнесерде, — попросил он Гаспара и добавил: — В мельчайших подробностях.

Если писарь и был удивлён такой просьбой, то никак этого не показал. Он лишь кивнул и пустился в рассказ, не забывая добавлять множество мелочей, о которых раньше не стал упоминать.

Как только он закончил, Климент поднялся.

— Мне нужна твоя помощь, — произнёс он. — Ты не откажешь мне в ней?

Гаспар тоже встал.

— Вы можете просить о чём угодно, ваше пресвятейшество. Пока это не нарушает законы королевства и не порочит мою честь и совесть, я всегда помогу обители Создателя нашего.

Климент остался доволен такими словами.

— Ничего предосудительного я не попрошу, уверяю, — заверил он. — Просто небольшая помощь одинокой деве. Не более того.

****

На следующее утро, когда все снова собирались идти к хижине в лесу, Гвендолина выглядела так, будто хотела что-то сказать, но не решалась.

— Всё в порядке? — поинтересовалась Валентина.

— Да, всё хорошо, — поспешила ответить женщина и опустила взгляд.

Рожер немедленно нахмурился. Положив на стол мешок с едой, собранный на обед, он подошёл к кровати.

— Нет, правда, — забормотала Гвендолина, не глядя на мужа. — Не обращайте на меня внимания. Просто глупости в голове. Идите, а то уже поздно.

Рожер даже не подумал двигаться с места. Он продолжал смотреть на жену пытливым и терпеливым взглядом. Спустя время та не выдержала.

— Ты такой упрямый, — упрекнула она мужа, но Валя слышала, что в голосе женщины на самом деле не было никакого недовольства.

— Просто скажи, — попросил кузнец. Подхватив тонкую кисть, он мягко погладил хрупкие пальцы, продолжая смотреть в её измождённое лицо.

Гвендолина ещё какое-то время сопротивлялась, а затем всё-таки сдалась.

— Я просто подумала, что могу… могу пойти с вами.

— Нет, — немедленно отказал Рожер. — Хижина далеко. Ты не дойдёшь.

— Вот поэтому я и сказала, что это глупости, — Гвендолина улыбнулась, но любой мог видеть, насколько дрожащей была её улыбка.

Её можно было понять. Учитывая, что здесь не имелось никаких развлечений, Гвендолину ждал скучный день в одиночестве.

— Вы можете понести её, — предложила Валя.

Рожер хмуро глянул на неё. Было видно, что он хотел отказать.

— Мы просто оденем её теплее, возьмём с собой одеяло, — продолжила Валентина. — Больным полезен свежий воздух.

Кузнец после долгих размышлений всё-таки согласился.

Спустя минут сорок Гвендолина, одетая в тёплую одежду и укрытая одеялом, лежала на руках своего мужа. При этом на спине кузнец нёс матрас, шкуру и палатку — грубо сшитые полотнища толстой мешковины, — которую Рожер смастерил для походов в лес. И пусть на улице не было настолько холодно, он явно не желал, чтобы его жена замёрзла.

Священнику вручили инструменты и мешок с едой, который пришлось пополнить из-за ещё одного члена их рабочего похода. Валя, в свою очередь, взяла пару подушек — пригодятся.

— Не тяжело? — робко спросила Гвендолина у мужа.

Валентина отвела от них взгляд и посмотрела на провожающего их Краха. Его отпустили, чтобы он охранял дом в течение дня. Было видно, что псу совсем не хотелось оставаться в одиночестве.

— Ты лёгкая, как пушинка, — прогудел Рожер.

Спустя некоторое время они добрались до места.

— Ох, великий Создатель, — выдохнула Гвендолина, когда увидела хижину. — Как же ты будешь жить здесь, дитя?

— Мы отстроим, — ответил вместо Вали Рожер и принялся осматриваться по сторонам.

— Вот тут хорошее место, — предложила Валентина, указав на два торчащих из земли валуна.

Кузнец оглядел предложенное место и согласился с тем, что оно подходило. Он сразу принялся искать, куда на время посадить жену.

— Вот сюда, — сказала Валя и бросила на траву подушки. Пригодились.

Оказавшись без драгоценной ноши, Рожер быстро очистил место от лишнего лесного мусора. Затем натянул на вбитые с помощью кувалды длинные палки мешковину и накидал на землю свежесобранную растительность, а поверх неё положил шкуру и матрас.

Закончив, он подхватил жену на руки и перенёс в сооружённое укрытие. Валя передала ей подушки, чтобы подложить под спину.

— Удобно? — спросил Рожер, тревожно проверяя вбитые палки на надёжность.

— Всё хорошо, — Гвендолина улыбнулась — более ярко и светло. — Идите, занимайтесь своими делами. Ваше святейшество, давайте еду сюда. Я посторожу.

Священник передал сумку с припасами. После этого они с Валентиной оставили кузнеца с женой и принялись за дело. Вскоре и Рожер присоединился к ним.

Они увлеклись, методично расчищая пространство от зарослей. Свободного места становилось всё больше.

Валентина рассчитывала, что за сегодня они управятся, вот только спустя какое-то время их внимание привлёк испуганный вскрик, донёсшийся со стороны, где должна была отдыхать Гвендолина.