Запрети мне остаться

Глава седьмая. За одним столом

Я так и не сдвинулась с места. Дверь оставалась открытой, за ней тянулся тихий коридор, а мужчина, который всего несколько секунд назад совершенно спокойно предложил мне поужинать вместе, уже сделал несколько шагов вперед, будто нисколько не сомневался, что я пойду следом. Я не пошла.

Он тоже остановился. Не обернулся сразу, подождал, словно давая мне возможность самой принять решение, потом все-таки повернул голову через плечо. На лице не появилось ни раздражения, ни нетерпения. Только спокойный вопросительный взгляд.

— Передумали? — спросил он.

Я невольно встретилась с ним глазами и тут же пожалела об этом. Смотреть на него оказалось сложнее, чем я думала. Не только из-за страха. Рядом с ним постоянно казалось, будто он замечает значительно больше, чем должен.

— Нет, — ответила я, наконец сделав несколько шагов вперед. На последних словах сама смущенно улыбнулась, понимая, насколько нелепо сейчас выгляжу. — Я просто пытаюсь понять, почему вы это делаете.

Он дождался, пока я поравняюсь с ним, и только после этого медленно пошел дальше. Мы успели сделать несколько шагов в тишине, и я уже решила, что ответа не будет, когда он неожиданно произнес:

— Сам пытаюсь понять.

Я остановилась совсем ненадолго. Мне показалось, что я ослышалась. Он заметил это сразу. Чуть повернул голову в мою сторону, и в уголках его губ мелькнула едва уловимая улыбка, исчезнувшая раньше, чем я успела решить, действительно ли она была.

— Не смотрите так, — сказал он. В голосе впервые за все время нашего знакомства прозвучало что-то похожее на усталость. — Меня самого это немного удивляет.

И почему-то именно после этих слов я впервые перестала видеть перед собой только человека, которого должна бояться. Я все еще боялась. Но теперь к страху примешалось другое. Любопытство.

Мы пошли вперед бесшумно. Он больше ничего не говорил, и я тоже не пыталась начать разговор. Странно, но это молчание уже не казалось таким тяжелым, как раньше. Скорее непривычным, будто мы оба одновременно искали слова, которыми обычно не пользовались.

Когда впереди показалась столовая, я невольно замедлила шаг. Дверь была приоткрыта, изнутри лился теплый свет, а на длинном столе уже стояли приборы. Слишком много свободного места. Я машинально представила, как мы окажемся друг напротив друга посреди огромной комнаты, и внутри снова неприятно сжалось.

— Что такое? — спросил он, заметив мою реакцию. Не остановился, только чуть повернул голову.

— Ничего, — призналась я, разглядывая узор на паркете, потому что смутилась быстрее, чем успела придумать нормальный ответ. — Просто мне кажется, что этот стол слишком большой для двоих.

На последних словах я осторожно подняла взгляд, пытаясь понять, не сказала ли опять какую-нибудь глупость. Он молчал всего секунду.

— Согласен, — неожиданно сказал он и кивнул.

Ответ оказался настолько простым, что я даже растерялась. Мужчина спокойно открыл дверь шире, пропуская меня внутрь, но вместо того, чтобы направиться к длинному столу, свернул в сторону больших окон. Там, почти у самой террасы, стоял небольшой круглый столик, за которым могли разместиться всего два человека. Я удивленно посмотрела сначала на него, потом на стол.

— Так лучше? — спросил он так спокойно, будто речь действительно шла только о мебели. При этом взгляд на мгновение задержался на моем лице, словно ему почему-то было важно услышать ответ.

— Намного. — Я невольно улыбнулась.

Он кивнул, отодвинул для меня стул и только потом занял место напротив. Сделал это так естественно, словно никогда в жизни не видел в подобных жестах ничего особенного.

Я осторожно села, еще не понимая, как за один вечер человек может оставаться одновременно самым пугающим и самым непредсказуемым из всех, кого мне доводилось встречать.

Мария появилась сразу, будто все это время ждала за дверью. Неслышно поставила на стол две тарелки, поправила салфетки и уже собиралась уйти, когда ее взгляд скользнул по мне, потом по него, а в уголках губ мелькнула едва заметная улыбка. Настолько короткая, что я не была уверена, действительно ли успела ее заметить.

— Если понадобится что-нибудь еще, позовите меня, — произнесла она спокойно, чуть склонив голову, и, прежде чем выйти, на секунду задержала взгляд на нем.

Он никак не отреагировал. Только кивнул, и Мария так же бесшумно закрыла за собой дверь. Я опустила глаза на тарелку, потом осторожно подняла взгляд на мужчину напротив. Он уже взял в руки приборы, будто действительно собирался просто поужинать, и это почему-то смущало сильнее любого допроса.

Я честно пыталась заставить себя начать есть, но чувствовала себя настолько неловко, что кусок, наверное, просто не пролез бы в горло. Кажется, он заметил это раньше, чем я успела придумать, как сделать вид, будто все в порядке.

— Если вы будете смотреть на ужин так внимательно, — спокойно произнес он, даже не поднимая глаз от тарелки, — он вряд ли станет вкуснее.

— Простите. — Я невольно улыбнулась.

— За что? — спросил он, наконец посмотрев на меня. Во взгляде не было привычной холодной жесткости, но и мягким его назвать было нельзя. Скорее спокойным.

Я смутилась. Хороший вопрос. И правда: за что?

— Не знаю, — призналась я, несколько секунд растерянно перебирая варианты, затем усмехнулась собственной глупости и чуть пожала плечами.

Он молча наблюдал за мной, ожидая продолжения.

— Наверное, за то, что не умею вести себя так, будто ничего странного не происходит. — Я опустила взгляд на тарелку и осторожно провела вилкой по краю, больше, чтобы занять руки, чем потому, что собиралась есть.

Последние слова прозвучали совсем тихо. Я уже пожалела, что сказала их вслух, но было поздно. Он не ответил сразу. Отложил нож, медленно вытер салфеткой пальцы и только потом поднял на меня взгляд.

— А происходит?

Он спросил это совершенно спокойно, без насмешки, но я почему-то растерялась еще сильнее.

— Вы... — начала я и осеклась, понимая, как ужасно это прозвучит.

Он терпеливо ждал. Я глубоко вдохнула.

— Вы похитили меня, — наконец произнесла я, не решаясь сразу посмотреть ему в глаза. — А теперь сидите напротив и переживаете, поужинала я или нет.

— Согласитесь, это немного сбивает с толку, — сказала я, подняв на него взгляд.

Между нами повисла тишина. И впервые за весь вечер мне показалось, что ответа на этот вопрос не знает не только он. Но и я. Я уже собиралась взять вилку, но неожиданно замерла, поймав себя на совершенно нелепой мысли. Несколько секунд молча смотрела на человека напротив, потом невольно усмехнулась самой себе.

— Что? — сразу заметил он. Не отрываясь от ужина, поднял на меня взгляд и слегка нахмурился, словно пытался понять, что изменилось.

— Знаете, это ужасно странно, — начала я неуверенно и рассмеялась собственной глупости. — Я не знаю ваше имя, но каждый раз, когда думаю о вас, в голове все равно получается не человек, а... должность.

Он молчал, но отступать было поздно.

— Хозяин дома. Тот, кто решает. Тот, кто сказал «нет». — Я опустила взгляд в тарелку, чувствуя себя так, будто нарушила какое-то элементарное правило приличия. — Простите. Это звучит странно.

— Похоже, виноват здесь я, — спокойно произнес он, чуть качнув головой. В голосе не было ни привычной холодности, ни раздражения. Скорее легкое удивление, будто эта мысль только сейчас пришла и ему самому. — Обычно люди сначала представляются.

— Дамиано. — Я подняла на него глаза.

Всего одно слово. Без фамилии. Без привычного для таких людей желания подчеркнуть собственный статус. Через несколько секунд я поняла: имя «Дамиано» еще не соединялось у меня с человеком напротив. Слишком живое слово для того, кто привык быть решением, приказом и закрытой дверью.

— Дамиано, — произнесла я, будто проверяя, как это звучит вслух.

Он задержал на мне взгляд. Ничего не сказал. Но что-то в его лице изменилось. Совсем немного. Не смягчилось даже, нет. Просто стало внимательнее.

— Кейси, — ответил он после короткой паузы.

Несколько минут мы просто ели, каждый погруженный в собственные мысли, и именно это спокойствие неожиданно заставило меня расслабиться. Я уже почти перестала думать о том, кто сидит напротив, когда вдруг поймала себя на том, что украдкой снова смотрю на него. Он выглядел усталым.

Не так, как выглядят люди после бессонной ночи. Скорее так, словно усталость стала частью его самого уже очень давно. Он почти машинально сделал глоток воды, на секунду задержал взгляд за окном, потом снова вернулся к тарелке. Почему-то именно тогда мне стало по-настоящему любопытно, каким человеком он был до того, как превратился в того, кого боялись все вокруг.

— Можно спросить кое-что? — произнесла я, сама не заметив, как крепче сжала вилку.

— Спрашивайте, — разрешил он после того, как поднял на меня взгляд и кивнул. Не настороженно, скорее с легким удивлением, будто ему было непривычно, что разговор продолжаю именно я.

— Вы всегда столько работаете? — Теперь, когда он действительно был готов ответить, вопрос вдруг показался ужасно глупым. Хотелось сказать, что уже неважно, но он терпеливо ждал, и отступать стало как-то неловко.

На последних словах я невольно отвела глаза к тарелке, уже заранее жалея, что вообще открыла рот. Он не ответил сразу. Я услышала только, как он спокойно положил нож рядом с тарелкой, и лишь потом прозвучал его голос, ровный, без раздражения, будто вопрос совсем не удивил.

— Почти всегда.

— Наверное, это тяжело. — Я кивнула, сама не понимая, почему этот короткий ответ расстроил сильнее, чем должен был.

Он усмехнулся, и я подняла голову. Улыбка была совсем короткой. Не веселой. Скорее усталой, будто он вспомнил что-то, известное только ему одному.

— Не знаю, — ответил он после небольшой паузы, задумчиво проведя пальцами по бокалу. — Когда живешь так достаточно долго, перестаешь замечать, где заканчивается тяжело и начинается привычно.

Я невольно задержала на нем взгляд. Эти слова он произнес совсем не так, как говорил все остальное. Без той холодной уверенности, к которой я уже успела привыкнуть. На секунду мне даже показалось, что он забыл, с кем разговаривает, но уже в следующее мгновение привычное спокойствие вернулось на его лицо. И почему-то именно это показалось мне самым настоящим ответом за весь вечер.

Я снова опустила взгляд к тарелке, но есть сразу не стала. Поймала себя на том, что думаю не об ужине, а о человеке напротив, и это раздражало сильнее, чем хотелось признавать. Он не перестал быть опасным только потому, что отодвинул для меня стул и говорил спокойнее, чем я ожидала. И все же рядом с ним почему-то становилось сложнее держаться за один только страх.

Я украдкой подняла глаза и тут же встретилась с его взглядом. Дамиано спокойно поставил бокал на стол, будто заметил это еще раньше меня, и чуть наклонил голову.

— Просто пытаюсь понять вас. Не в плохом смысле, — заговорила я поспешно, потому что его взгляд стал внимательнее. — Хотя в моей ситуации это, наверное, все равно звучит странно.

Он провел пальцем по ножке бокала, словно обдумывал не саму фразу, а причину, по которой я ее произнесла.

— В вашей ситуации странно было бы не пытаться.

Я отвела взгляд первой, машинально разгладила салфетку на коленях.

— Я работала в книжном магазине, — сказала я. — Там люди часто приходили не только за книгами. Иногда им просто нужно было, чтобы кто-нибудь их выслушал.

— Один мужчина каждую пятницу покупал одну и ту же газету, хотя я сразу поняла, что он ее даже не читает. — Дамиано не перебил. Только осторожнее поставил бокал на стол, и почему-то именно это заставило меня продолжить. — Приходил ровно в шесть, жаловался на погоду, спрашивал, как дела, потом уходил. Оказалось, ему просто нравилось, что кто-то помнит, во сколько он придет.

— Люди часто возвращаются не туда, где им что-то нужно. — Я улыбнулась, но улыбка вышла грустнее, чем я хотела. — А туда, где их запомнили.

Он смотрел на меня молча, и впервые в этом взгляде не было ощущения проверки. Ни холода, ни расчета. Только тихое внимание, от которого стало не страшно, а почему-то неловко.

— Значит, вы хорошо умеете слушать, — произнес он спустя несколько секунд.

— Наверное, поэтому люди возвращались. — Я опустила взгляд к тарелке и слегка улыбнулась.

Дамиано ничего не ответил. Только снова взял приборы, но к ужину вернулся не сразу, и я поняла странную вещь: этот разговор, кажется, нужен был не только мне.

От этого стало неловко, почти слишком лично. Я поспешила заняться тарелкой, хотя аппетит начал пропадать уже не от страха, а от какой-то новой осторожности. Он тоже больше не задавал вопросов, будто почувствовал, где нужно остановиться, и несколько минут между нами снова была тишина. Но уже не такая тяжелая, как в начале вечера.

Мария появилась бесшумно, забрала пустые тарелки, мельком посмотрела на меня с тем самым спокойным теплом, от которого почему-то захотелось выпрямиться и сделать вид, что я полностью контролирую себя.

— Принести чай? — спросила она.

— Не сегодня, Мария. Спасибо, — опередил меня Дамиано, даже не повышая голоса.

В этом коротком ответе было что-то настолько привычное, домашнее, что на секунду стало трудно совместить его с человеком, который распоряжался чужими жизнями так же спокойно, как сейчас ужином.

Мария кивнула и ушла, оставив после себя едва заметный запах трав и свежего хлеба, а я проводила ее взглядом и медленно отложила салфетку, понимая, что вечер закончился. Наверное, мне должно было стать легче.

Но вместо облегчения появилось странное чувство, будто я стою на пороге комнаты, из которой не знаю, хочу ли выходить. Это было глупо. Опасно. Совсем не вовремя.

Я поднялась первой, потому что если бы осталась сидеть еще хотя бы минуту, то могла бы сказать что-то лишнее. Дамиано, заметив мое движение, тоже встал. Не спеша, будто не хотел пугать меня резкой переменой.

— Спасибо за ужин, — произнесла я и сразу нервно усмехнулась, потому что слова прозвучали нелепо даже для меня. Поблагодарить человека, который удерживал тебя в своем доме, за то, что он посадил тебя за стол, было почти абсурдно. — Хотя я до сих пор не уверена, что это правильные слова.

— Других у нас, кажется, нет. — Он посмотрел на меня внимательно, без насмешки, и на миг смягчился.

В этой фразе не было мягкости. Скорее сухое признание странности происходящего. Но почему-то именно оно спасло меня от желания немедленно спрятаться в собственной неловкости. Я кивнула, собираясь уйти, и уже сделала шаг от стола, когда рядом с его рукой коротко завибрировал телефон. Звук был негромким, но будто разрезал весь вечер пополам.

Дамиано опустил взгляд на экран, и я увидела, как что-то в нем мгновенно изменилось. Не лицо. Не поза. Скорее воздух вокруг него. Тот человек, который несколько минут назад слушал историю о покупателе с газетой, исчез так быстро, что мне стало холодно. Он не взял телефон сразу. Только перевернул его экраном вниз и снова посмотрел на меня, словно сначала хотел закончить именно этот разговор.

— Вы найдете дорогу? — спросил он ровно.

Я почему-то сжала пальцы на спинке стула, хотя вопрос был простым.

— Найду, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал так же спокойно. — Я уже не первый день здесь.

— Спокойной ночи, Кейси. — На последней фразе между нами снова мелькнула правда, от которой ни он, ни я не могли отмахнуться. Дамиано коротко кивнул, принимая ее, как принимал все неудобное сегодня вечером.

Я замерла всего на секунду. Не из-за слов. Из-за того, как он произнес мое имя. Без приказа, без допроса, без той холодной уверенности, с которой мужчины в этом доме обычно называли вещи своими местами. Просто имя. Я заставила себя отвернуться первой, потому что еще немного — и этот вечер стал бы казаться опаснее, чем должен.

— Спокойной ночи, Дамиано, — ответила я почти не оборачиваясь.

И пошла к двери, чувствуя его взгляд между лопаток до тех пор, пока не вышла в коридор. Только там я позволила себе вдохнуть глубже. Уже поднимаясь по лестнице, я услышала за спиной глухой звук его голоса. Дамиано наконец ответил на звонок. Слова были короткими, жесткими, на языке, которого я не понимала, но смысл не требовал перевода. Человек, ужинавший со мной, снова стал тем, кем был для всех остальных. А я, к своему ужасу, уже знала, что буду помнить не только это.

Глава восьмая. След

Когда дверь за Кейси закрылась, я еще несколько секунд смотрел на пустой коридор и сразу разозлился на себя. Совершенно бессмысленно. Я должен был ответить на звонок сразу, как только телефон завибрировал на столе. Подняться, выйти из столовой и вернуться к работе, потому что люди, которые звонили мне в это время, редко тратили его на мелочи. Вместо этого я перевернул телефон экраном вниз и дал ей закончить вечер так, будто в этом доме действительно существовали вещи важнее очередного сообщения Луки. Плохая привычка. Хуже того: новая.

— Говори, — сказал я, взяв телефон только после того, как ее шаги стихли наверху.

— У нас проблема, — после нескольких секунд молчания сказал Лука. Он никогда не тратил паузы впустую: если молчал, значит, выбирал, с чего начать.

— Насколько большая? — Я медленно провел большим пальцем по краю стола, глядя на бокал, из которого Кейси пила воду. На стекле остался едва заметный след ее пальцев.

— Достаточно, чтобы Марко перестал шутить.

— Где вы? — Это уже было хуже, чем я ожидал.

— В кабинете. Марко, Энцо и Джованни здесь.

— Пять минут.

Я отключил звонок и посмотрел на телефон чуть дольше, чем требовалось. Разговор с Кейси еще держался где-то под кожей: ее голос, осторожная улыбка, история о человеке, который приходил за газетой только потому, что кто-то помнил, во сколько он появится. Она была права: возвращаются туда, где их помнят. Опасная мысль. Слишком человеческая.

В кабинете пахло кофе, бумагой и злостью Энцо. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел в темный сад так, словно готов был выйти туда и лично переломать шею каждому дереву только потому, что оно оказалось под рукой. Джованни сидел у камина с чашкой чая. Марко устроился за моим столом, что само по себе уже было поводом для выстрела в колено, но выглядел настолько сосредоточенным, что я решил отложить воспитательную часть на потом. Лука стоял рядом с ним, держа тонкую папку. Все четверо подняли головы, когда я вошел.

— Ну? — спросил я, закрывая за собой дверь.

Марко развернул ко мне ноутбук. На экране была фотография витрины книжного магазина: темное стекло, размазанные дождем огни, вывеска, которую я уже видел в досье Кейси, и белый лист, прикрепленный с внутренней стороны двери. «Закрыто по семейным обстоятельствам».

— Это должно меня удивить? — Я перевел взгляд на Марко.

— Нет, — ответил он, и именно отсутствие шутки в его голосе заставило меня посмотреть внимательнее. — А вот это уже да.

Он переключил изображение. Следующая фотография была сделана ближе. На белом листе поверх напечатанного текста кто-то черным маркером вывел короткую фразу. «Она любила темный шоколад».

— Сука. — Энцо первым оттолкнулся от окна.

— Примерно так я и сказал первые три раза. Только длиннее. — Марко даже не посмотрел в его сторону.

Я подошел к столу и наклонился ближе к экрану. Буквы были неровными, будто человек писал быстро, но не торопился. Достаточно уверенно, чтобы не бояться камер. Достаточно точно, чтобы выбрать не случайную деталь. Темный шоколад.

Я вспомнил маленькую плитку в пакете, который Кейси уронила в переулке. Молоко, паста, яйца, томатный соус и шоколад. Обычные покупки девушки, которая возвращалась домой после работы и по глупости свернула не туда. Теперь это больше не выглядело обычным.

— Камеры? — спросил я.

— Уличные чистые. — Лука открыл папку и положил передо мной несколько распечаток. — Внутренняя камера магазина выключена.

— Выключена красиво. — Марко криво усмехнулся, но глаза у него оставались холодными. — Не топором по проводам, не скачком питания, не дырой в системе. Ее как будто попросили закрыть глаза и не мешать взрослым людям заниматься хуйней.

— Формулировка спорная, но суть верная. — Джованни тихо поставил чашку на блюдце.

— Кто нашел? — Я взял первую распечатку. Вход в магазин. Пустая улица. Дождь. Закрытая дверь. Никакого человека, никакой тени, никакой машины у обочины. Только надпись, которой не должно было быть.

— Сотрудница магазина, — ответил Лука. — Пришла утром. Позвонила владелице, потом полиции. Наш человек услышал раньше, чем они успели оформить заявление.

— Она видела надпись?

— Да. Решила, что это чья-то мерзкая шутка из-за исчезновения Кейси.