- -
- 100%
- +
В нём снова поднялась старая дыра: лишний в лодке, шутник при сетях, тот, кого прощают за улов, а не за душу.
- Слушай, ты эту тему брось. Повторяешь с самого начала, - Стурла вспрыгнул на продавленную кровать и сладко чихнул. Кровать жалобно крякнула.
- Вот уж ошибаешься, Марио, - похлопал парня по спине Леонар. Ладонь задержалась на секунду дольше, чем требовал жест. - Дружище, ты бросаешься из крайности в крайность. Если говорить о твоей ценности как визидара…
Леонар уже чувствовал, как слова сами складываются в абзац. И ненавидел себя за это вечное морализаторство. Сейчас нужна была не летопись. Нужен был человек, который скажет: ты нужен не как инструмент.
Стурла перебил:
- Леонар, сейчас твоя пси-хо-ло-ги-я ни к чему. Так мы идём? - он нетерпеливо заелозил, короткие пальцы уже считали маршрут по пунктам. - Первое: надо подготовить оружие. Второе: продумать тактику. Предлагаю разбиться по двое, Пинар и Янмей поставить в середину цепочки. И так передвигаться. Третье: дубовики. Если там есть эти твари, будет очень опасно. Надо смотреть в оба.
Возразить было нечего. План был отличным. Хоть и наскоро сшитым, но единственно понятным - как жгут на ране: некрасиво, зато не даёт истечь.
Бёрнис у двери молчала. Нога сама отбивала дробь. Волчица внутри уже слышала подземелье: сырость, корни, много ртов. Ей хотелось идти первой. Унюхать, почуять. Защитить.
Готовились недолго. Убрали лишнее в сумки, переоделись удобнее, проверили оружие. Каждый жест выходил слишком тщательным - так складывают жизнь, когда подозревают, что не все вещи вернутся.
Пятрас к браунингу приготовил более привычное - длинный меч, а Итиро предложил закалить его Огненной палочкой.
Белый столп огня коснулся клинка. Комната на миг стала узкой от жара и света. Металл истончился, запереливался - и стал звеняще острым, будто выкованным заново.
- Вот это мощь у визидарских толов! - восхищённо присвистнул великан.
Он примерился, сделал пасс - меч со свистом рассёк воздух, словно масло.
- У-у-ух! - только и вымолвил Пятрас.
В его глазах блеснуло не только восхищение. И тоска по годам, когда дудка поднимала камни в одиночестве, а тренировка с мечом была признанием, что он - не пустая оболочка.
- Да, представляю, какие инструменты ждут нас в Визидарии! - Марио мечтательно посмотрел в грязное окошечко, цепляясь за будущее, как за берег. - Там уж мы развернёмся. А сейчас… мне кажется, у нас до конца не хватает ни ума, ни знаний, чтобы понять, что у нас в руках и как этим правильно пользоваться.
Окно отразило его лицо криво. Он отвёл взгляд.
- Соглашусь, - кивнул Леонар. Уже тише, почти себе. - Я хочу написать развёрнутую летопись толов. Информации отдельно по ним я так и не нашёл среди книг, но, возможно…
«Возможно, не успею», - не договорил он даже внутри.
- Пойдём уже, - буркнула Бёрнис.
Стурла одобрительно хмыкнул - мол, вот же болтуны. Конец длинной дороги рядом, а они, чудаки, словно не торопятся. Ему самому хотелось торопиться именно потому, что под ложечкой уже ныло: ещё минута - и кто-нибудь скажет лишнее, после которого уйти будет труднее.
Группа встала. Комната сразу стала чужой. Пустой. Как раковина, из которой вынули жемчуг.
- Может, присядем на дорожку? - нерешительно, не к месту вспомнила традиции родительского дома Мэдлин.
Голос прозвучал тонко. Ей нужно было не сидение. Ей нужна была секунда, в которой их ещё десять и никто никуда не шагнул.
- Хватит уже сидеть! Насиделись, как после зимнего пира! - Стурла аж подпрыгнул. - Долгие проводы - к лишним слезам! В путь!
Тафари кивнул первым - следопыту нельзя стоять на пороге слишком долго: порог начинает казаться домом.
Все посмотрели друг на друга. И тихо вышли из комнаты.
Те внутренние вибрации, что только зарождались, когда они шли к Вильнюсу, сейчас достигли апогея.
Пропитали каждую клетку. Страшно. Волнительно до предела. Кажется, сейчас лопнет душа от напряжения и силы чувств. Впереди был не самый важный экзамен и даже не самая важная встреча. Впереди абсолютно точно была смерть. И новое рождение. Новая жизнь за всех тех, кто стоял за ними. Это понимал сейчас каждый.
...Из верхнего коридора неслись звуки веселья, громко играло пианино. В пабе явно прибыло народа. Над головами, в такт задорной песни, которую кто-то горланил, не попадая в ноты, так энергично стучали каблуками, что с потолка на визидаров бесконечно сыпалась труха. Мэдлин раскашлялась.
- Давай! - скомандовал Стурла и влажной ладонью крепче сжал топорик.
Пятрас отпер дверь напротив и решительно толкнул её. Пинар ойкнула, Мэд зажмурилась.
Но за дверью никакого подземелья не оказалось.
Их встретила тесная пустая каморка, отделанная старыми необработанными досками. Снова паутина, пыль, грязь на каменном полу, к которым прибавилась сырость и плотный запах плесени - давно заброшенное место. Сквозняк здесь усилился.
Визидары в ожидании уставились на великана. Он показал ладонью - спокойно, друзья, всё под контролем! Подошёл к одной из стен, быстро раздвинул две широкие доски в стороны и исчез в открывшейся темноте.
Стурла чиркнул по всем отрешённым нордическим взглядом, выдохнул и юркнул следом. Остальные полезли в дыру за ними.
За стенами каморки открывался настоящий проход: широкий, со сводчатым кирпичным потолком и каменным полом.
Пятрас уже где-то раздобыл факел и зажёг его. Тафари же по привычке достал волшебный фонарь. Великан шагнул первым, Тафари осветил его со спины - и опешил.
В свете фонаря из головы Пятраса явственно торчали оленьи рога - ветвистые, полупрозрачные, будто сотканные из тумана.
- Вот это да! Пятрас, ты знаешь, что у тебя на голове…
- Рога? Да. Знаю, - отмахнулся великан спокойно. - Это у меня от предков. Но вообще-то это рога духовные. Значит, твой фонарик видит души. То есть визидарскую суть.
Тафари осветил остальных:
- Ого… Янмей, у тебя и правда на лбу глаз - светится и моргает! А у тебя, Пинар… смотрите, белые крылья и волосы на голове - точно перья…
У каждого визидара в свете фонаря проявилось что-то новое, скрытое.
- Тафари, а у тебя ничего нет, - заметила Янмей, вглядываясь. - Хотя нет… по бокам туловища, под одеждой…
Тафари задрал рубаху - в столпе света под рёбрами явственно виднелись полоски жабр. Когда он дышал, жабры двигались в такт дыханию.
- Почему я такого не видел раньше? - удивился Тафари, разглядывая фонарь теней - тот ничем не изменился.
- Возможно, было не до этого, - предположил Марио. - Ты же фонарём искал малумов.
- А ты не думаешь, - прищурилась Пинар, - что это свойство фонаря появилось только здесь, в проходах? И это значит…
- Это значит, что мы на правильном пути! - догадалась Мэдлин, глаза её вспыхнули.
- Идёмте, - в нетерпении позвал Пятрас. И поспешил вперёд, освещая прочные своды подземного коридора.
...Проходы плутали, раздваивались, перекрещивались между собой. Кое-где в стенах на разных уровнях встречались дверцы и оконца. Многие были заколочены или заделаны свежей кирпичной кладкой. За одними дверями была тишина, из-за других раздавались звуки жизни: лай, разговоры, плач. Видимо, проходы эти вели в нижние этажи вильнюсских зданий - это говорило о том, как часто визидары в прошлом наведывались сюда.
Компания шла долго. И страх, который сковывал в начале, подбрасывая жуткие мысли в голову, постепенно отступил. Кровь успокоилась. Стурла, замыкавший процессию, расслабился и даже забурчал песенку.
- Это я когда-то разрушил, - показал Пятрас на грубый пролом между двумя коридорами, заваленный тяжёлой бетонной ставней, - чтобы сократить путь. Но не все плиты можно было убирать. Некоторые из них пришлось ставить на место. Я боялся, чтобы дубовики и другая нечисть не сунулись в город и не потревожили людей. Кстати, как же я забыл...
Великан обернулся к остальным визидарам и внимательно их оглядел:
- Соберите-ка быстро в узел или хвост волосы те, у кого они длинные. Остальные - просто берегите головы. Сейчас я открою каменную дверь, в проходе за нею живут волосницы.
Визидары на миг застыли. Но послушались. Закопошились. Итиро быстро провёл по гладким волосам, проверив узел на затылке. Пинар отдала шарф Марио, которым он замотал голову навроде чалмы, а сама, туго повязывая косынки себе и Янмей, дрогнувшим голосом медленно спросила:
- Что за волосницы такие?
В темноте блеснули девять настороженных пар глаз. Все уже подготовились и ждали команды, возились только девушки: Бёрнис ловко помогала Мэд заплетать косу, пальцы её мелькали быстро, но всё равно нервно, Пятрас объяснил:
- Волосницы - одни из самых подлых жителей здешнего подземелья. Длинные, как нити паутины, змеи. Такие тонкие, что сливаются с волосами и запутываются в них незаметно. Паразиты чистой воды.
Стурла почесал бороду, скривившись:
- Вот это ты даёшь! Забыл предупредить, да? А как же мне то, с моей бородой?
- А то бы ты, предупреждённый, её сбрил? - ухмыльнулся Леонар, беспокойно поправив усики.
- Нет, конечно, - возмутился коротыш, - но забыть такое… Это же не шутки!
- Поверь, - вздохнул Пятрас, - в этих проходах волосницы - самая маленькая беда. Основная напасть здесь всё же - дубовики.
С этими словами он снял с шеи круглый амулет и вдавил его в углубление каменной плиты. Затем достал из кармана маленькую свирельку, нажал на две первые дырочки и дунул. Раздался чистый, мелодичный свист. Тяжёлая каменная дверь дрогнула и медленно отворилась.
Стурла опасливо заглянул внутрь и огляделся. Даже уши его от напряжения ходили ходуном. Но за дверью открывались всё те же проходы - только темнее и сырее.
- Тьфу, напугал, - выдохнул он и решительно шагнул вперёд.
- Здесь надо вести себя потише, - громким шёпотом предупредил Пятрас.
Все послушались.
Дальше шли молча, ступая осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Фонари в руках Тафари и Итиро бросали блики на сырые стены. Проходы постепенно сужались. Дверей наружу становилось всё меньше, пока они не исчезли совсем. Стены теперь были земляными, ребристыми. Корни деревьев всё чаще вылезали из них кривыми пальцами и в свете фонарей казались живыми, шевелящимися конечностями. Напряжение нарастало с каждым шагом.
Вдруг Мэдлин вскрикнула . Все резко обернулись, сердца ухнули в пятки.
- Ничего страшного, - махнула она рукой, бледнея. - Коса зацепилась за корень… Я испугалась.
Все выдохнули. Но Пятрас шагнул к ней:
- Повернись ка ко мне спиной.
- Я же говорю - ничего страшного, - повторила Мэд, поправляя волосы, но голос её дрогнул.
- Повернись, - настойчиво, почти грубо, потребовал великан и развернул девушку. Тафари молча подсветил фонарём.
Волосы Мэд выглядели обычно: белые, запутанные пряди, наскоро сплетённые в косу. Но Пятрас настойчиво копошился в них пальцами, пока не схватил один волос - чуть толще и темнее остальных. Дёрнул резко. И волос издал пронзительный, нечеловеческий «Шиа-а-а-а». Жуткий, режущий крик, будто вопль русалки, которую вытащили из воды.
- Вот это и есть волосница, - показал великан извивающуюся тонкую змейку.
В прыгающем свете фонаря Тафари её еле было видно. Только разбрызгивались слюни и кровь из пасти, в которую словно засунули дюжину лезвий. Тварь билась, пытаясь укусить руку Пятраса. Но он держал крепко. Внезапно волосница метнулась в лицо Стурле и почти вцепилась ему в лицо. Итиро, одним молниеносным движением, успел перерубить её мечом.
Половина твари осталась болтаться на бороде оторопевшего коротышки, хвост шлёпнулся к его ногам. Но никто не успел даже ахнуть - Мэдлин пошатнулась, ноги подкосились, она начала оседать на пол. Её подхватили в последний миг.
- Что с ней?! - Янмей откинула с посиневшего лица Мэд пряди волос. - я чувствую, что жизнь из неё уходит.
- От волосниц визидары теряют силы, - мрачно объяснил Пятрас. - Быстро, незаметно. Тело слабеет…
- Ты и это забыл сказать?! - прошипел Стурла, глядя на бельма закатившихся глаз Мэдлин. У неё начались судороги, кожа быстро стала покрываться трупными пятнами. - Что нам теперь делать?
- Не волнуйтесь, - мотнул головой великан. - У меня есть снадобье. Про волосниц было написано в тетрадях деда. Там же я нашёл и рецепт.
Он вытащил из внутреннего кармана жилета маленький пузырёк, открутил пробку.
- Но здесь не хватает одного ингредиента - крови визидарца.
Не раздумывая, он коснулся острия меча Итиро - тот ещё не убрал клинок в ножны - и проколол себе палец. Две капли упали в жидкость. Пятрас поболтал пузырёк, поднёс к губам Мэдлин и влил лекарство.
Она мгновенно порозовела. Веки дрогнули. Дыхание выровнялось. Через минуту девушка открыла глаза - ясные, живые.
- А тебя кусали волосницы? - спросила Пинар у Пятраса и нервно почесала локоть, чувствуя, как волосы поднимаются дыбом.
- Да. Много раз. Но избавлялся я от них уже в «Сердце волка». Долго приходил в себя. А Мэд… она восстановится прямо сейчас. Я поделился с ней своей кровью.
Так и вышло. Минут пять, и Мэдлин уже стояла на ногах - бодрая, полная сил, будто и не было приступа.
Визидары двинулись дальше, вглубь по подземным лабиринтам.
- Эти проходы остались от времён царицы Велёни. Когда-то здесь на поверхности шумели священный дубовые леса, в которых приносили жертвоприношения. От крови, пропитавшей землю и родились дубовики, - сказал Пятрас, показывая на неровные, будто выскобленные стены, похожие на доску для стирки. - Здесь надо быть максимально осторожными. Чувствуете запах тухлятины? Так и пахнут эти твари. И, боюсь, они услышали крик Мэдлин.
В подтверждение его слов, из двух боковых ответвлений, которые группа только что миновала, раздался мерзкий, чавкающий шорох - будто кто-то рвал болотную жижу голыми руками. А потом из стен с треском вывалились два… то ли шара, то ли живых комка корней. Огромные, сросшиеся из чёрных веток, мха и пропитанной гнилью земли, они катились вперёд с неестественной, пугающей скоростью - словно, выпущенные из пращи, гигантские живые сердца со множеством кривых рук, вырванные из самого ада.
Они в одно мгновение оказались около Стурлы. Никто не успел даже моргнуть. Шары подпрыгнули, пронеслись вокруг коротышки кругом, и из их отростков, как из ниоткуда, выскочили острые, кривые зубы. Дубовики кусали молниеносно - раз, другой, третий, - оставляя рваные раны на плечах, на руках, на боку. Одни отростки опутывали, другие держали, крутя беззащитную жертву. Они вертели Стурлой, как осьминог добычей.
Стурла ничего не успевал сделать. Чудовища с глухим ударом быстро опрокинули его навзничь. Один из них уже прыгнул, целясь прямо в грудь, раскрывая пасть, как огромный клещ, - но подскочившие Тафари и Пятрас со всей мочи рубанули мечами по жутким комкам.
Клинки звякнули и отскочили, будто от камня. Но дубовики всё же отшатнулись. Издали низкий, дрожащий рёв - долгий, хриплый, полный бешенства и ненависти, который перешёл в злобный свист и внезапно оборвался сухим рваным всхлипом. В ту же секунду дубовики мгновенно скрылись в боковых проходах, оставив после себя только несколько искорёженных обломанных веток, ещё подрагивающих на полу.
Все тяжело дыша, замерли.
Стурла лежал на спине, хватая ртом воздух, борода в грязи и собственной крови. В глазах у всех теперь стоял страх - уже не тот, который можно спрятать за шуткой или бравадой. Подземелье больше не казалось просто тёмным и страшным. Оно дышало. Ждало. Охотилось.
Стурла со стоном приподнялся, опираясь на меч.
- Вы видели? Оружие практически не оставило на них царапин… Словно эти дубовики из какого-то проклятого металла, - прохрипел коротыш, оглядывая себя: укусы по всему телу уже наливались кровавыми синяками, расползаясь, как чёрные пауки. - Хорошо хоть покусали несильно, - подул он на кровоточащие ладони и с хрустом поправил большой палец, что вывернул, защищаясь.
- Перчатку? - предложил Леонар, судорожно хватаясь за рюкзачок.
- А вдруг она потеряется? Некогда её укреплять, - мотнул головой коротыш, - отвечай потом за твою перчатку, как за хорошую вещь, - попытался он отшутиться, но невольно снова застонал.
Перед ним присела Пинар и открыла ведьмину сумку:
- Сейчас я смажу укусы, - сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Женщина сглотнула и начала трясти пузырёк над тряпицей, чтобы выдавить густую мазь. « Господи, думала Пинар, - выдержу ли я всё это? Я дико боюсь. Справлюсь ли я? А это только начало. Я же старая женщина...»
Янмей погладила её по седой голове и обняла за шею:
- Справишься. Ты не старая, а обновлённая. У тебя даже колени не болят. И потом - я же рядом, - горячо зашептала девочка в ухо Пинар, отчего той стало щекотно. Щекотно и спокойно.
- Это были маленькие дубовики, - предупредил Пятрас. - Поэтому вреда не так много. Но теперь они соберутся все. И это плохо. Я надеялся, что мы проберёмся чуть дальше, пока они нас не учуют… Ну что ж. Запомните: бить по дубовикам надо со всей силы. Только тогда им можно хоть что-то сделать. Нам нужно добраться до подземного зала, где находится комната.
- А он далеко? - со страхом глядя на синяки Стурлы, прошептала Мэдлин. Не у неё одной сейчас внутри поднималась паника - ещё одно неправильное слово, и истерика рванёт во все стороны, отбирая силы.
- Всё будет хорошо. Мы справимся. Ещё два длинных коридора. Но теперь, правда, мы в ловушке, - как можно мягче, доложил Пятрас. - Вернуться уже не сможем. Путь - только вперёд. Готовьтесь к бою.
Потом посмотрел на их бледные лица, похлопал Марио, что сжимая губы, пытался держаться мужественнее всех, по плечу и устало добавил:
- Я в вас верю.
Когда Пинар обработала самые большие раны и Стурла, скрипя зубами, поднялся, все оголили оружие. Пятрас оглядел команду ещё раз,с тревогой покачал головой и кивнул Тафари - самому мускулистому из них:
- Бери Янмей на загривок.
Следопыт подхватил девочку - лёгкую, невесомую. Успел увидеть маленькую дырочку на её чулке, собравшемся гармошкой, и отчего-то именно от этой крохотной беззащитной пробоинки на шерстяном полотне, у него сжалось сердце. Забилось тише, как у колыбели. «Зачем мы тащим её с собой?! - заклокотало в голове, - её то за что?! Разве не у неё по статусу и рангу должен быть покой? Самый обыкновенный покой ребёнка...» Но додумать не успел.
Янмей молча обняла Тафари за шею, она ловко обхватила его туловище ногами, прижалась к нему, как обезьянка. И спокойно сказала:
- Беда не разбирает пола. Враг не глядит на возраст. Для него мы только пища.
Следопыт сглотнул - во рту стало горько. Но промолчал. Судорожно прижал лишь её крепче - «умру, но защищу» читалось в этом жесте.
Сам Пятрас, не слушая протестов коротышки, бесцеремонно схватил отпихивающегося Стурлу, легко закинул его себе за спину, словно тот весил не больше Янмей, и хрипло скомандовал:
- А теперь бежим со всей мочи. Не останавливаясь. Надо преодолеть как можно большее расстояние. Чтобы бой не начался в узких коридорах. Иначе шансов у нас нет вообще. Только смотрите под ноги!
И они помчались.
Каждый нёсся, что было сил. Дыхание рвалось из груди, ноги скользили по влажной земле. В какой-то момент Пинар показалось, что сейчас она упадёт - под туфлю попал скользкий камень, тело накренилось, - но её под локти подхватили Итиро и Марио. Дальше они бежали уже втроём, не оглядываясь. Сердце стучало в висках, дыхание сбивалось. В какой-то момент Итиро понял, что бежит наощупь - темнота стала гуще, а в глазах пульсировали красные круги. В горле стоял запах крови. Марио застонал - ему показалось, что печень разорвалась от боли. Он не остановился, лишь упёр в бок кулак.
Это был забег не на жизнь, а на смерть.
Завернув за очередной угол, визидарцы, задыхаясь, буквально ввалились в длинный зал - и замерли.
Леонар с хрипами, задыхаясь, протёр запотевшие очки. Зал был запущенным, но, наверное, красивым. Если бы только было время разглядеть кирпичные арки, витые своды, покрытые рисунками, затёртый зулляйдж на полу! Но взгляд сразу примагничивался к другому.
На противоположной стене, в глубокой нише, чернела дверь. На ней был вырезан знакомый до боли, огромный знак визидаров.
Пятрас даже успел подумать: «Возможно, повезло… обойдёмся без боя. Сейчас только бы понять, как она открывается…»
Но сказать не успел.
Пол тряхнуло.
Стены задрожали. Из них стали вываливаться гигантские дубовики - раз в десять больше тех, что нападали в коридоре. Они сыпались и сыпались: четвёртый, пятый… Вскоре весь зал наполнился живыми комками чёрной плоти. Вблизи они выглядели так, словно кто-то огромный набрал жмень болотных тварей, слепил их с корнями деревьев и скатал из всего этого шар.
Дубовики медленно шевелили ветвями, будто разминались после долгого сна. Иногда они раскрывали многочисленные жабьи пасти - внутри краснело нутро, усеянное рядами чёрных, острых зубов. Воздух стал невыносимо тяжёлым от запаха гнили и падали.
Визидарцы, не сговариваясь, встали в круг, окружив Пинар и Янмей.
Один дубовик неожиданно подпрыгнул и, раскрутившись, сходу метнулся в середину, пытаясь раскидать строй. Но мечи взметнулись вверх - компания ощетинилась, как бешеный ёж.
В секундной тишине было слышно, как всхлипнула Янмей и как скрипнула зубами Бёрнис.
Дубовики завелись. Закрутились, будто адовы юлы, размахивая отростками, и пошли в атаку. Они проголодались. Каждый хотел откусить кусок живой, тёплой плоти.
Начался бой.
Летали корни, отрубались ветки, взметались длинные перепутанные конечности. Отовсюду раздавался разноголосый рык - низкий, утробный. Твари двигались хаотично и быстро. Порой они слеплялись друг с другом в огромные кучи - и становились ещё опаснее.
Пинар прижала к себе Янмей, закрыв ей глаза ладонью. Но даже сквозь пальцы девочка видела: от каждого, даже самого мимолётного прикосновения зубастых пастей, у визидарцев рвались одежды, мгновенно появлялись раны, словно по телу провели гигантской тёркой. И на лицо девочки, словно ветерком от летнего фонтана, брызгала тёплая кровь. Одежда, волосы, вещи - всё это быстро пропиталось ею: зелёной, бордовой, алой, розовой. Визидарской кровью.
Пинар тоже отбивалась - длинным кривым ножом, который дал ей накануне Тафари. Пусть она могла перерубить им лишь самые тонкие ветки, но старалась изо всех сил - пальцы сразу покрылись волдырями и промокли от лимфы.
Леонар выставил перед собой искусанную руку как щит - и рубил другой, махая налево и направо с отчаянной яростью.
Кровь заливала Стурле глаза, но он стирал её рукавом и снова рвался вперёд, рыча, как зверь.
Марио и Итиро, не сговариваясь, слаженно налетали на одного дубовика сразу с двух сторон.
Пятрас не переставая громил тварей, нанося мощные удары сверху - в гладкий небольшой пенёк на «затылке». Только от этого попадания дубовики падали и больше не шевелились. Видно, там было их уязвимое место. Но из-за шаровидной формы и их подвижности найти её в бою было почти невозможно - только когда тварь раскидывала ветки и открывала рты, на миг становилось видно её светлую лысую макушку.
Это же поняла и Бёрнис, когда дубовник выбил у неё меч, она вскочила прямо на чудовище, как только он раскрылся. Ловко взобралась по корням до верха и яростно вцепилась зубами в самую макушку. Дубовик взвыл - дико, пронзительно - и, последний раз крутанувшись вокруг своей оси, повалился на пол. Бёрнис повернула к визидарам лицо, испачканное чёрной кровью врага, выплюнула большой кусок коры и прыгнула на следующего.
«Настоящая Волчица», - промелькнуло в голове у Пинар.
В какой-то миг показалось, что дубовики побеждают.
Визидарцы, как загнанные звери, тяжело дышали в углу. Руки дрожали от усталости, мечи казались неподъёмными, кровь стекала по лицам и рукам, смешиваясь с чёрной слизью. Каждый удар отдавался болью в мышцах, что костенели от перегрузки, каждый шаг был как последний - ноги сводило. Дубовики же, напротив, двигались всё яростнее, их пасти раскрывались шире, зубы блестели в полумраке, а запах гнили душил, проникая в лёгкие.