Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества

Глава 9. Кай’ри

Кай’ри жил в трёх улицах от порта.

Это была не та часть Сар-Аммата, которую Вера могла бы вообразить заранее. Она ожидала увидеть какое-нибудь убежище — потайной подвал, заколоченный дом, маленькую келью с зашторенными окнами. То, что подобает последнему представителю исчезнувшего народа, который десять лет прячется в столице.

Дом старухи-травницы оказался обычным.

Узкий, в два этажа, с белёными стенами и плоской крышей, поросшей мелкой травой. У входа — две большие глиняные кадки с какими-то ползучими растениями. Над дверью — связка сушёных трав, серая и пыльная. По обе стороны двери — низкие лавки, и на одной из лавок сидел старик, чинивший рыболовную сеть.

Айри постучала. Дверь открыла женщина лет семидесяти, невысокая, в просторном сером платье и переднике, с белыми волосами, собранными в плотный узел. Она посмотрела на Айри, потом на Веру, потом обратно на Айри.

— Это та?

— Это та, — сказала Айри.

Старуха кивнула. Отступила, пропуская их внутрь.

— Заходите. Он наверху.

Внутри пахло травами — сильно, густо, как в хорошей аптеке. Висели пучки сушёного — Вера узнала только мяту и ромашку, остальное было незнакомым. На полках стояли глиняные горшки с подписями. У окна — длинный стол с весами и ступкой. На столе — недоделанная работа, аккуратно отложенная: разложенные по цветам мелкие сухие листья, маленькие весы со стрелкой, тонкий нож. Вера, ветврач, узнала эту картинку мгновенно — так выглядит рабочее место профессионала, которого прервали на середине.

— Меня зовут Тара, — сказала старуха. — Я травница. Я мать этому дому. Госпожа Иссара меня знает уже шестьдесят лет, и я её знаю столько же, и поэтому она прислала вас сюда, а не куда-нибудь ещё. Перед тем как вы пойдёте наверх, я хочу вам сказать одну вещь.

— Слушаю.

— Кай’ри — мой правнук. Это легенда. На самом деле он мне никто. Он живёт здесь десять лет. Я его кормлю, прячу, защищаю и буду делать это до своей смерти. Никто в этом городе, кроме меня и теперь вас, не знает, кто он на самом деле. Если вы скажете кому-то — я не знаю, что с вами сделаю, но что-нибудь сделаю.

Тара сказала это совершенно спокойно. Без угрозы, без нажима, скорее с интонацией работника, объясняющего технику безопасности.

Вера кивнула.

— Не скажу.

— Хорошо. Тогда наверх. Лестница за вон той занавеской.

Вера прошла. Айри осталась внизу с Тарой — Вера через занавеску слышала, как они тихо заговорили, как старые подруги, которым не виделись несколько месяцев. Лестница была узкая, деревянная, со скрипом на третьей ступеньке. Наверху — маленькая комната с одним окном, выходящим во внутренний двор.

И в этой комнате, на низком сундуке у окна, сидел мальчик.

На вид — двенадцать. Худой, длинный для своих лет, с длинными чёрными волосами, собранными в небрежный хвост на затылке. Кожа смуглая, но с холодноватым оттенком — как у людей, которые проводят много времени в холодной воде. Лицо широкое в скулах, с большими глазами, и эти глаза были тёмные, почти чёрные, но с какой-то странной перламутровой плёнкой, как будто внутри них стояла очень тонкая жидкость. Одет в простую льняную рубаху и широкие штаны до колен. Босиком.

Он не повернул головы, когда Вера вошла. Смотрел в окно.

— Кай’ри, — тихо сказала Вера.

Он повернулся. Очень медленно. Посмотрел на неё в упор. И только потом сказал — голос у него был не как у ребёнка, не как у взрослого, а где-то посередине: чистый, спокойный, без интонаций:

— Ты пахнешь как утро после дождя на тёплых камнях.

Вера моргнула. Это было не приветствие. И не комплимент. Это был диагноз — мальчик описал её, как описывают пациента.

— Спасибо, — сказала она. — Здравствуй.

— Здравствуй. Иссара сказала, что ты придёшь. Я тебя ждал.

— Долго?

— Десять лет.

Сказал он это с той же ровной интонацией, без улыбки, без иронии. Вера не нашла, что ответить. Подошла, села на низкую табуретку напротив сундука, на полу. Так они оказались лицом к лицу примерно на одной высоте.

— Кай’ри, — сказала она. — Я ветеринар. Это значит — лекарь для животных. Иссара сказала, что у тебя ко мне есть вопрос как к лекарю. Расскажи.

Мальчик долго на неё смотрел.

— Ты лечишь императора, — сказал он наконец.

— Лечу.

— У него грибок.

— Откуда ты знаешь?

— Иссара сказала. И я чувствую запах через тебя. У тебя на руках пахнет той же гнилью, что на нём.

Вера невольно посмотрела на свои руки. Конечно, она утром тщательно мыла их вином после работы с образцами, но мальчик, видимо, чувствовал что-то очень тонкое — то, что обычный нос пропустит. Это было профессионально интересно.

— У тебя хорошее обоняние, — сказала она. — Расскажи, что у тебя.

— У меня — другое. — Кай’ри помолчал. — У меня не болезнь. У меня — поломка.

— Объясни.

Мальчик подумал. Подбирал слова. Это было видно — он не быстро говорил, не как обычные дети, которые торопятся выложить всё разом. Он подбирал каждое слово, как подбирают мелкие предметы из ящика.

— Я — морской оборотень, — сказал он. — Раньше нас было много. Сейчас, кажется, остался только я. Мы можем превращаться. Из этого облика — в облик морского дельфина. Это называется у нас уходом. Морской — это наша основная форма. Эта, человеческая, — она для жизни на суше. Я в ней не должен сидеть десять лет. Я должен был уйти — то есть превратиться в основную форму и жить в море — давно, лет шесть назад. Но я не могу.

— Что значит «не могу»?

— Я пытаюсь. Я закрываю глаза, я делаю всё, что мать научила. Превращение начинается. Я чувствую, как тело идёт в воду. Тело хочет туда. А потом — что-то держит. Где-то здесь. — Он показал рукой на левую сторону груди, чуть ниже ключицы. — Что-то держит, и тело останавливается. Половину дороги прошёл — и стоп. Превращения нет. Только болит, и тошнит, и я падаю.

— Сколько раз ты пробовал?

— Сначала каждый день. Потом — раз в неделю. Потом раз в месяц. Сейчас — раз в год. Последний раз пробовал прошлой зимой. То же самое.

— И никто не знает, в чём дело?

— Никто. У меня не у кого спросить — моих больше нет. Мать умерла, когда мне было два года. Отец и братья — раньше. Старики, которые могли бы научить, — мертвы все. Я последний.

Вера долго молчала.

— Кай’ри. Ты говоришь, что тебе двенадцать, но Иссара сказала, что тебе больше ста.

— Сто двадцать три. По нашему счёту. На вид — двенадцать, потому что я застрял. Когда мы не уходим вовремя в воду, мы перестаём расти. Так у нас в семье говорили. Я застрял в двенадцати, потому что в двенадцать я в первый раз попробовал и не получилось.

— Ты вырос бы взрослым, если бы тогда получилось?

— Я был бы сейчас, в свои сто двадцать три, в самом расцвете. У нас расцвет — около ста сорока. Долгая жизнь, но и долгое детство.

Вера переварила это. Подумала.

— Хорошо, — сказала она. — Я ничего тебе сейчас не обещаю. Я не знаю твоего вида. Я не знаю физиологии превращения. У меня нет учебника, у меня нет наставника, у меня нет коллеги, с которым можно было бы посоветоваться. Но я хочу сказать тебе одно. Я попробую. Я хочу тебя осмотреть. Не сейчас. Сейчас у меня нет времени, и нет нужных инструментов. Через несколько дней я приду к тебе сюда, с инструментами, и осмотрю. Прощупаю то место, где у тебя «держит». Послушаю. Может быть, посмотрю под микроскопом, если что-то найду на коже. И буду думать.

— Ты не боишься?

— Чего?

— Меня лечить. Мы морские. Не из вашего мира. В детстве мать говорила, что нас все боятся.

— Кай’ри, — Вера улыбнулась. — Я ветеринар. Я лечу попугаев, питонов, варанов, один раз мне принесли карликовую сову с инфарктом. Я не боюсь биологии, которой я раньше не видела. Я её уважаю. Это разное.

Мальчик долго на неё смотрел.

— Я тебя пока не понимаю, — сказал он. — Но мне кажется, что ты подходишь. Иссара хорошо выбрала.

— Спасибо.

— Ещё одно.

— Да.

— Если ты сможешь меня починить — я твой. Я буду делать всё, что ты скажешь. Я буду ходить с тобой. Я буду носить твоё. Я буду нырять туда, куда тебе нужно. Это у нас называется долг моря. Это серьёзная клятва. Я её даю заранее, потому что я знаю, что ты не подведёшь.

Вера долго смотрела на этого худого мальчика на сундуке. У неё в груди что-то медленно сжалось. Не от страха и не от жалости. От чего-то третьего, для чего у неё пока не было слова.

— Кай’ри, — сказала она. — Я не возьму с тебя клятву заранее. Это раз. Не давай долг моря тому, кто ещё не сделал. Если я сделаю — мы поговорим тогда. Это два. И сейчас от тебя мне нужно только одно — ты помогаешь Налани. Делай это хорошо. А я в это время займусь твоим вопросом — параллельно.

Кай’ри кивнул. Очень коротко, как кивают мужчины, а не дети.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда — иди. У тебя император ждёт.

Вера встала. Поклонилась — не глубоко, головой, как кланялась бы коллеге. Кай’ри в ответ наклонил голову — той же глубины. Это было серьёзно и красиво, и Вера, спускаясь по узкой деревянной лестнице, поймала себя на том, что улыбается.

Внизу её ждали Айри и Тара. Тара перебирала в это время мелкие сухие листья на столе.

— Что ж, дочь моря, — сказала старуха. — Видела его?

— Видела.

— Ну?

— Я не знаю пока, в чём дело. Но я хочу попробовать.

Тара кивнула. Положила тонкий нож, который держала в руке. Посмотрела на Веру снизу вверх — она была на голову ниже.

— Дочь моря, — сказала она тихо. — Это мой ребёнок. Помоги ему. Просто, чтобы ты знала.

— Я постараюсь, — сказала Вера.

Тара кивнула. Отступила к столу. Сделалась снова обычной старухой-травницей.

Они с Айри вышли. На улице яркое солнце ударило в глаза, и Вера на минуту зажмурилась.

— Айри, — сказала она, садясь в паланкин. — Это нормально, что я сейчас немного потрясена?

— Очень нормально, госпожа, — сказала Айри серьёзно. — Я была потрясена, когда впервые увидела Кай’ри. Я думала, что больше так не буду — но каждый раз, когда его вижу, удивляюсь заново.

— Он странный.

— Он не странный. Он один. Это другое.

Вера на это не ответила. Откинулась на подушку. Паланкин качнулся и пошёл — обратно во дворец, к долгому дню, который ещё не закончился.

Глава 10. Разговор о важном

К Аэдрису она пришла в шесть вечера.

В этот раз не Айри, а гвардеец проводил её — у нижней лестницы башни ей кивнули, проверили перламутровый диск на цепочке, открыли дверь. Башня в этот час была залита косым закатным светом — он шёл из узких окон по всей высоте лестницы и ложился ровными жёлтыми полосами на каменный пол. Вера поднялась по витой лестнице на верхний этаж — без сопровождения, одна, с маленькой сумкой через плечо.

У дверей покоев — двое стражников в тёмно-синем. Кивнули. Один из них постучал, негромко, в дверь.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Вера вошла.

Личные покои Аэдриса выглядели так же, как в первый раз, когда она их видела, — большая круглая комната, выходящая окнами на три стороны, низкое широкое ложе, стол, кресло, подставка с книгами, полка с камнями. Только сейчас было пусто. Никаких Аммаров, никаких советников. Только Аэдрис.

Он сидел у окна, в том же кресле, что и в первый день. На столике рядом с ним — чашка с тем самым горячим, которое он пил в её первый визит. Книга, раскрытая страницей вниз. Маленькая лампа — масляная, на изящной подставке. И всё.

Когда она вошла, он повернул голову. Поставил чашку. Поднялся.

И тут Вера впервые за все эти дни увидела разницу.

Он встал легче. Без той заметной паузы перед движени

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.