Кинотерапия: лечение психических расстройств и неврозов

Глава

Об авторе:

Инесса Симакина

ВК: inessasimakina

Телеграм: @inessa_psychologist

E-mail: ines.simakina@gmail.com

Психолог-консультант, киновед и кинотерапевт, ведущая кинотерапевтических встреч и киноклубов

Автор научных статей по гипнозу и психологии, публицистических статей о кино, театре, современном искусстве и психологии, книг «Любовь – это выбор», «Теория и практика обмана: профайлинг на 5+».

Приглашенный эксперт (телеканал "Санкт-Петербург", Новая сцена Александринского театра, Лендок, библиотека "На Морской", Московский институт гипноза и т.д.)

Журналист: автор статей, фотограф и интервьюер для арт-журнала «ОКОЛО», сайта Russia Today

Редактор: журнал Psymedia, журнал «Вопросы психоанализа», сборники научных статей по психологии серии «Эпоха психоанализа»

Аннотация.

Книга психолога, киноведа и кинотерапевта Инессы Симакиной будет полезна широкому кругу читателей: студентам психологических факультетов, любителям кинематографа и всем тем, кто интересуется кино и психологией. В книге представлен глубокий психологический и психоаналитических анализ фильмов со всего мира с экскурсами в историю и теорию кино, а также приведены упражнения, техники и методы терапии, применяемые в различных направлениях психологии, включая арт-терапию, драматерапию, психосинтез, гипноз, нейролингвистическое программирование, эмоционально-образную терапию, схематерапию, психоанализ, транзактный анализ, когнитивно-поведенческую терапию и т.д.

Оглавление

Введение

Глава 1. ПТСР: симптоматика расстройства и способы восстановления после травмы

Глава 2. Созависимость: травма взрослых детей алкоголиков, выстраивание доверия и восстановление ресурсов

Глава 3. Терапия семьи и пары: кризисы и упражнения для преодоления семейных проблем

Глава 4. Мотивационное кино: ресурсирование и самоподдержка

Глава 5. Панические атаки и тревожные расстройства: способы самоуспокоения

Глава 6. Выбор партнера: фобии, осознанность и ценности

Глава 7. Нарциссическое расстройство: зеркало без отражения

Глава 8. Профориентация: цели, планы и их выполнение

Глава 9. Шизофрения или гениальность: лечить или раскрывать потенциал

Глава 10. Депрессия и меланхолия

Глава 11. Избегание или поиск свободы

Глава 12. Психопатия или герой нашего времени

Глава 13. Психосоматика и здоровье

Глава 14. Кинотерапия подростков

Глава 15. Проработка отцовского комплекса с помощью кинотерапии

Глава 16. Кинотерапия отношений с матерью

Глава 17. Комедии как основной кинотерапевтический метод

Глава 18. Коррекция психокомплексов при помощи кинотерапии

Глава 19. Мифы и ворота из треугольника Карпмана

Введение

Задумывались ли вы о том, как наши глаза видят мир? Что мы видим таким, как оно есть, а что просто представляем? И насколько реально для нашего мозга воображаемое?

В моем детстве были черно-белые и цветные телевизоры, к которым нужно было подходить, чтобы переключать каналы.

Бабушка подкладывала мне под спину подушку, включала фильм на черно-белом объемном ящике, и начиналось волшебство. Мы с раннего детства «пора-пора-порадовались» с мушкетерами, звали «бу-ра-ти-но» и «не вешали нос» с гардемаринами. После героических мюзиклов хотелось отправиться в дальний путь совершать подвиги, а комедии Рязанова и Гайдая позволяли оказаться в другой реальности, где серьезное оказывалось смешным, страхи проходили, а вместо них оставалось хорошее настроение.

Появление передачи «Эфир 2», в которой показывали «Терминатора» и «Чужих», стало окном в мир космоса, выглядывая в которое раз в неделю, телезрители стали понимать, что кроме очереди за колбасой может быть нечто большее: как минимум, космос, а как максимум, бесконечность вселенной.

Когда во двор приезжала кинобудка, дети выстраивались в очередь, чтобы вместе прожить коллективный опыт. Именно совместный просмотр фильмов в маленьком кинотеатре на базе отдыха или вечером у телевизора в лагере помогал создать ощущение сопричастности, после которого были долгие обсуждения правдоподобности сюжета и игры в главных героев. Кто из девочек не представлял себя персонажами из «Сейлормун»?

Когда я стала вести киноклубы и обсуждения премьер в кинотеатрах, я особенно чутко реагировала на это ощущение сопричастности. Совместный просмотр фильма сближал, становился общим опытом, который мы разделяли в кинозале.

Особенно удивительно было наблюдать за подростками, которых из колледжа привели смотреть кино. Они пришли с внутренним сопротивлением командному тону учительницы, телефонами, смешками. Для них я особенно тщательно подбирала программу: короткометражные новые фильмы, в которых были их сверстники, моральные ценности и правда не швырялись в лицо, а подносились деликатно, как пальто даме.

Они сначала сняли наушники, потом перестали шушукаться, а потом убрали телефоны. После просмотра ребята долго говорили, сначала о кино, а потом о жизни, о том, что важно, и самое главное – о своих мечтах.

Обсуждать можно не только новое кино. «Того самого Мюнхгаузена» Захарова я обсуждала с детьми и взрослыми 60+ в кинозале библиотеки «На Морской» и на киноклубе с коллегами психологами онлайн. И несмотря на то, что фильм был снят в 1979 году, он неизменно вызывал интерес у зрителей любого поколения, причем необязательно восхищение. Многие критиковали мечтателя за ложь, но чаще, конечно, он вызывал у людей восторг тем, что отстаивал свою правду.

Независимо от того, какое кино мы обсуждали и в какой компании, неизменным оставалось одно – обсуждение позволяло расширить картину мира, заметить детали, которые оставались за границами восприятия и обратить внимание на то, что было не менее важным. Ведь когда мы смотрим фильм, мы видим собственные проекции, а когда мы фильм обсуждаем с другими, они дополняют наши образы своими идеями, обогащают наш внутренний калейдоскоп смыслов, и вслед за саморефлексией начинается групповая работа, которая под руководством опытного психолога может стать терапией.

После нескольких лет работы в качестве ведущей киноклуба в «Восточно-Европейском Институте Психоанализа» я заметила, насколько глубоким может быть анализ фильмов, когда участие в клубе принимают психоаналитики, культурологи, искусствоведы, историки, философы. Но при этом анализируя фильм, мы всегда анализируем и себя в нем. В этом плане фильм, как сон, в котором можно ассоциироваться с одним из персонажей или со всеми сразу и проживать некий опыт, который может пугать, смешить, доставлять удовольствие, а также позволять воплощать самые смелые фантазии.

Так родился проект «Кинотерапия», для участия в котором я пригласила психологов и всех интересующихся. На тот момент, у меня за плечами был большой опыт работы киноведом: многолетнее посещение национальных и международных кинофестивалей, интервью с режиссерами и бесчисленное множество рецензий на фильмы, которые были опубликованы на сайте арт-журнала «Около», и собственный режиссерский опыт. Кроме того, будучи выпускницей АНОВО «ВЕИП», я уже более 5 лет вела собственную частную практику, применяя с клиентами методы и техники из самых разных направлений психологии, включая арт-терапию, эмоционально-образную терапию, нейролингвистическое программирование, гипноз и многие другие. Техники из перечисленных выше направлений я успешно адаптировала и комбинировала со знаниями киноведа, в результате чего получился уникальный метод работы, который можно использовать и как вспомогательный, и как основной в работе с клиентами: индивидуально, с семьями и с группами.

Проект «Кинотерапия» перерос в «Клуб кинотерапевтов», в котором мы встречались раз в неделю онлайн, чтобы обсудить одну из психологических проблем и способы ее решения с помощью кинофильмов. На каждой встрече был свой модератор, который предлагал свой уникальный взгляд на симптоматику, способы терапии и фильм. После чего проходило общее обсуждение.

Как бы мы ни обсуждали фильмы: в кабинете с клиентами, в кинозале с режиссером после просмотра или на киноклубе с коллегами, — это всегда был шаг навстречу новому опыту.

В книге, которую я вам предлагаю для чтения, обобщен мой пятнадцатилетний опыт и те знания, которые я подчерпнула, обучаясь на курсах психологии и кино в разных городах и странах.

Для того, чтобы структурировать весь этот материал, книга разделена на главы, каждая из которых посвящена определенной проблеме, которую клиент может принести на сессию. И так же, как каждая наша кинотерапевтическая встреча начиналась с краткого экскурса в историю болезни, каждая глава начинается с описания особенностей того или иного невротического состояния, анализа симптоматики и методов лечения. После чего приводятся фильмы разных стран и временных промежутков, которые можно использовать для терапевтического процесса. В список рекомендуемых фильмов я включаю картины, которые либо получили значимые международные награды, либо были номинированы на их получение, авторские работы культовых режиссеров, признанных мастерами своего дела. Многие из этих фильмов могут показаться сложными для восприятия неподготовленному зрителю, и если ваши клиенты не киноманы, необязательно рекомендовать им шедевры для кинокритиков, здесь важно проявить чуткость, внимание и заботу о душевном мире доверившегося вам человека. Главное в нашей работе не травмировать, а помогать человеку найти в себе силы для исцеления.

Как и психологи, которые учатся всю жизнь, киноведы не только смотрят все премьеры кинофестивалей, культовые фильмы всех времен и народов, но и много читают. Без «Теории кино» Зигфрида Какауэра, философских изысканий Жиля Делеза, культуры кино Белы Балаж или теории кинематографа Дэвида Бордуэлла, Кристин Томпсон и Джеффа Смита, анализ фильмов будет поверхностным, основанным на категориях «нравится / не нравится».

Разбирая фильм на запчасти, с точки зрения, композиции, киноформы, киностилистики, жанра, мизансцены и соотношения кадров, мы получаем более глубокое видение, которое позволяет понять не только нарративные элементы, но и искусство молчания.

И вот, в этом моменте начинается психоанализ. Но не Фрейдом единым. Мы можем смотреть на фильм глазами Отто Фенхеля через его психоаналитическую теорию неврозов, или обратиться к Юнгу, а потом вспомнить архетипы «Бегущей с волками» Эстес и «Тысячеликого героя» Д. Кэмпбелла. Сюжет порождает массу идей на основе транзактного анализа Эрика Берна. А взаимоотношения героев, их семейные ценности, контакт и дисконнект можно исследовать с помощью теории семейных систем Мюррея Боуэна.

Как бы то ни было, в руках психолога может быть множество инструментов, но именно сам психолог – творец, способный превратить консультацию в настоящее произведение искусства, процесс совместного творчества с клиентом, в результате которого он или она приходит к катарсису, испытывает озарение и получает долгожданное ощущение полной гармонии в душе, резонанса с окружающим миром, в котором с этого момента начинает замечать не только тени, а игру светотеней, и несет вперед не обиды, а благодарность в душе.

Глава 1. ПТСР: симптоматика расстройства и способы восстановления после травмы

Говорят, в окопах неверующих нет. Травма меняет человека, его восприятие себя, мира вокруг и других людей. После шума взрывов человек боится громких звуков в театре, чувствует себя неуверенно на улицах большого города, испытывает высокий уровень тревоги от ярких вспышек света и совсем не радуется фейерверкам.

Жертвы изнасилований часто даже спустя двадцать-тридцать лет после этого эпизода заедают страх нравиться противоположному полу булочками и суши, избегают вечеринок и стараются обезопасить себя сильным, а зачастую и довольно жестоким партнером, жестокость которого может быть направлена не только на других, но и на того, кого он обещал защищать.

Детские травмы, возникшие в результате ограничивающих установок родителей: «не живи», «не проявляйся», «не чувствуй» и многих других мешают выстраивать отношения с окружающими, приводят к социофобии и депрессии.

Неприятные сны о травматических событиях и резкие пробуждения по ночам; непроизвольные повторяющиеся переживания травматических событий; последующее чувство дискомфорта, страхи и тревоги; устойчивое избегание всего, что ассоциируется с травмой; потеря интереса к любимым занятиям; чувство отчуждения и многие другие симптомы — те реакции, с которыми психологам сегодня все чаще приходится работать в кабинете и онлайн.

Просмотр и обсуждение фильмов, а также трансовые техники на основе визуализации могут стать эффективным средством проработки и «закрытия» травматического опыта.

Выбирая фильм для анализа с клиентом, важно обратить внимание на сюжет. В прошлом героя может быть нечто травматическое или страшное, что было подавлено или привело к расщеплению психики.

Это может быть и нереальное, а воображаемое событие. Например, если у героя были тайные, непозволительные для его личности желания и порывы. Подойдут триллеры или фильмы ужасов.

Идея фильма может содержать нечто жуткое, преследующее героев, что на самом деле символизирует их же вытесненные из сознания грехи и пороки.

Выбор зрителя: идентифицироваться с героем или разгадывать его мотивацию: Главный вопрос, интересующий автора фильма о психических травмах и зрителя, который этот фильм смотрит: почему герой таков, почему он совершает те или иные поступки? Этот вопрос приводит к серии других размышлений. Что из его прошлого сделало его таким, каким мы его видим сегодня? Какие истории, травмы, события являются причиной того, как герой взаимодействует с миром? За этим стоит извечный интерес зрителей к попыткам объяснить человеческое поведение, мотивацию.

В случае со зрителями с ПТСР, возможна идентификация с травмой. Как правило, у героя есть травма в прошлом, и она — главное событие, определяющее его поведение в настоящем.

Но, конечно, подобные фильмы интересуют не только тех, у кого есть некая травма в прошлом. Так, зрительская вовлеченность при просмотре фильмов часто является результатом сублимации. Все, что мы не можем позволить себе в реальности, мы с восторгом проживаем при просмотре фильма. Существует гипотеза, что криминальные фильмы снижают уровень преступности, поскольку позволяют сублимировать агрессивные устремления зрителей.

Хорошим примером фильма о ПТСР может служить блокбастер «Сирийская соната». Приз «За лучшую режиссуру» был присужден режиссеру Олегу Погодину не просто так. В главных ролях снялись Елена Север («Мата Хари»), Гоша Куценко («Упражнения в прекрасном», «Инсомния») и Константин Лавроненко («Изгнание», «Территория»). Фильм получился музыкальным и психологичным. «Я бы в России весь этот «психоанализм» запретил», — говорит редактор журнала и отправляет журналистку Татьяну, травмированную долгими годами работы в горячих точках, в Сирию снимать культурное мероприятие: выступление симфонического оркестра под руководством маэстро Виктора Февралева (Константин Лавроненко). По совету психоаналитика Таня бьет яйца каждый раз, когда у нее начинается паническая атака. Атмосфера в концерте — напряженная. И если одни музыканты пытаются договориться, то другие пишут втихаря докладные. Татьяна показана роковой красоткой – она покоряет сердца всех мужчин, включая дирижера и охрану, может спрятаться в вентиляции и победить свои страхи. Февралев дирижирует не только музыкантами, но и лампами в коридоре. В целом, музыка – отдельное пространство фильма: боевые действия под сонату Бетховена выглядят очень атмосферно, равно как и Куценко, читающий рэп в образе Деда Мороза.

В «Сирийской сонате» хорошо отображена свойственная отечественному кинематографу «мы-идентичность»: оркестр объединяется, героизм просыпается через самопожертвование, порицается нарциссический выбор Тани в пользу карьеры. Она, конечно, не героиня из «Служебного романа», но ее плата за выбор самости, реализацию своих потребностей — одиночество и собака Сережа вместо мужа.

До сих пор психологи и сексологи задаются вопросом — можно ли лечить сексуальное насилие. Травма часто становится еще более серьезной, если насильником становится кто-то близкий. С такими клиентами часто самое лучшее, что может услышать психолог — это признание: «Да, это было, но это травма меня больше не держит. Я могу жить дальше, строить отношения с другими людьми и заслуживаю счастье».

Термин «насилие» — очень общий, охватывает разные реалии, включая сексуальную или иную агрессию, изнасилование, отягчающие обстоятельства.

Терапевтическая траектория людей, которые подверглись насилию, включает в себя несколько этапов:

1. Разрушение стены молчания.

Часто человеку приходится преодолеть внутренний или поставленный насильником запрет на признание факта насилия. Но это важный первый шаг к выходу из нечувствительности.

2. Выражение подавленных эмоций.

Речь идет про испуг, отвращение, гнев по отношению к агрессору, но может понадобиться и работа с чувством стыда.

3. Возмещение нанесенного ущерба.

Это необходимый этап для заживления ран, позволяющий взять в свои руки собственное излечение.

4. Перестройка отношений с другими людьми.

Важные вопросы данного этапа: каково мое место в этом мире, в моей семье, среди людей противоположного пола? Что хотели от меня, когда смотрели тем или иным взглядом? Чем нежность отличается от желания? Какие роли мы играем?

5. Обретение внутреннего состояния гармонии.

Какой бы тяжелой ни была травма, однажды все равно нужно перевернуть страницу.

В работе с жертвами изнасилования можно ориентироваться на мини-сериал 2024 года «Дайте шоу».

Милош Бикович ("Лед", "Магомаев") показал "героя" нашего времени. Популярный певец, застрявший в образе инфантильного подростка, уверен, что ему можно все. Его жизнь — протест против «мамочки» продюсера, которая с помощью денег может спасти его от тюрьмы, но не от совести.

Вопросы для размышления во время просмотра:

1. Когда человек становится взрослым? Какие есть показатели взросления?

2. ТВ-шоу созданы для того, чтобы давать хлеба и зрелищ, но где грань между личным и общественным? Насколько открыто можно говорить о себе перед многомиллионной аудиторией? Какие могут быть последствия?

Травмы бывают не только военные или физические, но и душевные.

Неудовлетворенность жизнью, неуверенность в себе, ограничивающие программы и убеждения, искаженные паттерны мышления или поведения — последствия «незаметных» травм, полученных в детском или подростковом возрасте.

Если мама не замечала беременность и не гладила живот, считала, что вокруг полно опасностей, мир жесток и беспощаден, или если ребенок пережил опыт угрозы жизни в раннем возрасте, базовое доверие к миру не будет сформировано.

Степень доверия к миру зависит от качества материнской заботы и ощущения того, что родители — это те люди, которым можно доверять.

Нарушение базового доверия к миру может ухудшаться «ретравматизацией», которая происходит в более позднем возрасте, когда ребенку запрещают конфликтовать, его заставляют говорить тихо, довольствоваться малым и терпеть всегда и везде.

И если мы говорим про кинотерапию детских и подростковых травм, можно использовать британский мини-сериал «Переходный возраст» (2025), в котором на скамье подсудимых оказывается подросток. Полиции и психологам нужно понять, виновен мальчик или нет, и если да, какие у него были мотивы.

В сериале правдоподобно показаны противоречия подросткового возраста, трудности полового созревания, особенности взаимоотношений школьников.

Вопросы для размышления во время просмотра:

1. Агрессия и раздражительность часто считаются нормой подросткового возраста. Но если психика слишком зациклена на собственной боли одиночества, интересоваться другими или поддерживать отношения подросток уже не может. Что можно сделать, чтобы это изменить?

2. Старт сепарации — новообразование подросткового возраста, но где находятся границы между родительским невмешательством в случае буллинга в школе и гиперопекой, которая не позволяет ребенку самостоятельно справляться с проблемами?

Бывает и так, что травма вытесняется, и клиент испытывает сопротивление ее прорабатывать. В этом плане кинотерапия — незаменимое средство мягкой активизации воспоминаний без риска ретравматизации.

Например, если травматический опыт был получен человеком во время военных действий, можно предложить обсудить культовые военные фильмы, их символику, сюжет, персонажей. Хорошо подходит для обсуждения военный детектив о разоблачении немецких диверсантов в блокадном Ленинграде «Зеленые цепочки» (1970 г.). Режиссер Григорий Аронов («Весенние перевертыши», «Каникулы Кроша») снял фильм по одноименной повести писателя-блокадника Германа Матвеева о трех ленинградских подростках, которые помогают ЧК найти и поймать преступников, показывающих цели для стрельбы бомбардировщикам с помощью ракетницы. Действия детей Степки, Васьки и Мишки направляет майор Иван Васильевич, которого сыграл Павел Луспекаев («Республика ШКИД», «Белое солнце пустыни»).

Фильм достоин обсуждения не только потому, что в нем отражены подробности быта и жизни города в военные годы. Чего стоит кадр, в котором ленинградцы несут дирижабль для отвлечения внимания бомбардировщиков?

В юных героях фильма отражены лучшие человеческие качества: смелость, героизм и патриотизм. На метафорическом языке создатели фильма рассказали о том, как вместо того, чтобы вести детскую беззаботную жизнь, маленьким героям приходится прятаться от вражеских самолетов и своими действиями менять этот мир: людей вокруг и события к лучшему.

Первая метафора — это самолет. На фоне музыки и беззаботного пейзажа раздается тревожный гул вражеских самолетов в то время, как дети бегают за самолетиками по полю. Этот контраст между детскими игрушками и реальной опасностью имеет очень мощный психологический эффект, который складывается из визуального и аудиального воздействия.

Руки людей, статуй — это тоже метафора. Показаны руки, которые ремонтируют танк, спасают, наказывают, защищают, нападают. Можно обсудить с клиентом и то, как брать жизнь в свои руки, помочь вернуть ответственность за свои чувства.

Баня — безусловно, метафора очищения, символического наказания, а потом перерождения, трансформации личности.

Один из самых значимых символов фильма — это часы. Под секундомер преступник принимает решение признаться. Часы ремонтируют. Часовой механизм нужен для запуска ракет. Звук тиканья часов создает ритм, саспенс, ожидание.

Трагическая гибель матери — это один из кульминационных эпизодов фильма. «Вот и угадай, где тебя война застанет», — та фраза, которая наполняет фильм ощущением неопределенности судьбы и новым экзистенциальным смыслом, который выливается в идею: «Пусть будет холод, голод и свинцовый град — мы отстоим любимый Ленинград».

Персонажи фильма борются за свои идеалы, несмотря ни на что. Показаны три разных типажа: мечтатель-поэт Степа, хулиган Вася, спокойный и размеренный Миша. Они не похожи друг на друга, но каждый из них готов помогать в борьбе с фашистами, чем может.

Татарин Васька –– хитрый, ловкий, умеет вскрывать чемоданы, запускать ракетницу, и при этом смелый, успокаивает друзей: «Не бойся не убьет!». Он играет в войнушку. Бежит и кричит: «Рота, батальон, ура-а-а!», словно подтверждая простую мысль, и это тоже можно пережить, и это тоже пройдет.

Мальчики показаны очень аутентично — любопытные, отважные, ловкие. Их сложно поймать. Яркий и динамичный момент фильма, когда мальчик убегает сначала по лестнице, потом по набережной, а затем ныряет в воду.

Фильм учит хорошему метафорически и ненавязчиво. Как пример, эпизод про курение, когда милиционер без злобы и агрессии предлагает мальчику: «Давай вместе бросим!».