Грустная история Глаши Веселовой

© Симбирская Ю. С., 2024

© Лапшина Д. Ю., рис. на обл., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

– Следи за дыханием! Диафрагма! Живот! Опусти гортань!

Я высунулась в окно. Это Сима из соседнего подъезда вела урок. Зимой я её почти не слышу, потому что в нашем доме стены толстые, а в окнах звуконепроницаемые стеклопакеты. Но сейчас конец апреля, всё нараспашку, и трели Симиных учеников легко залетают в нашу кухню. В этом году весна всех удивила, взяла и выдала плюс восемнадцать ещё до майских праздников. Любой запоёт!

– Вот интересно, если бы мы жили рядом с зоопарком, слышали бы, как трубят слоны? – спрашиваю я маму.

– Да, может, и слышали бы, – задумчиво отвечает мама и рассматривает полку в верхнем шкафчике. – Валентин Валентинович живёт возле «Товарищества Изюмовых», у него вся квартира шоколадом с ванилью пропахла, даже костюм! Куда я дела витамины?

«Товарищество Изюмовых» – название нашей местной кондитерской. Я бы не отказалась обитать поблизости, может, даже больше, чем рядом со слонами, хотя многие посчитают слонов романтичнее конфет.

Мы с мамой живём на третьем этаже. Почти все окна у нас во двор, а двор зелёный и уютный, потому что на втором этаже живёт тётя Люся. Она назначила себя двороправительницей. А Ираида Сергеевна с пятого – домоправительница. У тёти Люси очки в коричневой пластмассовой оправе, а стёкла такие толстые, что глаза за ними похожи на двух печальных рыб. У Ираиды Сергеевны очков нет, глазки острые, как у мышки, а на голове кудрявый парик. Наши правительницы наперегонки заботятся о порядке, так что он правда идеальный. Даже покрышки всегда покрашены свежей краской. Я ненавижу эти крашеные покрышки на газоне. В дырку насыпают земли и сажают куст пионов или анютины глазки. Цветы беззащитные, поэтому терпят. Если бы могли, так точно удрали бы при первой возможности. В позапрошлом году Ираида Сергеевна собиралась поучаствовать в конкурсе от муниципалитета «Цветущий двор» и в компанию к покрышкам притащила огромного свалявшегося медведя. Они с тётей Люсей тогда громко спорили, что красиво, а что «дряни кусок». Выиграла тёти-Люсина «дрянь», то есть Ираиде Сергеевне пришлось тащить медведя туда, где он раньше был. Я держалась тёти-Люсиной стороны и даже опоздала на биологию на пять минут, пока следила за поединком. Правильно! Конкурс назывался «Цветущий двор», а медведи с тазами не цветут. Но покрышки из нашего двора, наверное, никуда не денутся. Они тёте Люсе дороги, как память о работе.

– Эти женщины всю жизнь привыкли трудиться на шинном заводе! – говорит мама с восхищением. Восхищаться она умеет. Она вообще к людям относится по умолчанию хорошо и считает, что, если человек не очень приятный, надо разобраться, что его довело до такой жизни. – Где же витамины? Вот на этом месте вчера стояли!

– Подумаешь, – я пожимаю плечами. – Все трудятся. Не только на заводе, кстати. И вообще тётя Люся с Ираидой давно уже на пенсии. Они ведь совсем старые!

– Нет, не все трудятся, – не соглашается мама. – Многие только делают вид. А ещё куча народу только ноет и бездельничает. Да не такие уж они и старые. Точно помню, что ставила витамины на эту полку.

– А почему же твои трудовые женщины такие злющие? – Я смотрю на маму и жду, что она растеряется. – Даже собак ненавидят. Я сама слышала, как обсуждали. Вот твои витамины!

– О! Спасибо! Это не просто желейные мишки, Глаша, не надо их хаотично поедать. Тётя Люся с Ираидой не злющие, – мама не замешкалась ни на секунду. – А насчёт собак – нонсенс! Тётя Люся воспитывает Авву…

Тут, как по заказу, со двора слышится тёти-Люсин бас:

– Эй, мальчик! Ты чего тюльпаны нюхаешь? Не для тебя посóжены. Иди в свой двор и нюхай!

Я оборачиваюсь к маме:

– Вот! Гонит какого-то мальчика. Тюльпанов ей жалко! Злющая, как жаба! Авву она за собаку не считает. Авва для неё человек.

Мама отмахивается. Не придирается к жабе, а могла бы, потому что сравнение не очень удачное, я согласна. А как кто злющая? Как оса? Как медведь? Как змея? Как бультерьер? Но мамины мысли уже уплыли, она собирается на работу, поэтому домашняя жизнь с тётей Люсей отодвигается на потом.

Я высовываюсь в окно: сверху тётя Люся похожа на мешок с картошкой, потому что чуть не до лета ходит в коричневом шуршащем пальто и в коричневой шапке. Обычно тётя Люся держит кулёк из махрового полотенца. Из него выглядывает белая кудрявая собачка Авва. Я специально посмотрела в «Атласе пород собак» и определила, что Авва – мальтийская болонка. Люблю точность. Тётя Люся разговаривает басом, а Авва тявкает в верхнем регистре, как сказала бы Сима, аж уши закладывает.

– Глаша, не сиди у открытого окна, продует! – кричит мне мама из прихожей. – Я ушла.

Хлопает дверь. Я и не думаю отлипать от окна, потому что люблю, когда меня продувает весенним ветром, и хочу дождаться, когда мама выйдет из подъезда и попробует проскочить мимо тёти Люси, «прикидываясь ветошью». Это, кстати, её выражение. Готова поспорить, у мамы не получится. Слышно, как тирленькает домофон. Мама машет мне, сворачивает на боковую тропинку и нос к носу сталкивается с тётей Люсей, которая выплывает из-за куста сирени.

Авва:

– Рррряввв-тяв-тяв.

Тётя Люся:

– Бу-бу-бу!

Мама:

– Добрый день! Ой, я спешу. Тю-тю-тю…

«Тю-тю-тю» – это я не расслышала, что там мама лепетала. Но в этот раз тётя Люся её быстро отпустила. Она вообще маму почти любит. Я чихнула, закрыла окно и полезла в верхний шкафчик за мукой и какао. В планах на вечер шоколадный кекс.

Печь я полюбила с прошлого года, когда маме на работе подарили планетарный миксер. Это такая штуковина, которой можно гордиться. Ну, правда, всё умеет. Мы с мамой сначала растерялись и боялись к нему подступиться, а потом я взяла дело в свои руки и разобралась, как он работает. Ничего сложного, на самом деле. С тех пор приходится постоянно какое-нибудь тесто замешивать, потому что миксер втянул меня в дружбу. Не могу я другу отказать – общаюсь. У мамы в лаборатории все уже растолстели, потому что мама носит мои плюшки и бисквиты вечно голодным лаборантам и научным сотрудникам. Особенно часто Валентину Валентиновичу – своему начальнику. Он, кстати, и предложил подарить маме миксер на защиту кандидатской диссертации. Интересно было бы спросить Валентина Валентиновича, почему именно планетарный миксер, а не сертификат на полёт в аэротрубе или мотогонки по пустыне. Но мама отказалась спрашивать, напомнив про дарёного коня с его зубами. Подозреваю, что подсознание побудило ВВ к такому подарку. Поживи рядом с месторождением конфет и тортиков, будешь везде насаждать культуру «Товарищества Изюмовых». В общем, теперь я пеку, мама восхищается – все довольны. Мама печь не умеет. Зато варит вкуснющие супы, наверное, потому что химик и знает, как там что правильно смешать, какая реакция должна при этом происходить. Или потому что специально окончила суповые курсы. Записалась по объявлению и два месяца ходила в кафе «СупЪ», да, прямо так и называется, на практические занятия.

Я всё о маме да о себе. Ничего удивительного. Мы живём вдвоём. И вообще в городе больше никого из наших родственников нет. Бабушка уехала к маминому брату дяде Саше три года назад. Когда я в бабушкиной школе сказала, куда уехал заслуженный учитель на пенсии Сметанина Анна Юрьевна, все ахнули. А что ахать? Ну, в Австралию. Подумаешь! Не на Марс же. Мне, конечно, очень жаль, что теперь общаться с бабушкой можно только по видеосвязи, но мы с мамой копим на Австралию, так что ещё обнимемся по-настоящему. Конечно, у нас тут есть друзья, знакомые, но всё-таки печально, что кроме них больше никого. И папы у меня нет. Он умер, когда я только родилась. Где-то очень далеко живут другие бабушка и дедушка – папины родители, но я их совсем не знаю. Мама одно время посылала им мои фотографии с детсадовских утренников, а потом прекратила. Я спросила, почему, а мама сразу расстроилась. Ответ-то так себе – бабушка и дедушка перестали с нами общаться. Вот вам грустная история Глафиры Веселовой. Кстати, Глафирой назвал меня папа.

Да, я же кекс собиралась печь, а сама опять в окно уставилась, разглядываю, как в доме напротив золотятся решётка на башенке и стрелки на часах. Это от закатного солнца. Кстати, часы всегда показывают точное время. Мама придумала легенду, будто за временем следят гномы, которые живут в башенке. Но скоро липы и ясени буйно зазеленеют, и башенка спрячется за кронами, так что надо ловить момент. А что мама вечером на работу убежала – ничего странного. Ей нужно эксперимент проведать. Это же химия. Реакции ждать не будут.

Я сняла с крючка фартук и косынку, потому что волосы у меня кудрявые, везде лезут, а из планетарного миксера, бывает, летит шоколад. Честно говоря, ещё в прошлом году, в тринадцать лет, я очень переживала, что не нажила никакого интересного увлечения. Ни народные танцы, ни гимнастика, ни стрельба из лука, ни театральная студия меня не впечатлили. Всё хорошее, но не моё. А вот кухня всегда манит. Я даже в кафе когда прихожу, самые интересные блюда исследую и запоминаю – как что приготовлено. Зелёную гречку вот ввела в наш с мамой рацион.

– Крекс! Пекс! Фекс! Жил на кухне кекс! – сочинила я на ходу и похлопала планетарный миксер по чаше. Да, самое важное чуть не забыла – его Платоша зовут. А то я всё миксер да миксер, как про неродного рассказываю. Быстро загрузила в чашу всё по рецепту, нажала кнопку и… ничего. Да и вообще на кухне было подозрительно тихо. Я обернулась на холодильник – правильно, зелёные кнопочки наверху не горят, часы на плите тоже погасли. Я пощёлкала выключателем – света не было. Отлично! Телефон был заряжен почти на сто процентов. Я за этим слежу. Но вдруг нам долго без электричества сидеть? И ночь ведь впереди. Сейчас быстро стемнеет. Я отправила сообщение маме, а потом опять открыла окно и высунулась по пояс в поисках тёти Люси, она точно должна знать, что случилось, но во дворе никого не было. Плотные облака сожрали весь вечерний свет. Симины ученики напелись и разошлись. Ну и ну! Захотелось срочно прибавить миру громкости и яркости, но никто не знает, где нужная кнопка.

Тогда я села на кухонный диванчик и стала смотреть в тёмный коридор. Досмотрелась до того, что тени там, в глубине, стали слишком объёмными, и у меня похолодело в животе, а я ведь не боюсь ни темноты, ни высоты.

«Глаша, не волнуйся. Я позвонила диспетчеру. Авария. Устраняют. Скоро приду», – написала мама. Очень хотелось, чтобы загудел холодильник, включились часы на плите. Оказывается, я не привыкла сидеть в такой тишине. Самой, что ли, погудеть? Бу-у-у-у-у… Тут на площадке за входной дверью послышались шаги и голоса.

Я подошла к двери и посмотрела в глазок. Там было темно и мелькали огоньки телефонов. Соседи, наверное, вышли. Только какие? На площадке, кроме нашей, квартира старенького Григория Ивановича, который не ходит, а вторая квартира пустая. Её вроде бы кому-то продали или сдали, но новых жильцов я не видела. Голоса были незнакомые, и я толком не могла разобрать, что говорили. А ещё я слышала порыкивание. Вдруг пробился родной голос тёти Люси:

– Опять авария! А вы чего тут ходите? Батюшки! Волка завели! Справка-то у него есть от бешенства?

Она водила по стенам широким лучом, потому что у неё был настоящий фонарик, а не телефонный, и, как обычно, ругалась.

Я повернула ключ в замке: щёлк-щёлк-щёлк, распахнула дверь на всю ширь и наткнулась на что-то тёплое и пушистое. Тёти-Люсин фонарик осветил огромную собаку, которая виляла хвостом-кренделем и тут же стала обнюхивать мои руки.

– Чили, ф-ф-ф-фу! – из темноты на меня смотрел незнакомый мальчик.

– Глафира, ты одна дома? – спросила тётя Люся.

– Да, – сказала я и начала икать на весь мир. – Ик-ик-ик!

– Запирай дверь, пошли ко мне. Нечего одной сидеть! Матерь только предупреди. А вы идите в квартиру. Завтра разберёмся! Я староста. Тётя Люся меня зовут.

Люди на площадке задвигались, и я успела разглядеть двух взрослых – мужчину с бородой и худенькую женщину в длинном платье.

– Очень приятно, – сказал мужчина.

Значит, у нас новые соседи, а мы и не знали. Мальчик утянул собаку Чили в квартиру. За ним бесшумно исчезли родители.

Глава 2

У тёти Люси я тогда пробыла целый час. Мы сидели в сумерках – я на горбатом диване, на самом краешке, тётя Люся на стуле у окна. Авва устроилась у неё на коленях. Сначала я переживала, что надо будет разговаривать, а потом успокоилась, потому что разговоры со мной не входили в тёти-Люсины планы, ей нравилось молча меня охранять от темноты и неизвестности. Я даже икать перестала, хотя обычно мне надо три ведра воды выпить. Пахло лекарствами, громко тикали часы, тётя Люся чесала Авву за ушами, смотрела в окно и иногда приговаривала шёпотом: «Вот паразиты!»

Вся комната была заставлена мебелью: стулья, кресла, посудный шкаф с сервизом за стеклянными дверками. Книг не было, я привыкла во всех домах искать книжные шкафы, зато в углу на комоде лежали стопки газет про здоровый образ жизни – я узнала по синей надписи. Знаете, там ещё пишут: «К ячменю лучше всего примотать капустный лист, а натощак принимать мумиё с расторопшей».

Посередине комнаты громоздился круглый стол под скатертью. И я подумала, что из-за скатерти под столом получился уютный домик, можно натащить туда подушек, миску яблок, книжку – м-м-м, мечта. Я даже пошевелила скатерть ногой, чтобы проверить, не натащила ли тётя Люся подушек, а то, может, посиживает там иногда и читает с фонариком. На разных частях стола были разложены разные предметы по секторам: тут вязание, в другой части – подносик с коробочками и пузырьками, оттуда и пахло лекарствами, ещё дальше – стопка кроссвордов, ещё был сектор с чашками и корзинкой с печеньем. Я представила, как тётя Люся крутит столешницу и ждёт, какой сектор выпадет. Только стрелки не хватает.

«Интересно, что это за мальчик? – подумала я и облокотилась на диванный валик. – А собака и правда на волка похожа. Интересно, хаски или маламут? Если хаски, мы с хозяином не подружимся, если маламут – подружимся». Я отвернулась, как будто тётя Люся могла в сумерках разглядеть мои красные щёки или прочитать мысли.

Если честно, тема дружбы в моей жизни раскрыта слабовато. С пятого класса я учусь дома. Причины простые – много болела, и школа возле дома, наверное, самая дурацкая в нашем районе, а в хорошую ездить далеко. Казалось бы, в центре живём, рядом с университетом, а школа паршивая. Это бабушка моя, заслуженный учитель, так сказала, кстати. Мама решила, что я вполне справлюсь с домашним обучением. И она справится. В общем, мы справились. У моей онлайн-школы высокий рейтинг, а ещё у нас половина преподавателей молодые. Я ничего не имею против пожилых, но с молодыми учителями легче и веселее. Из друзей-одноклассников у меня две Сони. Получается, надо сказать «из подруг-одноклассниц». Ещё я общаюсь с сыном маминой подруги Наташи – Глебом. Мы с рождения знакомы. Встречаемся по праздникам. С Симой общаюсь, хотя ей уже двадцать шесть, но какая разница. Она приглашает меня в кофейню на проспекте и рассказывает всякое смешное про своих певунов. А ещё она научила меня кататься на самокате и плести браслеты из разноцветных ниток. Я наплела двадцать девять штук. Люблю точность. Подарила Симе, Соням, маме, остальные девать некуда. Ношу сама.

Для разнообразия я хожу в книжный клуб, но он только раз в месяц с сентября по апрель, потом у всех отпуска и дачи. Там у меня нет друзей, но интересно рассказывают про книжки и с удовольствием едят мои печенья. Я целый год ждала, что появится хотя бы один мой ровесник, ну или кто-нибудь, близкий по возрасту. Не появился. Кстати, сначала в книжный клуб пригласили маму, потому что у нас собрана ценная домашняя библиотека, есть даже полка с изданиями Сытина и настоящий гимназический учебник по латыни, у него ещё обложка мышами поедена. Собирала всё это бабушка, а слава досталась нам с мамой. Когда растёшь среди книг, хочешь не хочешь начинаешь почитывать. Я давно уже всё перепутала на полках, а некоторые книжки порастрепала, особенно когда маленькая была и строила из них дворцы и крепости для кукол.

Ещё я езжу в бассейн. Там у меня тоже нет друзей. Да, грустно как-то получается. А может, и в самый раз. Тут трудно разобраться: то ли я просто привыкла к тухлой жизни, то ли жизнь не тухлая и мне всего достаточно. Это середнячки легко сбиваются в стаи и не заморачиваются, о чём им дружить, просто сидят в соцсетях. Я быстро поняла, что не стоит надолго застревать на съёмке видео о распаковке посылок с тенями и помадой, а народ всё распаковывает. Бедолаги! Но есть побочный, так сказать, эффект: чем уникальнее человек, тем ему труднее найти своих.

В прошлом году на день рождения я попросила укулеле и начала заниматься по видеоурокам, но быстро остыла. Не преодолела этап, когда скоро начнёт получаться, но пока нужно смириться, что пальцы не слушаются. Теперь мы с мамой не знаем, куда деваться от продавца музыкального магазина «Такт». Он, как назло, живёт в соседнем дворе и постоянно встречается нам, куда бы мы ни шли.

– А я вас помню. Как успехи? Главное, не бросать, – говорит он, выскакивая из-за угла. И подмигивает. Мы с мамой переглядываемся, и по маминому лицу я вижу, что даже ей уже поднадоело участвовать в этом сбое матрицы.

– Заело его, что ли, – шепчет мама и продолжает громко: – Спасибо! Отличный инструмент!

Как только мама придёт, я расскажу ей про новых соседей. С ними нужно будет здороваться по утрам, или по вечерам, или когда придётся. Этот мальчик будет выводить собаку Чили на улицу как минимум два раза в день, и я буду смотреть из окна, как они идут в парк по кирпичной дорожке, не сходя на газон. Во дворе тётя Люся им гулять не разрешит. Хаски или маламут? Хаски или маламут? Неужели он будет учиться в нашей дурацкой районной школе? Мальчик, а не хаскималамут Чили. Может, его предупредить, что лучше не надо? А может, он будет бежать каждое утро на трамвай, чтобы ехать в гимназию? Наверняка. Ведь сейчас где-то учится. Никто ведь не срывает детей из школы в апреле.

– …из шёлка. Размер пододеяльника стандартный. А в подарок вы получите набор полотенец «Симфония». Заказывайте комплект постельного белья «Иоланта» и получайте подарок – набор полотенец «Симфония» всего за девятьсот девяносто девять рублей, – заорал телевизор.

Я подпрыгнула на диване и зажмурилась от яркого света – под потолком вспыхнула люстра с шестью лампочками. А ещё говорят, что пенсионеры экономят на электричестве.

– Да чтоб вы провалились! – сказала тётя Люся и скорее убавила звук. – Надо же, быстро устранили. Умеют, когда хотят. Ну, иди домой, Глафира.

В этот момент в дверь постучали. Это была моя мама. Я ей написала, что сижу у тёти Люси, вот она сразу и примчалась меня забирать. Хорошо, что университет близко.

– Всё мечешься, как настёганная, Ольга! – сказала тётя Люся, запуская маму в прихожую. – Тебе не надо чайный гриб? Опять ведь стали разводить. Мне дали, теперь не знаю, куда сбыть.

– Спасибо! Даже не знаю, – уклонилась мама.

– Ладно, – махнула рукой тётя Люся. – Идите.

Мы поднялись на свой третий этаж.

– У нас новые соседи, – я кивнула на дверь справа. – С огромным маламутом, кстати.

Вот, уже убедила себя, что маламут и что будет дружба. Дурочка из переулочка.

– Правда? – мама вставила ключ в замочную скважину.

– Я их видела, но плохо разглядела. Света-то не было.

Мы вошли в квартиру. На кухне тарахтел холодильник, на плите мигал циферблат, и я сразу выставила точное время. Не люблю, когда что-то мигает. Верный Платоша ждал, когда я разрешу ему замесить тесто на кекс.

– Глаша, у меня новости, – сказала мама и задёрнула шторы.

– Какие?

Я понимаю, что новости бывают и хорошие, но в таких случаях всегда думаю о плохих.

– Важные. Сейчас поговорила с Валентином Валентиновичем. Есть высокие шансы, что мне предложат контракт на работу в Африке. Вернее, контракт уже предложили, а высокие шансы, что всё получится.

Я уже запустила Платошу, он зажужжал, но я всё прекрасно расслышала. Нет, надо перестать даже надеяться, что, когда говорят «у меня новости» – это может быть что-то хорошее. Не может. Я только смирилась с бабушкой в Австралии, а тут мама едет в Африку. К Бармалею.

– Зачем? – спросила я, чтобы как-то откликнуться.

– Что зачем? Работать. Там очень интересный проект. Нужен специалист в моей области. И деньги нам тоже нужны. Там очень хорошо заплатят.

Мама достала из холодильника кефир и стала греть чашку под струёй горячей воды.

– А зачем нам деньги? – спросила я, потому что правда не знала, что мы в них нуждаемся.

– Выплатили бы ипотеку, – сказала мама.

Я забыла совсем про эту ипотеку. Мы ведь раньше жили в соседнем дворе. В блочной пятиэтажке, на первом этаже в угловой квартире с плесенью. А пять лет назад переехали в этот дом. Мама решила, что надо разобраться с квартирным вопросом раз и навсегда. Теперь выплачивает деньги банку за нашу трёшку. Тогда и библиотеки соединили, нашу и бабушкину, уже в новой квартире, потому что бабушка собиралась к дяде Саше. Я понимаю, что маме никто не помогает и что она волнуется, но ехать в Африку казалось мне странным поступком. Невзаправдашним каким-то. Я от отключения света не отошла, а тут ещё новостей похлеще привалило.

– А я?

– Всё под контролем, – сказала мама, ни секунды не замешкавшись.

Может, меня к бабушке в Австралию перевезут? Или я останусь с тётей Люсей? Можно ещё переехать к тёте Наташе с Глебом. Мне стало так страшно, что потемнело в глазах. Я понимала, что мама обязательно всё устроит. Что меня никто не бросит, но страх затопил по макушку. Как будто пора собирать узелок и навсегда уходить одной в туман. Оказывается, я так прижилась в этой квартире, как в капсуле, в которой всё есть для моего личного благополучия, что малейшая перспектива менять пространство превращала меня в безвольное соломенное чучело. Очень несчастное! Это мама уезжала в туман, а я-то не подписывала контракт с Африкой, но ощущение, что меня выгоняют из лубяной избушки на мороз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.