Мимикрики. Рождающая миры

Говорящий с оком Луны сегодня был раздосадован. У него из-под носа увели один из таких миров! Дурацкий мирок садов, полей, фей и сказок. Он и всерьез-то его не воспринимал. Что это по сравнению с миром промысла самоцветов и владычества газовых субстанций? А этот мир как-то разросся, расползаясь, как их докучливые вьюнки, расширился, непонятно, как смог? Даже радуги вставали только над ним, и птичьи голоса, и раздражающий смех детей…

А еще этот Ви-Тот, Высший Математический Шаман, сидел ведь тихо, складывал свои цифры. Делал нужные вещи: исследование роевого интеллекта, дешифровка языка грибов, сумеречная зона сознания. Зачем он начал говорить? Всем всё без разбора? Организация думающих? Так, кажется, называются эти сборища, им инициированные?

– Крэгир? – обратился Мэл-Карт к Охотнику за мирами, стоящему перед ним грузным растрепанным бочонком.

– А? Что? – тут же встрепенулся советник потревоженным филином.

– Где твоя протеже? Твой крот краснодипломный? – с нотой раздражения спросил Мэл-Карт.

– Эва все еще в зале ожидания. Вы просили дать вам время на размышления.

– Я не просил. Приказал, Крэгир. И сейчас я тоже приказываю, пусть войдет ко мне. Через полчаса. Да, и вызовите Кутюрье. А то он от безделья мается. Аниме опять смотрит? А, Крэгир?

– Вдохновляется, Вашество, – буркнул Крэг себе под нос и совсем по-совиному крутанул лохматой башкой.

– Влияние аниме на его работу становится все очевидней. Намекните ему, только осторожно, не как в прошлый раз, что можно уже и поменять объект вдохновения. Осторожно, Крэг. Тактично. Мне дорого обходятся его истерики, а кутюрье он талантливый. Его образы всегда точны, приносят пользу и служат на благо нашей политики.

– Сделаю, Вашество! – опять буркнул Крэгир, раздув щеки, заросшие рыже-коричневыми пучками.

«Настоящий филин, – подумал Мэл-Карт. – Днем сонный, нерасторопный, мужиковато-диковатый, зато ночью – лучший Охотник за мирами. Преданный и фанатичный. Преданный идее великой империи, идее объединения земель в мощный, непобедимый мир Святого Логуса».

Крэгир зыркнул зелеными глазами из-под разросшихся бровей и, изобразив что-то наподобие поклона, взмахнул руками и энергично вышел в услужливо распахнувшуюся стену. Затем стена снова обрела свою цельность, засветилась разноцветными дышащими пикселями. Оцифрованные шуруны были и эффектней, и неприхотливей. С ними не нужно было устанавливать контакт, тратя время и энергию, не нужно было подпитывать собственными чувствами. Они улавливали их из тех, кто собирался прийти. Они точно считывали настроения и тут же отражали на стене. Сейчас на ней мелькали стрелы, острые треугольники и расползающиеся пятна чернил. Видимо, Крэгир все-таки не счел нужным аккуратно намекать Кутюрье о его застое и решил сделать ставку на эффективность. Буквально через две минуты стена запылала красным, покрылась кактусами. Мэл-Карт усмехнулся, все-таки Славик не банален, каждый раз выдает что-то новенькое. А еще через минуту в стене образовался узкий проход и в него влетел сам упомянутый ранее Кутюрье, будто мяч для боулинга, посланный в цель сильной, уверенной рукой. Славик с трудом удержался на ногах и затормозил только благодаря стеклянному столу. Он буквально распластался на нем салатовой лужицей. Все еще отбиваясь от невидимого противника, он нелепо месил воздух растопыренными ладошками. Глаза при этом у него были закрыты. Мэл-Карт вздохнул, нехотя встал с кресла. Уловив движение среди собственных движений, Кутюрье Славик застыл и наконец открыл глаза. Увидел нависшего над ним Единого судью, Правителя и своего приоритетного клиента Мэл-Карта, заорал что есть мочи. Затем тут же закрыл рот двумя ладонями, медленно съехал со стола на пол. Окончательно запутавшись в своей длинной, сложноскроенной шелковой пижаме, Славик в конце концов растянулся на полу, как растаявший слайм-лизун. После небольшой паузы ловко встал на четвереньки, быстро пополз к стене, но, пока полз, в голове у него, видимо, сложилась та реальность, в которую его выбросило. Остановившись, он застыл, обрабатывая увиденное, и в мгновение со Славиком случилась трансформация. Единым прыжком снизу вверх он взлетел и встал на ноги гордым, надменным бамбуком. Элегантно откинул с глаз длинную голубую челку, закрывающую пол-лица, и с достоинством поклонился Мэл-Карту. Тот в свою очередь хмыкнул и сложил руки на груди. Славик придирчиво осмотрел его и взмахнул рукой – роскошные волосы Правителя затрепетали, словно от дуновения свежего ветра.

– Очень статично, – деловито сказал Кутюрье Славик. – Нужно было добавить движения, легкости, – пояснил он свои действия.

– Там в зале ожидания дама, – начал Мэл-Карт без особых преамбул. – Пешка, мечтающая стать королевой. Посмотри на нее, возможно, у нее есть потенциал и мне стоит встретить ее индивидуально?

Славик выудил из обилия шелка зеркальце, глянул в него.

– О-о-о-о-о! – простонал Славик. – Ботаник, отличница, влюбленная лужа?

– Тебе видней. Что-то еще? – спросил Мэл-Карт нетерпеливо.

– Из такого невнятного можно слепить все что хочешь, – сказал Славик и спрятал зеркальце в складки шелка. – А вот вы, мой Правитель, должны быть чуть старше. Для нее предпочтительней, а для вас проще.

Славик опять взмахнул рукой и Мэл-Карт повзрослел.

– Волосы покороче, – продолжал Кутюрье, входя в творческий ритм. – Еще короче. Немного благородной седины и чуть притухший блеск в глазах. Не волнуйтесь, они будут так же выразительны, припылим их мудростью и пониманием. Чуть-чуть усталости и озабоченности за судьбу Страны, немного красной краски – напряженной работы по ночам. И простите, но тело тоже придется изменить. Добавим сразу пятнадцать килограммов и что-нибудь натуральное… Натуральное… Натуральные ткани, простой классический крой, мягкие пастельные тона, запах хвои, и вокруг много дерева и камня.

Пока Славик все это говорил и взмахивал руками, окружающее, да и сам Мэл-Карт, преобразовывались в нечто новое. Новое из прежней массы, некогда бывшей идеальным образчиком цветущей красоты.

Мэл-Карт обвел пространство вокруг внимательным взглядом.

– Это что?

– Шале. Горный домик пастуха, – сказал Славик, явно гордясь своей работой, но потом все же решил пояснить, видя в глазах Мэл-Карта озадаченность. – Здесь мы имеем многоярусное прочтение. Пастух вроде бы вы, а она заблудшая овца. И так вы располагающий, мудрый, не довлеющий, принимающий, такой простой, почти родной. Но, надо сказать, ткань в костюме очень дорогая. Дерево и камень – вроде как надежная защита, и этим материалам свойственен некий флер романтизма. Для такой, как она, самое желательное сейчас. Да, я посчитал возможным и даже нужным оставить ваше кресло, ваш, так сказать, трон как намек. Если она умна и умеет читать между строк, то поймет, что не все так просто.

Мэл-Карт одобрительно кивнул, и Славик без лишних слов дрессированно испарился.

Оцифрованные шуруны покрылись черноземом, испещренным вдоль и поперек дождевыми червями. Стена буквально кишела их красными спинками.

– Тьфу, ты! Гадость какая! – выругался Мэл-Карт, но тут же взял себя в руки и, растянув губы в улыбке, степенно произнес:

– Входите, барышня!

– Входите, барышня! – раздался отовсюду чуть уставший голос, который был наполнен надежностью и пониманием. Эва облегченно выдохнула. Радиусные стены зала ожидания медленно и бесшумно поплыли по кругу, пронося мимо нее волнения. Свет хлынул из образовавшегося отверстия, похожего на вход в нору, и Эва, совсем уже не опасаясь, сделала шаг по направлению к ней. Следующий шаг, и яркий свет сменился на проявившееся пространство, мягкое и простое, приглушенное и благоухающее родным сосновым лесом. «Надо же! – удивилась про себя Эва. – Мне говорили, что он резок, грозен и нетерпим. А еще говорили, что идти нужно туда, где страшно, и тогда откроются новые возможности. Все правда! Нестерпимый свет, а потом вот это. Почти родное».

– Здравствуй, деточка. Проходи, – раздался уже знакомый голос.

Эва обернулась и встретилась глазами с приятным седеющим мужчиной в твидовом костюме, рубашке в клеточку, старомодной жилетке и в круглых очках, висевших на самом носу. Поверх очков на нее смотрели ясные глаза в лучиках добрых морщинок. Мужчина стоял рядом с книжным шкафом, а в руках у него была книга, которую он тут же поставил на полку. «Растения средней полосы Лесолимии. Полный справочник» – успела заметить Эва, и от сердца совсем отлегло.

– Я… Добрый день, здравствуйте… Я, знаете, меня вызвали… – неуверенно начала она, но мужчина понял ее волнение и поспешил ей на помощь.

– Да, да, присаживайтесь. Это я вас просил зайти. Он пододвинул ей деревянный резной стул, а сам сел в странное кресло на колесиках. Что странного было в этом кресле, Эва сказать не могла, но по ее рукам пробежали мурашки, от которых она отмахнулась, дернув плечом.

– Это я вас просил зайти, – повторил мужчина, внимательно, с улыбкой изучая ее, и после небольшой паузы добавил: – разрешите представиться, Мэл-Карт.

У Эвы будто сердце остановилось. Она мелко-мелко заморгала, потом попыталась встать, но, схватившись за шею, вновь села.

– Сам! Сам Мэл-Карт! Честь какая… – осипшим голосом проговорила Эва, и слезы умиления и восторга накатили на глаза, напустив тумана на стекла ее очков.

– Ну что вы? У нас тут всё по-простому. Мы такие же, как вы. На службе. Думаем о величии… нашей Страны и человечества. Вы, говорят, окончили школу социологии с красным дипломом?

– Да, да… Простите, я не ожидала, что вы сами… Сами ведете прием… – Эва сняла очки и вытерла глаза. – Как нелепо… Слезы… Я не ожидала, простите.

– Все, все-все, закругляйся, – проговорил Мэл-Карт и протянул Эве носовой платок. Свой! Носовой платок! Носовой платок Правителя! Эва дрожащими руками взяла сложенный вчетверо кусочек благоухающей лесом материи и в порыве чувств поцеловала его. Сама не поняла, как это получилось.

– Вы можете оставить его себе, – сказал Мэл-Карт, – там даже инициалы мои есть. «М. К.». Видите? Оставьте. На память о встрече. А сейчас к делу. К делу, детонька! Вы же не только социолог, вы же еще агент нашей внутренней разведки. Крот с красным дипломом. Вы очень старательны. Надеюсь, и эффективны? Так о чем вы хотели доложить?

– Доложить? Да, да… Я хотела доложить…

Эва мяла в руках платочек Мэл-Карта, силясь прийти в себя. Мурашки опять пробежали по рукам двумя мобильными отрядами и спрятались в засаде.

– Понимаете, я пришла к некоторому выводу, – нерешительно начала она и взгляд ее уперся в кресло, на котором сидел Правитель. Оно переливалось в мягком свете уютного зала. Вернее, переливался материал, которым оно было обито. Пепельно-серым. И этот бархат как будто кричал! Что только не покажется от волнения!

К горлу Эвы подступил комок, но лицо Мэл-Карта было таким располагающим, и Эва, попробовав улыбнуться ему в ответ, продолжила:

– Дело в том, что тот мир, который сегодня упустили, это был мир легендарных Мимикриков, и он принадлежал Высшему Математическому Шаману Ви-Тоту. Он был… То есть, он есть… Одним из них.

– Ви-Тот? Нет. Исключено. Он не умеет рождать Миры, – сказал Мэл-Карт, слегка напрягшись.

– Да. Он великолепный теоретик. Но у него есть… Тот, кто умеет… Практик. Он скрывал. Высший Шаман состоит в клане трех стихий, и у него есть семья. Жена и даже… дети! Неучтенные дети! И неучтенная жена! И они все исчезли вместе с миром. С истоком мира. Он огромен. Потенциален. У них есть даже Кот. И, что самое возмутительное, у них есть Собака! И он исчез! Ви-Тот исчез. Вместе с… Рождающей матерью, Матерью Клана… И… Я люблю его. Я разбита, уничтожена, сломлена. Он… Как он мог? Он не сказал, что у него есть семья, дети, собаки… – Эва судорожным жестом сдернула очки и закрыла глаза руками. Слезы обиды сами, без спроса лились из ее глаз.

«Какого енота тут происходит? Что лепечет этот дождевой червь? Ви-Тот сбежал? Сбежал с миром? Со своим миром? С моим миром? А расчеты, наработки, исследования?» – ритмично молоточками застучали мысли Мэл-Карта.

– Крэгир! – рявкнул Мэл-Карт.

«Крэгир, Крэгир, Крэгир», – подхватило доносящее Эхо. Стена шурунов всколыхнулась звездным небом, и из-под него вырос сумрачный и растрепанный Охотник за мирами. Уютное пространство шале дрогнуло и размылось, как будто на акварельный рисунок пролили воду. Из невнятных очертаний проявилась кладка из красного кирпича. Эва сжалась. Сняла очки, чтобы протереть, а когда надела вновь, не узнала Мэл-Карта. Он как будто весь заострился. Волосы исчезли. Остался обтянутый желтой надтреснутой кожей череп. Глаза – въедливые пиявки. Губы нервные, подергивающиеся.

– Крэгир, пригласи ко мне Высшего Математического Шамана, – начал он тихо, а потом заорал: – Живо!

– Вашество, разрешите доложить… – сипло выдавил из себя Крэгир.

– Мне уже доложили. Это правда? – Мэл-Карт кивнул в сторону Эвы. – То, что несет этот крот, правда?

– Я послал группу обыскать, проверить. Там просто дом. Старый дом со старой бабкой. Ничего такого нет.

– Я не про это сейчас! Ви-Тот? Где Ви-Тот?

– В институте, видимо… Вашество, он безобиден. Его ничто не интересует, кроме цифр.

– Мир, который вы не смогли взять сегодня, принадлежал Ви-Тоту. Никто не может создавать свои миры! Это запрещено! Ты ослеп? Слишком часто общаешься со своими кротами? – выплюнул Мэл-Карт и в изнеможении откинулся на спинку кресла. Отозвавшись на удар тела, кресло ожило и подъехало к стене, в которой тут же образовалось окно. Мэл-Карт тяжело дышал. Глаза его были закрыты. Окно отворилось, впустив свежий воздух, запахи и голос. Монотонный, он выкрикивал: «Сдавайте собак! Консервируем собак! Сдавайте собак! Одна собака – десять картофенов!»

Цепь, которую тянул за собой нейтрализатор, гремела.

Клетка, прикрепленная в цепи, скрежетала.

Собаки, сидящие в клетке, тоскливо выли.

С большим трудом разомкнул глаза Правитель. Взгляд его уперся в точку на открытой, словно пустая ладонь, площади. Черной мухой по площадке со своим жутким грузом двигался нейтрализатор.

– Значит так, – наконец, выдавил Мэл-Карт. Он смотрел на ползущую по камням клетку. Не отрывая от нее своего заледеневшего взгляда, Единый судья отчеканил телеграфом:

«Информацию засекретить.

Ви-Тота найти.

Вернуть.

Всех вернуть.

С разработками, расчетами, детьми и прародительницей».

– На кого она похожа? Представляет опасность? Я к тебе обращаюсь, деточка! – уводя голос в крещендо, рявкнул Мэл-Карт. Кресло задрожало, крутанулось и побежало! Эва была готова поклясться, что видела, как из-под него вдруг появились маленькие лапки и засеменили в ее сторону.

– Я… Она… Нет. Знаете, она такая никчемная. Такая, знаете, дом-дети, дети-дом. Ничего интересного, опасного или выдающегося. Ничего особенного! – выпалила Эва на одном дыхании.

– О, как мы заговорили! А то все блеяла сидела. Ну что ж, раз такое дело, тебе и поручим догнать, уговорить и вернуть. Можешь запрашивать ресурс у Крэгира. Да, Крэг? У тебя ведь есть ресурсы?

– Есть, Вашество, – приободрившись, буркнул Охотник за мирами.

– Роевой интеллект и око Луны – приоритетные разработки. И они мне нужны! Вы должны успеть вернуть всех до момента образования нового мира. Если Мать Клана успеет выстроить новый мир, все наши знания утекут к чужим! Это нужно предотвратить. В идеале полюбовно. Тем более влюбленный крот у тебя уже есть. Очень удачная маскировка для преследования, – сказал Мэл-Карт и засмеялся. Странно засмеялся, будто зашипел.

– Я понял, что это! Вызов! Ну наконец-то! Кто-то реш-ш-шился бросить мне вызов! Послать группу спецов для повторного обыска! Разыскать! Всех вернуть! Совсем другое дело. Теперь интересно. Когда есть цель – есть интерес! – выкрикивал Мэл-Карт, вращаясь в кресле и меняясь на глазах. Он снова приобрел теплоту и мягкость. Вернулись волосы, блеск в глазах и прежняя располагающая к себе аура. Окно бесшумно закрылось, деревянные стены вновь запахли сосновым лесом, и Эва подумала, что ей, видимо, показалось. Их Правитель совсем не похож на высохшего злобного карлика. «Зрение подводит, – решила она. – Как всегда, подводит зрение. Нужно очки поменять. С более сильными диоптриями». Сейчас на нее смотрел симпатичный, чуть усталый, но все же очень приятный человек.

– Ну что, детонька? Задание понятно? Верните себе любимого, мне – разработки, Мать-прародительницу – стране для увеличения нашей мощи и безопасности. И детей, обязательно верните детей, из них могут выйти нужные люди. Легендарные Мимикрики, герои нашей Империи.

Эва выдохнула и встала. Ее рука крепко сжимала носовой платок Правителя с инициалами «М. К.».

– Крэгир, отведи ее к Кутюрье, пусть поработает над улучшением маскировки. Всё! Жду с хорошими новостями во имя Святого Логуса!

Крэгир поклонился. Подражая ему, поклонилась и Эва. Оба, не поднимая глаз, попятились к стене из шурунов. В последний момент, когда стена заботливо распахнулась для выхода, Эва не удержалась и приподняла голову. Она встретилась взглядом с улыбающимися глазами Мэл-Карта, который уже стоял возле полки с книгами, рядом с ним, переливаясь спинками кротов, подрагивало кресло. «Нужно очки поменять», – еще раз напомнила себе Эва и, опустив голову, сделала шаг назад. Стена из шурунов хлопком закрылась прямо перед ее носом.