Хороший бывший

Глава 4. Максим

Кирилл оказался… нормальным мужиком.

Даже не знаю, радовало меня это или расстраивало. С одной стороны, хотелось, чтобы Лика была в хороших руках – как-никак, бывшая жена, не чужая. У меня к ней только светлые, теплые чувства, и я ей искренне желаю счастья.

С другой стороны… хотелось веслом да по затылку этому «нормальному мужику».

Но весло в руках лежало послушно, вспарывая стеклянную гладь залива. Я сидел на корме нашей двухместной байдарки, чувствуя ее каждый малейший крен. Кирилл впереди, у носа. Он был моим мотором, а я – рулем. И это было чертовски странное ощущение – вести лодку, в которой сидел мужчина, сменивший тебя в жизни твоей жены.

Бывшей жены, конечно же.

Впереди, метров на сто, скользила по воде яркая байдарка Марины и Сергея. Слева по курсу – трехместная ладья, где Паша, Денис и Яна создавали свой маленький, шумный мирок. А чуть правее, почти поравнявшись с нами, – Лика и Алиса.

Я видел только ее спину, напряженные плечи под обтягивающей майкой и ритмичные движения весла. Бывшая Озерова не оборачивалась. Ни разу. Как будто мы с Кириллом были пустым местом.

А Кирилл… Черт, да он был идеален. Греб ровно, без сбоев, слушал мои редкие замечания, даже шутил, глядя на Пашину команду.

«Смотри, их качает, — мысленно комментировал я, — а мой тут как тут, стабилен и надежен».

Ветер дул в лицо, холодный, ладожский, неся с собой запах воды и сосен. Я глотнул его полной грудью, пытаясь смыть с себя вчерашнее. Вчерашнюю Лику.

Когда я ее увидел на парковке, мир на секунду рухнул, а потом собрался заново – новый, яркий и оглушительный. Она стояла, вцепившись в руку того самого Кирилла, и смотрела на меня широкими глазами. Все та же. И вся другая. Раньше, когда она удивлялась, на лбу у нее появлялись едва заметные складочки. Сейчас их не было. Может, научилась контролировать себя лучше.

Мой взгляд скользнул к трехместной байдарке. Яна, поймав его, радостно помахала мне рукой. Я ответил кивком. С ней все было легко. Никаких сложных материй, никаких загадок. Простая, яркая, беззаботная. Не то что Лика, в которой всегда была какая-то глубина, куда я в свое время с головой нырнул – и чуть не захлебнулся. С Яной можно было просто дышать, не думая о последствиях. Она – как летний ветерок, а Лика – как эта ладожская вода, холодная и таящая подводные камни.

Почему же тогда я не мог отвести от нее глаз? Следил за каждым движением, ловил каждый случайный взгляд? Наверное, срабатывал старый рефлекс. Привычка. Лика же давно в походах не была, могла и навык растерять. А Рыжуля – и вовсе новичок. Кто, как не я, должен убедиться, что они справлялись? Чисто по-дружески.

— Макс, слева мель, — спокойный голос Кирилла вывел меня из раздумий.

Я машинально сделал легкий гребок, корректируя курс. Мужик, черт возьми, оказался не только нормальным, но и внимательным. На моей же территории чувствовал себя уверенно. Это бесило.

— Вижу, — буркнул я. — Спасибо.

В этот момент Лика наконец обернулась. Не на меня. На Кирилла. Ее взгляд был быстрым, теплым, ободряющим. Мол, справляешься? Он в ответ улыбнулся ей своей спокойной, надежной улыбкой. И снова принялся за греблю.

А мне вдруг до тошноты захотелось быть на его месте. Сидеть в одной лодке с Ликой. Чувствовать ритм ее движений. Слышать ее смех. Видеть, как те самые складочки возникали у нее на лбу, когда из-за очередного поворота выплывал новый остров или скала.

Но я был здесь. На корме. Рулевой в чужом плавании. И мой единственный пассажир был живым напоминанием, что все, что было у меня самого хорошего, осталось в прошлом.

— Держим курс на ту скалу с сосной, — голос Кирилла был ровным, без одышки. — Сергей сигналил.

Я кивнул, хотя он этого не видел. Скала с одинокой сосной на вершине – наш первый ориентир. Старый знакомый. Мы с Ликой когда-то на нее забирались, чтобы встретить закат. Сидели, плечом к плечу, молчали, а солнце медленно тонуло в розовой дымке шхер. Тогда казалось, что это навсегда.

Я резко дернул веслом, отгоняя наваждение. Прошлое. Всего лишь прошлое.

— Погода радует, — заметил Кирилл, видимо, пытаясь разрядить молчание. — Повезло.

— Угу, – буркнул я. — Главное, чтобы ветер не усилился.

Мой взгляд снова сам собой уплыл к другой байдарке. Лика и Алиса что-то оживленно обсуждали, разглядывая окрестности. Лика показывала рукой вперед, и я поймал себя на том, что знаю этот жест – точный, уверенный. Так она всегда объясняла мне маршруты, когда я слишком увлекался мечтами и терял нить реальности. Она была моим якорем. Пока я не сорвал его с цепи.

Яна снова привлекла мое внимание беззаботным смехом. Она сняла кепку и ловила ветер распущенными волосами, а Паша и Денис с ухмылками подыгрывали ей. Легкая. С ней не надо было быть кем-то, кроме себя – простого, без глубоких мыслей и груза старых ошибок. Это был мой выбор. Правильный выбор.

Почему же тогда в груди похолодело, когда я увидел, как Лика негромко рассмеялась чьей-то шутке? Ее смех, какой-то новый, более свободный, долетел до меня обрывком и впился в сердце осколком.

— Кажется, у Алисы проблемы с веслом, — вдруг произнес Кирилл, и в его голосе впервые прозвучала тревога.

Я мгновенно сфокусировался. Действительно, Рыжуля беспомощно пыталась выровнять лодку, а их байдарка начала описывать неровную дугу. Сердце упало. Новенькие. Я же знал.

— Ничего страшного, — сквозь зубы пробормотал я, больше для себя. — Сейчас справятся.

Но они не справлялись. Лика пыталась подсказать что-то Алисе, пока их лодку разворачивало боком к волне. Мелкой, но уже заметной.

— Макс, — Кирилл обернулся, и его спокойное лицо выдавало беспокойство. Он уже перестал грести, глядя на них.

Внутри все сжалось. Инстинкт, выточенный годами в горах и на воде, кричал одно: надо помочь. Но другая часть, уязвленная и гордая, шипела: «Она не твоя. У нее есть он».

И в этот момент Лика сама справилась. Резким, точным движением она развернула байдарку, перехватила инициативу, и через секунду они снова шли ровно. Алиса, красная от усилий, что-то кричала ей, а Лика лишь улыбалась своей новой, спокойной улыбкой, которую я раньше не видел. Улыбкой человека, который научился обходиться без тебя.

— Все в порядке, — сказал я Кириллу, и голос мой прозвучал хрипло. — Видишь, справилась.

Он кивнул, медленно развернулся и снова взялся за весло. Но его плечи были уже не так расслаблены.

А я смотрел на спину бывшей жены и понимал, что ошибался. Она была не холодной ладожской водой. Она была самой этой стихией – сильной, независимой и прекрасной. И той пустоты, что я пытался заполнить яркими огнями, она касаться больше не хотела.

Мы проплыли еще несколько часов, делая небольшие перерывы прямо на воде, прежде чем причалили к пологому каменистому берегу. Воздух звенел от наступившей тишины, нарушаемой лишь плеском воды и криками чаек. Пока все выбирались из байдарок и начинали растаскивать снаряжение, я замер на секунду, наблюдая за суетой.

— Максим! Наконец-то!

Теплые руки обвили мою талию сзади, и к щеке прижалось бархатное лицо. Яна. Пахло солнцезащитным кремом и сладкими духами.

— Я так соскучилась, — прошептала она, прижимаясь сильнее. — Ты весь день там, в своей лодке, а я тут одна.

Я развернулся и обнял ее, позволив себе на секунду утонуть в этой простой, беззаботной ласке. Янка была такой теплой, живой и абсолютно ясной. Никаких сложных взглядов, никакого подтекста.

— Я тоже, — ответил я, и это была правда. С ней было все максимально понятно. Она не требовала разгадывать ее как ребус.

— Пойдем сфотографируемся! — Яна схватила меня за руку и потянула к гранитному валуну, нависавшему над водой. — Тут такой фон – просто сказка! Надо же людям показать, где мы были.

Я позволил себя вести. Она ловко забралась на камень, поправляя шорты, и протянула мне руку. Ее ладонь была маленькой и уверенной в моей.

— Держи телефон, — она вручила мне свой сверкающий гаджет. — Ты только не отрежь мне ноги, как в прошлый раз!

Я улыбнулся. Она постоянно меня веселила: строила смешные гримасы, принимала гламурные позы, а потом смеялась над собственными неудачами. Мы сделали с десяток кадров – она на фоне воды и неба, мы вдвоем, я ее кружу на руках. Все как должно быть. Я ловил ее радостные взгляды в объектив и думал: вот оно, настоящее. Простое и яркое.

— Ой, смотри, камень шатается! — вдруг вскрикнула Янка, смеясь и пытаясь удержать равновесие на краю валуна.

Я мгновенно подхватил ее, оберегая от падения. Она визжала от восторга, цепляясь за мои плечи.

— Аккуратнее, — улыбнулся я, все еще держа ее. — Здесь не подиум.

— Ну, ты же меня поймал, – она задрала на меня свои подведенные стрелками глаза, сияющие от адреналина и внимания. — Мой личный спасатель.

Целоваться с ней было приятно. От нее все время пахло цветами, а губы на вкус казались спелыми ягодами. В моих руках она была такой маленькой, податливой, трепетной, что ее постоянно хотелось защищать.

Принцесса, а не рыцарша в сияющих доспехах.

Яна откликалась мгновенно: вот только целовались, а уже она висела на мне, как обезьянка, цепляясь руками и ногами и прижимаясь так крепко, что примитивные инстинкты выступали наружу. Утащить бы ее… в башню. И запереться там.

— Кхе-кхе.

Янка тут же спрыгнула с меня, глотая смешки. Позади стояла Алиса с ворохом спальников, вытянутых из байдарки.

— Вы бы хоть до палатки дошли, — ворчала она, глядя на нас с легкой насмешкой, граничащей с брезгливостью. — Не хотелось бы напоминать, что вы тут не одни. И что кроме вас тут есть непарные личности.

— Не завидуй, Рыжуля, — предложил я ей.

— Ох, было бы чему, скалолаз. Было бы чему.

Она бросила на меня быстрый взгляд – всего секунду – но я вдруг почувствовал, что она не одобряла. Меня? Яну? Меня с Яной? Кто бы знал. В любом случае, я почувствовал внезапный укол раздражения.

Ну и пусть смотрит. Ну и пусть не одобряет. У меня есть то, что нужно. Легкость. Радость. Никаких сложностей.

— Ладно, хватит селфи, — сказал я, переплетая наши с Янкой пальцы. — Пойдем, выберем место для палатки получше.

— Там, где подальше от муравьев! — тут же выдвинула она свое условие, и мы пошли вдоль берега, обходя разбросанные рюкзаки.

Я чувствовал ее теплое прикосновение и был благодарен ей за эту простую ласку. Она была как глоток свежей воды после долгого пути. А все остальное – старые взгляды, чужие оценки – не имело никакого значения.

Я сделал свой выбор. И он был правильным.

Глава 5. Лика

— Есть еще колышек?

— Да, конечно. Держи.

Я протянула Кириллу металлическую спицу, и его пальцы на секунду коснулись моих. Теплые, надежные. Он молча вставил колышек в петлю растяжки, а я, присев на корточки, натягивала тент, стараясь, чтобы ни одна складка не нарушила идеальную геометрию нашей палатки. Мы работали молча, слаженно, будто ставили ее не в первый раз. Он – силовая опора, я – зоркий глаз. Все как всегда. Все как надо.

— Фух, готово, — Кир выпрямился, смахивая капли пота с виска. — Надеюсь, ветер не усилится.

— Сомневаюсь, – я машинально ответила, глядя на безмятежную гладь залива. — Небо чистое.

Ладога – прекрасна. Эти горные острова, вырастающие из воды как айсберги, эти кривые, но высокие сосны, которые держатся, казалось, на одном честном слове. Нависающие над водой елки, огромные валуны причудливой формы. Настоящее величие природы, подчеркнутое тихим шелестом ветра или плеском воды.

И в этот момент с другого конца поляны снова донесся смех. Высокий, визгливый, пронзительный, как ушибленный палец. Яна. Она несла свой дурацкий шопер к их палатке, пока Максим нес одновременно и рюкзак, и подстилки, и спальники, и еще бог знает что. А она лишь подтанцовывала рядом, громко и детально расписывая, как ей тяжело и как она устала.

А она ведь даже веслом сегодня ни разу не взмахнула. Всю работу за нее выполняли Пахом и Денис.

— Ой, Максим, смотри, какой паук! Прямо огромный! А он не ядовитый? Правда, не ядовитый? Ух ты!

Я сжала в руке мешочек с колышками так, что костяшки побелели.

— Лик, — Кирилл положил руку мне на плечо, и я вздрогнула. — Все в порядке?

— Да, конечно, — я заставила себя улыбнуться, отводя взгляд от громкой пары. — Просто... немного устала с дороги.

Не стала уточнять, что эта усталость была приятной. Плечи немного тянуло с непривычки, пальцы подрагивали, но меня переполняло вдохновение. Открытая вода, уверенная гребля, постоянное напряжение – кого-то, вроде Алиски, это пугало. А я… наслаждалась каждой минутой.

Я никогда не была в качестве рулевого – разве что раз или два, когда мы с Маринкой катались в одной байдарке. Обычно всю ответственность брал на себя Макс, и это было здорово – чувствовать себя в безопасности за его широкой спиной (фигурально, ведь обычно он сидел позади меня). Но сегодня, понимая, что главная – я, меня переполняло гордостью и каким-то незамутненным счастьем. Немного – волнением, но я верила, что справлюсь. И теперь гордилась собой, особенно за момент, когда моя Рыжуля потеряла концентрацию и развернула нас боком к волне.

В тот момент я как наяву услышала ровный голос Озерова, объясняющий мне, как управлять такой лодкой. Как сделать гребок, как подставить весло, куда перенести центр тяжести. Оказывается, я запомнила все его уроки. И помнила до сих пор.

— А, по-моему, ты лукавишь, — проницательно подметил Кирилл, закрывая мне обзор на бывшего мужа и его нынешнюю пассию. — Скажи честно, это из-за твоего бывшего мужа?

Скрывать что-то от Иванова было бесполезно, поэтому я выдохнула и сдалась:

— Не из-за него. Из-за нее.

Словно в ответ на мои слова над стоянкой в очередной раз пролетел заливистый смех. Я закатила глаза и шагнула вперед, утыкаясь лбом в плечо Кира. Его руки тут же легли мне на спину, приобнимая и слегка поглаживая.

— Она меня бесит. Ты только посмотри, она же совершенно не приспособлена к таким заездам!

Я неопределенно повела ладошкой, чтобы не указывать в нужную сторону. Судя по тихому хмыканью, Кирилл прекрасно меня понял.

— Меня выводит из себя эта... постоянная театральность. Эти восторги по поводу каждого листочка. Этот громкий смех, будто она на сцене. Она же не ребенок, в конце концов.

Кир шумно выдохнул и чуть отодвинул меня за плечи.

— Ты же понимаешь, что мы в любой момент можем собрать вещи и повернуть назад? — заглядывая мне в глаза, поинтересовался он. — Тем более, что курс молодого байдарочника я сегодня успешно прошел.

Я невольно улыбнулась. Кирилл во всем был хорош, даже в гребле на байдарке, которую видел впервые в жизни.

— Не хочу назад, — призналась я и обвела взглядом другую часть поляны с палатками Игнатьевых, Алиски, Пахома и Дениса. Их негромкие на фоне Яны переговоры, неторопливые сборы и улыбки почти нивелировали все неудобства. — Я так скучала по таким сборам, ты себе не представляешь. Не хочу, чтобы все портила какая-то девчонка.

— Тогда просто не обращай на нее внимания, — предложил самый простой выход Кир. Простой в предложении, но не в реализации. — Занимайся тем, чем ты хотела заниматься в этом походе. Хочешь, пойдем прогуляемся по острову?

Я посмотрела на Маринку.

— Я обещала помочь с ужином, — неуверенно попыталась я отказаться, но Кирилл был непреклонен.

— Ерунда! Ты не обязана постоянно этим заниматься, — уверенно заявил он и обернулся на сто восемьдесят градусов. — Эй, Ян!

Девчонка, замершая у палатки с неизменным телефоном, вздрогнула и принялась оглядываться. Иванову пришлось помахать рукой, чтобы привлечь к себе внимание.

— Поможешь с ужином? Нам с Ликой надо пройтись.

И, не дожидаясь согласия, Кир подхватил меня под руку и потащил в противоположную от лагеря сторону.

— Я?.. Ну… наверное… только… — пыталась что-то говорить Яна, но мы уже ее не слышали, скрываясь за деревьями.

Кир умел решать проблемы – быстро и четко. Это мне в нем и нравилось.

Мы шли по узкой тропе, вьющейся меж сосен и гранитных валунов, покрытых мягким ковром мха. Кирилл не отпускал мою руку, его пальцы были теплыми и нежными. Я старалась сосредоточиться на этом прикосновении, на шепоте ветра в ветвях, на солнце, что пробивалось сквозь хвою и оставляло на земле причудливые узоры.

— Красиво, — тихо сказал Кир, останавливаясь на небольшой площадке. Отсюда открывался вид на бескрайнюю гладь Ладоги, усыпанную темными точками островов.

— Да, — выдохнула я, закрывая глаза и подставляя лицо солнцу. — Очень.

И в этот момент тишины, нарушаемой лишь ветром и нашим дыханием, память предательски подкинула картинку. Совсем другую. Другую руку, держащую мою – более крупную, с шершавыми ладонями. Другой смех – низкий, грудной. Мы стояли так же, на другом острове, Максим обнимал меня со спины, прижимаясь щекой к моему виску. Я говорила: «Смотри, какая красота». А он отвечал: «В этом мире нет ничего и никого красивее тебя».