Приключения славянки. Сила веры

Я обернулась и увидела Осеннюю Богиню. Как всегда прекрасна, высокомерна и горделива. Меня даже взглядом не удостоила. Что совсем не удивительно в свете нашей последней беседы. Хотя по праву обиженной стороны, в данном случае задирать нос и презрительно игнорировать собеседницу должна была я. Но у Авсении видимо иные взгляды на произошедшее. Даже я веду себя проще. Мудрее, что ли, взрослее…. Ну да ладно, каждому своё.

Не успела я и глазом моргнуть, как мы уже стояли в совершенно ином месте – в небольшой резной беседке, расположенной посередине кристально чистого пруда. По водной глади безмятежно скользила пара красивых белоснежных лебедей. По берегам тихо раскачивался рогоз, убаюкивая округу сухим шелестом, где-то слышались мелодичные переливы невидимых птиц, скрытых густой тёмно-зелёной листвой древнего леса. По небу лениво ползли пухлые подушки облаков, а в просветах меж ними проглядывала высокая ясная лазурь.

Да, умеет Макошь подготовить соответствующие условия для плодотворных переговоров. В такой обстановке совершенно не хотелось ни с кем ругаться, спорить и выяснять отношения. Я бы вот точно сейчас только согласно кивала и поддакивала хоть кому, даже Сеньке. Лишь бы мне дали спокойно насладиться благодатью этого красивого места и каким-нибудь прохладительным напитком.

– Хм, Морана, Авсения, – вдруг услышала я мягкий голос богини и встрепенулась, приходя в чувства.

Макошь указала нам на высокие, обитые лиловым бархатом кресла, расположенные по углам беседки и развёрнутые таким образом, что собеседники, усаживаясь в них, оказывались лицом друг к другу.

Я опустилась в одно из них. Авсения последовала моему примеру, и молча поглядела на Макошь. К слову сказать, до сего момента Осенняя Богиня не проронила ни звука, если не считать приветствия Высшей Богини. А это было очень странно, к тому же она по-прежнему даже не смотрела в мою сторону. Видать дюже обиделась и корчит из себя важную птицу. Вот только мне, если честно всё равно, что там у неё на уме. Даже лучше, что она отмалчивается. Меньше ненужного жужжания под ухом.

Макошь тем временем также опустилась в кресло и, сцепив тонкие ухоженные пальцы в замок, задумчиво смотрела куда-то сквозь деревянный пол беседки. По глубокой морщинке, прорезавшей её лоб, я поняла, что разговор предстоит долгий, трудный, тяжёлый для всех троих. Ибо Макошь, всегда знавшая с чего начать наказания и как высказать всё, что она хотела, сейчас подозрительно молчала. И это меня очень насторожило. Я с тревогой смотрела ей в лицо, только сейчас разглядев то, что не увидела с самого начала. Насколько сильно она выглядела утомлённой, несмотря на всё внешнее спокойствие и умиротворённость. Неизвестно когда успевший подкрасться сумрак прохладного весеннего вечера тёмными кругами лёг на светлое чело Великой Матери. Под глазами пролегли густые тени, в углах рта затаилась твёрдая решимость вперемежку с неизбежностью чего-то такого, что так страшило её.

Я взглянула на Авсению, которая с беспокойством следила за внезапными переменами, происходившими буквально на наших глазах. О, боги, да что же стряслось?

Макошь, будто услышав мой немой вопрос, расцепила руки и, словно смахивая с себя пелену тяжёлых дум, легко провела пальцами по вновь гладкому лбу.

– Не буду более вас томить. Неладное творится нынче в мире богов и людей. Не знаю, насколько вы осведомлены о тех событиях, о которых я хочу вам поведать, но знайте, что всё очень и очень серьёзно. Настолько, что грозит неизбежностью нам всем.

– Что грозит? Кому – нам? О чём ты, Макошь? – недоумённо вопросила её Авсения, тем самым развеяв мои, затаившиеся надежды, о её внезапном онемении языка, или страшном проклятии, настигшем её в расцвете лет и лишившем дара речи. Желательно навсегда. Но нет, всё в порядке. Как жаль…

– Нам – это всем богам славянского мира. Ходят слухи о новой вере, что идёт к нам со стороны чужеземных стран. Византийские священники приносят её в народ, обращая славян в христианскую религию. Среди свиты знатных князей всё чаще можно встретить христиан, кто пред ратным боем отдаёт дань уважения не Перуну, а простому крестику, что они стали носить под рубахами. С каждым днём язычество сталкивается с новыми обрядами, с противоборством старым порядкам. Идёт раскол веры…. И самое страшное, что язычество с каждым днём подвергают сомнениям, отвергают его как заблуждение, в котором многие годы пребывал русский народ. Язычество вдруг стало грехом, ересью, а древние боги самозванцами, ведь бог один. И славянским идолам не место в его пантеоне. Он один для всех. Един. Его сын умер на кресте за людей, дав им надежду во спасение своих душ, дав им надежду и веру в то, что их души бессмертны, лишь только нужно уверовать в его воскресение, и он приведёт их заблудшие души к Вратам Небесным.

– Это нелепость! Что же это за бог, который хочет властвовать безраздельно в мире людей! – возмущённо подала голос Сенька.

– Не он хочет власти, а его священники. Они кричат, что на свете только один бог. Всё остальное это мерзкое богохульство, идолопоклонничество, которое необходимо искоренить из умов славян. Священники хотят повернуть русских людей лицом к истинной вере. А если не получится добиться этого добровольно, то выжечь огнём. И выжечь дотла! Направив этим всех инакомыслящих на путь истинной веры.

– А чем же это грозит нам? Что будет с нами? – я вдруг почувствовала, как у меня похолодели ладони.

Богиня перевела взгляд на меня и тихо произнесла:

– Не будет верования – не станет и нас.

– Что? Но как это возможно? Мы бессмертны!

Макошь вновь взглянула на Авсению, чьи щёки вдруг заполыхали алым румянцем негодования.

– Мы существуем, пока нужны людям. Пока они верят в нас, в нашу силу, в нашу справедливость, в нашу помощь. Но стоит им отвернуться от тех, кого они сами наделили силами, стоит им разувериться в нашем могуществе, как мы тут же потеряем сначала эту силу, а потом и вовсе перестанем существовать. Растворимся, рассыпимся в прах, канем в небытие. Вот что ждёт нас в будущем.

– Да быть того не может! Это неправда! – Авсения вскочила с кресла и нервно прошлась взад-вперёд по тесной беседке.

– Это правда, Авсения.

– Нет! Как это может быть, если я сама – сила. Только ведь я решаю, каков будет урожай и будет ли он вообще. Только по моей прихоти в грядущем году рожь может сгнить под холодными дождями. Только я могу решить, насколько хорошо вызреет овёс или не вызреет вовсе. Ведь именно по моей воле по осени в лесах созревают дикие яблоки, болотные ягоды и сочные грибы. Только по моей прихоти люди могут остаться без урожая злой зимой. И только по прихоти Мораны эта самая зима будет лютой как никогда!

Впервые за всё время нашей встречи Авсения произнесла моё имя, более того, развернувшись в мою сторону, будто ища поддержки, посмотрела мне в глаза.

– Да вместе с Мораной мы уничтожим род людской, если захотим. О какой нужде в них ты говоришь, Макошь! О каком влиянии людей на нашу силу? Чепуха!

Осенняя Богиня скрестила руки на груди и, прошествовав к своему креслу, села в него, явно до конца не успокоившаяся.

Я лишь удивлённо хлопала глазами. Не ожидала я такого поворота. Мне показалось, или Сенька действительно сказала «мы»? И это её «мы» подразумевало под собой меня и её? То есть она имела в виду наш с ней совместный союз? Союз против…людей? В своём стремлении чего-то добиться или доказать, а может из вредности, она даже готова перешагнуть через гордость и объединиться со мной. Надо же…

Я перевела недоумённый взгляд с сестрицы на Макошь. Что же скажет она? Как отреагирует на бурные слова Авсении, богини, которая вопреки всем правилам божественной морали, пусть даже и в сердцах, но всё же высказалась о возможности выступить против тех, кто всегда во все времена возлагал на нас все свои надежды.

Макошь помолчала какое-то время, а потом вдруг произнесла:

– Собственно об этом я и хотела повести речь далее.

– О восстании богов против людей? – раскрыла я рот от удивления.

– Нет. Об объединении вас двоих.

Мы с Асенией нехотя переглянулись.

– О каком таком объединении идёт речь? – осторожно уточнила я.

– Все сведения, которыми мы располагаем о новом веровании – это больше смутные, поверхностные и разрозненные догадки. Как к этому новшеству относятся сами люди, особенно в отдалённых от столицы краях мы не знаем. Что они думают о христианстве, насколько легковерны и подкупны на льстивые речи византийских священников? Насколько легко они готовы предать забвению нашу веру ради людей в чёрных одеяниях с деревянными крестами на груди? – Макошь замолчала, переводя взгляд с меня на Авсению, при этом пытаясь что-то разглядеть в нас.

Не знаю, как Сенька, но я ещё не поняла, что же хочет от нас богиня.

– Что ты хочешь от нас? – озвучила вслух мои мысли Авсения.

Видать сегодня не только я страдаю отсутствием смекалки и проницательности.

– Я хочу, чтобы ты, Авсения, и ты Морана, – повернулась по очереди к каждой из нас богиня – вдвоём всё разузнали.

– Разузнали? Но как?

– Вдвоём?! – одновременно воскликнули мы.

– Вы вдвоём отправитесь в длительное путешествие по просторам нашей огромной необъятной страны. По городам и весям. Но всё же больше по весям. В среду простого трудового люда.

– Что? Куда-куда отправимся? – пискнула Сенька и искоса поглядела на меня, мол, чего я-то молчу, почему не возмущаюсь.

– На боевое задание, говорю, отправляю вас! Тебя и Морану! Вдвоём! – не выдержала обычно бесстрастная Макошь.

Если б я не сидела, то непременно бы села прям туда же, где стояла. Но так как мне всё же повезло не позориться, я всего лишь сделала вид, что случайно проглотила муху. То есть побледнела, потом позеленела, потом поперхнулась и наконец, закашлялась.

– Вдвоём? Меня и её? Это невозможно! – отчеканила Авсения, приняв новость более достойно, нежели я.

– Это почему же? – спокойно поинтересовалась у неё Макошь.

– Потому что с ней я никогда и никуда не пойду! Хотя нет, если вдруг её решат сослать в Пекельное Царство, то на проводы я всё же приду. И даже немного провожу.

– А совсем недавно ты не двусмысленно дала понять, что объединив ваши силы – вы будете непобедимы. То есть ты рассматривала сотрудничество с Мораной.

– Ну…это было…как бы условно. Я не имела в виду это в прямом смысле, – стала выкручиваться богиня.

– Хм, что ж, в таком случае предлагаю проверить сию условную мысль на деле, то есть в самом что ни есть прямом смысле. Потому что завтра на рассвете вы обе покидаете Заповедный Бор.

– Но…, – заикнулась было Авсения, но увидев твёрдый суровый взгляд Макоши, умолкла.

– Э, а можно взять слово? – неуверенно помахала я рукой.

Тот же самый взгляд был направлен и в мою сторону, который я на свой счет всё же воспринимать не стала.

– А какой предполагается замысел? Куда конкретно нам нужно попасть? Что узнать? Может подстрекательство какое провести, науськивание против византийской веры или просто молча собирать материал? Нужны ли наблюдения за обычным житьём-бытьём людей? Выспрашивать, пытать нужно? Приветствуется ли внесение смятения в дух врага? Всяческие вредительства в стану противника? Хотелось бы знать, каким образом нам следует действовать.

– Вот это я понимаю, серьёзный подход к делу. Ну, почти серьёзный. Конкретно идти никуда не нужно. Просто идти. И да, просто наблюдение за жизнью людей в естественной среде обитания, может даже поучаствовать в сём процессе. Посмотреть на их жизнь изнутри. Вливайтесь, девочки. Ваша задача – понять тех, от кого вы так легко отмахиваетесь. Узнать поближе, осознать – насколько сильно вы нужны им, а они – вам, то есть нам всем. Повторюсь, что без их веры в нас – мы никто. Поэтому нельзя допустить в славянский мир чужого бога. И по возможности не используйте свою силу. Это будет не на пользу. В первую очередь вам самим. А то ещё сожгут на костре, как ведьм. Или закопают заживо.

– Сожгут?

– Да. За колдовство христиане сжигают неверных. Мне бы не хотелось допустить такой трагедии.

О боги, что же это за вера такая? Я попыталась сглотнуть подступивший комок. Неужели всё настолько плохо? Неужто наши дела и впрямь так печальны, как это описывает Макошь?

– Но почему ты отправляешь именно меня и Морану? Почему бы Лельку не отправить? Лучезар то ладно, его смена скоро. Но весна то уже на исходе!

– Я давно наблюдаю вашу вражду. И честно признаться, она мне порядком надоела. Поэтому и задание я поручила именно вам двоим. Надеюсь, что в попытках понять всю глубину происходящего, в стремлении докопаться до истины и, сплотившись, вы сможете заглянуть в душу самим себе, сможете понять кто вы, и возможно сможете понять, наконец, друг друга! Или, по крайней мере, станете терпимее. Но я очень надеюсь, что вы всё же подружитесь.

Авсения при этих словах отчётливо фыркнула, а я в свою очередь послала ей уничтожающий взгляд. Подружимся? Вот это точно вряд ли случится.

– Это конечно мои грёзы, которые я трепетно лелею, но не будем настолько наивны. Поэтому постарайтесь в пути не поубивать друг друга. Я также прекрасно понимаю, что вас двоих отпускать опасно для жизни. В первую очередь опасно для ваших собственных жизней. Поэтому с вами я отправляю кое-кого ещё. Это будет ваш проводник в мир людей, тот, кто более приспособлен для таких вылазок в мир иной. То есть я хотела сказать в мир, отличный от вам привычного мира и уклада жизни. У него опыта в этом деле больше вашего, да и в случае чего он легко сможет разнять вас, если вдруг вы решите улаживать собственные распри привычным для вас способом.

– И кто же это? – поинтересовалась я.

– О, ты уже с ним знакома, моя дорогая.

Моё сердце весело встрепенулось, ну, конечно же, это Мирт. Кто же ещё как не он так тесно знаком с миром людей.

– Это наш новый леший. Вяз.

– Кто? – не сразу поняла я.

– Вяз. Ты же успела с ним познакомиться?

Моя улыбка разом померкла.

– А, ну да. Успела.

– Так вот, именно его я отправляю с вами.

– Но почему именно его? Почему бы не отправить с нами Мирта, к примеру?

– Потому что Вяз на это место более подходит, нежели Мирт. Вяз – он…м-м-м…ответственен. О, Морана, я не хочу обидеть твоего друга, но пойми, волкодлак всё же заметнее, нежели леший. К тому же нужно учитывать обратную сторону Мирта. Его звериную сущность и вспыльчивый нрав.

Мне оставалось только согласно кивнуть. Макошь права. Мирт бывает чересчур импульсивен, порой неконтролируем. Внутри него мгновенно может встрепенуться и озлобиться дикий волк и тогда всё пропало. Но с другой стороны я знаю его очень и очень давно, знаю его как облупленного, он мой лучший друг. И уж лучше я пойду с ним, чем с неизвестным мне типом, пусть даже сама Макошь поручилась за его доброе имя надёжного провожатого.

– Я понимаю тебя, Морана. Ты за Мирта горой, но я не могу так рисковать. Поэтому вы идёте с Вязом.

– А как же его обязанности? Заповедный Бор вновь будет без лешего?

– Не волнуйся об этом. Уж я-то присмотрю здесь за порядком, – уверила меня богиня, но такими заверениями только задела моё самолюбие.

Что ж, она старше, ей можно. А я в очередной раз проглочу колючку, брошенную в мою сторону.

– А как же наши советники? – спросила Авсения. – Я могу взять с собой Лютого?

– Насчёт этого вот что я вам скажу: приказывать оставить их тут я не буду, это всё же ваши слуги. Но всё же дам совет не рисковать понапрасну, Варс и Лютый – это в первую очередь лесные звери. А лесные обитатели должны обитать в лесу. Согласись, Авсения, что серый волк, сопровождающий повсюду простую славянскую девушку, выглядит со стороны очень подозрительно. Вряд ли он сойдёт за ручного дружелюбного пса, а филин за домашнюю разумную курицу. И опять же, увидят люди, как вы запросто с лесным зверьём общаетесь, примут непременно за ведьм. А нынче это становится опасным, как я уже говорила. Поэтому думайте сами. Что ж, мои хорошие, не будем терять времени даром. Вам ещё нужно собраться, привести себя и мысли в порядок.

– А как долго нам предстоит сие путешествие?

– Откладывать с этим делом никак нельзя. Травень4[4] на исходе, скоро Лучезар возьмёт Жезл в свои руки, и у вас будет три летних месяца. До середины рябинника5[5] вам необходимо вернутся. Выходите завтра на рассвете. Вяз будет ждать вас около избушки Трута.

Макошь искоса глянула на меня.

– Морана, ты как? Если тебе не хочется, то встречу можно перенести в другое место. Я признаться, не подумала сначала, что…

– Всё в порядке. Ничего не нужно переносить. Раз договорились о встрече там, то там мы и встретимся, – спокойным тоном заверила я Макошь.

Та виновато закусила губу, но согласно кивнула. В воздухе повисла неловкая пауза, но тут положение спасла Авсения, разрядив обстановку вполне уместным замечанием.

– Эм…, а как нам сейчас добираться до дома? Вплавь али на лебедях? И как тут дела с магией обстоят? Могу я уже откланяться и вернуться к себе?

– Да, конечно, Авсения. Ах, да, девочки, в ваших светлицах вас ждёт новое соответствующее путешествию облачение. А то знаю вас, вырядитесь как на обрядовый праздник, а для нас важнее, чтобы вы выглядели значительно проще. Ни к чему лишний раз подчёркивать божественную сущность.

– Что это значит? Простыми селянками, что ли одеваться? В грубые самотканые рубахи да лапти?! – возмутилась Авсения.

Признаться честно я тоже была не в восторге от такой затеи, однако в словах Макоши был смысл.

– Да, именно простыми весчанками. Авсения, милая, тебе это понравится, вот увидишь.

– Что-то я сомневаюсь, – пробурчала та.

– А ты просто мне поверь. Что ж, теперь вам пора. Желаю удачи, мои дорогие! – богиня взмахнула правой рукой и не успела я сделать вдох, как уже стояла посреди своих полутёмных прохладных хором.

Я моргнула, привыкая к освещению и приводя мысли в порядок. Вот к чему я точно не была готова, так это к совместному походу по просторам Земли-матушки на пару с заклятой сестрицей. Ну Макошь и хитра, одним махом двух зайцев решила убрать. И напасть всеобщего значения решить, и маленькую междоусобицу растрясти. Я, конечно, всё понимаю, беда и впрямь значимая, но отправлять на такое ответственное задание двух вспыльчивых, самовлюблённых, взбалмошных и ненавидящих друг друга девиц очень рискованно. Боюсь, как бы мы вовсе задание не провалили.… Но она-то знает, что ослушаться мы не в праве и всё сделаем, как она велела. Эх,… я перевела тоскливый взгляд на постель, где по распоряжению богини меня уже дожидался скромный, но добротный набор одежды простой весчанки. Несколько белых льняных рубах с простым мерным узором по рукавам и подолу, две понёвы6[6] – шерстяная и полушерстяная, два навершника7[7] – один будничный, сшитый из пестряди8[8], второй более нарядный, обшитый кружевом да речным жемчугом и крепкие мужские порты. Около кровати меня ждали новёхонькие, будто только сплетённые и пахнувшие лыком лапти и, о, чудо, изящные летние сапожки. Я облегчённо вздохнула, хоть ноги не сотру лаптями с непривычки. Тут же на полу лежал небольшой походный мешок… Может, я сплю? Поверить не могу, что всё происходит на самом деле.

Краем глаза я уловила неясное движение.

– Ты уже знаешь?

– Да, Морана, знаю, – вздохнул Варс.

– Что скажешь?

– Всякое дело терпением одолеть можно.

– И что это значит?

– Запастись терпением надо бы. Что тут не ясного?

– Запастись кому?

– Нам с тобой.

– Ты отправишься со мной?

– Безусловно, отправлюсь. Ты же пропадёшь в пути без моих советов!

– Даже не смотря на предупреждения Макоши?

– Прямого запрета сопровождать нам своих богинь она не давала.

– Верно. А Лютый тоже идёт?

– Да, но мы присоединимся к вам позже, – предусмотрительно заявил советник.

– Ох, не нравится мне эта затея! Надеюсь, я вернусь из этого Священного похода живой.

– В противном случае Чернобог будет очень рад такой добыче в своём Пекельном Царстве. Да и твой заместитель тоже – вся власть ему останется.

– Не дождутся.

Глава 3

Слушай, рябина, что лес говорит.

Как и было условлено, на рассвете, поёживаясь и зевая, я отправилась к Трутовой избушке.

«Бывшей Трутовой избушке», – мысленно поправила себя. Я медленно брела по извилистым тропкам просыпающегося Заповедного Бора, весело щебечущего птичьими голосами. Но это меня отнюдь не радовало. Голодная, не выспавшаяся, в грубых одеждах ненавистных мной смертных, я мрачно шагала сквозь лес. Даже новенькие сапожки не радовали, а нещадно натирали ноги. Деревенские лапти я намеренно оставила дома, ещё чего, в лаптях расхаживать! Однако сапоги, будь они не ладны, не оправдали моих ожиданий, и с каждым шагом я проклинала всё и всех. Уж лучше бы вообще домой не возвращалась, глядишь, может, избежала сей непомерной милости Богини-Матери, возложившей на мои хрупкие плечи груз тяжёлой ответственности за судьбу всего славянского пантеона.

Я так углубилась в скорбные думы, что совершенно неожиданно врезалась во что-то, образовавшееся на моём пути. Точнее кого-то. Я подняла глаза и встретилась взглядом с синими хищными очами.

– Привет, Морана. Что же ты по сторонам не смотришь? Так можно прямиком в пасть к волку угодить, – проворковал Мирт.

– А, привет. Да вот, задумалась.

– О чём?

– О судьбе.

– Бедный-несчастный, мне уже жаль его.

– Не смешно, Мирт. И вообще мне спешить нужно, – я попыталась обойти волкодлака.

– Что, совсем нет времени поболтать даже с другом? Эх, ты.

– Извини, совсем нет.

– А куда это ты так вырядилась? Вроде не святки.

– Не твоего ума дело, Мирт, – я попыталась обойти эту глыбу стати и ненужных вопросов с другой стороны. Но мне это вновь не удалось.

– Так-так-так, лукавством и хитросплетениями попахивает. Что ты на этот раз задумала? Признавайся.

– Ничего я не задумала.

– Задумала-задумала. Просто так никто рядиться в скромных весчанок не станет. Особенно ты, – Мирт придирчиво осмотрел мою невзрачную понёву, да грубую рубаху.

– Я? Да я очень даже люблю простые народные одежды. Нужно быть ближе к народу, к тем, кто на нас еженощно молится. Нужно уметь понимать их суть, побыть в их шкуре, так сказать.

– Ага. Морана, а ну говори, что за дело у тебя? Ни в жисть не поверю, чтоб ты добровольно в шкуру обычного народа влезть хотела! Ещё скажи, что ты в таком виде в люди выйти собралась.

Я поджала губы и отвела взгляд.

– Да ладно! – ахнул Мирт, оглядывая меня с головы до ног более внимательно. – Я хочу знать подробности. Ходили слухи, что Макошь тебя и Авсению в народ засылает, но я не принял это на веру. Вы ж друг дружку поубиваете ещё до того, как солнце достигнет макушек сосен.

– Откуда тебе знать? Ты даже не знаком с моей сестрой.

– Так всё по твоим жизнеописаниям. Я скажу, очень они у тебя здорово выходят. Ярко, красочно, кроваво.… Как и насколько сильно ты любишь свою младшую сестричку по ним очень хорошо понятно. И то, что она к тебе питает такие же искренние чувства, тоже очень явственно прослеживается. Мне и необязательно лично её знать, хватило твоих рассказов. Так это все-таки, правда? Во, дела…

– Это совсем не те дела, которые ты себе вообразил. Откуда, кстати, ты узнал про поход? – подозрительно прищурилась я на друга.

– Э-э-э, да так, – волкодлак поскрёб рукой кудрявую макушку.

– Сознавайся! О походе знают только Макошь, Сенька, я и …неужели Варс?!

Мирт сделал безмятежное выражение лица, почему-то при этом, избегая смотреть мне в глаза.

– Я его убью!

– Он не хотел. Просто так вышло, – попытался защитить филина Мирт.

– Старый пустомеля.

– До много я сам додумался, не ругай его.

– А ты не защищай его. И вообще, мне правда идти нужно, ты меня здорово задерживаешь, – я вновь попыталась обойти друга, впрочем, на этот раз он и не препятствовал, а зашагал рядом.