Я купила проклятый пансион. Герцог требует выселения
- -
- 100%
- +
Четыре года её будущее зависело от того, насколько хорошо она подходила чьим-то планам.
У этого дома, судя по состоянию крыши, вообще не было планов.
От него требовалось только одно: чтобы кто-нибудь наконец занялся его жизнью.
Майра положила ладонь на стойку.
— Сколько, по-вашему, понадобится на первичный ремонт?
Вейр вздохнул.
— Не делайте этого.
— Я задала вопрос.
— Столько, сколько вы сейчас думаете, плюс половина.
— Очень профессиональная оценка.
— И честная.
— Если я найму кровельщиков, поменяю разбитые окна, приведу в порядок шесть комнат и первый этаж, не трогая остальное?
Он задумался.
Назвал сумму.
Майра мысленно прибавила ещё треть.
Деньги у неё были.
Не состояние. Но достаточно, чтобы после отменённой свадьбы и возврата части расходов у неё остались накопления, которые она несколько лет откладывала сама.
Если дело провалится, она потеряет значительную их часть.
Если не попробует…
Она вдруг поняла, что не знает, что произойдёт, если не попробует.
Вернётся домой. Найдёт работу. Через несколько месяцев перестанет вздрагивать, услышав имя Оскара. Через год будет рассказывать эту историю спокойно.
Всё это возможно.
Но впервые Майре хотелось сделать что-нибудь не потому, что это самый безопасный выбор.
— Торги завтра?
— В десять.
— Есть ещё заявки?
— На этот объект? Ни одной.
Майра посмотрела на пыльный зал.
— Тогда увидимся завтра.
Вейр прикрыл глаза.
— Я вас предупреждал.
— Запишите это в акт.
Пансион достался Майре за восемьсот двадцать крон.
Никто не сделал второй ставки.
Чиновник, проводивший торги, даже переспросил, уверена ли она.
Тётка Клара, узнав о покупке, молчала почти минуту.
Это было настолько нехарактерно, что Майра начала беспокоиться.
— Скажи что-нибудь.
Клара встала, подошла к шкафу и достала рабочий передник.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь посмотреть, куда ты угробила свои деньги.
— Я думала, ты будешь меня отговаривать.
— Поздно. Теперь разумнее помочь тебе не угробить оставшиеся.
Через час они стояли в гостиной пансиона.
Клара огляделась.
— Камин хороший.
— Вот видишь.
— Крыша ужасная.
— Это я знаю.
— Лестница крепкая.
— Именно.
— В углу плесень.
— Небольшая.
— Майра.
— Я её уже видела.
Тётка открыла окно. Оно застряло на половине пути.
— А это?
— Разработается.
— Ты говоришь о доме так, как женщины говорят о мужчинах, которых собираются исправить после свадьбы.
Майра замерла с тряпкой в руке.
Клара тоже замерла.
— Прости.
— Ничего.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Потом Майра повернулась к окну.
— Разница в том, что дом хотя бы не обещал быть исправным.
Клара фыркнула.
И напряжение исчезло.
Они начали с первого этажа.
Через два часа выяснилось, что прежние хозяева пансиона обладали странной любовью к шкафам.
Шкаф обнаружился в гостиной.
Ещё один — в столовой.
Два — в коридоре.
Третий каким-то образом стоял под лестницей.
— Зачем человеку пять шкафов на одном этаже? — спросила Клара.
— Возможно, прежняя хозяйка очень не доверяла открытым полкам.
Они сдвинули маленький шкаф от стены.
За ним обнаружилась узкая ниша и давно потерянная щётка.
— Шесть, — сказала Майра.
— Что?
— В кухне ещё один.
— Этот дом создавался людьми, которые боялись остаться без места для хранения.
В половине четвёртого начался дождь.
Майра услышала его по крыше и сразу вспомнила тёмное пятно на третьем этаже.
— Нет.
Клара подняла голову.
— Что?
— Только не сегодня.
Она бросила тряпку и побежала наверх.
На третьем этаже пока было сухо.
Майра поставила руки на бёдра и посмотрела в потолок.
— Давай договоримся.
Клара появилась на лестнице.
— Ты с кем разговариваешь?
— С крышей.
— И как переговоры?
— Я объясняю, что денег на неё пока нет.
Первая капля упала Майре на лоб.
Клара прислонилась к стене и рассмеялась.
— Предательница, — сказала Майра крыше.
Вторая капля упала рядом.
Через минуту им пришлось подставлять таз.
Потом второй.
Третий нашёлся на кухне, но оказался настолько большим, что Клара торжественно объявила его главным вкладом прежних владельцев в будущее предприятия.
К вечеру первый этаж был почти чистым.
Почти — означало, что теперь стало хорошо видно, сколько всего ещё нужно отмыть.
Клара ушла до темноты, заставив Майру пообещать, что та тоже скоро вернётся домой.
Майра обещала.
И не ушла.
Она сидела на ступеньке крыльца с чашкой горячего чая, который приготовила на маленькой переносной жаровне, и смотрела на двор.
Дождь закончился.
Камни блестели. С листьев липы ещё падали крупные капли. Воздух пах мокрой землёй и старым деревом.
Майра устала так, что болела спина.
На юбке было пыльное пятно. Волосы выбились из причёски. Правая ладонь саднила после долгой работы щёткой.
Но впервые за несколько дней ей не хотелось думать о свадьбе.
Это открытие пришло без торжественности.
Она просто поняла, что последние четыре часа размышляла о крыше, кроватях, стоимости стекла, кухонной плите и о том, как вытащить из угла гостиной диван, не разбирая его.
Оскар не занимал ни одной из этих мыслей.
Майра допила чай.
— Неплохое начало, — сказала она дому.
Изнутри донёсся негромкий щелчок.
Она повернула голову.
В прихожей зажёгся фонарь.
Майра несколько секунд смотрела на него через открытую дверь.
Утром она проверяла фонари.
Все были пусты.
Она поставила чашку на ступеньку и вошла внутрь.
Свет был мягким, золотистым. Обычный огонь за стеклом.
Майра поднялась на носки и посмотрела внутрь.
Никакого масла.
Она опустилась.
— Очень смешно.
Никто не ответил.
Майра оглядела холл.
Второй фонарь зажёгся возле лестницы.
Теперь она уже не улыбалась.
— Клара?
Тишина.
Тётка могла вернуться. Могла решить пошутить. Правда, чтобы устроить такую шутку, ей понадобилось бы каким-то образом спрятаться в доме, заполнить пустой фонарь невидимым маслом и научиться зажигать его на расстоянии.
Майра прошла к лестнице.
Третий фонарь загорелся на площадке второго этажа.
Потом четвёртый.
Дальше по коридору.
Один за другим.
Как будто кто-то шёл впереди неё и включал свет.
Майра остановилась.
— Хорошо.
Собственный голос показался слишком громким.
— Допустим.
Это слово тоже не помогло.
Она поднялась на второй этаж.
Фонари горели вдоль всего коридора.
Тёплый свет неожиданно преобразил пространство. Днём здесь были только пыль, закрытые комнаты и стены, требующие новой краски. Сейчас коридор выглядел почти уютно.
Будто дом вспоминал, каким был раньше.
Майра подошла к ближайшему фонарю.
Огонь колыхнулся.
Она поднесла палец к стеклу.
Тёплое.
Настоящее.
— Я ведь могу тебя продать, — предупредила Майра дом.
Где-то на первом этаже что-то стукнуло.
— Это не угроза. Пока.
Она спустилась.
В прихожей всё оставалось на местах.
Кроме двери.
Майра точно помнила, что оставила её открытой.
Теперь дверь была закрыта.
Она подошла, проверила засов.
Не заперт.
Может быть, ветер.
Да, конечно.
Старый дом. Сквозняки. Кривые полы. Неисправные фонари, каким-то невероятным образом сохранившие каплю масла.
Майра открыла дверь.
На улице уже темнело.
Над крыльцом тоже горел фонарь.
Она почти решила, что хватит на сегодня, когда заметила вывеску.
Утром это была обычная старая доска с облупившимися буквами.
Сейчас надпись можно было прочитать совершенно ясно.
Майра медленно спустилась на одну ступеньку.
Возможно, дождь смыл грязь.
Она поднялась обратно.
Нет.
Буквы были другими.
Она прекрасно помнила полустёртое слово «Пансион» и неопределённые следы старой краски ниже.
Теперь на тёмном дереве ровными светлыми буквами значилось:
«ПАНСИОН ОТКРЫТ».
Майра смотрела долго.
Затем подняла фонарь со ступеньки, поднесла ближе.
Под первой строкой проступала вторая.
Она была меньше.
«ХОЗЯЙКА НАЙДЕНА».
Майра перечитала.
Потом ещё раз.
— Нет.
Дом не ответил.
— Я тебя не открывала.
Где-то внутри тихо скрипнула половица.
Майра резко обернулась.
Пусто.
— И постояльцев я не принимаю.
Фонарь над дверью вспыхнул чуть ярче.
— Особенно сегодня.
Со стороны калитки донёсся скрип.
Майра замолчала.
Калитка медленно открылась.
На дорожке появилась женская фигура.
Незнакомка шла к дому осторожно, придерживая тёмную дорожную сумку обеими руками. На ней был простой серый плащ, край которого намок от недавнего дождя. Женщина казалась старше Майры лет на десять или пятнадцать, хотя в сумерках определить точнее было трудно.
Она остановилась перед крыльцом.
Посмотрела на вывеску.
Потом на Майру.
— Простите, — сказала незнакомка. — Я боялась, что не успею.
Майра медленно опустила фонарь.
— Куда?
Женщина удивлённо посмотрела на неё.
— Сюда.
— Почему?
Теперь растерялась уже незнакомка.
Она подняла руку и указала на вывеску.
— Потому что ваш пансион открыт.
Майра проследила за её взглядом.
Слова по-прежнему были на месте.
«ПАНСИОН ОТКРЫТ. ХОЗЯЙКА НАЙДЕНА».
— Он открылся примерно три минуты назад, — сказала Майра.
Женщина прижала сумку к себе.
— Значит, я пришла вовремя.
В прихожей сам собой зажёгся ещё один фонарь.
А затем со второго этажа донёсся отчётливый звук открывшейся двери.
Обе женщины подняли головы.
Незнакомка побледнела.
— Комната уже выбрала?
Майра медленно повернулась к ней.
— Что значит «выбрала»?
Женщина посмотрела на Майру так, будто впервые поняла, что перед ней стоит человек, который знает о собственном пансионе значительно меньше, чем первая случайная постоялица.
— Вы правда не знаете, какой дом купили?
Майра посмотрела в освещённый холл, на лестницу, по которой час назад сама таскала ведро, на ряд горящих без всякой причины фонарей, а потом снова на надпись над дверью.
Она заплатила восемьсот двадцать крон за три этажа, двенадцать комнат, дырявую крышу и слишком много шкафов.
Похоже, город всё-таки что-то забыл указать в описании имущества.
Глава 2. Постоялица, которой нет в зеркале
— Похоже, город всё-таки что-то забыл указать в описании имущества, — сказала Майра.
Незнакомка не улыбнулась.
Она всё ещё стояла на нижней ступени крыльца, прижимая к себе дорожную сумку так, словно в ней находилось последнее, что у неё осталось. От дождя её тёмные волосы выбились из-под капюшона и прилипли к вискам. Женщина выглядела усталой, но не той усталостью, которая проходит после хорошего сна. В её лице было что-то настороженное, привычное, будто последние месяцы она входила в каждую новую дверь заранее готовая к тому, что её попросят уйти.
Майра перевела взгляд на лестницу.
Наверху больше ничего не происходило.
Дверь, открывшаяся сама, не хлопала, не скрипела, не испускала зловещего свечения. Где-то там просто существовала комната, которая, судя по словам незнакомки, кого-то уже «выбрала».
Очень хотелось вернуться к тому времени, когда главной проблемой дома была дырявая крыша.
— Давайте сначала с самого простого, — предложила Майра. — Как вас зовут?
Женщина моргнула, словно вопрос оказался неожиданным.
— Флорена Восс.
— Майра Элден.
— Я знаю.
Майра чуть прищурилась.
— Вот это уже интересно.
— Простите. Я не хотела вас пугать.
— Учитывая, что десять минут назад мой дом сам объявил меня хозяйкой, вам придётся постараться сильнее.
На этот раз уголки губ Флорены дрогнули.
— Ваше имя было на объявлении о торгах.
Объяснение было настолько обычным, что Майра почти расстроилась.
— Хорошо. Значит, пока обойдёмся без тайного общества, которое следит за моими покупками.
Флорена опустила глаза.
— Я могу уйти, если вы ещё не принимаете постояльцев.
Майра посмотрела на дорожную сумку, на мокрый плащ, на улицу за спиной женщины. Дождь закончился, но воздух уже становился холоднее, а до полной темноты оставалось совсем немного.
Самым разумным решением было именно это.
Отказать.
Пансион официально не работал. На втором этаже не было подготовлено ни одной комнаты. Майра не знала, где лежит чистое постельное бельё, если оно вообще осталось от прежних хозяев. В кухне имелась одна чашка с отбитой ручкой, несколько тарелок и неизвестное количество шкафов, которые, судя по сегодняшнему опыту, составляли самостоятельное население дома.
Кроме того, Майра понятия не имела, что означает фраза «комната выбрала».
Она уже открыла рот, чтобы объяснить всё это Флорене.
За спиной мягко щёлкнул замок.
Майра обернулась.
Входная дверь, которую она оставила распахнутой, медленно открылась шире.
Не захлопнулась.
Не закрылась.
Именно открылась.
Флорена проследила за её взглядом.
— Кажется, он возражает.
— Это мой дом.
Дверь осталась открытой.
— Пока, — добавила Майра, — мы с ним не вполне выяснили, кто здесь принимает решения.
Она снова посмотрела на Флорену.
Женщина ждала.
Не просила. Не давила. Даже не делала того особенного несчастного выражения, которым некоторые люди умеют превращать отказ в нравственное преступление.
Майра выдохнула.
— На одну ночь?
Флорена быстро кивнула.
— На одну.
— Тогда входите.
Она отступила с прохода.
Флорена переступила порог, и в тот же момент фонарь над дверью перестал гореть ярче остальных.
Будто получил то, чего хотел.
Майра заметила это.
И решила пока не обсуждать с домом победу.
— Сразу предупреждаю, — сказала она, закрывая дверь, — пансион находится в состоянии, которое городской чиновник назвал «требует ремонта», а я называю «если сверху что-нибудь капает, сначала отойдите, потом задавайте вопросы».
Флорена оглядела холл.
— Здесь красиво.
Майра тоже огляделась.
После нескольких часов уборки первый этаж действительно изменился. Пол больше не был серым от пыли. На стойке проступил настоящий цвет дерева. Клара протёрла окна, и даже в вечернем свете стало видно, что помещение гораздо просторнее, чем казалось утром.
Но назвать его красивым Майра пока не решилась бы.
— Вы очень добра к зданиям.
— Я швея.
— Это как-то связано?
— Я привыкла смотреть на то, чем вещь может стать.
Ответ понравился Майре.
— Тогда вы здесь надолго задерживать взгляд не будете. Возможностей у этого дома больше, чем у меня денег.
Флорена поставила сумку возле стойки.
— Сколько стоит комната?
Майра замерла.
Вот вопрос, о котором она почему-то вообще не подумала.
Она купила пансион.
Решила когда-нибудь принимать постояльцев.
Посчитала стоимость стекла, ремонта кровли, нескольких кроватей, новой обивки и даже приблизительную цену дров на холодное время года.
И ни разу не решила, сколько брать с человека за ночь.
Майра опёрлась ладонями о стойку.
— Сколько обычно стоит комната в пансионе такого уровня?
Флорена посмотрела на неё.
— Какого уровня?
— Именно поэтому я и спрашиваю.
Некоторое время они молчали.
— В хорошем пансионе в центре — две кроны, — наконец сказала Флорена. — Иногда две с половиной.
— А в плохом?
— Около одной.
Майра посмотрела на потолок.
— Крыша протекает.
— Я заметила таз на лестнице.
— Один таз не должен определять стоимость всей недвижимости.
— Их там три.
— Вы наблюдательны.
Флорена всё-таки улыбнулась.
— Одна крона?
Майра покачала головой.
— За дом, который самовольно принимает клиентов раньше хозяйки, это было бы слишком нагло.
— Полкроны?
— Договорились.
Флорена достала кошель и положила монету на стойку.
Первый доход пансиона оказался половиной кроны.
Майра посмотрела на монету и неожиданно почувствовала почти детское удовлетворение.
Она заработала её не для Лейнов.
Не помогла Оскару заключить сделку.
Не рассчитала чужую прибыль.
Полкроны принадлежали её собственному делу.
Пусть пока дело состояло из одной постоялицы, дырявой крыши и дома с сомнительным представлением о полномочиях владельца.
— Теперь надо выяснить, какую именно комнату вы сняли, — сказала Майра.
Флорена заметно напряглась.
— Третью.
— Вы уверены?
— Если дверь открылась сама, значит, третью.
Майра медленно подняла голову.
— Вы знали номер?
— Нет.
— Но сейчас уверены.
— Да.
— Почему?
Флорена сцепила пальцы.
— Можно сначала подняться?
Майра хотела возразить, но передумала.
За сегодняшний день она уже выяснила одну полезную вещь: если человек боится отвечать на вопрос, иногда лучше дать ему немного времени, чем сразу давить.
— Хорошо. Только идите за мной. Я сегодня уже познакомилась с некоторыми особенностями планировки и не ручаюсь, что ночью она станет понятнее.
Они взяли сумку Флорены и направились к лестнице.
Майра первой поставила ногу на нижнюю ступень.
На третьей ей показалось, что с лестницей что-то не так.
На седьмой она остановилась.
Флорена едва не столкнулась с ней.
— Что случилось?
Майра посмотрела вверх.
Площадка второго этажа была совсем близко.
Слишком близко.
Она прекрасно помнила, как днём несколько раз поднималась сюда с вёдрами. Лестница была широкой, пологой и достаточно длинной, чтобы к последним ступеням начинать задаваться вопросом, зачем человеку вообще понадобился второй этаж.
Сейчас до площадки оставалось четыре ступени.
Майра спустилась на одну.
Посмотрела вниз.
— Вы что-нибудь заметили?
Флорена ответила не сразу.
— Лестница?
— Что с ней?
— Стала короче.
Майра обернулась.
— Значит, мне не кажется.
— Нет.
— Вы говорите об этом слишком спокойно.
— Я последние месяцы стараюсь меньше удивляться.
— А я, судя по всему, только начинаю учиться.
Они поднялись на площадку.
Майра оглянулась.
Лестница опять выглядела обычной.
Нормальной длины.
— Прекрасно, — пробормотала она. — Теперь у меня есть недвижимость, которая экономит постояльцам силы.
— Это удобно.
— Посмотрим, не выставит ли она за это отдельный счёт.
Коридор второго этажа освещали три фонаря. Их тёплый свет ложился на закрытые двери.
Одна оставалась открытой.
Третья.
Именно та самая комната, которая ещё днём показалась Майре больше, чем позволяли размеры коридора.
Она остановилась возле порога.
На двери теперь висела небольшая латунная цифра.
Майра была совершенно уверена, что утром никакой цифры не видела.
— Она появилась недавно? — спросила Флорена.
— Сегодня я готова ответить «да» почти на любой вопрос, начинающийся словами «она появилась».
Флорена не засмеялась.
В комнате уже горел настенный светильник.
Майра вошла первой.
Днём здесь находились кровать, шкаф, небольшой стол и зеркало на стене. Сейчас всё осталось на местах, но комната выглядела иначе.
Чище.
Не идеально. Пыль всё ещё лежала в углах, а на подоконнике виднелась полоска, которую Майра не успела протереть.
Но кровать была застелена.
Майра остановилась.
Белая простыня.
Подушка.
Серое покрывало.
Утром на матрасе не было ничего.
Она подошла к кровати и тронула покрывало.
Чистое.
— Я этого не делала.
Флорена поставила сумку.
— Я понимаю.
— Мне бы очень помогло, если бы вы перестали понимать происходящее лучше хозяйки.
— Простите.
Майра выпрямилась.
— Вы уже второй раз извиняетесь за вещи, в которых не виноваты.
Флорена словно хотела что-то ответить, но передумала.
Её взгляд скользнул к зеркалу.
И женщина сразу отвернулась.
Майра заметила.
— Что?
— Ничего.
— Там обычное зеркало.
— Я вижу.
Ответ прозвучал странно.
Майра подошла ближе.
Зеркало было высоким, в простой тёмной раме. Старое стекло слегка искажало края изображения, но в остальном ничего необычного.
В отражении стояла сама Майра.
Позади — кровать.
Окно.
Открытый шкаф.
Флорена возле стола.
Майра моргнула.
Посмотрела прямо на женщину.
Флорена стояла в двух шагах от неё.
Серый плащ.
Тёмное платье.
Расстёгнутый ворот.
Сумка у ног.
Майра снова посмотрела в зеркало.
Платье отражалось.
Плащ отражался.
За ними виднелся край стола.
Лица не было.
Не туманное пятно.
Не пустой силуэт.
В том месте, где должны были отражаться голова и шея Флорены, Майра видела стену комнаты.
Она сделала шаг в сторону.
Изображение изменилось вместе с ней.
Флорена — нет.
Точнее, сама Флорена стояла на месте, но зеркало упорно вело себя так, словно женщины там не существовало.
— Подойдите ближе, — попросила Майра.
Флорена закрыла глаза.
— Не нужно.
— Я не собираюсь вас заставлять. Мне просто надо понять…
— Оно ничего не покажет.
Майра повернулась к ней.
Флорена медленно сняла плащ.
— Уже почти четыре месяца.
В зеркале серый плащ исчез из воздуха, когда женщина положила его на стул, и тут же появился в отражении, едва перестал касаться её руки.
Майра почувствовала неприятный холод между лопатками.
— Во всех зеркалах?
— Во всех.
— Даже в маленьких?
— В любых.
— В оконном стекле?
— Когда темно — тоже.
— В воде?
Флорена посмотрела на неё.
— Вы всегда задаёте столько вопросов?
— Когда человек исчезает из зеркала в моей первой оплаченной комнате, мне кажется это оправданным.
Флорена опустила глаза.
— Простите.
— Вот опять.
Женщина слабо улыбнулась.
Майра подошла к зеркалу и провела пальцем по поверхности.
Обычное стекло.
Холодное.
Никаких знаков.
— Вы знаете, почему это произошло?
— Нет.
— Совсем ничего?
— Сначала я думала, что виновато зеркало дома. Купила другое. Потом ходила в лавки, где их продают. Потом просила знакомых посмотреть.
— Они тоже вас не видят?
Флорена кивнула.
— Никто.
— А одежду?
— Пока она на мне — иногда да, иногда только часть. Но лица нет никогда.
Майра снова взглянула на отражение.
Теперь Флорена стояла прямо за её плечом.
В зеркале Майра была одна.
От этой картины становилось не по себе гораздо сильнее, чем от самозажигающихся фонарей.
— И поэтому вы пришли сюда?
— Я слышала о доме на Семи Фонарях.
— От кого?
— От старой клиентки. Давно. Я тогда не поверила.
— Что именно она рассказывала?
Флорена села на край кровати.
— Что когда-то здесь принимали людей, которым больше некуда было идти. Не бедных и не бездомных. Других.
— Каких?
— С которыми происходило то, чему никто не мог найти объяснение.
Майра прислонилась бедром к столу.
— И дом им помогал?
— Она сказала, что иногда.
— Очень обнадёживающая история.
— Я тоже так подумала.
— А потом перестали отражаться.
Флорена кивнула.
— Я пришла сюда неделю назад. Дом был закрыт.
— Почему сегодня снова пришли?
— Я не собиралась.
— Тогда почему вы здесь?
Женщина нахмурилась.
— После работы я пошла домой другой дорогой. Просто захотелось пройти через старый сад. Когда вышла к вашей улице, увидела, что горят фонари.
— Уличные?
— Все семь.
Майра вспомнила название улицы.
Семь Фонарей.
— И это что-то означает?
— Та женщина говорила: если пансион снова откроется, на улице зажгутся все семь старых фонарей. Даже те, которые давно не работают.
Майра вспомнила вечернюю дорогу перед домом.
Она не смотрела.
У неё было достаточно собственных фонарей.
— Значит, вы увидели свет и решили войти.
— Я увидела ещё вывеску.
— Которая появилась примерно в то же время.
— Поэтому и боялась не успеть.
— К чему?