Я купила проклятый пансион. Герцог требует выселения

Флорена посмотрела на открытую дверь комнаты.

— Если дом выбирает постояльца, комната открывается только один раз.

Майра медленно выпрямилась.

— Откуда вы это знаете?

— Из той же истории.

— А что будет, если человек не войдёт?

— Не знаю.

Это прозвучало честно.

Майра не любила ответы «не знаю», но сегодня они были почти утешительными. Значит, хотя бы не все вокруг владели инструкцией к её собственности.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда пока будем исходить из того, что у нас есть одна ночь, одна комната и одно зеркало с очень плохими манерами.

Флорена посмотрела на неё чуть внимательнее.

— Вы совсем не боитесь?

Майра задумалась.

— Боюсь.

Женщина явно ожидала другого ответа.

— Правда?

— Разумеется. Я купила дом вчера, а сегодня он сам открыл пансион, выбрал клиента и перестроил лестницу. Если завтра окажется, что под кухней живёт хор мышей, умеющих вести бухгалтерию, я даже не удивлюсь.

Флорена засмеялась.

Негромко, но по-настоящему.

И в ту же секунду где-то внизу раздался глубокий гул.

Обе замолчали.

— Это что? — спросила Флорена.

Майра прислушалась.

Звук повторился.

Не удар.

Не скрип.

Что-то вроде тихого вздоха в дымоходе.

— Если судить по направлению, гостиная.

Они спустились.

Лестница на этот раз снова была длинной.

— Он издевается, — решила Майра.

— Кто?

— Дом.

— Может быть, ему просто показалось, что нам нужно быстрее подняться.

— Очень заботливо с его стороны. Следующим шагом будет самостоятельно назначить цену за комнаты.

В гостиной их встретил огонь.

Камин, который ещё утром был холодным и полным старой золы, теперь горел.

Не яростно, не опасно.

Обычные поленья потрескивали, отбрасывая тёплые блики на очищенный пол.

Майра подошла ближе.

— Я сегодня его не растапливала.

Флорена протянула ладони к теплу.

— Хорошо.

— Что именно?

— Здесь тепло.

В её голосе появилась такая простая благодарность, что Майра перестала искать объяснение.

Флорена сняла промокшую обувь возле двери и устроилась в одном из кресел, которое Клара успела очистить. Майра принесла второе.

Первые несколько минут они просто сидели возле огня.

Ничего не происходило.

И именно это оказалось неожиданно приятным.

За окнами быстро темнело. Иногда с карниза падали оставшиеся после дождя капли. В доме ещё пахло пылью, древесиной и немного сыростью, но камин постепенно добавлял запах тепла и дыма.

Флорена расслабилась.

Сначала совсем чуть-чуть.

Опустила плечи.

Перестала держать руки сцепленными на коленях.

Майра поймала себя на мысли, что камин стал гореть ярче.

Она нахмурилась.

Флорена заметила.

— Что?

— Ничего.

Майра подождала.

Разговор оборвался.

Женщина снова напряглась.

Огонь стал слабее.

Майра посмотрела на него.

Потом на Флорену.

— Скажите что-нибудь приятное.

— Что?

— Любое.

— Зачем?

— Эксперимент.

Флорена задумалась.

— Здесь хороший камин.

Пламя не изменилось.

— Ещё.

— У вас красивый дом.

Ничего.

— Это вы уже говорили.

— У вас очень… настойчивая крыша.

Майра фыркнула.

Флорена рассмеялась.

Пламя вспыхнуло выше.

Они обе посмотрели на камин.

— Вот теперь это становится личным, — сказала Майра.

Флорена продолжала улыбаться.

Огонь горел ровно и ярко.

Майра откинулась на спинку кресла.

— Значит, лестница заботится о ногах, фонари о свете, а камин следит, чтобы гости не слишком страдали.

— Вам это не нравится?

— Мне не нравится, когда моя собственность проявляет инициативу раньше, чем я успеваю понять, зачем она мне вообще нужна.

Живот Флорены тихо урчал.

Женщина смутилась.

Майра поднялась.

— Вот с этим хотя бы всё понятно.

— Я не голодна.

— Конечно.

— Правда.

— Я слышала обратное.

— Мне неудобно.

— Вы заплатили полкроны. За такие деньги в заведении с дырявой крышей ужин должен входить в стоимость.

— Майра…

— Идёмте.

На кухне было темнее, чем в гостиной. Два фонаря зажглись сразу, едва женщины вошли.

Майра уже почти не отреагировала.

— Быстро привыкаю к роскоши.

Она открыла первый кухонный шкаф.

Три тарелки.

Ложка.

Чашка без ручки.

Как и днём.

— Ничего нового.

Флорена посмотрела на массивную дверь кладовой.

— А там?

— Не знаю.

— Вы не смотрели?

— Я купила дом вчера.

— Точно.

Майра открыла кладовую.

И остановилась.

Днём она заглядывала внутрь мельком. Помещение было пустым, если не считать двух деревянных полок и корзины без дна.

Теперь на средней полке лежали четыре картофелины.

Рядом — две луковицы.

Ниже стояла небольшая банка сливок.

На крючке висела связка сушёных трав.

А в корзине обнаружились два яблока и маленькая буханка хлеба.

Майра взяла картофелину.

Настоящая.

Не старая.

Не проросшая.

Обычная хорошая картофелина.

— Они ваши? — спросила она.

— Нет.

— Может быть, Клара принесла.

— Все четыре картофелины?

— У неё своеобразное чувство заботы.

Майра достала остальные продукты.

На самом дальнем краю полки стоял небольшой кусок сыра.

Она медленно повернулась к Флорене.

— Что вы обычно едите вечером?

— По-разному.

— Если бы могли выбрать сейчас?

Флорена задумалась.

— Что-нибудь простое. Тёплое.

— Например?

— Картофель. Лук. Немного сливок. Можно было бы сделать густой суп.

Майра посмотрела на продукты.

Флорена тоже.

— Нет, — сказала Майра.

— Что?

— Я отказываюсь считать это нормальным.

— Я ничего не говорила.

— Именно. Ваше молчание слишком выразительное.

Они приготовили ужин вместе.

Флорена оказалась удивительно ловкой с ножом, хотя сразу предупредила, что готовит редко. Майра нашла кастрюлю, после нескольких попыток заставила кухонную плиту работать и выяснила, что одна из дверец печи закрывается только в том случае, если её сначала приподнять, а потом толкнуть коленом.

— Нужно будет записать, — сказала она.

— Что?

— Всё, что в доме требует особого обращения.

— Лестницу тоже?

— Для лестницы заведу отдельную книгу претензий.

Флорена улыбнулась.

Ужин получился лучше, чем Майра ожидала.

Они ели на кухне, потому что не хотелось переносить тарелки в гостиную, а после долгого дня кухонный стол казался не хуже любого обеденного.

Флорена сначала брала хлеб маленькими кусочками.

Очень аккуратно.

Словно боялась съесть лишнее.

Майра заметила, но ничего не сказала.

— Вы давно шьёте? — спросила она.

— С шестнадцати лет.

— Любите?

Флорена поднесла ложку ко рту, потом опустила.

— Я хорошо это делаю.

— Я спросила другое.

Женщина провела пальцем по краю тарелки.

— Обычно люди спрашивают, хорошо ли я шью.

— Мне пока ничего шить не нужно.

Майра оглянулась на окно.

— Хотя, если посмотреть на шторы, это временно.

Старая ткань действительно висела настолько печально, будто последние годы тоже провела в размышлениях о неправильных жизненных решениях.

— Я могу помочь, — сказала Флорена.

— За деньги.

— Не обязательно.

— Обязательно. Иначе я буду чувствовать, что использую постояльцев как работников.

— А вы собираетесь брать с них деньги?

— Полкроны.

— Тогда баланс почти восстановлен.

Майра улыбнулась.

— Вы ушли от ответа.

— Какого?

— Любите ли шить.

Флорена долго смотрела в тарелку.

— Не знаю.

Вот теперь это «не знаю» прозвучало иначе.

Майра не стала продолжать.

После ужина Флорена настояла на том, чтобы вымыть посуду. Майра возражала ровно до того момента, пока не вспомнила, сколько ещё дел ждёт её завтра, после чего решила, что уважение к самостоятельности постояльцев тоже является достойным качеством хозяйки.

Она вернулась в холл.

На стойке по-прежнему лежала первая заработанная монета.

Рядом с ней — кучка старых бумаг, которую Майра вытащила днём из нижнего ящика.

Нужно было проверить документы дома.

Хотя бы понять, кто управлял пансионом раньше.

Она перенесла бумаги в маленькую комнату за стойкой, которую условно назначила своим будущим кабинетом.

Там стоял письменный стол.

Старый, тяжёлый, с множеством ящиков.

Майра открыла первый.

Пусто.

Второй.

Несколько перьев, давно высохшая чернильница, пачка пожелтевших квитанций.

Третий заело.

— Ну разумеется.

После сегодняшних шкафов она уже не ожидала от мебели сотрудничества.

Майра потянула сильнее.

Ящик не открылся.

— Послушай, — сказала она столу, — у меня был очень сложный день. Я не собираюсь выяснять отношения ещё и с тобой.

Из кухни донёсся голос Флорены:

— Вы опять разговариваете с домом?

— Пока только с мебелью!

— Помогает?

— Узнаю через минуту.

Майра ещё раз потянула.

Ничего.

Она присела и заглянула снизу.

Под столешницей виднелась тонкая деревянная планка.

Майра нажала на неё.

Внутри что-то щёлкнуло.

Но открылся не ящик.

На боковой стенке стола выступила узкая панель.

Майра замерла.

— Конечно.

Тайник.

Почему бы и нет.

В доме, где лестницы меняют длину, тайный отсек в письменном столе выглядел почти скучно.

Она потянула панель.

Внутри лежала книга.

Толстая, в потёртом коричневом переплёте.

Без названия.

Майра осторожно достала её.

Пыль отсутствовала.

Это сразу насторожило.

Всё в доме было покрыто пылью.

Книга — нет.

Она открыла обложку.

На первой странице стояла дата.

Почти сорок лет назад.

Ниже — имя:

«Эллара Норн, хозяйка пансиона».

Майра перелистнула страницу.

Почерк был крупным, уверенным.

Первая строка занимала почти половину листа.

«Этот дом не снимает проклятия. Он возвращает человеку право выбирать».

Майра перечитала.

Потом ещё раз.

Из кухни перестала доноситься вода.

— Флорена?

— Да?

— Подойдите, пожалуйста.

Через несколько секунд женщина появилась в дверях.

Майра повернула книгу к ней.

— Вы знаете это имя?

Флорена прочитала.

— Эллара Норн?

— Да.

Женщина покачала головой.

Майра указала на первую строку.

Флорена прочла её.

Лицо изменилось почти сразу.

Она села на стул напротив.

— Значит, всё-таки правда.

— Что именно?

— Что этот дом предназначен для таких, как я.

— Мы пока не знаем, для каких именно «таких».

Майра перелистнула страницу.

Дальше шли записи, но они оказались странно короткими.

Имена.

Номера комнат.

Иногда одно или два предложения.

«Арвен Браун. Комната 7. Пришёл, потому что не мог покинуть город, хотя ворота были открыты».

«Селина Вард. Комната 5. Каждый раз говорила то, что от неё хотели услышать».

«Мирек Осс. Комната 2. Забыл собственное имя, но помнил имена всех, кому был должен».

Майра перевернула ещё несколько страниц.

— Это не список болезней.

Флорена посмотрела на неё.

— А чего?

— Не знаю. Похоже на последствия.

— Последствия чего?

Майра вернулась к первой строке.

Права выбирать.

— Возможно, решений.

Флорена опустила взгляд на свои руки.

Майра закрыла книгу.

— Расскажите, когда всё началось.

— Я уже говорила. Четыре месяца назад.

— Что произошло в тот день?

— Ничего.

— Совсем?

— Я работала.

— Для кого?

— Для госпожи Арделл.

— Что шили?

Флорена слегка нахмурилась.

— Платье.

— Какое?

— Для приёма.

— Оно вам нравилось?

Женщина замешкалась.

— Это не имеет значения.

Майра посмотрела на неё.

— Возможно, именно это и имеет.

Флорена встала.

Прошла к окну.

В стекле уже отражалась тёмная комната.

Стол.

Майра.

Пустое место рядом с окном.

Флорена смотрела на него.

— Я никогда не выбираю ткань, — тихо сказала она.

Майра ничего не ответила.

— Клиентка приходит и говорит, чего хочет. Цвет. Покрой. Отделку. Я делаю.

— Это работа.

— Да.

— В этом нет ничего странного.

— Нет.

Флорена повернулась.

— Только я и себе никогда ничего не выбираю.

Майра чуть нахмурилась.

— В каком смысле?

— Мать решила, что я буду швеёй. У неё была мастерская. Она говорила, что у меня хорошие руки и глупо искать другую жизнь. Я согласилась.

Она присела на край стула.

— Когда мне было двадцать три, один человек предложил мне уехать с ним в другой город. Я отказалась, потому что мать сказала, что мастерская останется без помощи.

Майра слушала.

— Потом мастерскую продали. Я пошла работать к другой портнихе. Она сказала, что мне лучше заниматься дорогими платьями, потому что за них больше платят. Я согласилась.

Флорена улыбнулась.

Грустно.

— Потом хозяйка решила, что мне лучше принимать постоянных клиентов. Потом клиенты решили, какие часы им удобны. Потом одна родственница сказала, что мне стоит снять комнату ближе к мастерской. Я сняла. Другая сказала, что женщине моего возраста не идут яркие цвета. Я перестала их носить.

Майра посмотрела на её серое платье.

— Вам сколько лет?

— Сорок один.

— И кто решил, что после сорока человеку нельзя носить яркие цвета?

— Уже не помню.

— Очень убедительный совет.

Флорена тихо рассмеялась, но быстро стала серьёзной.

— Четыре месяца назад госпожа Арделл заказала платье.

— То самое?

— Да. Я предложила синий цвет. Она посмотрела на меня так, будто я сказала что-то совершенно нелепое. Сказала: «Вы швея, Флорена. Ваша задача — сшить то, что я выбрала».

Майра почувствовала неприятную узнаваемость этих слов.

Разумный выбор.

Хорошая будущая жена.

Не создаёт проблем.

— Что было потом?

— Я вернулась домой. Сняла платье. Подошла к зеркалу.

Флорена посмотрела на пустое место в оконном отражении.

— Меня там не было.

Несколько секунд в комнате было слышно только камин из гостиной.

— Вы испугались?

— Сначала решила, что сошла с ума. Потом нашла другое зеркало.

— А потом?

— Потом ещё одно.

— И с тех пор ничего не изменилось.

— Нет.

Майра открыла книгу.

Первая строка смотрела на неё с пожелтевшей страницы.

Дом не снимает проклятия.

Он возвращает человеку право выбирать.

— Флорена.

— Да?

— Что вы хотите?

Женщина растерялась.

— Сейчас?

— Да.

— Я не понимаю.

— Это простой вопрос.

— Мне нужно переночевать.

— Это необходимость. А чего вы хотите?

— Чтобы всё стало как раньше.

— Хорошо. Кроме этого.

Флорена открыла рот.

Закрыла.

Майра подождала.

— Не знаю.

— Что хотите есть завтра утром?

— Мне всё равно.

— Какой цвет вам нравится?

— Я работаю со всеми.

— Это не ответ.

Флорена начала раздражаться.

— А почему я должна немедленно отвечать на какие-то странные вопросы?

— Не должны.

Женщина замолчала.

Майра закрыла книгу.

— Вот в этом, кажется, и смысл.

— В чём?

— Вы всё время отвечаете так, будто существует правильный ответ, который от вас ждут.

Флорена посмотрела на неё с обидой.

— Вам легко говорить.

— Почему?

— Вы купили дом.

Майра чуть не рассмеялась.

— Четыре дня назад мой жених сообщил, что женится на другой женщине, потому что её семья выгоднее моей.

Флорена застыла.

Майра сама удивилась тому, насколько спокойно произнесла это вслух.

— Простите.

— Не нужно. Он хотя бы впервые заставил меня задуматься о собственных решениях.

Она провела рукой по переплёту книги.

— Последние годы я тоже многое делала, потому что так было разумно. Отказалась от работы. Отложила свои планы. Собиралась войти в чужую семью и стать частью чужого дела. Мне казалось, что это и есть взрослая жизнь.

Флорена слушала.

— Вчера я купила этот пансион.

— Потому что этого хотели вы?

Майра задумалась.

— Пожалуй, впервые за долгое время я хотя бы не могу обвинить в этом никого другого.

Флорена улыбнулась.

— Даже если крыша рухнет?

— Особенно если крыша рухнет.

Из гостиной громко треснуло полено.

Обе посмотрели в сторону двери.

— Камин согласен, — сказала Флорена.

— Камин сегодня слишком разговорчивый.

Они вернулись в гостиную.

Огонь снова разгорелся ярче, когда Флорена устроилась в кресле.

Майра положила книгу прежней хозяйки на стол.

— Я прочту её завтра.

— Почему не сейчас?

— Потому что если сегодня узнаю ещё хоть одну особенность этого дома, мне придётся начать брать с него арендную плату.

Флорена рассмеялась.

Они просидели возле камина ещё около часа.

Разговор больше не касался зеркал.

Флорена рассказывала о мастерской. О клиентках, способных полчаса спорить из-за одного оттенка зелёного. О женщине, которая однажды требовала сделать платье «богатым, но скромным, заметным, но незаметным и обязательно таким, какого ни у кого нет, однако все сразу должны понять, что оно модное».

Майра смеялась.

Потом рассказала о господине Вейре и его способности продавать недвижимость так, что покупателю хотелось уйти ещё до осмотра.

К полуночи дом почти перестал казаться чужим.

Не своим.

До этого было ещё далеко.

Но уже не чужим.

Когда Флорена поднялась в комнату, Майра проводила её до лестницы.

На этот раз ступеней оказалось ровно столько, сколько утром.

— Значит, сейчас нам не спешить, — заключила Майра.

Флорена задержалась на первой ступени.

— Майра.

— Что?

— Спасибо.

— Вы заплатили.

— Не за это.

Майра поняла, но сделала вид, что нет.

— Спокойной ночи.

Она осталась в гостиной.

Возвращаться к Кларе уже не имело смысла, поэтому Майра нашла в одной из комнат старое, но чистое после долгой встряски покрывало и устроилась на диване.

Перед тем как погасить фонарь, она ещё раз посмотрела на книгу Эллары Норн.

«Этот дом не снимает проклятия. Он возвращает человеку право выбирать».

Майре эта фраза не нравилась.

Слишком красиво для инструкции.

И слишком неудобно для хозяйки, которая предпочла бы что-нибудь вроде: «Если загорается синий свет — откройте окно».

Она закрыла книгу.

— Завтра, — сказала дому.

Фонарь возле лестницы погас сам.

— Хоть в чём-то мы договорились.

Майру разбудил запах свежего хлеба.

Сначала она решила, что Клара пришла раньше неё.

Потом вспомнила, что спала в гостиной собственного пансиона.

Она села на диване.

За окнами светало.

Камин почти погас, но в углях ещё сохранялось тепло.

Из кухни донёсся стук.

Майра поднялась.

Флорена стояла возле стола.

На ней было вчерашнее серое платье, но волосы женщина распустила и заново собрала проще, чем вечером.

На столе лежал хлеб.

Свежий.

Рядом — масло и несколько яиц.

Майра посмотрела на продукты.

Потом на Флорену.

— Только не говорите, что сходили в лавку.

— Я проснулась десять минут назад.

— Значит, кладовая.

Флорена кивнула.

— Я открыла дверь. Всё уже было там.

— Что вы хотели на завтрак?

Флорена помолчала.

— Яйца и хлеб.

Майра медленно повернулась к кладовой.

— Очень удобно.

— Вас это всё ещё раздражает?

— Меня раздражает, что дом ведёт хозяйство лучше меня.

Флорена улыбнулась.

— Возможно, он помогает.

— Именно так начинаются все истории, после которых собственник обнаруживает, что больше ничем не управляет.

Они приготовили завтрак.

Майра поставила на стол две чашки. Одна была той самой, без ручки.

— Выбирайте.

Флорена посмотрела на чашки.

— Мне всё равно.

Майра подняла глаза.

Женщина заметила.

— Хорошо.

Она взяла чашку без ручки.

— Почему эту?

— Потому что другая красивее.

— Это причина выбрать худшую.

— Мне нравится эта.

— Почему?

Флорена провела пальцем по сколу.

— Она смешная.

Майра улыбнулась.

— Уже что-то.

После завтрака Флорена поднялась за сумкой.

Через несколько минут сверху донёсся её голос:

— Майра!

Тон заставил Майру сразу отложить полотенце.

Она поднялась.

Лестница снова сократилась.

На этот раз Майра не стала даже останавливаться.

— Спасибо, — бросила она дому на ходу.

В комнате номер три Флорена стояла перед зеркалом.

— Что произошло?

— Посмотрите.

Майра подошла.

Сначала не увидела разницы.

Зеркало отражало кровать.

Стол.

Окно.

Майру.

Рядом с ней — серое платье Флорены.

Плечи.

Шея.

На месте лица всё ещё была стена.

Но теперь в стекле виднелась тонкая тень.

Не черты.

Не полноценное отражение.

Только смутный овал там, где вчера не было ничего.

— Этого раньше не было? — спросила Майра.

Флорена покачала головой.

— Никогда.

Она осторожно подняла руку.

Тень в зеркале повторила движение.

Флорена тихо вдохнула.

Майра вспомнила чашку без ручки.

Глупость.

Совпадение.

Возможно.

Но впервые за четыре месяца женщина выбрала что-то просто потому, что ей это понравилось.

Не полезное.

Не правильное.

Даже не самое хорошее.

Ей понравилась смешная чашка.

— Сегодня не уходите, — сказала Майра.

Флорена повернулась.

— Но я просила одну ночь.

— Значит, изменили решение.

— Я не могу просто…

Она остановилась.

Майра ждала.

Флорена посмотрела в зеркало.

Потом на неё.

— Я хочу остаться ещё на день.

Майра улыбнулась.

— Вот теперь правильно.

— Сколько я должна?

— Ещё полкроны.

— Вы быстро осваиваете профессию хозяйки.

— Дом сам кормит постояльцев. У меня есть серьёзные преимущества перед конкурентами.

Они спустились вниз.

Майра только успела поставить книгу Эллары Норн на стойку, когда в дверь постучали.

Не так, как ночью.

Три коротких официальных удара.

Она открыла.

На крыльце стоял молодой мужчина в серо-синем городском мундире. Под мышкой он держал кожаную папку.

— Госпожа Майра Элден?

— Да.

— Владелица здания на улице Семи Фонарей, семнадцать?

— С вчерашнего дня.

— Тогда распишитесь.

Он протянул ей лист.

Майра взяла.

На верхнем краю стояла большая печать.

Королевская палата магических аномалий.

Она перечитала название.

Потом текст.

Ещё раз.

— Это ошибка.

Посыльный пожал плечами.

— Я только доставляю.

— Здесь написано, что мой пансион признан потенциально опасной магической аномалией.

— Значит, так и есть.

— На каком основании?

— В документе должно быть указано.

Майра быстро нашла нужную строку.

«Зафиксирована самопроизвольная активация ранее не действовавшего объекта, сопровождаемая изменением внутренней пространственной структуры и проявлением автономных магических функций».

Она подняла голову.

— Кто это зафиксировал?

— Палата.

— Каким образом?

— Не знаю.

— Когда?

Посыльный посмотрел на бумагу.

— Сегодня в четыре часа двенадцать минут утра.

Майра посмотрела в сторону лестницы.

В четыре часа двенадцать минут она спала на диване.

— И что теперь?

— Осмотр.

— Когда?

Мужчина перевернул последний лист.

— Сегодня.

— Сегодня когда?

— Здесь написано: до полудня.

Майра медленно опустила бумаги.

— Сейчас сколько?

— Почти девять.

— То есть Королевская палата решила дать мне три часа на подготовку к осмотру здания, которое я купила вчера?

Посыльный подумал.

— Если считать с момента доставки — да.

— Очень любезно.

— Я передам.

— Не надо.

Мужчина явно обрадовался.

Майра посмотрела на подпись внизу.

Часть имени скрывала печать.

Выше стояла должность:

«Глава Королевской палаты магических аномалий».

— Он сам придёт?

— Обычно такими объектами занимаются инспекторы.

— Но?

Посыльный снова посмотрел на документ.