- -
- 100%
- +
— Не совершай больше глупостей, — говорит незнакомец, глядя прямо мне в глаза.
Его голос нежный, полный грусти и чего-то, что мне не понять.
Какой он красивый.
Но выглядит так, будто он не из этого мира.
Я пытаюсь что-то сказать, но не могу. Только сейчас замечаю, что мне тяжело дышать. Я закрываю глаза от боли в голове и лёгких.
Я чувствую его пальцы. Он аккуратно опускает мою голову на траву.
А потом я чувствую его губы на своих губах.
Что...
Как приятно.
Все мысли перепутались. Боль отошла на второй план.
Это поцелуй?
Он вдыхает воздух в мои лёгкие, и я начинаю кашлять. Из моего рта выходит вода, и я беспомощно ложусь, напряжённо смотря на него.
Не хочу закрывать глаза.
Кажется, он исчезнет, если я их закрою.
Кажется, он растает.
Он берёт мою руку и прижимает к своей щеке.
Что это за чувство такое?
Я не хочу, чтобы он уходил.
Никогда.
Но я потеряла слишком много крови и теряю сознание.
Нет.
Не уходи...
Я прихожу в себя.
Открывая глаза, я ищу его взглядом.
— Не уходи! — говорю я.
Но обнаруживаю себя в комнате Сары. Все вокруг меня столпились. К голове приложено что-то холодное.
— Слава Богу! — вскрикивает Ханна и обнимает меня.
И все вокруг облегчённо вздыхают.
Я лежу в комнате Сары. Голова пульсирует, всё тело ломит.
— Ханна, что случилось? — шёпотом спрашиваю я.
Ханна берёт меня за руки и прижимает к себе.
— Нам было так страшно... — начинает она. — Удар был таким сильным, что мы, будучи в доме, услышали его. Сара уже вызвала скорую, скоро они приедут... Джейн, я так испугалась!
Я смотрю на Ханну. Она всхлипывает. Майя напряжённо смотрит на Сару, и кажется, что она хочет убить её. Кирстен нервно покусывает губы. Джоанна сидит на полу и пялится в потолок. Челси и остальные смотрят на меня.
— Как ты? — спрашивает Сара.
У Сары напряжённое лицо. Кажется, она чувствует себя виноватой. Неужели Сара Паркер может чувствовать что-то подобное?
Но меня интересует совсем иное.
С момента пробуждения меня волнует только один вопрос.
Где он?
Я сама не замечаю, как обращаюсь ко всем вслух.
— Что? — спрашивает Кирстен.
Другие недоумённо переглядываются.
— О чём ты? — встревоженно спрашивает Майя.
— Где парень, который спас меня? — спрашиваю я.
Я больше не могу терпеть.
Где он?
Не стоило закрывать глаза.
Не стоило отпускать его.
— Джейн, — очень серьёзно произносит Кирстен. — О чём ты говоришь? Ты сама выбралась. Когда мы прибежали, ты лежала без сознания на земле. Около тебя никого не было. Территория большая и открытая. Если бы тебя кто-то спас, мы бы увидели его, даже если бы он попытался сбежать.
О чём она говорит?
Она лжёт.
— Джейн! — Ханна сжимает мою руку. — Ты ударилась головой, поэтому тебе просто показалось. Это была иллюзия...
Я вырываю свою руку из пальцев Ханны и приподнимаюсь.
— Что ты имеешь в виду? Ты думаешь, мне могло такое показаться? Ты что, не веришь мне?! — закричала я.
Моя спина дрогнула, и я упала на кровать.
Все они лгут.
Мне не могло показаться.
А вдруг?
Ведь я упала.
Нет.
Я хочу тебя увидеть.
Похоже, я снова потеряла сознание.
Я лежу в своей комнате.
— Госпожа, слава Богу, вы проснулись! — радостно говорит Элла.
Я не могу пошевелить левой рукой. К ней подсоединены какие-то приборы и капельница.
— Что это, Элла?
— Госпожа, ваш отец не захотел, чтобы вы лежали в больнице. Поэтому вас с оборудованием привезли сюда. Господин сказал, что вам необходимо переливание крови и лечение.
— Ясно. Ну, я намного лучше себя чувствую.
Элла не улыбнулась.
Наоборот, её лицо стало ещё тревожнее.
— Дело в том, что вы, госпожа, проспали так месяц, — обеспокоенным голосом говорит Элла.
— О чём ты? — спрашиваю я.
Месяц.
Не может быть.
Травма, конечно, была серьёзной, но месяц лежать в коме — это шутка?
— Госпожа, — обеспокоенно говорит Элла, озираясь по сторонам. — Думаю, здесь что-то происходит. Ваш отец отдал приказ ежедневно вводить вам какую-то сыворотку. Думаю, из-за неё вы и спали так долго. Сегодня я не сделала вам инъекцию, и вы проснулись. Думаю, ваш отец не хочет, чтобы вы в ближайшее время просыпались.
В комнате стало тихо.
Слишком тихо.
— Элла? Но если это правда... Зачем отцу так поступать?! Конечно, между нами довольно прохладные отношения. Но не до такой же степени... — оторопело говорила я.
Что тут происходит?
Если Элла права, значит, отец правда не хочет, чтобы я просыпалась.
Но это значит, что...
ОТЕЦ ХОЧЕТ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ МЕНЯ.
Мысль ударила сильнее, чем падение в бассейн.
— Элла, что ты думаешь по этому поводу?
Мне нужно знать, что думает Элла. Она мне как настоящая мама. Элла не солжёт мне и не предаст меня.
— Госпожа, я не знаю, как вам это сказать. Но в планы вашего отца точно не входит будить вас. Я видела, что эту сыворотку привезли нам ещё примерно на год. Ох, госпожа, не хочу говорить этого... Но ваш отец что-то задумал. И, простите, что-то уж преотвратительное.
Нет.
Если Элла так говорит, значит, это правда.
Мои предположения верны.
Но из-за чего отец так поступает? Неужели из-за того, что я ему тогда не подчинилась?
Я и не заметила, как слёзы навернулись на мои глаза.
Что со мной?
— Госпожа! — Элла приобняла меня. — Не плачьте! Вы ведь никогда себе этого не позволяли!
Точно.
Элла права.
Мне не стоит плакать. Я никогда раньше не позволяла себе плакать. Но теперь больше не могу сдерживаться. Я всхлипываю и прижимаюсь к Элле. Я знаю, что слёзы не помогут, но мне больно осознавать, что отец так поступает со мной.
Почему?
— Элла, почему? Почему моя семья так ненавидит меня? Почему с детства меня сторонится отец? И почему мать с сестрой так презирали меня? Почему отец хочет избавиться от меня? Раньше я всё же думала и тайно надеялась, что у нас семья. Что мне просто кажется, будто все меня презирают. Из всей своей семьи я думала, что отец любит меня. Почему он предал меня? Почему? — вскричала я.
Я рыдаю. Потоку моих слёз теперь не остановиться.
Это второй раз в жизни, когда я плачу.
Нет.
Я ошиблась.
Третий.
Первый раз был, когда я родилась.
Однажды в детстве, когда мне было шесть лет, я заблудилась в лесу. Тогда моя мать наблюдала за мной. Я думаю, она специально не уследила за мной. Я долго брела по лесу в поисках родных. Но наткнулась на яму и угодила прямо в неё.
Стемнело. Мне стало страшно, я поранилась, и мне было больно. Я заплакала. Я чувствовала беспомощность и одиночество.
Вдруг я услышала шум.
Это был волк, почуявший запах моей крови. Когда я увидела его, мне стало очень страшно. Я закричала.
Волк уже было набросился на меня, как мой отец заслонил меня собой. Его ужасно поранило. Он ударил волка, и тот упал.
Тогда мне казалось, что он мой герой.
Я была так счастлива.
Отец взял меня на руки и обнял. Он говорил, что очень долго меня искал и волновался. И он произнёс эти слова:
— Никогда не плачь, потому что это расстраивает меня. И не совершай больше глупостей.
Я запомнила эти слова.
Я знала, что если буду плакать, то отец расстроится.
С тех самых пор я никогда не плакала, как бы больно мне ни было.
До сегодняшнего дня.
Потому что сегодня я впервые поняла: возможно, мой герой никогда не был героем.
Возможно, я просто слишком долго хотела в это верить.
Глава 3. Истина крови
— Госпожа, пожалуйста, не плачьте больше, — умоляюще произнесла Элла.
Всё это время, пока я плакала и говорила то, что давно болело в душе, Элла выслушивала меня и гладила по спине. Не перебивала. Не пыталась спорить. Просто была рядом.
Как всегда.
— Спасибо тебе, Элла! — искренне сказала я.
— Госпожа, вы мне как дочь.
От этих слов внутри снова что-то дрогнуло, но я заставила себя выпрямиться.
— Но что же мне теперь делать? — озадаченно спросила я.
— Госпожа, вам нужно бежать отсюда. И поскорее, — сказала Элла.
— Нет, я не буду убегать. Я хочу узнать, почему отец так поступил. Наверняка на это были причины, — решительно заявила я.
Я хочу всё выяснить.
Отец не мог так поступить без весомой причины. Он был единственным человеком в семье, которому я больше доверяла. Если я сбегу сейчас, то никогда не узнаю правды.
А я должна знать.
— Элла, сейчас же сообщи отцу о моём пробуждении, — решительно заявила я.
— Но, госпожа, — умоляющим тоном произнесла Элла. — Вы хоть понимаете, какие последствия могут быть?
— Я всё понимаю. Поэтому и хочу ещё больше это выяснить, — тихо ответила я.
Элла не стала долго препираться. По крайней мере, она знала, что со мной это бесполезно.
Она ушла.
Я осталась одна.
Комната вдруг показалась слишком большой. Приборы возле кровати тихо пищали, капельница медленно отмеряла капли, а за окном стояла неподвижная тишина. Всё выглядело обычным. Почти обычным.
Но теперь я знала: в этом доме что-то происходит.
Прошло уже полчаса с тех пор, как Элла ушла.
В чём дело?
Почему так долго?
Разве отец не должен был броситься сюда, как только узнал о моём пробуждении?
Вдруг среди тишины раздался протяжный вой.
Я замерла.
Затем послышались чьи-то стоны. Низкие, рваные, тяжёлые. Эти стоны были не человеческими. Они напоминали стоны монстра.
И сразу после этого я услышала крик Эллы.
Сердце оборвалось.
Что там происходит?
Я вскочила и побежала на звук. Ноги ещё плохо слушались после долгого сна, но я не остановилась. Коридоры мелькали перед глазами, стены казались длиннее обычного, а воздух — гуще.
Звуки шли из подвала.
Я открыла дверь.
И увидела это.
Я закричала.
Внизу лежало окровавленное тело Эллы.
Рядом с ней стояла вся моя семья.
На их лицах была кровь. Кровь Эллы.
Они все обернулись и посмотрели на меня.
Их глаза стали чёрными, а зрачки — красными.
Кто они такие?
— Что здесь происходит? — шёпотом произнесла я.
Отец вытер кровь с лица и сделал шаг вперёд.
Я сделала два шага назад.
— Успокойся, Джейн, — ласково сказал отец.
Его глаза снова стали обычного цвета.
Будто мне всё показалось.
Будто внизу не лежала Элла.
Будто на их губах не было её крови.
Но я не могла сделать ни шага в его сторону.
— Вы убили Эллу? — скрежетнув зубами, сказала я.
Мать презрительно посмотрела на тело Эллы. Затем подошла ближе, очень аккуратно взяла её за голову и погладила по волосам.
— Она была очень хорошей женщиной. Но слишком много знала, — ласково сказала мать.
Потом она рассмеялась.
— Но она была очень вкусной.
Мне было отвратительно смотреть на неё.
Всё, что я хотела, — вцепиться ей в глотку и разорвать её на части.
Джессика подошла ближе к матери и тоже погладила Эллу. А затем коснулась её шеи.
— Сестрёнка, тут ещё осталось. Будешь? — непринуждённо сказала она, явно издеваясь.
Во мне что-то оборвалось.
— Заткнись! Не прикасайтесь к ней! — закричала я.
В тот же миг мать и Джессика неожиданно упали, словно их что-то свалило. Они начали судорожно глотать воздух, мучаясь, будто невидимая рука сжимала их горло.
— Хватит, — спокойно сказал отец и схватил меня за плечи. — Очнись!
Он начал трясти меня.
Я отшатнулась от него.
— Не прикасайся ко мне! Вы убили Эллу! Убили единственного человека, который любил меня с рождения! Да кто вы такие?! Монстры! — закричала я с отвращением.
— На себя посмотри! Кто из нас тут убийца, так это ты! — сказала Джессика.
— Джессика, замолчи! — сказал отец.
— Что это значит? — спросила я.
Я вся дрожала. Казалось, ещё немного — и я рассыплюсь в прах.
В этот момент подвал начал рушиться.
Сначала треснула стена. Потом с потолка посыпалась пыль. Камни начали обваливаться один за другим.
Ноги у меня подкосились, и я упала.
Я протянула руку к Элле.
Но на её тело упал камень.
Кровь брызнула мне прямо в лицо.
Все трое уже скрылись, бросив меня одну.
Правильно.
Я одна.
Всегда одна.
Я слышу шум сзади.
Кто-то идёт.
Тот самый парень.
Он появляется среди пыли и обломков так спокойно, будто всё это уже видел. Будто знал, что я окажусь здесь.
Он берёт меня на руки, как тряпичную куклу, осторожно поддерживая за голову.
— Ну, я же просил больше не подвергать себя опасности, — спокойно сказал он. — Надеюсь, с третьего раза ты поймёшь. А сейчас спи.
Он провёл рукой по моему лбу.
Тьма накрыла меня мгновенно.
С этого момента я больше ничего не помню.
Помню только, что оказалась в просторной комнате какого-то дома.
Свет здесь был мягкий. Воздух — свежий, не похожий на тяжёлый воздух моего дома. Я лежала на кровати, укрытая одеялом, и какое-то время просто смотрела в потолок.
— Проснулась, — ласково сказал парень и поднёс ко мне поднос с едой.
Я резко повернула голову.
Он был здесь.
Тот самый.
— Спасибо, — сказала я. — Но где я? Что произошло?
Может ли быть так, что всё это был просто сон?
Возможно, ничего этого не случалось. Возможно, Элла жива. Возможно, отец не предавал меня. Возможно, моя семья не была теми существами с чёрными глазами и красными зрачками.
В глубине души именно на это я и надеялась.
— Меня зовут Ропис.
— Ропис, кто ты такой? Что произошло? Это был сон? — с надеждой спросила я.
Он лишь покачал головой.
Надежда внутри меня тихо треснула.
— Ропис, пожалуйста, расскажи мне правду.
Ропис задумался и посмотрел куда-то вдаль, словно решая, стоит ли мне рассказывать всё или нет.
— Хорошо. Но то, что я расскажу, шокирует тебя, — серьёзным тоном сообщил он.
Значит, это не было сном.
Значит, Элла мертва.
Значит, моя семья — не моя семья.
Я сжала пальцы.
— Я готова, — решительно произнесла я, хотя всё ещё надеялась, что сон просто продолжается.
— Хорошо. Тогда идём со мной. Я покажу тебе прошлое.
Как необычно было для меня доверять незнакомцу. Но было в нём что-то такое, что заставляло меня следовать за ним. Что-то знакомое. Тёплое. Почти родное.
Прошлое...
Не успела я ничего сказать, как перед нами открылась воронка золотистого цвета. Внутри неё мерцали тонкие знаки, похожие то ли на руны, то ли на древние письмена, которые невозможно было прочитать, но почему-то хотелось вспомнить.
Воронка засосала нас внутрь.
Я оказалась на прекрасном лугу.
Цветы потрясающей красоты переливались всеми цветами радуги. Ветер едва касался травы, воздух был прозрачным, а свет — таким мягким, будто сам мир здесь был живым.
Это было захватывающее зрелище.
Ропис стоял позади меня и, казалось, чего-то ждал.
Вдруг на поляну выбежала девушка.
Она была столь прекрасна, что светилась так же ярко, как солнце.
Её волосы были золотистого цвета и спадали почти до колен. У неё была смуглая кожа. Казалось, солнце ласкает её и одаривает своим вниманием. Девушка была высокого роста, с идеальной фигурой и глазами небесного цвета.
Она бежала по лугу босиком и заливисто смеялась. На ней было красивое длинное белое платье, лёгкое и струящееся, будто сотканное из света.
Какая она красивая.
Я затаила дыхание и приблизилась к ней. Мне хотелось прикоснуться к ней. Но моя рука просто прошла насквозь, даже не коснувшись её.
Ропис взял меня за руку.
— Это прошлое. Ты не можешь ни дотронуться, ни поговорить. Всё, что ты можешь, — наблюдать.
— Наблюдать...
Кто она?
Она мне так знакома.
Сердце щемит, будто я её знала.
На поляну вслед за ней вышел парень. Он был так же прекрасен, как и она. Чёрные волосы и зелёные, как сама жизнь, глаза. Телосложение — как у бога. Он был очень бледным. От него исходила другая аура.
Не светлая.
Но и не злая.
Глубокая. Тёмная. Спокойная.
— Илана! Ну, просил же так быстро не убегать от меня, — улыбаясь, сказал он.
— Прости, Лю, — ответила она.
Их взгляды встретились.
В них можно было прочитать все чувства друг к другу. Так ясно, что даже мне стало больно смотреть.
Он подошёл к ней, и они вместе легли на луг, держась за руки.
— Если отец узнает обо всём, он изгонит тебя, — грустно сказала она.
— Знаю. Не беспокойся обо мне, — нежно сказал он, поглаживая её кудрявые волосы.
— Я хочу, чтобы ты всегда был со мной, — прошептала она.
Услышав это, он улыбнулся и притянул её к себе.
— Я тоже этого хочу, — сказал он.
Я приблизилась к ним.
На мгновение время замерло.
Остались будто только мы втроём.
Я хотела до них дотронуться. Я тяну к ним руку, но они исчезают.
Я оказываюсь в просторном зале.
Колонны уходили высоко вверх. На стенах были высечены знаки солнца, крыльев, звёзд и весов. Камень был тёплого золотистого цвета, но в нём будто текла живая энергия.
— Ропис, верни их! — кричу я.
Он качает головой и указывает в другую сторону.
Оборачиваясь, я вижу её — Илану. Так ведь её зовут. Она сидит около большого зеркала и расчёсывает свои длинные волосы. Зеркало было необычным: в нём отражалось не только её лицо, но и лёгкое сияние вокруг тела.
Дверь открывается, и к ней входит тот самый парень, которого она звала Лю.
— Что ты здесь делаешь? — удивлённо спрашивает она.
— Я пришёл, чтобы повидать тебя и нашего малыша.
Он подходит ближе и целует её живот. Только сейчас я заметила, что он не идеально ровный, а с небольшой выпуклостью.
Она улыбается.
— Думаю, у нас будет двойня, Лю! — счастливо говорит она.
— Двойня, — удивлённо говорит он. — Это чудесно!
Я подхожу к ней и тоже касаюсь её живота.
На этот раз я чувствую, словно от моего прикосновения идёт вибрация.
От неожиданности я отдёргиваю руку.
Ропис берёт меня за плечи и отводит в сторону.
— Ты почувствовала?! — изумлённо говорит Лю.
— Да, малыши явно хотят с нами поговорить!
— Слышите? Мы любим вас. Мы с мамой вас очень любим, — шепчет он.
Не знаю почему, но по моему лицу текут слёзы.
Снова всё пропадает.
И я вижу пожар.
Но это был не обычный пожар. Небо раскололось, будто в нём открыли рану. Сквозь эту рану тянулись чёрные корни. Они прорастали в стены, в землю, в живых существ. Всё, к чему они прикасались, становилось серым, пустым, мёртвым.
Светлый мир исчез.
Вместо него — дым, крики, огонь, кровь и рушащиеся стены.
Среди всего этого я замечаю Илану с двумя малышами. К ней подходит крупный мужчина, почти в два раза больше неё. Вокруг него сиял ослепительный солнечный свет. Он был прекрасен и страшен одновременно. Его лицо было суровым, а взгляд — таким властным, будто один его приказ мог остановить движение миров.
— Отец, прости меня, но я люблю его! — шепчет Илана.
— Илана, да как ты могла! Лю — Хранитель Границы, а ты моя дочь! Ты дочь Раэна, Хранителя Источника! Ты ведь понимаешь, что его тьма уже пробудилась. На ваши отношения табу! — громко говорит он.
Раэн.
Имя будто ударило по воздуху.
Значит, это отец Иланы.
Сзади подходит Лю.
— Господин, прошу вас, простите меня. Но я правда люблю её. И если кого и надо винить, то только меня.
— Молчать! Я, Раэн, не потерплю этого!
Вокруг него вспыхнул свет.
Не тёплый.
Ослепляющий.
Жёсткий.
Теперь понятно. Это не та мифология, о которой пишут в человеческих книгах. Люди потом называли таких существ богами, ангелами, демонами, но настоящие имена были другими. Древнее. Глубже. Опаснее.
— Отец, сейчас не время для этого! На нас напал Сетар со своими разрушителями! Ему нужна она! — кричит Илана.
— Нет! Не бывать вам вместе! — кричит Раэн.
Сзади на него набрасывается какое-то отвратительное существо.
— Что это? — спрашиваю я.
— Разрушители, — отвечает Ропис. — Служители Пустоты.
— Пустоты?
— Потом объясню.
— Илана, беги с малышками в башню! — кричит Лю.
— Но...
— Сейчас совсем не до этого! — кричит Лю, расправляясь с разрушителем.
Раэн спускает на них потоки солнечного света, но существа всё прибывают. Они будто вырастают из чёрных корней, которые прорастают сквозь сам воздух.
Я бегу за Иланой и малышами, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке. Хотя какой смысл? Я всё равно ничего не могу сделать.
Ропис следует за мной.
И вдруг я вижу другого Рописа. Такого же, как тот, что бежит позади меня. Я оглядываюсь и смотрю на него.
Они идентичны.
Значит, он был в этом прошлом.
Сколько же ему лет?
Ропис протягивает руку Илане и помогает ей. Он берёт одну малышку на руки и бежит вместе с ней. Они поднимаются по лестнице.
Они стоят на вершине башни и озираются вокруг.
Везде резня, пожар и много крови. Внизу сияние Источника боролось с чёрными корнями Пустоты. Свет и тьма смешивались в воздухе, но было ясно: это не битва света и тьмы.
Это было что-то хуже.
Пустота пожирала всё.
— Это моя вина! — говорит Илана.
— Ошибаешься, — говорит Ропис.
— Если бы не я, эта война не началась бы. Если бы я ушла с Сетаром, как он того и требовал...
— Не вини себя в этом.
Всё внизу в огне.
— Ропис, прошу, выслушай мою просьбу. Пожалуйста, уведи эту малышку из этого мира. Ведь Сетар пришёл за ней!
— Что? — удивлённо говорит Ропис.
— Эти две девочки — как небо и земля, огонь и вода. Они противоположности. Я назвала эту девочку Синклития, а эту, что у тебя на руках, — Селена.
— Синклития и Селена...
— Я люблю их обеих. Но как только Селена родилась, её тьма потянулась к свету сестры. Не чтобы убить. Чтобы соединиться. Мы испугались и остановили её. Но Раэн сказал, что по пророчеству у запретной любви родятся близнецы. Одна из них приведёт к концу старого порядка. Другая будет светом во тьме. Синклития — это свет во тьме. А Селена...
Илана посмотрела на ребёнка на руках Рописа.
— Селена — тьма, которую все приняли за зло.
Ропис молча смотрел на Илану.
— Раэн хотел сразу уничтожить её, но я не позволила. Я слишком люблю её. Она моя дочь. Такая же, как Синклития, — сказала Илана, и по её щекам потекли слёзы. — А теперь Сетар всё прознал. Он хочет вырастить эту девочку и превратить её в оружие Пустоты. Я не допущу этого.
Ропис продолжал молчать.
— Ты хочешь, чтобы я забрал дитя тьмы и подарил ей жизнь?
— Она не дитя Пустоты. Она такая же живая, как Синклития. И я верю, что она не разрушит миры. Селена не сделает этого.
— Но ведь ты сама назвала её Селеной — Луной.
— Луна не уничтожает Солнце, Ропис. Она отражает его свет и помогает видеть во тьме. Я хотела, чтобы она это осознавала.
— Мама...
Я расплакалась и неожиданно сказала это.
Что я сказала?
Почему?
Ропис приобнял меня.
— Хочешь на этом остановиться? — спросил он.
— Нет, — безапелляционно ответила я.
Я поднялась и подошла к Илане. И попыталась обнять её, хотя знала, что не смогу.
— Ропис, можно только один вопрос? — спросила я.
— Конечно.
— Кто из них я?
Он посмотрел на меня так, будто хотел смягчить ответ, но понимал, что это невозможно.
— Ты... — с паузой ответил он. — Селена.
После этих слов мне всё стало понятно.
Я, конечно, знала, что я не подарок.
Но чтобы меня могли принять за оружие Пустоты...
На Илану сзади напал Сетар.
Лю и Раэн вдруг появились и отразили атаку.
Сетар был пугающе прекрасен. Высокий, бледный, с длинными чёрными волосами и глазами, в которых не было ни света, ни тьмы.
Только пустота.
И от этого было страшнее всего.
— Ну и кто же из них та самая? — спросил он.
— Ты не получишь её! — закричал Лю.
— Ропис, уходи быстрее! — закричала Илана.
— Не так быстро, — сказал Сетар и напал на Рописа.
К счастью, тот отразил удар.
Илана и Лю подошли к ребёнку и поцеловали его напоследок.
— Я люблю тебя, Селена, — прошептала Илана.
— Будь хорошей девочкой, — сказал Лю.
Ропис с ребёнком исчез.
— Смотри, Раэн, — Сетар показал ему в сторону. — Чёрный Корень уже добрался до Источника Жизни. Что ты будешь делать? Останешься здесь или защитишь то, чему служишь?
— Отец, ты не обязан, — сказала Илана.
Илана протянула Синклитию Раэну и посмотрела на него молящим взглядом. Он взял её на руки и исчез.
— Вот мы и остались втроём, — сказал Сетар. — А теперь расскажите мне поподробнее о своей дочке.