Стоящая между мирами

— Ты ничего не узнаешь! — крикнула Илана.

Лю с Сетаром начали драться.

За спиной Лю раскрылись крылья.

Они были чёрными.

Но не пустыми.

В них была ночь. Глубокая, живая, древняя. Та самая тьма, в которой можно укрыться, умереть, переродиться и снова найти путь.

— Меня всегда удивляло, как Раэн мог терпеть тебя рядом. Хранитель Границы с крыльями ночи, возомнивший, что достоин дочери Источника, — сказал Сетар.

Лю оскалился и попытался задеть Сетара. Тот ловко увернулся, и начался бой.

Они дрались почти на равных, но Сетар был не просто сильнее. Его сила не сталкивалась — она поглощала.

Поэтому он победил.

Клинок Пустоты вошёл Лю в живот.

Илана вскрикнула.

— Подожди, дорогая, тобой я займусь позже, — спокойно сказал Сетар и направил в её сторону стрелу.

— Нет! — закричала я.

Илана беспомощно упала.

— Внизу пламя Чёрного Корня. После него даже бессмертные перестают существовать, — сказал Сетар.

Он хотел взять Лю, но Илана подбежала сзади и ударила его. Тот легко её оттолкнул, и она чуть не упала с башни. Её пальцы вцепились в камень.

— Мама, нет! — я подбежала к ней и попыталась помочь.

Мои руки снова прошли сквозь неё.

Лю отбросил Сетара и с раной пошёл к Илане. Он взял её за руки и попытался вытащить. Но силы покидали его. Сетар нанёс ему удар особым клинком.

— Отпусти меня, — прошептала она.

— Никогда, — ответил он.

— Я люблю тебя...

— Я тоже... Вечно...

После этих слов они оба упали, скрепив руки и обнявшись, в пламя Чёрного Корня.

— Нет! Мама! Папа! — кричала я.

Я тянула к ним руку и плакала.

— Нет! Мама! Папа!

Вдруг я вспомнила свой сон.

То, что я пыталась удержать.

То, что всё равно ускользнуло от меня.

Мои мама и папа.

Глава 4. Закон света

А что бы вы делали, если бы узнали, что вы — самое что ни на есть зло?

Не метафорически.

Не в чьих-то обидах или чужих обвинениях.

А по-настоящему.

Я должна бороться. Но каково это — знать, что у меня и у всех живых существ есть только один враг, и этот враг — я?

Каково осознавать, что этому миру было бы не просто лучше без меня. Он был бы в безопасности. И все люди в нём тоже.

Почему?

Я задаю себе один и тот же вопрос.

Я всегда знала, что я не ангел и далека от идеала. Но чтобы до такой степени... Хотя вот Синклития — моя сестра — наоборот, воплощение доброты, олицетворение света и надежды.

То, к чему я тянулась, давно исчезло.

Мои родители умерли, пытаясь защитить меня. Вместо того чтобы убить корень зла ещё зародышем.

Нет.

Даже не так.

Вместо того чтобы убить ту, кого все приняли за корень зла.

Меня.

Говорят, надежда умирает последней.

Но что, если надежда угасла во мне навсегда?

— Борись, — сказал голос во тьме.

Этот голос.

Ропис.

Ропис говорит бороться. Но как? Как пойти против своей природы? Против пророчества? Против всех, кто с самого моего рождения решил, что я должна стать концом миров?

А может, я ошибка.

Я открыла глаза.

В комнате было светло и немного прохладно. Около меня сидел Ропис и держал меня за руки. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога.

— Что произошло? — озадаченно спросила я и вырвала свои руки.

— Ты испытала сильный шок и отключилась, — спокойно произнёс он.

— Почему ты притворяешься милым и добрым?! Ты ведь ненавидишь меня! — закричала я. — Все ненавидят меня, — уже спокойнее сказала я, глядя в неизвестность.

По лицу потекли слёзы. Я ненавидела это. Ненавидела свою слабость. Ненавидела то, что теперь плачу слишком часто.

Ропис аккуратно прикоснулся ко мне и прижал к своей груди.

— Если ты хочешь поплакать, то плачь, — с заботой произнёс он. — Как я могу ненавидеть тебя? Ты же дочь моей любимой сестры. Я следил за тобой всю твою жизнь.

Я резко отстранилась.

— Что?

Это был новый шок.

— Я, — Ропис положил руку себе на грудь и пристально посмотрел мне в глаза, — брат Иланы.

Иланы.

Моей настоящей матери.

Сердце болезненно сжалось.

— Но кто же мы? — задала я главный вопрос.

Ропис на мгновение замолчал, словно подбирая слова так, чтобы мой мир окончательно не рухнул. Но он уже рухнул. Хуже, кажется, быть не могло.

— Люди дали нам много имён, — начал он. — Ангелы, боги, демоны, духи, хранители. Но все эти слова неточны. Люди всегда пытались объяснить нас через свои страхи и легенды. Настоящая система древнее.

Я молчала.

— Есть Источник Жизни, — продолжил Ропис. — Центр миров. Из него рождаются жизнь, свет, душа, память, движение и сама возможность существовать. Те, кто служат Источнику, называют себя светлыми или Хранителями Источника. Они защищают жизнь, порядок и закон.

— Значит, они хорошие? — спросила я.

Ропис посмотрел на меня с лёгкой грустью.

— Не всегда. Свет может быть милосердным. А может быть холодным и беспощадным, если начинает служить только закону.

Я вспомнила Раэна. Его ослепительный свет. Его голос. Его готовность уничтожить меня ещё младенцем.

Да.

Такой свет не грел.

Он сжигал.

— Есть и другие, — сказал Ропис. — Хранители Границы. Их люди чаще всего называли тёмными. Но тьма не равна злу. Тёмные связаны с ночью, смертью, переходом, завершением, разрушением старого и силой, которая возвращает всё к истоку. Без них жизнь не могла бы обновляться.

— Тогда кто такие разрушители?

Лицо Рописа стало жёстче.

— Служители Пустоты. Вот они и есть настоящая угроза.

— Пустота?

— То, что не создаёт и не завершает. То, что только пожирает. Свет, тьму, память, любовь, выбор, миры. Всё. Пустота хочет не победить Источник, а стереть само существование. Её древняя форма называется Чёрный Корень. Там, где он прорастает, жизнь исчезает.

Я вспомнила видение: чёрные корни, которые тянулись сквозь небо и стены. Всё, к чему они прикасались, становилось серым и мёртвым.

— Значит, Сетар служит Пустоте? — тихо спросила я.

— Да. Сетар — Владыка Пустоты. Он не тёмный в истинном смысле. Он искажение тьмы. Он хочет использовать тебя как оружие.

— Почему именно меня?

Ропис посмотрел на меня долго и внимательно.

— Потому что ты родилась тьмой внутри света. И твоя сила огромна. Все испугались, что ты станешь проводником Пустоты. Но Илана верила, что это не так.

— А ты?

Он не сразу ответил.

— Я тоже хочу верить.

Эти слова почему-то причинили боль.

Хочу верить.

Не верю.

Хочу.

— Значит, я всё-таки опасна, — сказала я.

— Да, — честно ответил Ропис. — Но опасность не равна злу. Огонь опасен. Ночь опасна. Глубина опасна. Сила опасна. Вопрос в том, чему она служит.

Я горько усмехнулась.

— А пророчество?

Ропис опустил взгляд.

— Пророчества редко лгут полностью. Но их часто понимают слишком буквально. Говорили, что дитя тьмы приведёт к концу миров. Возможно, речь не о конце жизни. Возможно, о конце старого порядка.

Старого порядка.

Раэн. Закон. Запреты. Страх перед тьмой.

— И поэтому меня хотели убить?

— Да.

Армагеддон. Апокалипсис. Конец света.

Это всё синонимы моего «я».

Мне вдруг стало смешно. Какой же пессимисткой я стала. Хотя, наверное, сложно быть оптимисткой, когда тебе только что сообщили, что ты возможная причина гибели всех миров.

Ну почему?

Почему именно я?

Слёзы рвались наружу, и я снова заплакала. Последнее время я только это и делаю. Ропис прижал меня к себе и успокаивал. Он понимал, что это всё, что сейчас может для меня сделать.

«И придёт дитя тьмы в облике света. И покорит оно сердца своей красотой и силой. И дрогнет старый закон перед ним. И миры либо падут, либо вспомнят равновесие».

Я не знала, откуда всплыли эти слова. Возможно, из памяти, которой у меня не должно было быть.

Теперь я знаю правду.

Но важнее меня интересовала моя сестра.

Жива ли она?

Если да, то где она?

Это эгоистично с моей стороны, но я хочу увидеть свою сестру. Хочу увидеть воплощение света и надежды — свою противоположность.

Я должна её найти.

— Ропис, я хочу найти свою сестру, — твёрдо сказала я.

Он посмотрел на меня так, будто ожидал именно этих слов и всё равно надеялся, что я их не произнесу.

— Ты хоть знаешь, что ваша встреча может вызвать? — с иронией в голосе спросил он.

— Подозреваю, — ответила я.

Если плюс и минус соединить, что случится? Они поглотят друг друга и оба исчезнут.

Или создадут что-то третье.

Ропис вздохнул.

— Отговаривать тебя, вижу, бесполезно. Тогда предупрежу: твою сестру с детства воспитывали для цели остановить тебя. И если понадобится — уничтожить. Она не остановится только потому, что ты её сестра. Хоть она и свет во тьме, Синклития будет жестока по отношению к тебе, — произнёс он. — К тому же, когда я спасал тебя, то перенёс в будущее. Считай, что Синклития ждала тебя тысячелетиями.

Тысячелетиями.

Слово прозвучало странно. Слишком огромно для моего сознания. Ещё недавно я думала о школе, Саре Паркер и семейном ужине. Теперь — о сестре, которая ждала меня тысячелетиями, чтобы убить.

— Я готова. Сама не понимаю себя, но я чувствую: если встречусь с ней, то пойму что-то очень важное.

— Тогда тебе нужно подготовиться. Её с детства воспитывал Раэн. А он не прощает слабости. Свита у неё тоже не из слабых. Для начала нужно пробудить твою настоящую сущность. И обзавестись свитой по возможности.

— Свитой? Зачем она мне... — недоумённо сказала я. — Я же не на третью мировую собираюсь.

Он закатил глаза.

— Думаешь, она тебя слушать будет? — жёстко сказал Ропис. — Раз уж так хочешь её увидеть, то послушай меня. Синклития придёт сама, как только почувствует твоё пробуждение. Ты хоть силой управлять можешь?

— Силой? — проговорила я.

Ропис обречённо закрыл глаза.

— Да уж, тебя всему учить надо.

— Можешь не помогать мне, — сказала я. — Ты не обязан. К тому же ты ведь из светлых. Зачем же мне помогаешь? Я же тьма.

Он усмехнулся.

— Наверное, потому что я такой же идиот, как моя сестра, — тихо проговорил Ропис.

На этом мы и закончили разговор.

Позже было решено: в первую очередь Ропис научит меня обращаться с моей силой.

И так начались долгие, утомительные тренировки. День за днём я тренировалась. Утро начиналось с кросса на длинную дистанцию, затем плавание и дальше по списку. Казалось, он пытался сделать из меня профессионального спортсмена. К счастью, проблем с этим у меня не было, так как я с детства занималась спортом.

Но я-то думала, что пробуждение силы тьмы выглядит иначе.

Например, разрушать горы.

Или хотя бы красиво взрывать камни.

А не бегать до боли в лёгких и медитировать под строгим взглядом Рописа.

Так же, как я интересовалась своей настоящей семьёй, я помнила и о своей приёмной семье.

На все мои расспросы о ней Ропис ничего не отвечал. Сказал, что сам толком ничего не понимает. Ведь они обещали укрывать меня до совершеннолетия и не причинять вред.

— Серьёзно, Ропис или дядя?! Как мне тебя теперь называть? — запутанно проговорила я. — Ты доверил меня тем, кто служит Пустоте?

— Я не знал, что всё настолько изменилось. И у меня не было выбора. На меня шла охота. Никто из Хранителей Источника никогда не стал бы помогать тебе.