Принцесса для лунного вожака

Глава 1

Велаэна

Передо мной стояли пятеро мужчин. Их выстроили вдоль стены и одели в богатые одежды. И я должна была выбрать одного для сегодняшней ночи.

— Не торопитесь, Ваше Высочество, — протянул Лодин. — Они никуда не денутся.

Мой советник шёл на пару шагов позади меня, заложив руки за спину, и широко улыбался.

Свечи Светлого Круга тихонько горели, отбрасывая отблески на стены. Их специально подрезали до нужной высоты. И всё здесь принадлежало храму. А я ходила кругами по нему и пыталась осознать происходящее.

— Этот. — Лодин чуть склонил голову. — Из дома Вереск. Третий сын. Дом старый и кровь чистая, а ещё он здоров как бык. Но главное ведь не герб, Ваше Высочество. Герб ребёнка не делает.

Я взглянула на мускулистого мужчину, в то время как он старался на меня даже не смотреть.

— А что же я должна выбирать? — задумчиво задала я вопрос.

— Породу, — развёл руками Лодин, будто извинялся за грубость мира. — И то, что в штанах. Простите мою прямоту. Мы отбирали лучших и не по титулам, а по существу. Можно купить дом с гербом, но не факт, что в нём будут хорошие жеребцы.

О Светлая мать, он это действительно сказал? Я выбираю мужчину, как жеребца в стойле? По его мнению, я должна сейчас приказать им раздеться и показать своё достоинство?

Но вслух я ничего не сказала, просто прохаживалась мимо них и осматривала с холодным вниманием. Ни один не был симпатичен, тем не менее некоторых можно назвать красавцами. Вон хотя бы тот. Не помнила, из какой он семьи. С побережья. За ним стояли корабли. А сам мужчина черноокий южный молодец. Мечта всех девушек наверняка. Или вот этот синеглазый. Родня казначея. Явно же обольститель.

— И будьте уверены, их рот не откроется. Никто ничего не узнает, — подбадривал меня Лодин.

Объяснять мне всё не надо. Я овдовела, но зачать ребёнка с Энгусом, слава серебряному свету, не успела. Король соседних земель умер раньше. И женитьба на нём — тоже не мой ход. Внутри я не лила слёз по этому старику. Но меня опять втягивали в нужные для королевства интриги. И хотели наследника. Потом бы сказали, что я продолжила род Энгуса. Вот такие подковёрные игры.

А сейчас меня подвели к стойлу и предлагали выбор жеребцов, что помогут зачать.

— Этот мне нравится больше, — лениво произнёс Лодин, глядя на четвёртого. — Молчун. Такие выносливее. — Он понизил голос, будто мы были с ним заодно. — Хотя, между нами, Ваше Высочество, для дела хватит и одной ночи. Но если захотите потом ещё… кхе… оставить при себе, так сказать, — это не возбраняется.

Остановившись возле последнего, я делала вид, что рассматриваю его. На самом деле к горлу подкатывал тошнотворный комок. Пламя свечей качнулось в мою сторону. Огонь меня любил и сочувствовал мне.

— Мне нужно время подумать, — бросила я Лодину.

— Разумеется, — склонил он голову. — Тут не нужно выбирать поспешно. Все пятеро хороши. Вопрос только какой больше вам по нраву.

И вот тут я поняла, что мне в этом зале не хватало воздуха.

Зал выходил на веранду, и оттуда тянуло ночной прохладой. Я шагнула к балюстраде. Хотела побыть отдельно от Лодина хоть полминуты, а ещё потому, что снизу шёл шум. После этого душного помещения возникало желание просто посмотреть на что-то другое и отвлечься.

Подо мной простирался двор, заполненный телегами. Здесь царила непонятная суета для этого времени. По дороге вели колонну пленных. Их гнали к дальним воротам на казнь. Серой вереницей.

Я думала отвести взгляд, но зацепилась за одного человека. Он шёл в середине, и на нём было больше цепей, чем на всех остальных, вместе взятых. Его окружало слишком много стражи и вот это меня царапнуло. Почему?

Этот избитый пленник еле переставлял ноги. Да, он мощный и огромный по сравнению со всеми ними, но его уже вряд ли можно назвать живым.

Мужчина поднял голову, и я замерла. Его янтарные глаза будто загипнотизировали. Он смотрел на меня через весь двор, и ничто в его лице не дрогнуло.

По моей спине прошёлся холодок. Но я не показывала страха.

А дальше всё случилось очень быстро.

Лязг цепи, и она лопнула, как нить. Стражи даже ничего не успели сделать, только стояли и хлопали глазами.

Мужчина двигался так быстро, как не двигается нормальный человек. Он стряхнул одного, второго и рванул к лестнице, что вела ко мне.

Наверное, в этот момент стоило бы испугаться, закричать или в конце концов быстро побежать внутрь. Но тело не слушалось. Оно осталось стоять. Может быть, потому, что оно и не вполне моё: через него проводили обряды и расплачивались по счетам других. В решающий миг оно повело себя, как чужое: совершенно спокойно.

Я стояла и смотрела, как ко мне несётся огромная гора мышц, и не издала ни звука.

Вблизи мужчина выглядел иначе. Мне удалось рассмотреть. Длинные тёмные волосы, уложенные в небрежный хвост, хищные жёлтые глаза, но не как у людей. От него пахло псиной и кровью.

Огромная ладонь схватила меня за горло и, клянусь Светлой матерью, я почувствовала выдвигающиеся когти. Однако даже тогда во мне не родилось страха. Мы на мгновение замерли, глядя друг на друга. Что сделает? Сожмёт руку и сломает шею или вонзит когти?

Почему-то в голове проскочила странная мысль: это первое событие за долгое время, которое пошло не по плану. И почему я не боюсь этого зверя?

Секунда, и его тело понеслось вниз. Стражи натянули цепи.

Я только почувствовала, как его коготь царапнул кожу у горла.

Мужчину рванули и поволокли. На этот раз его уже держали как следует. На нижней ступени он на миг упёрся и обернулся. И мы снова столкнулись взглядами. Я увидела холодную злость. А потом отвернулся и сам пошёл, звеня цепями.

— Остановите казнь этого мужчины! — приказала я подбежавшему стражнику.

Он тут же помчался к сопровождающим. Я же провела пальцем по шее, нащупывая царапину. На кончиках была кровь, и я долго на неё смотрела.

— Боги, — пробормотал Лодин участливо. — Какой ужасный вечер. Вы не пострадали, Ваше Высочество?

— Нет, — повернулась я к нему.

— Вот видите. Это то, что снаружи. — Мужчина внимательно разглядывал меня своими серыми глазами. — Там одни оборотни и дикари. Они хладнокровные убийцы и не спрашивают, какого ты Дома, а сразу едят. — Его губы расплылись в отеческой улыбке. — А нас охраняют стены, свет и Круг. Скучно, я знаю, но здесь вы принцесса, а там — мясо. Запомните этот вечер. Лучшего урока я бы вам не устроил при всём желании.

Ах вот как? Значит, Лодин специально приказал стражам спустить зверя с цепей? Знает, что я ему ничего не сделаю. Да ещё и напомнил несмышлёной девочке, что такое смерть. Думает, умнее меня и может контролировать королевскую особу? Принцессу Авириона и будущую королеву?

Во мне всё кипело, но внешне я сохраняла ледяную маску спокойствия.

Мы же сейчас выбираем мне тайного мужчину на ночь. Лодин думает, что показал мне пятерых, но он показал и шестого.

Я тронула нёбо языком, унимая злость, а после вздохнула и сказала:

— Хочу того зверя к себе в спальню. Я выбрала.

А дальше я просто прошла мимо советника, успев заметить, как мужчина от удивления раскрыл рот. Вот и всё. Пожалуй, я попробую сыграть в такую игру.

Глава 2

Велаэна

Это случилось несколько дней назад. Тогда я хоронила мужа, которого у меня, по сути, не было.

Энгус лежал в открытом гробу в храме Вальдмарка, и его тщательно приготовили к погребению: расчесали седую бороду, сложили руки, надели на пальцы кольца.

Стоя в первом ряду, я смотрела на чужое лицо и пыталась выжать из себя хоть каплю горя. Ничего. Внутри растекался холод.

Мы были женаты всего сорок дней. Меня привезли в Вальдмарк в шикарном платье, весившем больше, чем я. Поставили рядом со стариком перед алтарём, и жрец связал наши руки лентой.

Энгус еле держался. Он был уже болен, и оба двора знали об этом. Но свадьбу всё равно сыграли, потому что земли не должны отойти не в те руки.

Конечно, если выдать принцессу Авириона за бездетного старого короля, то после его смерти Вальдмарк мирно перейдёт к наследнику от брака.

И я с комом в горле ждала нашу первую брачную ночь.

Энгус пришёл в мои покои, но, посмотрев на меня усталым взглядом, удалился к себе. Во вторую ночь всё повторилось. И больше мужчина не приходил.

Причин я не знала. Может, берёг силы, а может, сжалился. Так я и осталась женой, которую не коснулись.

Мой муж умер тихо во сне. И теперь по нему вёл службу Свальд. Я почти не знала его. Это верховный жрец. Поднялся при старом короле и пережил его.

Глядя, как он ведёт обряд, я заметила интересную вещь. При нашем дворе служба была представлением, где каждый знал слова, но все думали о своём. Свальд же делал всё кропотливо и настолько искренне, что я увидела поистине верующего человека. Мне это показалось трогательным.

Холод меня возьми, какая же я была дура!

Спустя два дня Энгуса унесли в усыпальницу, а я вернулась в Авирион. Дорога заняла четыре дня через хребет, и я думала, что приеду домой, передохну и тогда решу, как быть дальше.

Но следом во дворец явился Свальд. Всего на день позже.

Меня позвали в малый зал, где принимаю гостей. Там уже ожидал он. От взгляда на высокую фигуру в тёмном облачении у меня потянуло под ложечкой. Его присутствие здесь не обещало ничего хорошего. Так оно и вышло.

Когда мужчина повернулся, я увидела немолодое лицо, изрезанное глубокими складками. Почти уже бесцветные глаза смотрели внимательно и без вражды. Но это и обмануло.

— Ваше Высочество, — произнёс он негромко. — Благодарю, что встретились со мной. Не отниму много времени.

— Чем могу быть полезна? — наклонила голову я, проявляя учтивость к служителю.

— Я понимаю, что вы в трауре, и не стал бы тревожить так скоро, если бы дело терпело, — начал Свальд. — Король Энгус умер, не оставив наследника, и вы это знаете.

— Всё так.

Я насторожилась, потому что пока не понимала, к чему ведёт этот разговор. Но явно ни к чему хорошему.

— Тогда вы знаете и то, что Вальдмарк держался за вашим домом с одним условием: что вы родите ребёнка от этого брака. А наследника нет. По Уложению Круга, как выйдет срок траура, земли должны отойти ближайшей кровной родне покойного. Вы понимаете, что это значит?

Конечно. Тогда всё получат родственники из непонятного Дома и может начаться смута.

— Брак не был… довершён, — медленно протянула я, всё ещё теряясь в догадках. — Наследника быть не может. Энгус не успел.

— Я знаю, — кивнул Свальд.

И вот тут у меня перехватило дыхание, потому что я видела, что у него есть какое-то совершенно безумное решение.

— Уложение смотрит не на то, что было в спальне, а на то, что объявлено, — спокойно продолжал Свальд. — Если у вдовствующей королевы Вальдмарка родится дитя в положенный срок после смерти супруга, то это будет ребёнок Энгуса. Кровь подтверждать некому. А Круг… — Он внимательно на меня посмотрел и понизил голос. — Круг это подтвердит.

Ловушка грозила схлопнуться. От меня хотели ребёнка, которого выдадут за дитя мертвеца. И сделать всё надо быстро, пока не вышел траур.

— И от кого же мне родить? — почти прошептала я. — Энгус, как вы верно заметили, мёртв.

В горле пересохло, и кончики пальцев чуть задрожали.

— Это решит Круг. Достойного вам подберут. Остальное неважно. Имя ребёнку даст не отец, а закон.

Я хотела что-то сказать, возразить, может, заплакать, но просто стояла ошарашенная напротив Свальда и не могла подобрать слов. Светлая матерь, да я же не племенная кобыла!

И в тот момент, когда я открыла рот, чтобы возмутиться, мужчина поднял ладонь.

— Я вижу, вам тяжело, — искренне сочувствовал он мне. — Не рассматривайте это как наказание, Ваше Высочество. Просто… — Он шагнул ближе и заботливо на меня посмотрел. — Вы носите в себе свет. Вы сосуд, через который Круг защищает эти земли. Мало кто может справиться с таким. Дитя продолжит вашу миссию. И это вовсе не цинизм… а предназначение. Я бы на коленях благодарил судьбу за такое.

Что самое ужасное, Свальд верил в каждую фразу, что произнёс. Он глубоко верил в мою магию и во всё, чему служил. Но эта вера переедет меня и не заметит.

— А чтобы вам было легче, — поспешил заполнить он затянувшуюся паузу. — Перед зачатием Круг проведёт над вами обряд укрепления. Вы носите большую силу, дитя моё, но сосуд надо беречь и наполнять. Ритуал поддержит вас и сделает крепче.

— Прежде чем что-то решать, — наконец пришла в себя я, — мне надо поговорить с советником. Лодин знает Уложение лучше меня. Возможно, есть иной путь сохранить Вальдмарк.

— Разумеется, — склонил голову Свальд. — Я как раз просил его прийти. Мне важно, чтобы вы не чувствовали себя загнанной в угол.

И сразу же после его слов послышались шаги за спиной. Это был Лодин. Он поравнялся со мной и, поклонившись жрецу и мне, обвёл зал взглядом.

Я внимательно наблюдала за ним. Он невысокий и сухой. Никогда никуда не торопился. Выглядел молодо, но аккуратная бородка с проседью показывала возраст. Его спокойные, чуть смеющиеся глаза, всегда давали ложное представление, что он добряк. Но он самый хитрый и скользкий тип, которого я когда-либо встречала.

Светлая мать, как же я хотела сейчас, чтобы Лодин оказался на моей стороне. Ведь тогда он сможет найти нужные слова и избежать всего этого.

Я быстро рассказала нашу беседу.

— Советник, — выдохнула я в конце, — жрец предлагает разрешить вопрос Вальдмарка через наследника. Объясни ему, что Уложение знает и другое толкование вдовьего надела.

— Знает, — кивнул мужчина и повернулся к Свальду. — При всём моём уважении к воле Круга, вы торопитесь. Уложение говорит о ребёнке там, где речь о просто вотчине. Но Вальдмарк не вотчина и держится на барьере. А тот, в свою очередь — материя живая, к ней закон о наследстве применяют с великой осторожностью. Есть толкование старших капищ: где стоит барьер, там надел может перейти к вдове напрямую, как к носительнице, без всякого дитя. Зачем вести королеву к чужому ложу, когда довольно одного слова Круга?

Какое облегчение. Я даже чуть не закрыла глаза. Хоть один разумный человек в этой комнате.

Лодин стоял против жреца мягко и непреклонно, плетя свою сеть из толкований. Свальд впервые за весь разговор нахмурился, подбирая ответ.

Наконец-то у меня есть союзник. Он найдёт лазейку из этой непростой ситуации.

— Толкование смелое, — медленно тянул слова Свальд. — Но шаткое. Капища спорят о нём двести лет.

— Оттого и любопытно. — Лодин на секунду осёкся, склонив голову набок. И что-то в его лице переменилось: из глаз ушли озорные искорки. — Хотя… если уж говорить о носительнице и живом барьере, почтенный Свальд, то вы, признаться, мыслите даже мельче, чем могли бы.

Я не сразу поняла о чём он, но всё моё тело уже напряглось.

— Поясните, — попросил жрец.

— Ребёнок принцессы Авириона, объявленный наследником Энгуса, — это ведь не просто один Вальдмарк. — Лодин с каждым словом говорил всё медленнее, будто пробовал мысль на вкус и находил её отменной. — Это два королевства под одной кровью. Один барьер на оба. Дитя, рождённое носительницей, само станет носителем, и связь земель будет на крови и свете. Такое вовек не разорвать. Идея, признаться, прекрасная. Я был недальновиден, почтенный Свальд. Виноват.

Какой же он… Свеча не догорела, а он уже переметнулся на другую сторону.

Я стояла и смотрела, как мой советник перекатывается к жрецу, как шарик.

Предатель! Хотя нет. Чтобы предать, надо сперва быть верным, а Лодин всегда был себе на уме.

А что я? Конечно, могла бы отказаться. Но это будет самой большой глупостью. Лишиться земель и такой власти. Королевские особы живут не для себя, а для народа. И по иронии ничего не решают. Для этого есть великие и более хитрые умы.

— Прекрасная идея, — повторил Лодин и улыбнулся мне. — Поздравляю, Ваше Высочество. Вы станете матерью двух королевств.

— Всё так, — натянула я холодную улыбку в ответ.

Я одна, и союзников у меня нет. Никто не станет меня защищать.

Вечером Сиве расчёсывала мне волосы, которые я всегда носила распущенными. Круг считал это светлой приметой.

Наконец-то с меня сняли все украшения и тяжёлое платье.

— Они хотят ребёнка, — прошептала я в пустоту.

— Я слышала, — выдохнула девушка.

Она всегда знала всё. Сиве младше меня на несколько лет, темноволосая, зеленоглазая и округлая там, где я угловата. При ней слуги говорили свободно, потому что не принимали её за того, кто может донести, но она неизменно рассказывала мне все слухи.

— На кухне уже спорят, кого выберут. Ставят на того, что с побережья, — пробормотала Сиве.

Я невольно усмехнулась.

— А можно отказаться? — спросила вдруг девушка.

Её пальцы остановились. Она сама не верила в то, что говорила.

— Нет, — покачала я головой. — Нельзя.

— Ох, Светлая мать! Что же будет?

За окном чернела ночь, и далеко внизу горели огни нижнего города. Я смотрела на них и думала, что там живут люди, у которых был выбор. У меня же его нет.

— Лаэна, — обошла меня Сиве. Она единственная, кому я разрешала так меня звать, и то, когда мы находились одни. — Что бы ни случилось, я с тобой. Слышишь?

Я накрыла её руку своей и почувствовала тепло. Мои же пальцы всегда были холодные, а на запястьях просвечивались серебристые жилки. С детства их стеснялась.

— Не беспокойся обо мне. Я смогу это пережить.

Тогда я не знала, как далеко придётся зайти, и всё казалось не таким уж страшным.

Завтра меня проведут вдоль ряда мужчин, и я должна буду указать на одного из них.

Что ж. Пусть. В очередной раз сыграю покорность. Как же все обманываются, думая, что короли что-то решают. За них делают выбор все вокруг: советники, жрецы Круга или народ. А за меня и подавно. Трон Авириона пустовал. Отца с матерью давно нет, наследовать некому, и корона ждала, но не меня, а того, кого я выношу. Так уж заведено Уложением: носительница садится на престол не сама, а когда становится матерью. Пока во мне нет ребёнка, я не стану королевой. Я сосуд под присмотром. Да, меня берегут и готовят. Расходуют мои силы во благо. Но за двадцать лет я не сделала ни одного хода самостоятельно.

Хоть бы раз что-то выбрала. Но нет. Пока у меня нет голоса. Но уже скоро я стану той, перед кем будут склонять головы. Надо только немного потерпеть.

Глава 3

Грим

Я чувствовал нити своей стаи, но сейчас они истончились до волоска. Почти стёрлись, и я с ужасом ждал, что они скоро оборвутся. Хотя этого не произойдёт. В таком случае я сдохну или сойду с ума. Но сейчас они были почти прозрачными, и вместо живого тепла на том конце внутрь входила пустота. По привычке я тянулся к ним сотню раз на дню, но натыкался на весь этот кошмар.

Вот что эти чёртовы люди со мной сделали. Нацепили цепи и отрезали от моих. А я ходил по каменной клети получеловеком и не знал, живы ли волки или же я пытался прощупать нитями мертвецов?

За это я их и убью. Всех, до кого дотянусь.

Когда наступил вечер, меня вывели из ямы. На этот раз решили обойтись тремя стражниками. У всех были факелы в руках. Ублюдки поволокли меня наверх. Во двор. И я не упирался, пытаясь сберечь то немногое, что осталось.

На улице стояли вёдра. Мне приказали полностью раздеться. Только тут сняли цепи, но я сверху увидел лучников. Дёрнусь, и из меня сделают решето.

Мужики с размаху окатили меня ледяной водой, как больную скотину, не подходя ближе, чем на длину шеста. После один начал тереть меня щёткой на палке. Он морщился, будто я мог его испачкать.

Холодные потоки смывали с меня запёкшуюся кровь и грязь.

К чему это всё? Тех, кого собираются казнить не моют. Может, всё из-за вчерашней моей выходки?

Сил у меня пока не было, чтобы сбежать. Но это хорошо. Время сейчас на моей стороне.

В конце мне протянули тряпьё: простую рубаху и штаны. От чистой одежды пахло мылом, и я тут же возненавидел этот запах, потому что он отдавал храмовой приторностью. Это запах тех, кто вырезал нас с наших же земель и окропил сверху духами, чтобы не воняло кровью.

Меня снова заковали и повели по лестницам. Мы шли через напыщенные залы, освещённые множеством свечей. И я понятия не имел, куда мы направляемся.

Да, вопросов вообще копилось много. Особенно я никак не мог взять в толк, как меня поймали и пока мы шли, снова перебирал в голове ту ночь.

Сперва у нас был лунный обряд, и я до краёв напитался силой. Но она ушла через меня, как сквозь решето. И на вылазку я вышел уже неполным. Потому меня и взяли.

Это точно сделал кто-то из своих. Я чуял холод предательства, но пока не знал кто. И я обычно не распутываю узлы. Мне проще их порвать. Однако сейчас в голове даже не возникало никаких догадок, и оттого я бесился сильнее. В город меня притащили через ворота, и серебро с них делало из крови кипяток, но не сжигало дотла. На том и держался. Перелезть и убежать через стены теперь не мог. Я в ловушке, которую мне красиво подстроили.

Ладно. Позже узнаю и вырву глотку предателю, не раздумывая. Раз могли обмануть свои, значит, верить никому нельзя. Надо только выжить. Скоро снова полная луна, она напитает меня, и тогда я смогу выбраться из этой людской тюрьмы.

Когда мы вошли в комнату, я тут же понял, чья она по запаху. У оборотней шикарный нюх. А здесь пахло всё той же цветочной храмовой дрянью и… тонким серебром. Мой нос цеплял этот аромат и не хотел отпускать. А вот это уже плохо. Мне не должно нравиться здесь вообще ничего.

Охранники грубо приковали меня к кровати. Цепь сделали длинной, чтобы я мог двигаться по половине комнаты, но ни вершка дальше. А после они вышли, оставив меня одного в чужом логове. И я ждал, когда она придёт.

Это случилось совсем скоро. Двери распахнулись, и вошла девушка. Она была без свиты и охраны. Вот этого я не понимал. Их принцессы не ходят одни к таким, как я.

Осматривая эту королевскую особу, я думал, увидеть либо страх, либо стену стражи с копьями. И то и то я презирал.

Однако удивило то, что девушка ни капельки не боялась меня. Смотрела как на лошадь, прикидывая, лягнёт ли.

Я тоже изучал. Слухи о ней доходили и до нас. Даже до волчьих земель. Как только её не называли: ледяной принцессой Авириона, белой ведьмой, святыней под стеклом. Казалось, что люди врут. Но это правда. Волосы у неё были почти белые и спадали тяжёлыми прядями до пояса. В свете свечей они отливали холодным блеском. Кожа бледная до того, что под ней в некоторых местах просвечивали тонкие жилки, будто кто-то по ним пустил серебро. А в глазах чистый серый лёд. Светлые и без дна. Девушка действительно обжигающе красива.

У меня были женщины, но все они тёплые, и их обвивал запах леса и костров. С ними тело знало чего хочет, и получало это.

А вот таких я не припомню. Чтобы пахла всем, что я ненавижу, и при этом моё нутро подбиралось и тянулось к ней против разума. Я смотрел на неё и хотел разом сломать тонкую шею и притянуть к себе. Убить и взять. Зверь во мне не видел противоречий.

— Попробуй подойди, — усмехнулся я хриплым, давно не пользованным голосом.

Растянув губы, я показал клыки. Пусть посмотрит.

— И что будет? — спокойно сделала девушка шаг ко мне.

— Думаешь, если подойдёшь, я не достану? Не прикончу тебя, принцесска?

Она даже не вздрогнула, чуть склонила голову набок, разглядывая меня.

— Тогда тебя казнят. А ты явно пока не хочешь умирать. Иначе бы ты не разговаривал со мной, а уже грыз бы цепь.

Холод меня возьми! Она была права. И я на миг забыл, что надо сказать.

— Зачем пришла? — звякнул я оковами и проверяя, дёрнется ли девушка. Но нет. Смелая. — Поглазеть на зверя перед казнью? Так глазей. Кормить не обязательно.

— Я пришла предложить сделку.

— Сделку? — Я зло хохотнул. — С чем ты пришла торговаться к тому, у кого всё отняли, кроме цепи?

— С твоей жизнью, — протянула принцесса. — Она пока ещё при тебе. Как тебя зовут?

— Грим, — прорычал я. — Запомни это имя. Я вожак стаи и по-прежнему опасен для твоих хрупких позвонков.

— Хорошо. — Девушка, словно бессмертная, снова сделала шаг ко мне. — Я расскажу условия, а дальше ты решишь… Грим.

Моё имя в её устах прозвучало необычно, и по коже пробежались искорки.

А после принцесса набрала в грудь воздуха и начала говорить. Я слушал и не верил.

Ей нужна была от меня одна ночь, чтобы сделать ребёнка. И она выбрала меня. Взамен снимет казнь. Жизнь за такую странную просьбу.

Пока я смотрел на неё, внутри поднималось тёмное и горячее пламя.