Принцесса для лунного вожака

Глава 6

Велаэна

После того как Грим ушёл, я упала на кровать и мгновенно провалилась в сон. Проснулась от криков. Их было много, разной длины и природы. Кто-то приказывал, а кто-то ругался. Мне казалось, даже кто-то умирал.

Я слышала лязг железа и страшные удары в стену, колокол над двором, заходящуюся громким звоном, но продолжала неподвижно лежать.

Моё тело было тяжёлым, между ног саднило, а на изгибе шеи тлело мягкое и совершенно неестественное тепло.

Это наверняка какая-то древняя магия оборотня. Но сейчас думать об этом не хотелось.

По коридору бегали стражники, а внизу что-то ухнуло.

— К воротам! — громче всех кто-то заорал, перекрикивая гул голосов.

Ко мне должен был влететь оруженосец или личные гвардейцы. Они, если что, встанут у моей постели с обнажённым клинком и защитят от резни в замке. Ведь я принцесса, а долг охраны быть в дверях при опасности.

Но никто не пришёл. Значит, они все там внизу. С ним.

А он… пытается сбежать? Неужели получится? А если нет?

Я пока сама не понимала, что чувствую. Хотела ли я, чтобы он умчался навсегда в свой лес или чтобы Грима снова связали. Но ведь тогда его убьют. А от этой мысли мне почему-то было не по себе.

Я же продолжала лежать, поскольку чувствовала себя выпитой другим человеком. Его руки, зубы… та тяжесть, что наваливалась на меня. Всё это ярко всплывало в голове. Хотелось плакать, но я не позволяла себе этого, потому что принцесса не плачет, когда внизу мрут охранники. Она встаёт, накидывает плащ и идёт смотреть, кто кричит и почему.

Впервые в жизни я не сделала того, что должна была.

Если не встану, утром мне это будет на руку. Никто не видел меня бодрой среди криков и не знал, как я бы реагировала. На рассвете я выйду к ним заспанная и ничего не понимающая. Пусть тогда рассказывают, что случилось ночью.

И я закрыла глаза.

Во дворе ещё кричали, а на шее горел его укус. Моё тело проваливалось куда-то вниз, в чёрный сон, где я не сопротивлялась, потому что уже не могла. Все силы разом ушли.

А утром меня разбудил свет в окне. На улице послышался крик: кто-то во дворе отдавал команды.

Открыв глаза, я попыталась повернуться. Каждая мышца отозвалась тупой, ноющей болью. Между ног саднило сильнее, чем ночью. А на шее продолжала полыхать отметина.

Подняв ладонь, я прикоснулась к ней. Кожа была тёплая. Я нажала на рану пальцами, и жар на секунду стал сильнее, поэтому пришлось отдёрнуть руку.

Светлая мать, что он со мной сделал?

В дверь постучали, и вошла Сиве. Её зелёные глаза были покрасневшие, а под ними залегли тени. На запястье виднелась засохшая капля крови.

Девушка закрыла за собой и на мгновение замерла.

— Лаэна, — выдохнула она и осеклась.

Я видела, как у неё наружу прорывается боль.

— Что случилось? — спросила я, хотя уже знала, что мне сейчас скажут.

— Этот оборотень ушёл, убив столько людей, — всхлипнула Сиве и, приблизившись к постели, села на край.

На меня она не смотрела, видимо, винила за всё, что произошло.

— Он порвал цепи, прошёл сквозь двор и снёс ворота. Его пропустили… стены, Лаэна. Никто не понимает как, но серебряный огонь не зажёгся и барьера не было. Он миновал нашу защиту так легко.

Я молчала и внутри старалась сохранить пустоту, поскольку иначе пришли бы непрошеные чувства. Может, я бы обрадовалась, что Грим сбежал. Но ведь это недопустимо. Оборотни — наши враги.

Всё вчерашнее казалось каким-то бредовым сном. Но сейчас надо собраться и принять последствия.

— Сиве, — сглотнула я. — Кто придёт доложить?

— Никто пока. Лодин запретил беспокоить тебя до утра. Сказал, дать выспаться после… — Девушка наконец подняла глаза. — После всего. Он сейчас сам придёт, Лаэна. Я тебя быстро одену.

Сиве встала и выбрала наряд. Хорошо, что это было тёмное платье с высоким воротом. Девушка расчесала мне волосы, и я убрала их так, чтобы закрыть укус.

И как только всё завершилось, вошёл Лодин. Его лицо, как всегда, выражало приветливость. В серых глазах мелькали весёлые искорки. Он явно не спал, но, кажется, ему понравилось представление.

— Принцесса, — поклонился мужчина. — Я надеюсь, вы хорошо отдохнули?

— Сиве уже доложила, что произошло.

— А. Вот оно как. — Серые глаза скользнули по моей служанке. — Тогда не буду тратить ваше время на пересказ. Лишь упомяну пару деталей. Восемь наших ребят погибли. Среди них Тамар, у которого жена на сносях, и старший Гулин, чья дочь только что вышла замуж.

— Мне очень жаль, советник, — сглотнула я, и в горле пересохло.

Сейчас он сделает так, что меня припечатает к земле всеми этими последствиями.

— Скажите, дитя моё, — медленно произнёс Лодин. Он подошёл к окну и заложил руки за спину. — Вы ведь помните, что я предупреждал вас. Снаружи смерть, и всё это произошло внутри крепости, принцесса. Я говорил это вам не из любви к собственному голосу. Оборотни опасны и…

— Я помню, советник, — перебила я. — Что вы сейчас от меня хотите?

— Просто чтобы вы осознали масштаб, Велаэна. Столько похорон я не смогу отнести в храм с лёгким сердцем. Мне придётся у себя в кабинете принимать вдов. Сироты будут расти, зная, что их отцы умерли, потому что в покоях принцессы не довязали зверя.

Шею резко обожгло, но я не пошевелилась и стояла с каменным лицом.

— Я помню имена погибших, советник. Тамара я даже учила читать, когда мне было двенадцать. Он не знал букв, и я его учила вечерами. Не нужно рассказывать всё так, будто я ничего не понимаю.

Лодин помедлил, а после склонил голову.

— Простите дитя. Моя цель — сделать так, чтобы такого больше не повторилось.

Светлая мать, кажется, Грим — мой первый и последний выбор. Больше не дадут. Именно поэтому с такой лёгкостью мне дали совершить ошибку. Чтобы потом всегда указывать на неё.

Лодин подошёл, и его взгляд переместился на мою шею.

— Велаэна. У вас, кажется, кровь.

Я быстро подняла руку и тронула высокий воротник, что всё скрывал. Но когда пальцы прошлись по краю ткани, я ощутила засохшую корку.

— Ночью расцарапала, — увернулась я от ответа.

Но по глазам мужчины я поняла, что он обо всём догадался.

— Бывает, — улыбнулся он и пошёл к двери. На пороге обернулся. — Велаэна.

— Да, советник.

— Хочу, чтобы вы понимали картину. Метка оборотня — это не шутка. Я зайду к вечеру. Да укрепит вас Светлая мать.

Дверь закрылась, и мой взгляд метнулся к Сиве. Пальцы дрожали. Почему я такая дура? Ведь это точно древняя волчья магия. Я же чувствовала.

— Расскажи мне про метку, — попросила я у служанки.

Она знала наверняка, потому что много интересовалась этими вещами.

Девушка подошла и внимательно на меня посмотрела.

— Дай взгляну. Что ты хочешь знать?

Я отодвинула край ворота, а после сама приблизилась к зеркалу. И мы обе уставились на рану. От неё шли серебряные ломаные линии. Мне даже страшно было рассматривать это. Но теперь ужас накатил сильнее.

— Это волчья метка, Лаэна. Их ставят оборотни. Но не все. Лишь вожаки. И не каждой, а той, кого считают своей собственностью.

От ключиц и вниз пошёл холод. Я ничего не понимала, а ужас сковывал.

— Метка показывает другим оборотням, что ты занята, — продолжала Сиве. — И что под защитой. Чужой волк тебя не тронет. Учует и обойдёт.

— Дальше, Сиве, — торопила я, желая узнать всё разом.

— Её нельзя снять. Кожу можно срезать, но метка глубже. Она в крови.

Я смотрела прямо перед собой, и до меня начинало медленно доходить. Кажется, я понимала, как сбежал Грим и почему вчера я даже не могла встать с постели. Это я освободила ему дорогу, дав свою силу.

— Сиве… — пробормотала я. — Метка связывает меня с ним.

— Я не знаю всего, Лаэна. Только то, что старухи в деревнях говорят, где есть кровь оборотней. Что помню, вроде да, связывает. Что-то ходит между двоими по этой метке. Подробностей не знаю.

— Хоть что-то, — развернулась резко я и, схватив девушку за плечи, чуть тряхнула.

— Не знаю… чувства, сны… сила иногда. Но это слухи. Ведь оборотни сейчас редко появляются. Мы их отогнали, и разговоров стало меньше.

Метка на плече горела, и я уже почти не чувствовала её чужой. Я выпрямилась и несколько мгновений размышляла. Получается… если когда-то его не станет, я об этом узнаю первой.

Во мне вспыхнул огонёк и тут же погас. Не хотела думать, что этот мужчина меня привлекает. Он никто. Вероятно, есть способ убрать метку. Надо этим заняться.

А пока…

Я перевела взгляд на Сиве. Она со страхом смотрела на меня. Её тёмная коса свесилась с одного плеча, и девушка нервно теребила кончик волос. Я знала, что она боится за меня.

— Всё будет хорошо, Сиве. Не переживай.

Она хотела что-то сказать, но в дверь постучали и вошёл молодой служка в светлом одеянии.

— Принцесса, Верховный жрец Свальд передаёт вам расписание обрядов укрепления на следующую неделю. Первый завтра в час до заката.

— Благодарю, — взяла свиток я.

— Да укрепит вас Светлая мать.

Он поклонился и вышел, а я вдруг подумала, что у жрецов никогда ничего не меняется и всё движется ровно. Без разницы, сколько трупов лежало с утра. Но Круг важнее и нельзя пренебрегать обрядами.

Сиве тихо вышла, а я, убрав свиток в стол, поняла, что Грим переиграл меня. Я полагала, что получала своё, а он сейчас бежит к стае. Гордый и свободный. В то время как я продолжаю находиться в клетке.

Но меня это не сломает. Что только со мной не творили: играли как куклой, заставляли делать то, чего я не желала, выдавали замуж, клали под незнакомого мужчину. Я оставалась льдом. Никто не сможет меня разбить.

Если когда-то Грим вернётся, а он это сделает рано или поздно, встречу его клинком. Он узнает, на ком поставил метку.

Надо устроить всё так, чтобы никто больше во дворе не догадался. Лодин не раскроет эту тайну, Сиве будет молчать. А я… стану играть в свою игру, и она ляжет тонкой паутиной.

Глава 7

Велаэна

Я открыла глаза, и что-то заставило повернуть голову. На подушке рядом со мной лежал Грим. И почему-то я даже не подумала о том, что он здесь делает. Потянулась к нему первая и поцеловала.

Для меня это было той же ночью, только сейчас всё происходило иначе. Я решила взять власть в свои руки. Рывком поднялась и оседлала его. Мои волосы коснулись мощной груди. И снова я впилась в твёрдые губы. Он отозвался жарче, чем тогда. Без сдержанности. Целовал, отдавая мне всего себя.

Я льнула к нему и сжимала ногами его бёдра совсем без стыда. Мне сейчас это было нужно как воздух.

Чуть отстранившись, я выдохнула единственное слово:

— Грим.

А потом я проснулась, резко сев на постели. За окном серел рассвет. Простыня сбилась в комок между ног, а дыхание я едва могла унять. Рухнув на спину, я попыталась прийти в себя. По телу разлетались огненные потоки, которые бывают после ночи с желанным мужчиной. И только сейчас я поняла, что не терпела Грима тогда, а отчаянно хотела.

Холод меня возьми, что со мной не так?

Я провела рукой по лицу, убирая испарину. В голове я до сих пор видела себя. Та я горела, и сама совращала оборотня. Какой смысл сопротивляться? Я отдалась без боя.

Мой взгляд вдруг переместился к запястью, уловив что-то необычное. От руки по простыне шёл тонкий серебристый узор, похожий на иней. Рисунок расходился веточками, дотянулся до края постели и пополз дальше на пол. Секунду я смотрела на это, а после прижала запястье к груди.

Узор замер и медленно начал тянуться обратно. А через мгновение пропал.

Что это? Нет, я понимала, что это моя магия, но что с ней происходило?

Наверное, всё дело в метке. Сиве же предупреждала, что канал может работать странно.

Но сейчас, со стыдным жаром между ног, как-то совсем не хотелось об этом думать, и я просто закрыла глаза.

На рассвете пришла Сиве. Она всегда чувствовала, когда я не сплю. Служанка принесла свечу и внимательно посмотрела на меня изумрудными глазами. Кажется, всё поняла.

— Воды согреть? — налила она кувшин из ковша.

— Не нужно.

— Может… чая с травами?

— Сиве, сейчас пока не нужно ничего.

Девушка кивнула и повернулась к камину, чтобы его разжечь, потому что в комнате было прохладно.

Я смотрела на неё и думала, что она единственная, кто знает, что мне приснилось, и не задаст ни одного вопроса.

Огонь занялся и осветил комнату. Низ живота тянуло. Прошло уже три недели с тех событий, и я всячески старалась не вспоминать. Но сейчас грудь ныла, если я задевала её рукой, а по утрам кружилось в голове. Запахи, которые мне нравились до этого, теперь поднимались к горлу.

Я беременна.

От оборотня. Грима!

Впервые призналась себе в этом. А его имя в голове звучало уже иначе: как-то неестественно тепло.

Я сжала кулаки и взглянула на Сиве.

— Приготовь завтрак.

— Хорошо, — склонила голову служанка.

Она знала всё обо мне и про беременность тоже. Но ни одно лишнее слово никогда не сорвётся с её губ, за это я и любила Сиве.

Оставшись в одиночестве, я подобрала под себя ноги и обхватила колени.

Почему я не хотела никому говорить о беременности?

Ответ нашёлся сам собой. Три недели — это рано. Я молода и никогда не была беременна, не знаю, как отличить точно. Тошнота ведь бывает от страха, а задержка — от потрясения. Если я скажу Кругу, что ношу наследника, Свальд тотчас начнёт обряды, а Лодин поспешит выстроить легенду об Энгусе. Но вдруг окажется, что я ошиблась? А повторного захода не будет. Моего зверя не вернуть.

Сначала надо магически проверить у Свальда.

Но у меня ещё вторая причина имелась. На шее горела метка, а от кистей шли узоры ночью. Сиве предупреждала про канал, но не говорила о серебре на стенах. Со мной что-то творилось, чего не должно быть. И ребёнок был зачат в ту самую ночь, когда зверь вогнал в мою кровь свой знак.

Что бежит под моей кожей? Обычное ли это?

Свальд жрец Круга и чует магию за версту. Если со мной что-то не так, он скажет. На крайний случай я пойму всё по его лицу.

Но в глубине плескалась и третья причина. Это первый раз, когда у меня было что-то моё. И случилось той ночью, которую я выбрала сама с тем, на кого указала. Стоит объявить о ребёнке, и оно перестанет быть моим. Двор начнёт обсуждать это в гостиных. Малыш ещё не рождён, а у него уже будет имя, отец, наследство и расписание обрядов.

Мне хотелось дать себе несколько дней, в которые это событие только моё.

К полудню пришёл Лодин. К этому времени я уже была одета и причёсана.

Он явился без стука. Как всегда, подтянутый и со смеющимися глазами.

— Принцесса, — легко поклонился он. — Хорошо ли отдохнули?

— Не жалуюсь, советник.

— Хм-м. — Мужчина подошёл к моему столу и поправил вазу с цветами. — Я вам не помешаю?

— Вы никогда не мешаете, — натянула улыбку я, а сама вся собралась, потому что просто так он редко приходил.

— О, дитя моё. Вы лжёте с такой обходительностью, что мне почти приятно.

Лодин сел в кресло напротив моего, не дожидаясь приглашения. И сложил руки домиком.

— Велаэна. Вы плохо выглядите.

Я ослышалась? Или он действительно это сказал? Но всё преподнесено с такой нежной заботой, что даже ответить невозможно.

— Я беспокоюсь за вас, — быстро продолжил он. — Вы бледны. Тени под глазами. Платье висит на вас иначе, чем висело три недели назад.

Потому что грудь налилась, дурак. И через две недели будет иначе сидеть.

Но вслух я ответила другое:

— Я плохо сплю.

— А, — откинулся мужчина в кресло. — И почему же мы плохо спим? — Но вставить слово он не дал и сразу же продолжил: — Видите ли, дитя, я в последние три недели… так скажем, слушал. Это моё ремесло в сущности.

Лодин специально замолчал, давая мне повод понервничать.

— И что же услышали?

— Слухи о вас.

Да прах бы его побрал с этими долгими реверансами!

Я уже начинала злиться.

— Что обо мне говорят? — не выдержала я.

— О, всякое. Кто что. Не стану утомлять вас подробностями и скажу обобщённо: двор говорит о вас плохо. Даже не зло.

— Поясните разницу.

— Зло — это когда вас ненавидят. И это тоже неплохо, потому что боятся и тогда есть за что бороться. А вот с плохими слухами сложнее. Там появляется жалость, и людям вы становитесь неудобной.

По телу разбежались неприятные мурашки.

— К чему вы ведёте, советник?

— М-м-м, давайте подумаем. Ночь со зверем, после которой принцесса заперлась на три недели в покоях — это раз. — Он поднял руку и стал загибать пальцы, не отрывая колючего взгляда от меня. — Восемь мёртвых во дворе и пленник, пропавший непостижимым образом — это два. И напоследок ваш усталый вид. Двор сам соединил эти простые факты в один неприятный слух.

— Какой же? — хрипло спросила я.

— Что в вас осталось что-то от него.

Ты знаешь же что. Сам видел метку и понимаешь, то это полдела. А остальное — это ребёнок, и это твой главный страх сейчас, советник, потому что тебе бы не хотелось иметь такое наследие.

— Это всё слухи, — отмахнулась я.

— Конечно, — тепло улыбнулся Лодин. — Я не имею в виду никаких фактов, а говорю лишь о сплетнях.

— И что же двор полагает делать со слухами, — уже раздражённо спросила я.

— О, двор ничего не будет делать. Слухами двор питается, ими же и удобряет почву. Я же думаю, что нам необходимо перебить слухи, дитя.

Он чуть склонил голову и внимательно наблюдал за мной.

— Каким образом?

— Двумя, если на то пошло. Первое — вы должны выйти ко двору. Вы посещали обряды, но это не выход. Двор смотрит на процессию издали, а после расходится обсуждать вас на своих кухнях. Я говорю о другом, Велаэна. Вы должны быть на приёмах и охотах, а также на вечерах. Вы будете говорить с лордами и улыбаться. Людям нужна прежняя ледяная принцесса, скучная до зубного скрежета. А через неделю двор устанет шептаться о вас, потому что будет не о чем говорить. Скучная принцесса — лучшая принцесса. Запомните, я не зря вас этому учил.

Я слушала и понимала, что не могу садиться к столу. Меня мутило от запахов еды и вечером от усталости тоже. Если выйду и кто-нибудь увидит, как я зеленею над говядиной, то через час двор будет знать, что у принцессы тошнота, и тогда слух не перебьётся, а подтвердится.

Но несмотря на все мои внутренние протесты, я кивнула.

— Хорошо. Я выйду.

— Тогда перейдём ко второму, — довольно расплылся Лодин в улыбке. — Мы начинаем готовить почву под наследника старого короля. Видите ли, когда вы объявите о беременности, двор должен встретить эту новость не удивлением, а облегчением. Нужно, чтобы это стало долгожданным дождём после засухи.

— И как вы это собрались делать?

— Тихо и без заявлений. Я просто попрошу Свальда служить особые службы за благословение вдовствующей королевы Вальдмарка. За то, чтобы Светлая мать не оставила род Энгуса. Двор услышит, что Круг служит за наследника, и пусть сам сделает выводы. Слух о звере уплывёт в одну сторону, а о наследнике короля — в другую. И через две недели мы победим первую сплетню, потому что вторая удобнее и красивее.

Мне это на руку, но как же страшно.

— Советник, вы уверены, что готовить почву нужно сейчас? Беременности ведь нет.

— Ещё нет, но скоро будет.

— А если не будет?

— Дитя моё. Зачатие было три недели назад. Если оно состоялось, признаки появятся со дня на день, и лучше готовить почву заранее, чем спохватываться вдогонку.

— И всё же, если оно не состоялось? — настаивала я.

Мне было интересно, что у него в рукаве. Я знала Лодина, у него всегда были разные ходы, и хотелось посмотреть, что именно он мне приготовил.

Мужчина мягко и с лёгкой грустью улыбнулся, подался вперёд.

— О, вы умница, что спросили. Я ждал этого.

Он полез во внутренний карман и достал маленький свиток. Положил его передо мной.

— Что это? — Я не двигалась, смотря на бумагу.

К горлу подступала тошнота.

— Это на этот случай. Я отобрал пять имён. Среди тех, кто был на смотре и среди тех, кого там не было. Они все проверенные и подходящие. На этот раз вы сделаете правильный выбор. Если в ближайшие дни Свальд подтвердит, что зачатия не было, мы не будем тянуть, потому что не можем себе это позволить. У Уложения есть сроки, у Круга тоже, как и у наследства Энгуса. Я отвечаю за то, чтобы всё это сошлось в одной точке. Простите мне прямоту, дитя, я подготовил свиток не вам в обиду. Это моя работа.

Внутри поднималось ледяное бешенство.

Опять! Из меня действительно делают королевскую шлюху, как и говорил Грим. А мой советник старался не верить, что зверь всё сделает. С самого побега, наверное, вёл этот список и сегодня принёс его мне с такой тёплой заботой. Может, пусть сам ноги раздвигает и добродушно улыбается?

Холод меня возьми, надо успокоиться, а то сейчас просто начну орать.

Я на секунду закрыла глаза и прерывисто вдохнула, а когда открыла, внешне я снова была привычно холодна. Правда, внутри продолжала кипеть буря. Но сейчас надо показать покорность. Испепелю их в своё время. Только бы дождаться.

— Понимаю, советник. И спасибо.

— Я знал, что вы разумны. Сегодня вечером Свальд должен всё подтвердить. А завтра, если всё пойдёт не так, мы выберем нового мужчину.

Опять отбор жеребцов. Я не вынесу.

К Свальду ехать не хотелось, потому что я мечтала о нескольких днях для себя, в которые ребёнок только мой, но Лодин отнял у меня и это.

Сегодня вечером жрец всё подтвердит, иначе завтра мне придётся снова выбирать.

— Благодарю, советник. Я поеду в храм к закату.

— Я уже распорядился, чтобы карета была готова.

Конечно же. Здесь всё уже решено до моего согласия.

— Благодарю.

Лодин поднялся и низко поклонился.

— Да укрепит вас Светлая мать.

— И вас, советник.

Он ушёл, а я не двигалась ещё несколько секунд и лишь потом выдохнула. Злость затмевала разум.

А после я увидела, как от моего запястья снова вырвались ниточки серебра. На этот раз сильнее. Магия потекла по стулу, дереву пола и по стене. Узор тот же, что и ночью, только ярче. Он шёл, разветвлялся и, достигнув карниза, замер на потолке. Несколько мгновений вся комната находилась в тонком серебряном кружеве.

Холод меня возьми, это что за…

Перехватив запястье, я прижала его к груди и зажмурилась. А когда открыла глаза, узор уже неохотно отступал и вскоре вовсе пропал, вернувшись в мою кожу.

Со мной раньше такого не происходило. Что это?

Но додумать не смогла. Вошла Сиве.

— Я сегодня еду к Свальду, — произнесла я. — Хочу поговорить с ним лично.