Иерархия угроз - 1. Путь в пустоте

Глава 10. Барофофбия

«Не важно, куда летит твой корабль, главное, чтобы это был космос», — капитан всегда считал эту шутку дурацкой. Сильвестр при этом тыкал пальцем в небо, будто Анман там никогда не бывал.

Я совершаю круизы по стратосфере, идиот, там, куда ты показываешь я бываю каждый день, — хотелось воскликнуть Анману, но капитан знал, что Сильвестр показывает гораздо дальше. На солнечную орбиту, откуда видать голубые моря, на маршруты за Луной, на которой видны кратеры, похожие на глубокие оспины на лице, и далекий холодный космос, где все они ковали свои медали. Настоящие медали — за отвагу, защиту, героизм. На своей груди Анман носил разве что две: «Капитан года» по версии модного журнала «Голден шарм», и «200 лет ВВФ», как выпускнику военной академии, вроде как, должному принадлежать к определенной касте.

Только Анман не принадлежал. Вся его принадлежность заключалась в институтских друзьях — действующих военных, и двух нелепых медалях, снять которые было позорно, а носить означало терпеть ежедневные насмешки. И не только за спиной, многие не гнушались смеяться ему прямо в лицо — в виде милой шутки, конечно же, за которую хотелось дать пару оплеух.

«Капитан года»? Сильвестр сказал, что ему дали «медальку» за белоснежную улыбку. Анман снял бы ее, но носить одну общую, на двухсотлетие военно-воздушного флота, означало окончательное унижение. Его бывший друг, а после всех дурацких шутеек Анман довольно быстро начал считать Сильвестра бывшим, любил подкалывать по каждому поводу. Как быстро все меняется... наверное, Сильвестр был для кого-то надеждой, отправляясь в космос с заведомо провальной миссией. Интересно, на том свете он точно так же отвратительно шутит?

Теперь Анман является надеждой для всех, и, похоже, из-за этого должен марать штаны от радости каждый день. Вот только сложившиеся обстоятельства ему не то чтобы особо нравились. Ходить по краю бездны, где ты — главный виновник в любой неудаче понравится не каждому. Крайним Анман не любил быть еще с детства, когда родной братец подложил змею мачехе в постель и свалил вину на него. Не утешало его и то, что после прибытия на Марс он, скорее всего, получит столько медалей, что у него не останется места на груди. И те, что греют его сердце прямо сейчас — те самые две несчастные бутафорские медали, ему придется выкинуть. Он с удовольствием это сделает. Но сначала ему придется протащить полуразрушенный корабль через половину солнечной системы и, если повезет, все-таки прыгнуть. Только и там крылись свои опасности. Кто знает, что ждет их после телепортации?

Монстры, постоянная экономия еды и энергии, тотальная нехватка ресурсов, вечное недовольство пассажиров, и напряженный храмовник с кислым лицом под боком — совсем не то повышение, о котором Анман мечтал. На лайнере было все как-то попроще, хотя тоже бывало не сладко. По крайней мере, в его постели каждый месяц обнаруживались новые груди, а теперь ему приходится довольствоваться одними и теми же, уже несколько лет подряд.

— Отставить! — пыжилась огромная Глория, разбрызгивая слюну на подчиненных. — А ну встать, Ашера! Кадет Медея Индеверин, тебя это тоже касается!

Анман стоял у входа в спортивный зал, важно сложив руки за спину и не спешил вмешиваться. Не только потому, что считал себе не по статусу разнимать подростков, сцепившихся из-за какой-то пышной прически. Глория вполне справится и без него.

Пока капитан спокойно осматривал свои владения, лейтенант Глория Варац устраивала выволочку обеим зачинщицам, по большей части, Ашере. Она напала первой. Скорее всего, пойдет сейчас в зал с кем-нибудь бороться — у Глории не слишком богатая фантазия на наказания. Высокая, широкоплечая, с сухим рубленым лицом, Глория умудрилась родиться женщиной, с чем смириться так и не смогла. Однажды она решила ни в чем не уступать мужчинам, и с этих пор все вокруг нее жили в напряжении. Лет пять назад она была гораздо мускулистей — ровно, когда закончились ее запасы гормональных модуляторов. Обратить вспять неизбежный процесс было невозможно, и доктор Грегори не смог ничего поделать. Повреждение нейросети вывели из строя многие медицинские модули, так что Глории ничего не оставалось, как жить без тестостероновой поддержки и медленно усыхать до настоящей женщины — ровно той, кем она и являлась на самом деле. Наверное, поэтому она так звереет в последнее время, с усмешкой думал Анман, то ли от понимания неизбежного, то ли от возобновленных месячных. Что, впрочем, друг от друга отстояло недалеко. Многие пытались прыгнуть в постель к Анману, чтобы заполучить привилегии на корабле, и удалось той, у которой самая большая грудь из оставшихся в живых. Хорошо, что Глория не пыталась добиться его благосклонности. Такой как она, предполагал капитан, не отказывают. Попытайся она это сделать, он бы, наверное, дал дубу от страха.

Все получилось, как он и предполагал: Ашеру поставили в спарринг с Большим Сэмом — этот точно охладит ее пыл. Глядишь, девчонка совсем побреется налысо.

— Добрый день. Вы звали меня? — в зал вошел храмовник и поравнялся с Анманом. Его угрюмое лицо так и не поменяло своего выражения, впрочем, Анман и не ожидал такого подарка. Он бы, скорее, испугался, если бы спустя десять лет увидел что-нибудь иное.

— Уже вечер. Вы долго спали, — ответил Анман, не отрываясь от развернувшийся борьбы.

Большой Сэм был большим, и это было его несомненным преимуществом. Такой достанет, ударит, и бою конец, даже не начавшись. Только вот Ашера была гибкой, словно юркая кошка, не даром ее назвали в честь африканской хищницы. Анман припоминал, что раньше она была гимнасткой. Такая не должна подставиться под захват, тем более ей разрешен кистень — тот висел на ее бедре, ожидая своего часа. Ашера не покажет козыри сразу, предпочитая сначала поиграть со своей жертвой. Как кошка с мышкой. Только мышка ей досталась размером с кабана... по краю ходит, красавица. Хочет показать превосходство при явном отсутствии физических преимуществ. Хорошо, что Ашера переняла от Глории только стремление быть лучше всех.

Анман надеялся, что Ашера не допустит ошибок. Желание победить во что бы то ни стало может сыграть злую штуку... у этой двадцатилетней красотки шикарная грудь. Большая, теплая и мягкая. Куда уж лучше? Ей и доказывать ничего не надо. Просто находиться в нужное время и нужном месте — его постели. Быть может, через пару недель он подумает заменить Селестию на какую-нибудь другую цыпочку. Анману не хотелось бы, чтобы Ашера пострадала до того, как он ее попробует.

— Надо же... действительно уже вечер, — храмовник казался заспанным и даже протер глаза кулаком. — К чему такая спешка?

— Никакой спешки, — пожал плечами Анман и улыбнулся — Ашера как раз очень ловко увернулась от Сэма. — Наоборот, мы никуда не спешим уже десять лет пришел итог генетического теста, который вы просили. Кажется, вы хотели знать, кто был отцом вашей воспитанницы.

— Медеи? Да, я хотел знать. Вы выяснили имя?

— Скажем так... с большой долей вероятности, но есть возможность ошибки. Доктор Грегори сделал детальное секвенирование, сопоставление, или что там требуется для изучения ДНК? — Анаман почесал кончик носа, Большой Сэм наступал, Ашера отступала — она еще ни разу не предприняла попытки напасть или дать отпор, только уходила от столкновения. Умница. Знает, что с Сэмом не справиться на ринге лоб в лоб. Ей нужно показать, какой она умеет быть гибкой. А капитан с удовольствием посмотрит. — На корабле имеются обширные ДНК-данные всех, кто когда-либо служил в армии России за последние пятьдесят лет. Если отец Медеи когда-нибудь проходил службу, не важно какую, он оказался бы в этих списках.

— Это не такая уж большая зацепка, — помрачнел храмовник. Он еще помнил, что Медея говорила про своего отца, повторяя слова матери. Что он был негодяем — много ли негодяев рвутся служить на благо отечества по собственной воле?

Однако, как храмовник он все же заставлял себя верить в людей больше, чем они заслуживали на самом деле. Ушел же он в монастырь, когда вздумал излечиться от алкоголизма.

— Тем не менее зацепка оказалась удачной. «Гофор» совершает международный рейс, но это все-таки русский корабль. И базы данных у него имперские. Мать Медеи действительно из Беларуси, а вот отец из России. Предположительно из франко-итальянских пилигримов, переселившихся в страну во время большой христианской миграции. Очень схожая ДНК-маркировака найдена у Лоренцо Конти, проходившем срочную службу на окраинах Казани. Доктор Грегори сказал, что вероятность очень высокая — около восьмидесяти процентов.

— У вас есть его голография?

— Кудрявые золотистые волосы, голубые глаза, слегка загорелая кожа, улыбочка наглая, и взгляд такой, будто поиметь тебя хочет — обычный итальянец, — пожал плечами Анман. — А зачем вам такая информация? Разве Медея не помнит своего отца?

— Она не знает его.

— Тем более не стоит бередить раны. Девочка не знала отца, может, и не стоит говорить ей? Слышал, она сильно впечатлительная.

— Да, это так, — подтвердил храмовник. — Но знание лучше любого незнания.

— А вот тут вы сильно ошибаетесь. Незнание — самое ценное, что было у человечества во все времена. Не знать войн, не знать предательства, не открывать эти чертовы телепорты. Не видеть в глаза никаких монстров то, что человечество открыло, сейчас предпочитает забыть и никогда больше не вспоминать. Если пришлось бы выбирать — знать или нет, я бы даже не сомневался. Может, и Медее так лучше? Она считает отцом вас. Зачем ей другое? Поверьте, хоть вы очень невеселый человек, но все лучше, чем улыбчивый Лоренцо Конти, которого она в глаза никогда не видела и, очевидно, уже не увидит.

— Мы не выбираем, знать нам или нет. Нас просто ставит перед фактом судьба, — сухо ответил храмовник. — Вы хотели бы знать — зачем?

На этот раз Анман повернул голову к храмовнику — он действительно хотел знать. Все эти предсказания, тайные знания, потустороннее привлекало его, как и всякого человека, любившего слушать в детстве страшные сказки. Эта мистическая часть его жизни так и не выросла, и Анман подсознательно тянулся к людям, которые рассказывали о потустороннем. Наверное, поэтому он до сих пор терпит Проявителя — он в какой-то степени был для него волшебником. Пусть ворчливым, до скрежета зубов невыносимым, но обладающим какими-то тайными знаниями. В ожившем кошмаре их нового мира он был даже полезным. Страшные сказки, в отличие от Анмана, умудрились вырасти и прорваться в реальность.

Только он в этом ни за что не сознается. Тем более сейчас, когда они повздорили из-за прыжка. Слишком часто угрюмый русский его обыгрывал, ставя авторитет капитана под сомнение и раздавая детские маты, хотя управлять кораблем не умел. Поэтому лишнее любопытство Анман решил скрыть — пусть храмовник не думает, что он идет у него на поводу.

— Судьба... очень размытое понятие. Опять о вселенной размышляете? — спросил Анман. — Подумайте о дочери. Знать ей или нет, выбирает не судьба, а вы.

— Медея не всегда будет маленькой девочкой, боящейся собственной тени. Настоящий отец не причинит ей вреда, это всего лишь воспоминание, все равно что привидение. Фантомная боль не нанесет настоящих ран, — сухо произнес храмовник. — А душевные раны всегда затягиваются.

— Правда? — усмехнулся Анман, вспомнив обиду на Сильвестра, которая была еще так же свежа, как и десять лет назад. — И каким же образом?

— Временем.

— Это вряд ли.

— Может, просто для вас времени прошло не достаточно? — храмовник посмотрел на капитана своими серыми глазами, такими прозрачными, что, казалось, они видели его насквозь.

Он все знает, с ужасом подумал Анман. Этот угрюмых храмовник видит, что ему не дают покоя слова его бывших друзей, лежащих в космической могиле где-то между Марсом и Плутоном. А может и в астероидном кольце, среди молчаливых камней. Там так холодно и тихо, что шуток Сильвестра никто не услышит.

— Доктор Грегори сказал, что плесень не убила Лукаса. Она питала его с какой-то определенной целью, — Анман устал от пустых разговоров. Большой Сэм ударил Ашеру в плечо, и та упала. — Почему вы мне не сказали?

— Доктор сам оповестил вас об этом, без всяких посредников. Ему лучше знать все нюансы — он же доктор. Вы поэтому позвали меня сюда?

— Не хотел оставаться с вами один на один, — неожиданно для себя признался Анман. — Лишний раз тревожить спокойствие храмовника не вежливо, — а вот тут он соврал. Капитан просто боялся Проявителя. — Если эти, как их чудовища поумнели, я должен об этом знать.

— А толку? Никакого проку от этого знания нет. Я уже говорил вам, что среди них попадаются смышленые, с тех пор ровным счетом ничего не поменялось. Мы не знаем, кто появится на корабле в следующий раз. Очередная тупая тварь или что-то поумнее, чем просто рот с жаждой кого-нибудь проглотить. Подход к технике безопасности не меняется. Мои бойцы предупреждены о возможных отклонениях от нормы. Остальное не важно.

— То есть ваши бойцы в курсе, а капитан — нет? — выдохнул капитан. Он был возмущен.

— Теперь вы тоже в курсе, — храмовник слегка улыбнулся — глазами, губы его оставались по-прежнему неподвижны.

— Позже всех.

— Я оповестил только своих бойцов, или вы хотите, чтобы я испугал остальных пассажиров?

— С чего вы решили...

— Вы, как капитан лайнера, обожаете делиться свежими новостями с пассажирами. Иногда прошлые привычки не так-то просто изжить.

— Я бы никогда... — начал капитан, но тут же остановился. Он и вправду оповестил бы всех о новой угрозе, но исключительно из соображений безопасности. — Считаю, что предупрежден, значит вооружен.

— Паника на корабле нам ни к чему. Обычные пассажиры не умеют сражаться, а вот лишнее беспокойство может вызвать сумятицу, — спокойно ответил храмовник. — Да, плесень не убила Лукаса. Она питалась им, и пыталась изобразить его лицо на стенах. Сходство заметили все, кто эти лица от стен отдирал. Зачем ей это было нужно я не знаю, ситуацию прояснить не могу. Методы борьбы остаются прежними.

— Эрнест погиб, — коротко напомнил капитан.

— Не он первый, и, к сожалению, не он последний, — храмовник отвернулся. — Таких как Эрнест будет больше, если вы активируете телепорт. Ни большая, ни малая разумность монстров не должны повлиять на взвешенное решение о прыжке в гиперпространство. Не думайте, что я сейчас изменю свое мнение.

Капитан задумчиво глядел на борьбу — Большой Сэм смог-таки схватить Ашеру, начав мстить за все ее выпады: несколько раз Ашера уходила от столкновения с ним, и несколько раз давала ладонью по накаченной заднице. Зрители смеялись, надрывая животы — такое не понравится даже самому терпеливому противнику, а Большой Сэм терпеливостью не отличался. Он схватил Ашеру за пушистый хвост и протащил по полу несколько метров. Ашера кричала, но лейтенант Глория никак не реагировала, только хлопала большими веками с накрашенными ресницами. Что одно, что другое зрелище выглядело устрашающе. Однако, накрашенные ресницы, похожие на длинные лапки паука, пугали Анмана все-таки больше, чем истошные вопли Ашеры. Если Большой Сэм продолжит таскать девушку по полу, Медее уже нечего будет трогать у нее на голове.

— А знаете, что я еще нашел в базе армейской ДНК? — спросил Анман, всеми силами изображая беспечность.

— Что?

— Вас, — ответил Анман. — Третье армейское подразделение, младший лейтенант 8 отдельной штурмовой бригады время и место вашей службы совпадают, хотя кое-какая информация все-таки засекречена в архивах корабля осада под Антальей — вы были там?

Стоило ли отвечать на этот вопрос? Конечно, он был там, и капитан прекрасно это знал. Даже не будучи знакомым с храмовником слишком близко, можно было догадаться, что смерть ходила за ним по пятам задолго до того, как он обрел свою силу и стал здороваться с ней за руку не только во сне, но и наяву. Три года ада, когда миротворческие силы освобождали город от террористов, запомнились Эсхекиалю запахами крови, кала и мочи — так пах страх, и за все эти годы он не стал пахнуть чем-то иным.

— Да, — коротко ответил Эсхекиаль.

— Из девятисот человек осталось в живых двадцать три, — напомнил Анман. — И среди них — вы? Как так получилось, что вас так долго не могли вызволить из осады?

— Не все на свете решают дроиды, техника и ядерное оружие, — ответил Эсхекиаль. — Особенно, если все это есть у твоего противника. Там было красиво. Чистое море, что дно видно, теплое солнце, пышная зелень. До этого момента я не подозревал, что адское пекло может быть таким прекрасным.

— Да, курортные города, говорят, красивы — задумчиво ответил Анман, подозревая, что Эсхекиаль способен только на такую романтику — мрачную и безысходную.

Надо было ему посмотреть архивы гораздо раньше. Глядишь, и нашел бы подход к заржавевшему храмовнику, разъезжающему по курортам с пулеметом наперевес. Эсхекиаль определенно был не из тех мужчин, кто умел отдыхать. Как ему обуздать крестоносца? Анману не хватало хватки, кующейся только в среде военных. За десять лет он научился командовать гражданскими и кучкой выживших солдат, ничего не решавших, но Эсхекиаль был ему не по зубам.

— Не забивайте себе голову, — проговорил Эсхекиаль. — Спасибо вам за помощь. Не знаю, обрадуется ли Медея, но ей будет важно знать, кто ее отец.

Надеюсь, она не возненавидит меня за это, подумал Эсхекиаль, и не перестанет считать своим отцом. В конце концов, он к этому так привык.

— Мутный у нее папаша, — хмыкнул капитан, — Назвать дочь Медеей всяко не мать ее нарекла. Она его помнит?

— Нет. Медея сказала, что мать развелась с ним, когда ей исполнился год.

— Странное он дал дочери имьеце, скажу я вам. Медея — ведьма, убившая своих детей. Вам не кажется это странным?

— Девочка далека от этого образа. Медее набрать хотя бы треть от ее коварства.

— Это так. Бедный ребенок. В кого, вероятно, она пошла своими странностями, так это в отца, — Анман поглядел на Ашеру, облизнув губы, — А вот эта сама по себе

Никто и не думал, что Ашера оставит выволочку просто так. За свои волосы она отомстила быстрее, чем Большой Сэм успел крякнуть от удовольствия. Для этого ей пришлось пострадать еще сильнее: девушка резко развернулась в хватке Большого Сэма, оказавшись на четвереньках, волосы на ее голове скрутились в тугой напряженный жгут, и она взвыла от боли.

Надеюсь, он успел насладиться криками, подумал Арвэйн Анман, потому что скоро ему будет не до радости. Ашере давно следовало активировать кистень, но она все медлила, изворачиваясь от мускулистых рук, надеясь на собственную гибкость, и на то, что Сэм откроется. Большая ошибка — монстр не будет ждать, пока ты продемонстрируешь все свои умения и исчерпаешь всю свою надежду. Он накинется и перекусит твое горло. В воспоминаниях капитана еще жили ужасы, когда он полз в луже крови из капитанской рубки, чувствовуя гнилое дыхание у себя за спиной. Воспоминания часто приходили к нему во снах, заполняя ноздри вонью гниения и страхом. Потом над ним нависал храмовник с черным крестом на тунике, испачканной слизью и алой кровью. Черный крест терялся в крови и грязи, и это все, что капитан запомнил. Дальше — темнота, он очнулся уже в космосе, а сейчас просыпается в своей каюте, где Земля никогда не заходит за Солнце.

Монстры тут были не причём, Ашера тянула до последнего момента по той же самой причине, что и Глория сначала колола себе тестостерон, а потом красила паучьи ресницы. Она хотела как можно дольше побыть с Большим Сэмом на равных. Только как это возможно, если даже самому Марку, предводителю "красных", уложить его не под силу?

Ну вот, поплатилась своей прической. Жаль, а ведь Анману нравилось ее пушистое афро. В какой-то мере он понимал Медею, захотевшую пощупать ее волосы.

Ашера не стала больше медлить, и наравне с истошным криком отсоединила кистень от пояса, активировала заряд на минимум и полоснула по воздуху. Ни у кого больше не было такого оружия — с хаотичной паутиной могла справиться только она, остальные резались о красные нити и теряли свои пальцы. На этот раз Сэму повезло, ведь он не монстр, и ему досталось нити голубого цвета — они всего лишь оплели его щиколотки и стянулись так сильно, что громила тут же потерял равновесие и рухнул вниз. Свист, Ашера вернула нити в рукоять, подскочила к Сэму и навалилась сверху, вдавив острую коленку между его лопаток. Окончательно усмирить его помогла удавка на шее — Сэм хрипел и задыхался, в то время как Ашера, сгорая от ярости, затягивала петлю у него на шее. В какой-то момент капитан озаботился, не придушит ли она его, у бедного покраснело лицо и вздулись вены на висках.

— Отставить! — зал рассек громкий голос Глории, сделавшей шаг вперед. — Кадет Ашера, отставить! Отпусти его!

Она забыла добавить слово «приказ», в таком разъяренном состоянии, Ашера, гляди, действительно его удушит. Девчонка совсем не умеет контролировать свой гнев, в настоящей схватке от него только вред.

— Выполняйте приказ, кадет Ашера Гловшессинг! — прокричал Анман, и Ашера внезапно отпустила удавку, бросив лицо Сэма на пол.

Тот хрипел, со свистом втягивая воздух в освободившееся горло. Вот дура, Глория даже не попыталась оттащить Ашеру от бойца, с досадой подумал Анман. Стоит сделать ей выволочку сегодня вечером, давно он не указывал ей место. Как бы устрашающе не выглядела Глория, в его авторитет она все-таки уверовала, в отличие от упертого храмовника слева.

— Разве Ашера не должна выступать завтра? — подал голос храмовник. — Не помню, чтобы она стояла в списках на спарринг именно сегодня.

Если бы он не был единственным спасением корабля, он бы стал единственной его проблемой. Впрочем, одно другому не мешало.

— Небольшая заминка, — Анман предпочел не уточнять, какая именно. Храмовник узнает потом, от заплаканной Медеи, или по слухам на корабле. Точно так же, как он узнал о разумности монстра от доктора Грегори самым последним. Равноценный обмен. — В конце концов, никто не против такого зрелища. Посмотрите на их лица — столько радости. Большой Сэм успел многих побить не только в стенах этого зала, а Ашера со своим кистенем раздражает некоторых еще больше. Кто бы из них не победил, результат устроит всех. Иногда нужно бросать кости голодным псам. Пусть погрызут, им же нравится.

— Нэввид дружит с Ашерой, — возразил храмовник.

— Он мастер дружить с девушками, не похожими на остальных, что бы это не значило... не удивительно, что и дружит он не как все. Вы все еще запрещаете ему маленькие радости молодости? А как же девушки и чудесный период влюбленностей? В его возрасте...

— Сила появляется не от запретов, — ответил Эсхекиаль, — Поймите, я ничего ему не запрещал. Он воздерживается добровольно.

— Ходят слухи о вашей строгости.

— Это всего лишь слухи. Если Нэввид позволяет себе оправдаться моей строгостью, так это его полное право. Молодому человеку трудно выжить в обществе, где чистота порицаема. Пусть валит всю вину на меня — моим старым костям от этого тяжелее не станет.

Подставив свое широкое плечо, Глория подняла бойца с пола, и они почти выровнялись по росту, но не по габаритам — за пять лет Глория успела усохнуть ровно до половины Большого Сэма. Женщина повела его в лазарет, проверить, не повредила ли ему горло Ашера. Не успели они выйти, как Большому Сэму досталось второй раз — его чуть не сбил с ног взбудораженный связист, влетевший в спортивный зал.

— Капитан Анман... — прохрипел тощий Виктор, будто забыл, как дышать. — Там... там...

— Что — там? — тут же нахмурился Анман. — Аномалия? Монстры? Говори. Система безопасности не давала оповещения, — Анман со злостью посмотрел на храмовника — как он мог пропустить?

Храмовник покачал головой — он тут не причём.

— Нет, — Виктор вспотел, по его бледному лбу катились крупные капли пота. — Там связь появилась, мы поймали сигнал с Марса.

Капитанская рубка утопала во мраке, не сулившим ничего хорошего. Отсек, контролирующий самые важные функции корабля, включая навигацию и телескопическую связь, находился в самом центре корабля — посреди столовых, кают, тренажерных залов и залов релаксации, зажатый между верхними и нижними ярусами, словно ветчина между двух булок. Рубка была защищена кораблем со всех сторон, сохраняя функциональность до самого последнего солдата.