Самый желанный любовник Лондона
- -
- 100%
- +
Немного подумав, она решила во всем признаться и гордо вскинула голову:
– Амери де Харт должен был встретиться со мной. Я – Элизабет Морган.
Чэннинг помрачнел. Она поняла, что он мгновенно оценил все «за» и «против» столь неожиданного поворота событий. Острый ум делал его опасным противником, и Алина лишний раз напомнила себе о том, что теперь стоит вести себя осторожнее и тщательно продумывать каждый свой шаг. Амери следовал ее указаниям, не задавая лишних вопросов. Но Чэннинг непременно станет любопытствовать. Он наверняка пожелает узнать, зачем ей понадобилось использовать одного мужчину для встречи с другим. Он может потребовать объяснений и, возможно, захочет гораздо большего, ведь, в конце концов, этот мужчина отличался невероятной страстностью. Ты не готова к «гораздо большему», строго сказала она себе, поскольку считала, что они с Чэннингом, мягко говоря, не подходят друг другу.
С его губ сорвалось одно единственное слово:
– Обманщица!
Она с невозмутимым высокомерием ответила на его обвинение:
– Великолепно! Вижу, вы явились испортить еще один загородный прием.
Ах, так значит, она не простила ему фиаско, которое потерпела в позапрошлое Рождество.
– Гневная и прекрасная! Такой я тебя и запомнил, – спокойно констатировал Чэннинг. Он отлично знал, что ее всегда злило его хладнокровие.
Ее небесно-голубые глаза вспыхнули ледяным огнем. Слово «прекрасная» не вполне передавало блеск и очарование этой женщины. Когда речь шла о внешности Алины Марлис, графини де Шаренте, англичанке, ставшей французской графиней, а теперь снова превратившейся в англичанку, надо быть красноречивее. Ее можно было сравнить с великолепным бриллиантом, в котором нет ни единого изъяна. Красивое лицо, прекрасная фигура, светлые шелковистые волосы и безупречная кожа. Но она была изумительна не только телом, но и душой. Эта женщина могла быть обворожительна, стоило ей того пожелать. Но сейчас она хотела этого меньше всего, изо всех сил стараясь не выдать того, что Чэннингу удалось ее задеть. А он решил прикинуться оскорбленным.
– Ты солгала. Назвала Амери вымышленное имя. Почему бы нам не прогуляться по саду, там ты спокойно расскажешь мне, к чему все это? Я сгораю от любопытства, зачем тебе понадобился еще один псевдоним, когда у тебя в запасе и так довольно других вымышленных имен. Теперь мы можем добавить Элизабет Морган к мисс Алине Марлис и графине де Шаренте.
– Не смей меня так называть, – прошипела она, направляясь следом за ним, но Чэннинг заметил, что она не взяла его под руку. Дерзкая кокетка на каждом шагу демонстрировала свою независимость.
– Я слышал, что вдова должна беречь честь титула. Неужели меня обманули? – тихо произнес Чэннинг.
Он догадывался, с каким презрением она относится к этому титулу. Алина пыталась забыть о де Шаренте, но общество постоянно ей о нем напоминало.
– Никто тебя не обманывал. Хотя, если бы это зависело от меня, я предпочла бы отказаться от его клейма. – Тон ее голоса не оставлял сомнений в неприятных сторонах этого брака. Конечно, она ненавидела приобретенный титул, воспринимая его как клеймо, которое она была вынуждена носить на себе до самой смерти. Алина Марлис никому не принадлежала. Именно поэтому она представлялась ему такой пленительной и очаровательной добычей. Но, несмотря на ее усилия стать просто леди Марлис, общество не позволяло ей забыть, что когда-то она сумела получить столь высокий титул, пусть даже его ей подарил француз.
Сад был залит солнечным светом, по дорожкам прогуливались гости, негромкими голосами обсуждали светские новости. Чэннинг увлек Алину в безлюдную аллею и попытался изменить тактику.
– Возможно, ты могла бы просветить меня насчет вашей встречи с мистером де Хартом?
Отчего-то ему очень хотелось надеяться, что за назначенным свиданием не скрывалось ничего серьезного. Но даже самому себе он не хотел в этом признаться и, разумеется, не думал выяснять, спал ли Амери с ней. Спал или не спал – никакого значения не имеет. Это всего лишь работа, и беспристрастность здесь важна не меньше, чем осторожность.
– Почему он не приехал? – ответила она вопросом на его вопрос.
– Он уехал на свадьбу. Его сестра выходит замуж. Ну а теперь расскажи, зачем вы договорились встретиться?
Что бы она ни ответила, они оба – взрослые люди. Они могли целую неделю веселиться в компании других гостей на загородном балу. Едва ли им представилась бы возможность побыть наедине. Кроме того, джентльмены из эскорта далеко не всегда должны были заниматься любовью со своими клиентками. Конечно же Амери не спал с сестрами Бейкерс, когда сопровождал их в оперу.
Она игриво улыбнулась, словно прочитав его мысли.
– Неужели за этим вежливым вопросом скрывается ревность?
– Всего лишь самозащита, – ответил Чэннинг. – Я хочу знать, что меня ожидает. Наша последняя встреча закончилась тем, что в меня запустили вазой.
Она фыркнула в ответ и махнула рукой.
– Ты это заслужил. Выставил меня в глупом свете.
– Мне жаль, что так вышло. Я прошу извинить меня за то Рождество, – сухо произнес Чэннинг.
У нее и в самом деле были причины для недовольства. Этот неприятный эпизод произошел восемнадцать месяцев назад. Она намеревалась впервые за долгое время выйти в лондонский свет и наняла Чэннинга за довольно приличную сумму, чтобы облегчить себе задачу. Если смотреть на вещи объективно, он прекрасно справился со своей ролью. Однако неожиданно между ними возникли непредвиденные разногласия. Но как произошло, что вместо того, чтобы задавать вопросы ей, он сам стал оправдываться перед Алиной?
– Теперь я здесь и должен выполнить то, о чем вы условились с де Хартом.
– Неужели? – Она медленно, с соблазнительными интонациями в голосе, произнесла это слово и, обдумывая его предложение, постукивала себя по подбородку изящным пальчиком с безупречным маникюром.
Чэннинга снова обожгла прежняя мысль о ее отношениях с Амери, будя в нем чувство собственника. Неужели они были любовниками? Что бы он почувствовал, зная, что занимает место Амери в ее постели, или, наоборот, зная, что Амери занимал его место? В «Лиге» никогда не разделяли клиенток по такому принципу.
Она рассмеялась:
– У нас с де Хартом не более чем деловое соглашение. Он знакомит меня с людьми, которые меня интересуют. Кроме того, совсем недавно я обнаружила, что присутствие рядом со мной одного и того же мужчины позволяет мне избежать лишнего любопытства, которое привлекает к себе женщина в моем положении.
Алина имела в виду то, что она богатая вдова и по этой причине вызывает повышенный интерес у потенциальных женихов. Однако ее образ достопочтенной леди был несколько замутнен, ведь все вокруг знали, что она была замужем за французским графом, а французы отличаются большей свободой нравов, чем англичане. Некоторые считали, что добропорядочной английской леди не место в обществе, где приветствуют столь распущенный образ жизни. Чэннингу предстояло полностью реабилитировать Алину в глазах света.
В то памятное Рождество Чэннинг много времени потратил, стараясь воплотить в жизнь их совместный сценарий и доказать, что слухи, ходившие о графине в английском обществе, абсолютно беспочвенны. В течение последующих нескольких месяцев эта история стала выглядеть вполне правдоподобной, хотя их отношения оказались полностью разрушены.
– Так в чем заключается моя роль? В том, чтобы представить тебя нужным людям или защитить? – Благодаря его стараниям мисс Алину Марлис снова приняли в светском обществе. Но оба прекрасно понимали, что стоит ей сделать хоть одно неверное движение – и свет без колебаний отвергнет ее.
– И то и другое. – Алина развернула веер, который носила на запястье; эта прелестная вещичка из белого кружева с розовыми цветами, какие предпочитали уважающие себя английские леди, служила доказательством того, с какой тщательностью она подбирала все мелочи, создавая свой безупречный образ. – Мне необходимо встретиться с мистером Роландом Сеймуром.
– Боюсь, я с ним незнаком.
И похоже, Амери тоже не знал этого человека. Простые господа их не интересовали.
– Но ты познакомишься с ним. Ведь для этого и существуют приемы в загородных домах, не так ли? Разве не отличный способ пообщаться и использовать новые знакомства в своих целях?
Алина лениво обмахивалась веером. От этих неторопливых движений ее грудь в вырезе обманчиво скромного платья из розового муслина слегка колыхалась.
Чэннинг криво ухмыльнулся и попытался сосредоточить взгляд на ее лице, но это оказалось чертовски сложно, и он понимал, что она прекрасно об этом знает.
– Ты хочешь, чтобы я втерся к нему в доверие, а затем, как бы невзначай, представил его тебе, – догадался Чэннинг.
– Именно. Поиграйте в бильярд. – Она улыбнулась ему поверх веера. – Поохотьтесь, но только не стреляйте друг в друга, проведите время за обычными занятиями джентльменов.
Она явно пыталась смутить его, для чего же еще ей потребовались все эти уловки вроде обворожительных улыбок и соблазнительного обмахивания веером. Особенно если вспомнить, что еще несколько минут назад графиня вела себя холодно и отчужденно.
– Зачем? – Даже понимая, что она играет с ним, он не мог не флиртовать в ответ. Чэнниг склонился над ней, вдыхая легкий аромат розы, исходящий от ее кожи.
– У меня есть дело к мистеру Сеймуру.
Чэннинг вскинул бровь:
– Ты расскажешь, что это за дело?
– Нет. – Она рассмеялась и отступила назад. – Ну а теперь тебе пора браться за работу, а мне – поболтать с другими дамами. Ты не возражаешь?
Она вежливо дала ему от ворот поворот, и он безропотно отпустил ее. Амери не ошибался, когда говорил, что она буквально пропитана духом Франции. Когда Чэннинг впервые ее встретил, она набиралась жизненного опыта в салонах Парижа, эта необычная графиня де Шаренте. Тогда она была замужней женщиной, но он не смог справиться с искушением пофлиртовать с ней. Знакомые азарт и восторг охватили его сегодня, несмотря на опасения и неуверенность. Она волновала его так, как не смогли бы взволновать все Марианны Биксли мира, вместе взятые. Он отчаянно желал, чтобы это соблазнительное совершенство не лишало его самообладания, но ничего не мог поделать, и сейчас его меньше всего интересовали ее интеллект и чувство юмора.
Она казалась пределом мечтаний любого мужчины. Возможно, это была ее самая искусная уловка. Она вертела мужчинами, как хотела. Чэннинг еще не встречал мужчины, которому удалось бы не поддаться ее чарам. Это злило и одновременно разжигало его любопытство. Злило, потому что Чэннинг считал, что отличается от других мужчин в том, что касается любовного флирта, и гордился своим мастерством. Однако в случае с этой женщиной он, похоже, не слишком многого добился.
Неужели она никому не раскрывала свою душу? Когда-то он много думал о том, какая же она, настоящая Алина, и как добиться того, чтобы она раскрыла ему свои тайны. Это была одна из бесчисленных фантазий, посещавших его во время размышлений о ней.
Он был не одинок в своей заинтересованности в прекрасной графине. Чэннинг видел взгляды, которыми провожали ее другие мужчины, пока она гордо шла к широко распахнутым дверям, ведущим в гостиную. Их мысли были слишком очевидны. Лорд Баррет, отец троих детей, размышлял о том, как закрутить с ней роман по возвращении в Лондон. Лорд Дурхэм думал о том, как бы ему проникнуть в ее комнату сегодня вечером. Белокурый, невзрачный сын лорда Пакхёрста прикидывал в уме, хватило ли бы его денежного содержания, чтобы сделать ее своей любовницей, если бы Алина на это согласилась. Чэннинг надеялся, что его мысли не отражались на его лице столь же очевидно. Неудивительно, что ей требовался защитник в лице Амери.
Он бросил взгляд на Роланда Сеймура, увлеченного беседой с Элиотом Мансфилдом, с которым Чэннинг был знаком. Они с Элиотом были членами клуба «Уайтс»[2]. Итак, настало время возобновить знакомство. Чэннинг вдруг подумал, что если его миссия здесь – защищать Алину от нежелательных ухаживаний, то кто же защитит Роланда Сеймура от нее? С Алиной Марлис всегда было опасно иметь дело. И он стал живым тому доказательством. Все его неприятности начались со знакомства с ней. И Чэннинг уже начинал догадываться, что графиня затмила для него всех остальных женщин.
Глава 3
В тот вечер, когда все гости собрались на ужин в гостиной, графине де Шаренте не было равных. В пять минут восьмого Алина с величественным видом вошла в комнату, окруженная плотной аурой чувственности. Прекрасная, как никогда, в роскошном серо-зеленом муаровом платье, она мгновенно привлекла к себе внимание всех мужчин в гостиной и вызвала ревнивую зависть дам.
Она все заранее просчитала. Чэннинг не сомневался, что столь эффектное появление было не случайным. Она вела смелую игру, давая понять, что ей нечего стыдиться. С хладнокровным спокойствием Алина ловила обрывки сплетен, которые начали понемногу распространяться по салону после вечернего чаепития. Это были все те же истории, которые обычно повсюду сопровождали ее: смерть ее мужа выглядела совершенно неожиданной. С одной стороны, это добавляло трагичности ее персоне, с другой – вызывало подозрения в ее причастности к кончине графа. Чэннинг выслушал все, что о ней здесь говорили, и немедленно принялся за дело, направляя слухи в полезное для Алины русло. Он делал это, убеждал себя Чэннинг, не из сочувствия к графине, а из желания достойно заменить Амери, потому что тот именно так и поступил бы. А Чэннинг всего лишь выполнял свою работу.
Интерес к старой истории не был неожиданностью. В этом загородном доме собралось общество, которое почти ничего не знало о графине. Некоторые великосветские персоны, вроде Дурхэма или Баррета, встречались с ней прежде в Лондоне, но остальные гости не вращались в столь высоких кругах или же почти не покидали своих загородных поместий. Эти люди полностью полагались на сплетни, чтобы создать первое впечатление о графине. И все же она приехала на прием, прекрасно зная о том, с чем ей предстоит столкнуться. И вот теперь она стояла посреди гостиной в окружении незнакомцев, полностью завладев их вниманием и вызывая симпатию и одновременно зависть.
Но он прекрасно понимал, чем она руководствовалась. Чэннинг мгновенно разгадал ее хитрость. Она широко раскидывала сети, чтобы поймать всю рыбу, в надежде привлечь внимание того, кто сейчас интересовал ее больше всех. И этой золотой рыбкой был Роланд Сеймур. Ее план сработал, заметил Чэннинг. Сеймур, как и остальные мужчины, не сводил с нее глаз.
Со своей стороны, Чэннинг был не в восторге от этого Сеймура и не мог понять, что Алина в нем нашла. А также зачем ей этот загородный прием. Круг, в котором вращалась леди Лайонел, был далек от высшего общества, в которое Алина с таким упорством пробивала себе дорогу.
Раздался звонок к ужину, и Чэннинг оценил, как правильно Алина выбрала время для своего эффектного появления. Все выглядело безупречно. Ее явление в гостиной незадолго до начала ужина привлекло всеобщее внимание, но времени до звонка оставалось так мало, что ей не пришлось вести светские беседы или, что еще хуже, встретить холодный прием ревнивых замужних дам.
Леди Лайонел суетилась, рассаживая гостей парами за столом, и это было еще одним признаком того, что это не прием в высшем свете, к которым они с Алиной привыкли. Люди высшего света прекрасно осознавали привилегии, которые обеспечивала им их родословная, и им не требовался пастух. Чэннинг терпеть не мог, когда на званом ужине разделяли супружеские пары и выпячивали превосходство знати перед простыми гостями. В детстве мать убеждала его, что это упрощает знакомство с другими людьми. Но Чэннинг понимал, что это не позволяет простым людям приближаться к великосветским персонам.
Однако он с трудом сдержал кривую усмешку, заметив, что леди Лайонел никак не может выбрать место для Алины. Графиня де Шаренте оказалась самой высокопоставленной персоной в гостиной после леди Лайонел, однако она была французской графиней, чье прошлое окутывала скандальная тайна, а это сильно отличало ее от добропорядочной английской графини. Леди Лайонел побоялась ошибиться и усадила Алину вместе со своим мужем. Алина самодовольно взглянула на Чэннинга через плечо.
Он принял этот взгляд как вызов. Итак, они будут играть. Чэннинг задумался, собиралась ли она точно так же втянуть в игру Амери или же это был сигнал к возобновлению между ними привычных военных действий. Сексуальное притяжение могло проявляться с невероятной силой, и они оба это знали. И совсем не важно, что его усадили за стол рядом с дочерью баронета и на противоположном конце стола, далеко от Алины. Он был мастером флирта на расстоянии. Чэннинг вежливо улыбнулся дочери баронета, что-то говорившей ему, и подал ей руку. Ужин становился интересным.
Ужин превратился в тайное приключение, наполненное дерзким озорством. Он обхватывал ладонями свой винный бокал, она в ответ нежно и, как бы между прочим, поглаживала ножку своего бокала, даже не глядя на того, кому предназначались эти нескромные послания. Вся соль игры заключалась в том, чтобы не быть пойманным. Он впивался зубами в утиную ножку, словно в нежнейшую плоть. Она осторожно надкусывала ягоду и медленно слизывала каплю сока на губах.
Это выглядело очень рискованно и слишком открыто. Еще одним хитрым приемом этой игры была маскировка, делавшая каждый жест смутным и неявным, чтобы каждый заметивший его человек мог только догадываться, кому предназначался тот или иной жест. Роланд Сеймур заметил, как Алина облизнула губы и, судя по лукавой улыбке на его лице, задумался, не ему ли предназначалось это послание.
К тому времени, как подали фруктовый лед, Чэннинг, наблюдая, как она с невинным видом обсасывает десертную ложечку, пытался представить, что же еще можно сделать с освежающим послеобеденным угощением. Он подумал, что те же мысли не давали покоя и Сеймуру. Он был весьма огорчен, что леди удалились в гостиную. Пить портвейн в мужской компании, похоже, будет не так уж и весело. Но зато у него появится шанс воплотить в жизнь план Алины в отношении Роланда Сеймура. Чэннинг решил присоединиться к мужской беседе. Среди присутствовавших мужчин он был знаком с тремя, и сэр Лайонел облегчил ему задачу.
– Итак, Сеймур, Дурхэм сказал, что вы инвестор. – Лайонел наполнил бокал и передал графин соседу. – И во что вы вкладываете деньги?
Сеймур натянул на лицо фальшивую улыбку, и Чэннингу пришло в голову, что этому человеку еще долго придется упражняться перед зеркалом, чтобы выглядеть естественно.
– В землю, ведь это единственное богатство, которое вечно. Полагаю, земля – самое достойное вложение денег. Здесь вы не прогадаете, и на землю всегда высокий спрос.
Двое других джентльменов за столом обменялись неловкими взглядами. Они взвешивали допустимость такого рода деятельности. Проблема заключалась в том, что в свете добывание средств к существованию трудом считалось неприемлемым. Истинный джентльмен не работает. Но можно ли считать вложение денег трудом? Однако нескольких молодых джентльменов этот разговор явно заинтересовал.
– Вы осваиваете землю? Что вы делаете после того, как вложили в нее деньги? – поинтересовался сын Пакхёрста.
Чэннинг перевел взгляд на Сеймура. Изощренный вопрос. Интересно, насколько благородно происхождение Сеймура, чтобы тот знал на него ответ? Освоение земли определенно расценивалось как работа, в то время как владение землей и недвижимым имуществом было вполне допустимо для аристократа. Чэннинг и сам владел несколькими дарственными на собственность в Лондоне. В покупке земли не было ничего предосудительного. Это лишний раз подчеркивало состоятельность человека.
Сеймур отпил из своего бокала.
– Я пока придерживаю эту землю и жду удачного момента, чтобы продать ее, – уклончиво ответил он.
Чэннинг чувствовал, что Сеймур не нравится ему все больше и больше. Разговор перешел на другие темы, и Чэннинг воспользовался шансом, чтобы внимательно рассмотреть Сеймура.
Он решил, что этот среднего роста, темноволосый мужчина наверняка нравится женщинам. Возможно, когда рядом не оказывалось других джентльменов для сравнения, он выглядел еще привлекательнее. Но в нем чувствовалась неискренность и неприятная льстивость, а гладкое и холеное тело выдавало в этом мужчине истинного буржуа. Алина не выбрала бы его ни для совместного бизнеса, ни для удовольствия. Она утверждала, что ее интересует лишь бизнес, но Чэннинг продолжал ломать голову, почему она выбрала именно Сеймура? Если она хотела заняться недвижимостью, он мог бы порекомендовать ей более опытного и квалифицированного посредника.
И вообще тебя не касается, с кем она имеет дело, напомнил себе Чэннинг. Он вспомнил, что Алина наняла Амери, а не его. И сейчас он здесь не как ее друг, те дни давно канули в прошлое. Когда-то он предлагал ей дружбу и даже больше, но она отвергла его. Приехав сюда подменить Амери, он по случайному стечению обстоятельств угодил в странную ситуацию. И для него же будет лучше, если он останется независимым наблюдателем. В его обязанности входило ограждать ее от ненужных ухаживаний и помогать сглаживать оскорбительные сплетни и слухи о ней. Он не должен объяснять ей, как вести дела и с кем. И все же он мог бы сделать несколько вежливых замечаний, пока дела не зашли слишком далеко, но не более того.
Несколько удачных намеков полностью изменили бы направление «дела» Алины, как только джентльмены вернулись в гостиную, чтобы присоединиться к дамам за чаем, но, быстро оглядев комнату, он обнаружил, что Алина исчезла. Неужели за это время что-то произошло? Учитывая ее сомнительную репутацию, вполне могло произойти нечто непредвиденное. Однако он не мог спросить о ней у леди Лайонел. В этом случае его интерес к Алине стал бы очевиден, а Чэннингу этого совсем не хотелось. Он заметил, как что-то светлое мелькнуло в темноте сада, и направился к распахнутым дверям, ведущим на веранду. Она вышла наружу. Что ж, так даже проще. Ему тоже не помешает глоток свежего воздуха.
Чэннинг увидел ее. Алина замерла у перил, стоя спиной к дверям, и не повернулась, когда он приблизился к ней.
– Я знала, что ты придешь.
У него было время, чтобы обдумать ситуацию. И теперь он начнет засыпать ее вопросами. Возможно, ей удастся остановить его вежливой холодностью.
– Удивляюсь, как тебе это удается. Я старался двигаться как можно тише. – Чэннинг сделал вид, что не заметил ее холодного приема. От него так и веяло дружелюбием и любезностью, когда он встал рядом с ней у балюстрады. Однако Алина ни на йоту не поверила в его искренность. – И что меня выдало на этот раз? Только не говори, что это запах моих духов, он настолько легкий, что почти не чувствуется.
– Я почувствовала волну теплого воздуха и заметила, как заколыхались тени, когда распахнулась дверь, – равнодушно откликнулась Алина, давая понять, что не расположена общаться и пришла сюда, чтобы побыть в одиночестве, а не вести разговоры с кем бы то ни было. – Как ты узнал, что я вышла наружу? – Как ни странно, они всегда ощущали присутствие друг друга.
Чэннинг постучал пальцем по голове и улыбнулся.
– Твои волосы. Эти платиновые волосы сияют, словно россыпь звезд в ночном небе. И все же из тебя бы вышла отличная шпионка. Тебе не приходило в голову предложить свои услуги министерству внутренних дел? – пошутил он.
– Буду считать, что это комплимент, а не критика в мой адрес. – Как бы не так. Легкомысленные женщины слишком легко попадались на удочку его лести, а потом было уже поздно. Алина не дала ему сменить тему: – Так зачем ты все-таки вышел в сад?
– Глотнуть свежего воздуха и прояснить некоторые вопросы. – Темноту прорезал тихий и четкий голос Чэннинга, когда он наконец отбросил маску притворной любезности. Эти двое мгновенно превратились в более сильных и жестких людей, которые не привыкли отступать.
Конечно, у него возникли вопросы. У него было время все обдумать. И теперь он намеревается разобраться в происходящем.
– Я видел Сеймура, – начал Чэннинг. – Он не похож на тот тип мужчин, что тебе нравится. Возможно, тебе стоит просветить меня, зачем тебе понадобилось знакомство с этим типом.
Но она не собиралась делиться с ним своими секретами.
– Я оплачиваю твои услуги.
Пусть не забывает, что, как бы он ни льстил ей, пытаясь пустить пыль в глаза, главная здесь – она. Алина наняла его, а не наоборот.
– Я в любой момент могу разорвать контракт, если меня не устроят условия, – напомнил ей Чэннинг. – А вдруг ты собираешься использовать меня в каких-то бесчестных целях? Втянуть в скандал?
– В скандал? Тебя? Ха! – Алина громко расхохоталась. И что за чушь он тут несет! – Не прикидывайся. Сейчас ты стоишь передо мной, словно девственница, чью репутацию необходимо беречь как зеницу ока. И это ты, Чэннинг Деверил, главный «счастливчик» Лондона, у которого каждый вечер новая постель и новая женщина. Ты боишься скандалов? Да ты сам один большой скандал.