- -
- 100%
- +
Вернулся Селин. На большом деревянном подносе он принес множество мисок с разнообразными кушаньями. Ни одно из них не было похоже на еду, привычную Атею.
– Тут точно нет человеческой крови? – с сомнением покосился на миски юноша.
– Конечно, нет. Кровь – слишком ценный продукт, чтобы добавлять его в повседневную пищу. Кровь – лекарство, я говорил уже тебе об этом. Так что ешь, не стесняйся!
Атей с опаской положил в рот кусочек чего-то запеченного из крайней миски.
– М-м, вкусно! Похоже на рыбу.
– Так это и есть рыба. У нас в подземной реке ее полным-полно. Правда, она слепая совсем, но тем проще нам ее ловить, – рассмеялся Селин.
– А это что? – Атей запустил ложку в густой суп, пахнущий вполне обычными грибами.
– Грибной суп, – подтвердил его догадку Селин. – Грибы – это основная наша пища. Сам понимаешь, без солнечного света больше ничего не растет. А грибов у нас – целые плантации. И для еды, и для красоты.
– Для красоты? – удивился Атей.
– Конечно. Ты не представляешь, до чего красивы бывают грибы: разноцветные, ароматные, иногда даже светящиеся!
– Хотел бы я посмотреть на ваши грибные сады!
– Нет ничего проще, увидишь. Попробуй вот это.
Селин пододвинул Гостю жареные шарики из мелко нарубленного мяса.
– Котлеты, – назвал он необычное блюдо.
Жуя с аппетитом, Атей поинтересовался:
– А чем же вы кормите своих коров, если у вас трава не растет? Или котлеты – из мяса диких зверей, которые водятся в пещерах?
– Ты прав, домашних животных мы не держим, да и на диких не охотимся. Их просто нет в наших глубоких тоннелях.
– Из чего же тогда котлеты?
– Из червей.
Атей вовремя зажал рот руками, а не то бы вся съеденная им провизия тут же оказалась на столе. Видя свою промашку, Селин не придумал ничего лучшего, как предложить Гостю самому посмотреть на червивую ферму вампиров.
– Нет уж, уволь, – Атей сглотнул просящуюся наружу пищу. – Спасибо, я сыт.
И он встал из-за стола.
Долго еще бродили Атей и Селин по подземному городу. Все здесь было странным и необычным. Ткани изготавливали из высушенных нитей особых грибов, другие грибы служили основой красителей. Самой большой ценностью в подземном мире была древесина. Ее доставляли с поверхности земли, а мелкие предметы изготавливали из корней деревьев, растущих над верхними ярусами пещер.
Селин показал Гостю и лечебницу. Здесь имелось несколько отделений. То, где полагалось находиться больным, сейчас пустовало.
– У нас редко болеют, – пояснил Селин. – А вот о здоровье заботятся все. Смотри сюда.
На берегу подземного озерца расположились местные жители. Одни из них просто лежали на гладких камнях, отдыхая. Другие намазывали себя глиной и какой-то остро пахнущей темной мазью.
– Мумие, – назвал ее Селин, не объяснив, однако, что это такое.
Третьи плавали и ныряли в воде. Когда подошли поближе, Атей увидел, что от воды идет пар, и вся она как бы пронизана крошечными лопающимися на поверхности пузырьками.
– Это наше лечебное озеро. Помогает сохранять здоровье и молодость.
– То-то я не заметил ни одного старика!
– Вампиры живут долго, но тело их всегда молодо, – подтвердил Селин.
В соседней пещере делали массаж и выкладывали узоры на теле разноцветными минералами.
– Нужно знать, какой камень куда положить, – объяснил Селин. – Этому долго учатся. Лекарь у нас – самое уважаемое ремесло.
В большой полутемной пещере в маленьких кроватках лежали дети.
– Это те, которых бросили наземные матери, а мы подобрали. Их даже наш пещерный свет тревожит. Привыкают долго, а поправляются – еще дольше.
– Но что-то мы нигде больше не встречали детей, только здесь, – удивился Атей.
– Дети живут отдельно. Их воспитывают настоящими вампирами до совершеннолетия, то есть до наступления половой зрелости. Только после обряда Ру они становятся полноправными жителями княжества.
Атей поежился. С обрядами у него были связаны неприятные воспоминания. «Как там Ириса и Орикс»? – подумалось.
– Обряд Ру очень красив, – продолжал между тем Селин.– Да ты сам его увидишь, ведь стать взрослым в Ночь Серебряной Луны, да еще на глазах у Гостя – это не часто бывает. Сегодня на исходе ночи…
– И как вы только отличаете, когда день, а когда – ночь? – Атею казалось, что время остановилось в подземном мире.
– Не знаю, – Селин пожал плечами. – Просто знаем – и все. Это нельзя объяснить словами.
Путешествие по подземному городу закончилось на берегу реки. Здесь, словно где-нибудь на обычной песчаной косе, сушились рыбацкие сети, смолились большие остроносые лодки, стояли корзины с блеклой безглазой рыбой.
– А куда ведет вон тот тоннель, за рекой? – полюбопытствовал Атей.
– Это – запретная территория, туда гостям вход закрыт.
Селин повернулся к реке спиной и увлек за собой Атея.
Гостя усадили на возвышении прямо под огромным шаром из горного хрусталя. Сейчас он не светился, но никто уже не обращал на это внимания. За несколько часов, в течение которых Атей знакомился с княжеством вампиров, пещера неузнаваемо изменилась. Повсюду на светящихся стенах висели горшочки с удивительной красоты…
– Цветами? – Атей повернулся к своему проводнику.
– Да нет же, это – грибы. Видишь, какие они разные: причудливой формы, ярких оттенков. А аромат!
В самом деле, вся пещера была наполнена благоуханием, от которого кружилась голова. Откуда-то из дальнего темного угла слышалась сладостная музыка. Вот к ней присоединился звон множества колокольчиков. Отворились двери, и в пещеру вступила вереница очаровательных молодых женщин с серебряными колокольчиками в руках. Из других дверей мужчины выносили подносы с горячим дымящимся мясом и прозрачными кубками, полными темно-красной жидкости.
– Кровь? – догадался Атей.
– Нет, всего-навсего вино.
Угощение расставили вокруг возвышения, на которое поднялся и князь вампиров. Вот он трижды хлопнул в ладоши – и обряд Ру начался.
Ведомые статным мужчиной, к центру пещеры вышли совсем еще молоденькие парнишки. То, что они были абсолютно нагими, никого не удивило. Наоборот, в толпе присутствующих на церемонии послышались одобрительные возгласы. Юнцы, казалось, ничего не видели и не слышали, до того отрешенным было выражение их лиц.
Как только юноши уселись вокруг возвышения, из дверей показалась группа девушек. Прозрачные покрывала до пят совсем не скрывали их наготы, волосы струились по плечам и спинам, бедра покачивались в такт музыке. Девушки одна за другой прошествовали мимо Гостя, роняя к его ногам покрывала, и уселись рядом с юношами. Ни у одной не дрогнули ресницы, прикрывающие затуманенные очи.
Музыка зазвучала громче и ритмичнее, из толпы неслись подбадривающие крики. Юные пары подняли бокалы с вином, посмотрели друг на друга сквозь рубиновую жидкость и выпили ее до дна. Не говоря ни слова, они съели все мясо, а затем и розданные князем крохотные белые шарики.
Музыка тем временем снова изменилась. Теперь она была полна страсти. Юные пары поднялись со своих мест и закружились в странном танце. Тела сплетались и расплетались, пальцы пробегали по коже, как по струнам гуслей, будя трепет и сладострастие. И вдруг все резко оборвалось. Смолкла музыка, пары разомкнули объятия и упали без чувств на камни.
Мгновение тишины – и взрыв эмоций наблюдающей толпы!
– Ру! Ру-ру-ру! – горланят десятки глоток.
– Таинство свершилось! – провозглашает князь.
Снова звучит музыка, ликующая толпа подхватывает участников ритуала и несет их куда-то.
Тем временем женщины в алых платьях принесли и расставили по краю возвышения подносы с крохотными хрустальными стаканчиками, наполненными темно-красной жидкостью.
– Вино? – спросил Атей.
– Нет, кровь!
Глаза Селина вспыхнули, и, забыв о Госте, он устремился к одному из подносов. То же проделывали и все собравшиеся на торжество.
«Эге, пора мне, видно, ноги уносить! – подумал Атей. – Не ровен час, кому-то не хватит стаканчика».
Воспользовавшись тем, что о нем забыли, юноша пробрался к двери, что вела к реке. Мгновение – и он уже в тоннеле.
– Самое время распрощаться с радушными хозяевами, – бормотал себе под нос Атей, быстрым шагом направляясь к реке.
Он уже вышел к песчаной косе, на которой сушились рыбацкие сети, и тут увидел, как от входа в пещеру на другом берегу отплыла лодка. Кроме гребцов, в лодке юноша насчитал четверых мужчин. Вот они причалили к берегу, вытащили из лодки кувшины с красной жидкостью и передали их подбежавшим женщинам в алых платьях. Те ловко наполнили хрустальные стаканчики на подносах и понесли их к центральной пещере. Мужчины пошли следом.
– Ага, так вот почему Селин не повел меня в ту пещеру, за рекой! Конечно, там они держат людей – пленников, чтобы было, у кого брать кровь зимой, когда летучие мыши спят.
Атей вспомнил, что летучие мыши появляются, когда станет уже тепло, а ранней весной их никто не видел.
– Нужно освободить пленников!
Юноша осмотрелся по сторонам и, никого не увидев, столкнул в воду одну из рыбачьих лодок, самую большую.
От реки к входу в пещеру вели каменные ступени. Ни двери, запертой на замок, ни охраны.
– Неужели я ошибся? – Атей поднялся по ступеням и пошел в полутемный тоннель.
Стены здесь светились гораздо менее ярко, чем в остальных тоннелях, но все же и в этом тусклом свете юноша увидел под потолком множество подвешенных клеточек с летучими мышами. Ни одна из них не подавала признаков жизни, повиснув вниз головой и закутавшись в перепончатые крылья.
Короткий тоннель упирался в большую двустворчатую дверь. Атей попробовал толкнуть створки. Дверь легко открылась. Юноша осторожно заглянул в щель. За дверью была большая светлая пещера. У стен располагались лежанки, а на лежанках – люди.
– Они убили всех своих пленников, чтобы напиться крови! – Атей заскрежетал зубами.– Не успел, не успел я их спасти!
Юноша вошел в пещеру и приблизился к крайнему ложу. На мягкой подстилке лежал крепкий мужчина средних лет. Лицо его было несколько бледно, но не безжизненно. Атей склонился над ложем и уловил далеко не слабое дыхание.
– Слава Богам, этот – жив! – обрадовался юноша и метнулся к следующему ложу.
Лежащий на нем юноша тоже дышал, причем так безмятежно, будто просто спал в родной избе на печке. Атей обошел всю пещеру кругом, склоняясь над каждым ложем. Ни одного мертвого тела!
Обрадованный юноша потряс за плечо одного из спящих пленников. Тот недовольно приоткрыл глаза:
– Ну, чего тебе надо? Отстань, сколько можно меня доить?
Атей встряхнул пленника еще раз:
– Проснись, проснись скорее! Я – не вампир, я – обыкновенный человек. Вставай, нужно бежать, пока хозяева пещеры не вернулись.
– Бежать? Куда и зачем? Отстань, мне и здесь хорошо.
– Но ведь ты – пленник, разве не так? Разве не пьют твою кровь вампиры?
– Ну, пленник, ну – пьют. И что с того? Мне здесь гораздо лучше, чем там, наверху. Там – жена сварливая, детишек голодных куча. Там – работать нужно, надрываться. А тут – красота: ешь, пей, ничего не делай.
– А кровь, кровь твоя?
– Раз в месяц можно стаканом крови пожертвовать ради такой жизни. Зато потом – ешь от пуза, пей вино хоть ведрами, спи хоть три дня подряд! Так что отстань от меня, никуда я не пойду. И ты здесь оставайся. Тебе понравится, вот увидишь.
Пленник лениво прикрыл глаза и тут же захрапел. Атей попытался растолкать другого, третьего, но бесполезно. Остальные с ним даже разговаривать не захотели. Просто поворачивались на другой бок и продолжали храпеть.
– Похоже, тут моя помощь не нужна! – разочарованно прошептал Атей. – Этим уже не поможешь. Ловко вампиры превратили людей в свое дойное стадо! А я-то наслушался в детстве сказок о ночных кровопийцах и вообразил невесть что…
Юноша повернулся и пошел прочь из пещеры. Он сел в лодку, оттолкнулся от берега. «Где-нибудь эта река должна выбиться на поверхность, – подумал. – Дедушка Арсай говорил, что все реки текут к морю, а мне как раз туда и нужно».
Глава 9
Настоящая весна нагрянула в одночасье. С вечера подул теплый южный ветер, нагнал тяжелых облаков, похожих на стадо брюхатых коров. Ночью облака разрешились от бремени обильным теплым дождем, который согнал и без того уже почерневший и осевший снег. Утром выглянуло солнышко, полюбовалось на себя в миллионы лужиц-зеркал, потянуло из земли травинки.
Деревенские ребятишки, ошалевшие от пряных запахов теплой земли, дымящегося на припеке навоза, метались от дома к дому, выискивая самого старого из стариков: пора объявлять Весень! Только вот стариков на деревне не осталось, все повымерли в прошлое лихолетье.
На завалинку выполз дядька Ивень – погреться на солнышке. Был он еще слаб после недавней болезни, осунувшееся лицо покрылось сеткой морщин, в бороде там и сям белели седые пряди. Ну, вылитый дед, хоть и лет ему было не так уж много. Ребятня налетела на Ивеня, загомонила, защебетала.
– Эй, чего раскричались, скворчата желторотые? – прищурил глаз Ивень.
– Дядька, дядька, весна на дворе, а Весень объявить некому. Что ж, теперь без праздника будем?
– Девчонки- невесты без женихов останутся?
– А жаворонков, жаворонков – как встречать?
– Дяденька Ивень, объяви Весень!
– Замолчите, горластые! Или забыли, что Весень объявляет самый старый из стариков?
– Да где ж его взять-то, старика этого? Дед Сучок – последний был, да и тот зимой помер.
– Дяденька Ивень, у тебя борода седая – объяви Весень!
– Объяви! Объяви!
Ивень подумал-подумал, почесал для порядка в затылке, запустил пальцы в сивую бороду. По всему выходило, что правы ребятишки.
– Ну, будь что будет! – решил он.
Встал, опираясь на палку. Закинул голову, вглядываясь в пухлые белые облака, что паслись на голубом небесном лугу. Вдохнул полной грудью и решительно провозгласил:
– Завтра – Весень!
– Весень, Весень, завтра – Весень! – ребятишки кинулись врассыпную по деревне, неся радостную весть во все дома.
Яся достала из сундука белую расшитую сорочку, скатерть, голубой сарафан. Погладила яркую ткань рукой, призадумалась. В этом сарафане она впервые встречала девичий праздник прошлой весной. Тогда она не хотела замуж, сердце еще не было тронуто любовью. И вот всего год спустя она не только жена, но и будущая мать.
Яся вспомнила Атея, тревога опалила сердце: как он там, в дальнем далеке? Хотела мысленно увидеть его, сосредоточилась – и не смогла. «Что это со мной»? – удивилась девушка. Раньше она легко могла настроиться на любимых людей: отца, мать, мужа. Теперь же перед ее внутренним взором была чернота, изредка прорезаемая светлыми вспышками. «Должно быть, я просто устала, – решила Яся. – Нужно отвлечься».
Она стала думать о том, что этой весной ей предстоят совсем другие хлопоты, другие обряды – обряды замужней женщины. Яся еще раз взглянула на голубой сарафан.
– Отнесу-ка я его Зариме. Может, наряд Небушка принесет ей удачу.
Яся схватила одежку и выбежала из дома. Навстречу ей катилась пестрая девичья ватага с ведрами, чугунками и прочей подходящей посудой.
– Яся, Яся, пошли с нами за снегом в дальний овраг! – обступили девушки подружку.
– Пошли, пошли, а то солнышко последний снег растопит, нечем будет огород поливать.
Беляна оглядела округлившуюся фигуру подруги и покачала головой:
– Зря мы ее зовем, девчата. Не видите разве, какой у Яси животик? Вдруг оскользнется, да и покатится, как колобок, – не зло пошутила Беляна.
– Давай-ка, подружка, посуду какую, мы тебе снега принесем.
– Конечно, принесем!
Яся вернулась за чугунком, отдала его Беляне. На душе у нее стало как-то грустно: не водить ей больше девичьих хороводов, не заплетать березку, не ломать вербочку. Будет она вместо этого печь пироги, да бегать голая по огороду, отгоняя от дома нечисть.
– Не грусти, подружка! – Беляна понимающе заглянула Ясе в глаза. – Не ты одна косу на две расплела. От нашего прошлогоднего хоровода всего-то человек десять осталось: остальные все замужем.
– А что же ты? – Яся запнулась, боясь обидеть подругу напоминанием о том, что та засиделась в девках.
– А я – ничего, – Беляна задорно усмехнулась. – Прошлой весной почти все парни за тобой побежали, вот и остались без невест. А теперь Сил – мой будет. Мы уж с ним и сговорились.
– А кто же у вас в хороводе Небушком нарядится? – оглядела Яся подросших девчонок.
– Мы об этом еще разговора не вели.
– Возьмите Зариму Небушком! Вот я ей и саоафан свой синий несу.
– Что ты, что ты, Яся! – замахали девушки руками. – Зарима-то чужая, как можно ее в хоровод брать?
– Доколе же ей чужой быть? – нахмурила Яся брови. – Бабушка Поветиха ее вместо дочки родной приняла, а вы – отталкиваете. Что ж ей, вековухой оставаться?
– Она – красивая, она у нас всех женихов сманит.
– Того, кто любит по-настоящему, не сманит никакая другая красота, – уверенно ответила Яся. – А коли сманит – стоит ли жалеть? Значит, не любовь это. А без любви, с постылым жить – хуже мученья не придумаешь.
– А ведь и верно, девчата! Устроим своим нареченным проверочку. Пойдем за Заримой!
Девушки повернули назад и вместе с Ясей направились к избушке бабки Поветихи.
– Стойте, стойте! – Беляна громыхнула чугунком. – Про снег забыли? Растопит его солнышко, что делать станем?
Яся тут же нашла решение проблемы.
– Я к Зариме одна схожу. Сарафан ей отнесу и пошлю вслед за вами. Она быстро вас догонит.
На том и порешили.
Зарима была не одна. За столом перед миской каши сидел уже однажды виденный Ясей Прохожий Дядька. Он улыбнулся девушке, как старой знакомой:
– Здорово живешь, красавица!
– Здравствуй, дяденька.
– Как малыш твой? – дядька уперся взглядом в живот Яси. – Жив пока?
– Что ты такое говоришь? – Яся прикрыла живот ладошками. – Почему это он не должен быть жив?
– Ну, раз жив, значит, ты меня послушалась, да врачевать бросила.
– Что ты, что ты, дяденька! – встряла Зарима. – Как же может она это дело бросить, коли у нас другой знахарки – во всей округе нет? К ней уже и из других деревень приходить стали.
– Э, худо, худо! – покачал дядька головой. – Уморишь ты младенца, непутевая мамаша.
– Да что ж я могу поделать, дяденька? – Яся села на лавку и опустила плечи.– Нет сил отказать тем, кому помощь моя нужна.
– Да-а, – дядька огладил бороду и изобразил на лице задумчивость. – Видно, одно тебе осталось: спрятаться от людей хотя бы до рождения ребенка.
– Куда же я спрячусь? – Яся уныло повесила голову. – В деревне меня найдут, куда ни спрячься.
– А пойдем со мной, девонька, – дядька ободряюще улыбнулся. – Я как раз возвращаюсь к себе домой. Погостишь у меня до осени, а как ребенок родится, да окрепнет маленько – я тебя назад доставлю.
– А далеко ли ты живешь, дяденька?
– Да это – смотря, какой дорогой идти: есть и длинная, и короткая. Ну, да со мной не заблудишься.
– Что делать, Зарима? – Яся повернулась к подруге. – Надо с мамой посоветоваться, у отца спросить.
– Времени для разговоров у нас нет! – дядька решительно отодвинул миску с недоеденной кашей и встал из-за стола. – Идти, так идем сейчас. Или у тебя в других краях родственники имеются?
– Родственники? – Яся вспомнила о сестре Атея, Персиле. Она бы помогла, конечно, но где ее искать, жену пирата?
– Вижу, больше не к кому тебе пойти, – настаивал дядька. – Пойдем со мной – и сама цела будешь, и ребенок.
– Иди, Ясенька, иди, – подхватила Зарима. – Твоим я скажу, куда ты ушла, чтоб не беспокоились.
– Да здесь рядом, до полудня доберемся, – загадочно усмехнулся Прохожий Дядька.
– За лесом? – вспомнила Яся деревню, в которой побывала с матерью прошлой весной.
– Лес там тоже есть, – согласился дядька.
Изнутри Ясю толкнул Зорень. В последнее время с ним такое не часто случалось. Яся даже беспокоилась, все ли в порядке с малышом?
– И ты тоже хочешь, чтобы я пошла с дядькой? – шепотом спросила Яся сына. – Ну что ж, пойдем.
Проводив Ясю и Прохожего Дядьку до плетня, Зарима вернулась в избу. На лавке синел оставленный подругой сарафан.
– Яся, Яся! – девушка выбежала за порог, размахивая находкой. – Ты сарафан свой забыла!
Яся остановилась, поджидая Зариму, и ласково улыбнулась ей.
– Ничего я не забыла. Этот сарафан – для тебя. Девушки тебя в хоровод зовут, Небушком будешь, как я прошлой весной. Завтра – Весень, парни невест себе выбирать будут в хороводе. Вот и ты себе жениха сыщешь. Плохо, поди, одной-то жить?
– Еще как плохо! Ночью не сплю – боязно. Днем скучаю – слово сказать некому. Раньше хоть соседи по привычке заходили, а сейчас и того нет.
– Ну, тогда тебе обязательно нужно на Веселой горке завтра быть. Мужа найдешь, детишки появятся, заживешь, как все.
– Спасибо тебе, Ясенька, спасибо, родная! – Зарима обняла подругу и расцеловала в обе щеки.
– Девушки сейчас в дальний овраг пошли за снегом. Беги, догоняй их. Только не забудь моим сказать, куда я ушла.
– Не забуду, конечно, не забуду!
Зарима еще раз на прощанье обняла Ясю и побежала догонять девушек. О том, что нужно предупредить Поляну и Славеня, она вспомнила только поздним вечером.
«Ой, кажется, нехорошо получилось! – подумала девушка, выглядывая за дверь. – Нужно было сначала к Поляне зайти, а потом девушек догонять. А сейчас уже темно совсем, страшно на другой конец деревни идти. Наверное, Яся не обидится, если я забегу к ее родным завтра? До соседней деревни недалеко, родители всегда успеют навестить свою дочку».
Успокоив себя таким образом, девушка полюбовалась на веточку вербы и нарядный голубой сарафан, приготовленные к завтрашнему празднику, и легла спать.
Утро выдалось на редкость погожим. Зарима вышла на крыльцо и зажмурилась от яркого солнышка. Небо – глубокое, голубое, без единого облачка. Ребятишки кличут весну, зазывают жаворонков звонкими запевками. Хорошо!
Девушка вспомнила, сколько еще дел ей предстоит сегодня. Новые подружки рассказали и о том, как березку завивают, и о том, как шалаш на Веселой горке строят, и, конечно, о хороводе, в котором парни выбирают себе невест. Черноокая красавица наскоро подоила корову, вернулась в избу, полюбовалась голубым сарафаном, тщательно расчесала и заплела в косу блестящие длинные волосы. Выпив кружку молока, девушка побежала к дому родителей Яси.
В горнице у Поляны стол улыбался чудесной расшитой скатертью с выставленными на ней румяными пирогами и прочей праздничной снедью. Хозяйка улыбнулась Зариме.
– Давненько к нам не захаживала, девонька. Как живешь?
– Ой, тетенька Поляна, хорошо живу. Теперь – хорошо. Девушки меня в свой хоровод позвали. Нынче, может быть, и муж мне сыщется на Веселой горке.
– Обязательно сыщется, милая. Чтоб такая красавица, да без мужа осталась! А девчата не боятся, что ты у них всех женихов сманишь?
– Не боятся, – рассмеялась Зарима. – Говорят, проверку им устроят на верность.
– И то правильно, – согласилась Поляна. – Так что же ты не с девушками теперь? Беляна, я видела, уже побежала к роще.
– Я, тетенька, к вам на минуточку – сказать, что Яся ушла из деревни. Велела вам передать, чтоб вы о ней не беспокоились.
– Как это – ушла? Куда? – Поляна и Славень тревожно переглянулись.
– Тут один дядька прохожий у меня обедал вчера. Увидел Ясю и говорит: «Ты, девонька, своего младенца загубишь, коли других лечить не бросишь. Все болячки-то на малыша перейдут». А как Яся в помощи людям откажет? Вот она и решила уйти на время из деревни, спрятаться, пока малыш не родится.
– Куда уйти, куда? – Поляна в сильнейшем волнении схватила Зариму за руки.
– Да в гости к дядьке тому, прохожему. Он ее позвал – она и пошла. У вас же нет родни в других местах, где ж ей было спрятаться?
– Не нравится мне это! – Славень поднялся с лавки. – Где этот дядька живет, говори?
– А я не знаю, – Зарима захлопала длинными ресницами. – Я его и видела всего-то два раза. Он сказал, что не далеко живет, за лесом.
– Должно быть, в той деревне, у озера, – догадалась Поляна. – Собирайся, Славень, пошли!
– Куда вы? – Зарима тоже заволновалась.
– Негоже дочке у незнакомых людей жить. Вернем ее. Ты, Зарима, за коровой-то нашей присмотри, подои ее, коли до завтра не вернемся.
– Ой, про это не думайте – все сделаю. А как же младенец? Не захочет Яся ему вредить.
– Разберемся, не сомневайся. Уж малыша-то мы защитить сумеем!
Поляна наскоро собрала в мешок пироги, повязала голову платком и взглянула на мужа:
– Идем!
До околицы шли, молча, не замечая удивленных взглядов славящей весну детворы. Взрослые односельчане не встретились ни разу: девушки в роще завивали березку, парни готовились опахивать деревню, чтобы защитить ее от злых сил, остальные хлопотали по хозяйству. Поляна вспомнила, как ровно год назад она с дочерью тайком уходила из дома на поиски мужа, единственного человека на свете, способного защитить Ясю от ненавистного жениха. И вот теперь она снова покидает родную деревню с обретенным мужем. Покидает, чтобы разыскать и вернуть дочь.