Фальшивые боги. Часть 1. Жертвы обстоятельств

Идти без дороги трудно, поэтому спутники часто останавливались на отдых и до утра прошли не так уж и много. Но, с другой стороны, они никуда не спешили. Тго понимал – потом будет легче. Просто им требовалось войти в ритм и привыкнуть к новой жизни путешественника.

Шагая вслед за Тго, Уюя размышлял над своим положением. Оказавшись в незнакомом мире, он обрёл новую судьбу, в которой имелись: бесконечная степь, молчаливый спутник и дорога в никуда. Уюя не знал жизни, поэтому ему оставалось лишь одно – следовать за существом, заботившимся о нём. Даже если Тго и заодно с похитителями, альтернативы у него не было.

Он, конечно, размышлял над возможностью самому, тайком от спутника, пробраться в посёлок. Но, понаблюдав за местными жителями, Уюя решил воздержаться от самоволки. Даже издали он видел, насколько аборигены отличались от эониев и Тго, прятавшегося в яме.

«Значит, – пришёл он к выводу, – эти существа агрессивны к чужакам».

Коротая время на привалах, путешественники понемногу общались. Каждому хотелось поделиться мыслями, да и вообще развеять скуку, ведь постоянно молчать невозможно.

Однажды Тго набрёл на очередную впадину и присел отдохнуть, свесив ноги в яму. Покряхтывая, юноша плюхнулся рядом и сказал:

– Хорошо.

– Хорошо, – повторил Тго, и Уюя с подозрением взглянул на спутника. Тот произнёс чётко, будто на родном языке.

«Сейчас я тебя расколю» – загорелся юноша и спросил:

– Ты меня понимаешь?

– М-м… ти мя поимашь, – на этот раз у Тго получилось не так ясно и без надлежащей интонации.

– Ты говоришь по-нашему или нет? – прямо спросил Уюя, внимательно глядя на спутника. Впрочем, при звёздном свете он не мог видеть подробности мимики. – Скажи, ты сотрудничаешь с моими похитителями?

Товарищ произнёс:

– Уюя. Хорошо.

«Это не ответ. – Юноша задумался: – Если бы Тго говорил на эонийском, то что-то сказал бы. Но он лишь за мной повторяет. Может, учит язык?»

Уюя коснулся нижней конечности спутника и произнёс:

– Нога.

Тго задумался, а затем положил руку на свою коленку и сказал:

– Нога.

Юноша остался доволен и решил продолжить. Он поднёс ладонь к предплечью спутника и чётко выговорил:

– Рука.

Тго произнёс без ошибок.

Обрадовавшись, что они поняли друг друга, Уюя продолжил занятие. Он касался предмета и называл его по-эонийски. Спутник повторял слово. Если выходило коряво, юноша поправлял, и они постепенно добивались верного произношения. Иногда получалось забавно, и товарищи смеялись. Так словарный запас Тго расширялся. Конечно, для настоящего общения ему требовалось ещё многое освоить, но благодаря хорошей памяти он делал успехи.

Юноша задумался: «почему чужак не обучает меня своему языку, что было бы логично?» Но он не знал, как спросить, и решил отложить вопрос.

– Уюя, идти, – произнёс Тго по-эонийски и показал рукой направление.

– Идём, – согласился юноша. Он отдохнул и был готов отправляться в путь.

– И-дём, – усмехнулся Тго и встал на ноги.

Покряхтывая, будто старик, Уюя тоже поднялся. Тело болело от непривычной нагрузки, но он понимал: «Надо двигаться. Не век же сидеть в яме среди бескрайних полей неведомой планеты».

Верховенство Тго не оспаривалось. Конечно, Уюя привык командовать в своём мире, где быстро исполнялось любое его желание. Но юноша понимал: он зависим от старшего спутника. Предыдущий опыт не научил его жизни в подобных обстоятельствах. К тому же дар трейма здесь не проявлялся. Уюя приходилось приспосабливаться к первобытным условиям, и он доверился Тго. А в компании с этим удивительным существом ему даже нравилось странствовать по неведомой планете. Какой мальчишка не мечтал бы о таком путешествии?

Тго неспешно шёл впереди, раздвигая стебли и стараясь не трясти соцветия, поскольку от их аромата кружилась голова. И так у него получалось легко, словно и не составляло труда. Но это было обманчивое впечатление. После одного из привалов Уюя попробовал вырваться вперёд. Ему казалось унизительным следовать за мутантом. Но, как известно: всё познаётся в сравнении. Юноша быстро устал, пару раз едва не свалился в попавшиеся на пути ямы и оцарапался о жёсткие стебли. Поэтому он предпочёл идти сзади – так легче.

Общаться во время ходьбы не получалось. Тго был занят стеблями, а за их шелестом неслышно голоса. Юноше приходилось кричать, а так не поговоришь. Оставалось беседовать с самим собой.

Размышляя о жизни, Уюя заметил, что часто вспоминал своего отца Яуэ. Он был единственным близким ему эонием, кроме дядей Ыу и Яэ. Но те держались с племянником официально и не стремились к сближению. Поэтому юноша воспринимал их в качестве учителей. Матери Уюя не знал. Ему сказали, что она умерла при родах. В детстве за ним ухаживала няня Стэ. Но та звала его треймом и особой близости между ними не возникло. Опекунша была стара, а когда умерла, то с восьмилетнего возраста за Уюя присматривал строгий наставник Эа. Он держался официально, и порой мальчику казалось, что это робот: говорил только по делу и никогда не проявлял эмоций. А дяди-регенты считали, что именно таким и должно быть воспитание будущего трейма, и не позволяли мальчику никаких развлечений. Поэтому Уюя окружали лишь слуги и учителя.

Отец Яуэ, обычно занятый различными делами, редко виделся с сыном. Чаще всего они встречались по праздникам. Но и в эти дни, отстраняясь от повседневных забот, трейм делал упор на учёбу и читал наследнику длинные и скучные лекции по основам семейного дара и управлению Содружеством Независимых Миров, ведь Бтрк был метрополией конгломерата из шести планет. Благодаря этим урокам, юноша осознал своё положение в мире и обязанности трейма перед государством и эониями.

Во дворец Эгель не приезжали ровесники Уюя, поэтому он не завёл друзей. Ему не с кем было играть и делиться мыслями. После смерти отца он вообще остался наедине с собой. Однажды юноша придумал развлечение – создание иллюзорных миров. Он совершенствовал мастерство, и у него получалось всё лучше. Но социального опыта Уюя не обрёл.

Общение с Тго стало для юноши новой вехой в жизни, поскольку ему пришлось менять стереотипы мышления. Если раньше мир Уюя делился на две части – он трейм, а остальные – подданные, то сейчас его положение ничего не значило. Тго не был слугой, хотя и заботился об эонии. К самому Уюя он не предъявлял никаких требований, но оказывал помощь. А во время путешествия юноша начал учить спутника эонийскому языку. Он не мог вспомнить, когда ещё в жизни ему было так спокойно и хорошо внутри. Уюя с каждым днём всё больше проникался к удивительному чужаку и уже не воспринимал его в качестве бандита. Он чувствовал: здесь что-то другое. Но ответов пришлось ждать, поскольку собеседник не говорил по-эонийски.

Когда к концу первой ночи путешествия чернота неба стала бледнеть, Уюя едва переставлял ноги. Зацепившись за корень, он рухнул прямо на стебли и крикнул: «Тго!» Обычно так и начинался привал.

Но спутник пошёл дальше. А вернувшись, сказал:

– Уюя, идти.

– Я устал, – возразил парень.

– Шатёр. Спать, – не отступал Тго.

Юноша понял: спутник искал место для ночлега. Уюя заставил себя подняться и на непослушных ногах поковылял за ним.

Это была такая же яма, как и та, в которой они прожили несколько дней. Юноша съехал по крутому склону и, подмяв стебли, устроился на ночлег. Ему ничего не хотелось, даже есть. Он вымотался и мечтал забыться во сне. Но сквозь нависавшие соцветия Уюя заметил в небе быстро летевшую яркую точку. Что это не звезда, он понял сразу.

– Тго, смотри, корабль летит! – воскликнул Уюя, вытянув руку вверх.

Спутник поднял голову и сказал:

– Мы идти. – А затем махнул в том направлении, куда они шли всю ночь. Но это не означало, что именно сейчас нужно вставать.

Юноша проследил взглядом за яркой точкой, пока та не исчезла за соцветиями. Если Уюя верно понял Тго, они направлялись к космодрому. Наконец, у него появилась хоть какая-то определённость. Эонию осточертели эти бескрайние поля, а на корабле можно улететь домой. Взбудораженный мыслями о возвращении, даже несмотря на усталость, юноша ещё долго не мог уснуть и ворочался на твёрдой земле. Но он уже привык к некомфортным условиям. А в мечтах Уюя был дома, в личных покоях. И с этими приятными воспоминаниями он незаметно уснул.

* * *

Пять ночей путешественники шли по полям, а днём отсыпались. Самыми тяжёлыми были первые дни. От непривычной нагрузки тело болело так, что после пробуждения Уюя едва шевелил конечностями. Они деревенели, и даже внутренняя гармонизация не помогала. Тогда на помощь юноше приходил Тго. Он делал массажи, и суставы начинали гнуться, а боль затухала. Уюя поначалу не переносил касания незнакомца к своему телу. Но ему становилось легче, и эоний осознал, что порой контакт с другим существом необходим, и это даже приятно.

После рассвета путники отыскивали какую-нибудь яму, и весь день отсыпались. Уюя всё чаще стал замечать в небе корабли, сновавшие в разных направлениях. А на пятые сутки путешествия окрестности наполнились технологическим гулом, от которого порой закладывало уши. Это взлетавшие и садившиеся корабли производили шум своими двигателями.

На привалах путешественники беседовали, чтобы отвлечься от изнуряющей ходьбы. Тго расширял багаж эонийского, и они уже могли говорить на разные темы. Уюя заметил: чужак расспрашивал его и ничего не рассказывал о себе. Но получалось это у него в дружеской манере, и юноша, увлекаясь, описывал свою жизнь, заодно обучая товарища языку.

Уюя впервые ощутил себя по-настоящему взрослым. Не было опостылевших занятий, нудных дворцовых этикетов, строгих наставников и дядей-регентов. Его повседневностью стало путешествие в компании с дружелюбным спутником. Уюя однажды поймал себя на мысли: «вопреки трудностям, можно жить и так».

К утру пятого дня путешественники узнали, что у степи есть край. На горизонте проявились белоснежные шапки гор. Они плыли в небе, будто сказочные миры. Раньше там были лишь клубившиеся облака, а сегодня проявились контуры. У подножия хребта светился огромный город, а правее от него располагался космодром. Там наблюдалось постоянное движение летающих объектов.

Местом отдыха было выбрано углубление, скрытое от проходившей рядом грунтовки серо-зелёными кустами. Путешественники уже две ночи шли полями, засаженными различными культурами, а не одними растениями с бело-голубыми соцветиями. Когда появились дороги, Тго решил идти по ним, поскольку так было легче, да и следов не оставалось. Но возросла опасность встречи с местными жителями.

Устроившись на краю ямы, Уюя погрузился в процесс созерцания. Живописный пейзаж целиком захватил воображение юноши. Будучи по натуре художником, он с помощью своего дара создавал различные города и населял их выдуманными жителями. Но мегаполис, расположенный у основания каменных исполинов, выглядел завораживающе, и душа творца жадно впитывала гармонию этого места. Уюя ещё не видел таких пейзажей, и в том ничего удивительного. Бтрк он не покидал, а на другой незнакомой планете всё иное – небо, горы, цвет, даже воздух. Поэтому художник старался запомнить побольше деталей, чтобы потом воссоздать этот мир в инсталляции.

Заметив, с каким восхищением юноша разглядывал мегаполис, Тго сказал:

– Я спать. Следи. Потом ты отдых.

Не отводя глаз от завораживающей панорамы, Уюя кивнул.