- -
- 100%
- +
В детстве Линн рано привыкла быть одна. Сначала это казалось временным, она ждала, что кто-то начнёт уделять ей больше времени, что однажды всё станет как у других. Но со временем ожидание просто растворилось. Она научилась заполнять тишину сама: книгами, музыкой, долгими прогулками по пустым улицам. Линн стала взрослой раньше, чем успела это осознать. Это не сделало её холодной, скорее собранной: она научилась не требовать лишнего и не жить ожиданиями. И именно это удивляло Криса больше всего. В ней не было ожесточённости. Вместо этого Линн сохранила редкую способность по-настоящему замечать людей, их настроение, мелкие изменения в голосе и движениях, будто она привыкла наблюдать за миром с тихого расстояния и потому видела больше, чем остальные.
Крис вспомнил и о трудностях здесь, в Швеции. Как однажды приходилось заступаться за Линн, когда с ней пытались грубо обращаться на улице, как пару раз приходилось стоять между ней и местными агрессорами. Ему часто доставалось тоже. И в тот момент, думая о том, как важно её защитить, он ощущал переполненную благодарность: за доверие, за её присутствие, за то, что рядом был человек, ради которого стоило действовать.
Свет за окном клонится к янтарю.
Линн сидит у окна, а он смотрит на неё и думает, что это — его дом, его свет, его утро.Теперь они занимались просто так, из привычки. Иногда он ошибался специально, чтобы услышать, как она смеётся.
— Скажи: "Jag är inte rädd."
— "Я... не боюсь?"
— Да. Только без сомнения.
— "Яг э интэ рэд.
— Лучше, — сказала она, одобрительно кивнув. — Видишь, шведский не кусается.
— Просто у него острые согласные.
Она засмеялась.
— Ты начинаешь понимать его характер.
Они ели медленно, разговаривая о пустяках: о погоде, о соседях, о том, что в магазинах снова подорожало молоко. Всё было буднично, по-человечески, и в этом будничном было странное спасение. Глаза Линн на мгновение задержались на его лице, щеки вспыхнули, и она едва заметно сглотнула. Она быстро отвела взгляд в сторону окна, пытаясь скрыть этот долгий, почти неприличный в тишине зрительный контакт.
Линн встала и подошла к кухонному окну, прислонив ладонь к холодному стеклу, и нахмурилась:
— Что это?
Крис взглянул на неё, затем снова на улицу. На столбах напротив всё ещё развевались жёлтые листки кислотного цвета.
— Не знаю, — признался он тихо. — Я заметил их только сегодня утром. Может, чья-то шутка?
Он слегка пожал плечами, но слова прозвучали неуверенно.
— Странно. Слишком ровно развешаны для шутки.
Слова застряли у него в горле. Он хотел отмахнуться, но что-то внутри цепляло.
— Ладно, не будем о странностях, — сказала Линн, резко повернувшись. — Знаешь, что в кампусе планируется?
— Что?
— Вечеринка. В Умео, старое здание у пристани.
— Вечеринка? — повторил он медленно.
— Да. Там недавно сделали реконструкцию старых складов. Говорят, будет красиво. Ты придёшь?
— Не знаю.
Крис уже давно перестал посещать любые мероприятия, которые люди обычно называют весельем. Он не заметил, когда именно его юность превратилась в это.
— Подумай. Ради меня!
Её улыбка была лёгкой, но в глазах манипуляция. Когда она уходила, Крис помог ей надеть пальто. Их пальцы коснулись, и между ними пробежал ток.
— Спасибо за день, — сказала она.
— Спасибо за свет, — ответил он.
Линн ушла. За дверью остались только запах её парфюма и холодный воздух.
Крис долго стоял неподвижно, потом подошёл к окну. Один листок сорвало ветром — он упал на подоконник. Бумага была влажная, пахла железом. Теперь там была приписка:
"Ты видел свет. Теперь смотри вниз."
Чернила размазались, когда он провёл пальцем.
В тот же миг снаружи раздался тихий щелчок — будто кто-то закрыл дверь. Крис резко обернулся.
Никого. Только клочок снега на полу, тающий слишком медленно.
Глава 3. Голос из дома
Входящий звонок. Крис очнулся от полудрёмы, чувствуя, как затекла шея и как холод пробирается под рукава свитера. Он уснул прямо за столом, не выключив настольную лампу. Теплый свет падал на хаос из фотоплёнки, карандашей, разложенных эскизов и смятых листов с неудачными набросками. Телефон продолжал вибрировать по деревянной поверхности. Крис не сразу взял его в руки. Имя на экране было коротким, и внутри сразу стало неприятно тяжело.
Оливия.
Мама.
Он провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху.
— Крис? — её голос был тихим и немного усталым. — Ты не спишь?
Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна.
— Уже нет.
— Я разбудила тебя?
— Возможно.
Повисла пауза. Не неловкая, скорее старая, привычная. В ней были годы расстояния, редкие звонки, осторожность в словах и всё то, что люди перестают обсуждать вслух.
— Здесь выпал первый снег, — сказала она спустя несколько секунд. — В октябре! На крышах теперь всё белое. Помнишь, как ты рисовал пальцами на окнах?
Уголок его губ дрогнул.
— Помню. Ты злилась из-за следов.
— Неправда. Я делала вид, что злилась.
Он тихо усмехнулся.
— Ты потом всё равно не мыла окна несколько дней.
— Потому что мне нравилось смотреть, как через эти следы проходит солнце.
Крис закрыл глаза. На мгновение память сработала слишком ясно: кухня в Брайтоне, холодное стекло, запах тоста и голос матери где-то рядом. Воспоминание мелькнуло так быстро, что почти причинило боль.
— Крис, — осторожно произнесла она, — скоро Рождество.
Он сразу понял, к чему она ведёт.
— Да.
— Может быть... в этом году ты всё-таки приедешь домой?
Он медленно повернулся к окну. На улице почти никого не было. Только мужчина в длинном пальто торопливо переходил дорогу, пригибаясь от ветра, и старый велосипед.
Домой.
Это слово давно перестало быть простым.
— Не знаю, — тихо сказал он. — У нас сейчас проекты, зачёты...
— Конечно. Я понимаю.
Но в её голосе было что-то ещё. Не давление и просьба. Скорее тревога, которую она пыталась спрятать.
— Я не уверен, что готов.
Тишина снова растянулась между ними.
Потом она вздохнула.
— Просто подумай, хорошо?
— Хорошо.
Он уже хотел попрощаться, когда она вдруг тихо добавила:
— И береги себя.
Связь оборвалась. Крис ещё несколько секунд держал телефон у уха, будто голос матери всё ещё мог вернуться. Потом медленно опустил руку. Он поднялся из-за стола и подошёл к окну. Холод от стекла почти сразу коснулся лба. Город просыпался медленно и тяжело. Где-то вдали проехал автобус, скрипнули тормоза, хлопнула дверь подъезда. На противоположной стороне улицы мужчина в чёрной куртке расклеивал объявления. Он работал быстро, нервно, время от времени оглядываясь через плечо. Жёлтые листы выделялись на серой стене слишком ярко.
Крис нахмурился. Он отвернулся от окна слишком резко. Хватит.
На столе лежали фотографии для проекта. Чёрно-белые снимки зданий, лестниц, мостов, пустых окон. Он взял одну фотографию, но почти сразу заметил, что смотрит не на композицию, а куда-то сквозь неё.
Мысли всё равно возвращались к Брайтону.
Крис раздражённо провёл рукой по волосам и открыл верхний ящик стола. Среди плёнок, батареек и старых карандашей лежала фотография, которую он не доставал уже несколько месяцев.
Ему было лет пятнадцать. Рядом стоял Трейс — высокий, смеющийся, с поднятым воротником куртки. Позади них тянулось зимнее море.
Крис задержал взгляд на фотографии чуть дольше, чем следовало. Потом резко задвинул ящик.
***
Архитектурный факультет был одним из старейших зданий кампуса. Внутри всегда стоял запах пыли, дерева и клея для макетов. Этот запах въедался в одежду так же сильно, как бессонные ночи въедались в лица студентов. Когда Крис вошёл в мастерскую, внутри уже кипела жизнь. Кто-то резал пенокартон длинным строительным ножом, и сухой скрип лезвия проходил по нервам. У дальней стены шумел лазерный резак. Несколько человек спорили о конструкции крыши, перебивая друг друга. На подоконниках стояли банки энергетиков.
Линн сидела прямо на полу возле большого стола, поджав ноги под себя и раскладывая чертежи. Светлые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого постоянно выбивались пряди.
— Ты выглядишь ужасно, — сказала она вместо приветствия.
— Доброе утро тебе тоже.
Она подняла на него взгляд и чуть улыбнулась.
— Ты что, уснул за столом?
— Откуда ты знаешь?
— У тебя след от линейки на щеке.
Крис машинально коснулся лица. Линн тихо засмеялась. Он поставил рюкзак рядом со своим столом. На нём стоял почти законченный макет библиотеки: бетон, стекло, внутренний двор и длинные световые шахты, уходящие вниз через все этажи. Проект был простым. Именно поэтому работал.
Крис включил настольную лампу и наклонился над макетом, поправляя одну из стенок.
— Ты опять переделывал фасад ночью? — спросила Линн.
— Немного.
— Крис, ты понимаешь, что у нормальных людей есть сон?
— Я никогда не утверждал, что нормальный.
Она поднялась с пола и подошла ближе, держа в руках стакан кофе.
— На, пей.
— Это твой.
— Теперь твой.
Он сделал глоток и поморщился.
— Господи, что это?
— Карамельный латте.
— Ты чудовище.
— А ты пьёшь жидкий уголь вместо кофе.
Их разговор прервал резкий шум позади.
Ноак.
Ноак Бергстрём — золотой мальчик университета. Сын крупного застройщика, лицо рекламного баннера спортивного клуба, человек, который смеялся так, будто ему принадлежал воздух. Он умел быть обаятельным, уверенным, тем, на кого смотрят и к кому тянутся. У него был особый дар, создавать вокруг себя орбиту, в которую люди попадали почти добровольно. Он менял девушек по дням недели. Всегда улыбался, говорил то, что хотят услышать. «Ты особенная», — мог сказать он. «Я никогда ни с кем не чувствовал себя так». На следующий день в сети появлялись фотографии. Снимки, сделанные будто случайно, но с правильным углом, с правильным подтекстом. Когда кто-то пытался возразить, Ноак смеялся: «Она сама отправила. Хотела славы — вот и получила».
Он стоял возле своего стола в окружении ещё нескольких студентов и что-то эмоционально объяснял, размахивая руками. Высокий, идеально одетый, он выглядел человеком, который слишком хорошо знает, какое впечатление производит на окружающих. Даже сейчас, в расстёгнутом тёмном пальто и с небрежно закатанными рукавами водолазки, Ноак выглядел так, будто случайно оказался среди обычных людей и терпел это исключительно из скуки. Его действительно побаивались. Он умел смотреть так, будто уже решил, кто перед ним стоит и сколько этот человек стоит.
На его столе возвышался огромный макет концертного центра: тяжёлый, перегруженный деталями, с острыми металлическими арками и прозрачной плёнкой вместо стеклянной крыши.
— Архитектура должна быть агрессивной, — говорил Ноак. — Пространство обязано доминировать над человеком.
— Или просто не разваливаться, — спокойно заметил кто-то из глубины мастерской.
Раздалось несколько тихих смешков.
Ноак повернул голову и заметил Криса.
На его лице сразу появилась знакомая усмешка.
— А вот и наш британский минимализм.
Крис ничего не ответил.
Ноак только фыркнул и снова повернулся к своему макету.
— Вы вообще не понимаете идею света, — продолжал он. — Смотрите.
Он достал из кармана металлическую зажигалку и щёлкнул ею. Аудитория из тридцати человек внимательно смотрела на вождя группы. Маленький огонёк вспыхнул в полумраке мастерской.
— Представьте ночное пространство. Свет проходит через крышу вот отсюда...
Он наклонился ближе к макету, поднося огонь к прозрачной плёнке, натянутой над центральной частью здания.
— ...и создаёт ощущение...
Плёнка вспыхнула мгновенно.
Сначала никто даже не понял, что произошло.
Огонь тонкой рыжей полосой побежал по крыше так быстро.
— Чёрт! — выругался Ноак, резко отдёрнув руку.
Кто-то нервно рассмеялся, всё ещё думая, что это часть демонстрации. Потом пламя стало выше.
— Ты серьёзно сейчас?! — крикнула Линн.
Ноак попытался сбить огонь ладонью, но только случайно задел банку с клеем. Та опрокинулась прямо на макет. Пламя вспыхнуло ещё сильнее.
— ВОДУ! — заорал кто-то.
В мастерской мгновенно начался хаос.
Один из студентов кинулся к раковине в углу аудитории, набрал в пластиковый контейнер воды и на бегу поскользнулся на обрезках картона. Контейнер вылетел у него из рук и окатил водой девушку возле принтера.
— Да ты издеваешься?! — взвизгнула она, вскакивая со стула.
Линн закрыла рот рукой, пытаясь не засмеяться. Тем временем Ноак уже пытался сорвать горящую часть крыши руками. Плёнка плавилась и липла к пальцам.
— Не трогай! — крикнул кто-то.
Парень в сером худи подбежал с огнетушителем, дёрнул чеку... и несколько секунд безуспешно пытался понять, почему это не работает.
— Нажми ручку!
— Я НАЖИМАЮ!
— Другую!
В это время одна из девушек схватила свою куртку и начала хлопать ею по пламени, только разгоняя дым по всей мастерской. Запах палёного пластика мгновенно заполнил помещение. Крис медленно поставил стакан с кофе на стол и поднялся. В отличие от остальных, он не суетился. Подойдя к макету, он схватил большой металлический лист, лежавший рядом, и резко накрыл им горящую часть конструкции. Огонь задохнулся почти сразу. В мастерской повисла тяжёлая тишина.
Только дым медленно поднимался к потолку.
Ноак стоял посреди разгромленного стола с почерневшим куском плёнки в руках. На его рукаве осталась прожжённая дыра. Кто-то тихо хрюкнул от смеха. Слишком тихо, чтобы Ноак понял кто именно.
Линн отвернулась, уткнувшись лбом Крису в плечо, и её плечи заметно дрожали.
— Ни слова, — пробормотала она сквозь смех.
Ноак медленно поднял голову. Взгляд у него был такой, что половина мастерской тут же сделала вид, будто очень занята своими проектами.
— Это вообще-то была демонстрация освещения, — процедил он.
— Конечно, — спокойно сказал Крис. — Очень... горячая концепция.
Несколько человек тут же опустили головы, пряча улыбки. Ноак шагнул к нему.
— Засунь свой сарказм себе в задницу, Уайт.
Крис чуть склонил голову набок.
— Я бы посоветовал тебе то же самое сделать с зажигалкой.
Тишина стала почти осязаемой. Даже Линн перестала смеяться. Ноак подошёл ближе. Слишком близко. Он был выше Криса всего на пару сантиметров, но сейчас явно пытался использовать это как преимущество.
— Думаешь, ты умный? — тихо спросил он.
Крис спокойно выдержал взгляд.
— Нет. Просто мои идеи редко требуют огнетушителя.
На скулах Ноака дёрнулись желваки.
Несколько секунд казалось, что он действительно ударит Криса прямо здесь. Но потом Ноак медленно усмехнулся, холодно, неприятно.
— Осторожнее, Уайт, — сказал он. — Иногда люди начинают забывать, где их место.
Под потолком громко щёлкнуло, и в следующую секунду из спринклеров хлынула ледяная вода. Поток ударил прямо по столам и остаткам макета. Студенты вскрикнули и бросились в стороны, прикрывая головы ноутбуками, папками и руками.
Ноак ещё несколько секунд смотрел на Криса, потом резко развернулся, схватил свою куртку и вышел.
Вскоре к аудитории начали сбегаться преподаватели и охрана, встревоженные сиреной и водой, льющейся из-под двери. Но студенты уже поняли главное: после пожара, потопа и уничтоженного макета никаких пар сегодня точно не будет.
Напряжение в коридорах постепенно рассеялось. Кто-то снова заговорил, кто-то нервно засмеялся, но атмосфера уже изменилась.
Линн медленно повернулась к Крису.
— Ты вообще понимаешь, что у тебя полностью отсутствует инстинкт самосохранения?
Крис невозмутимо пожал плечами. Линн снова тихо рассмеялась. А потом вдруг замолчала, глядя куда-то за его спину. Крис обернулся.
Возле доски объявлений кто-то снова приклеивал жёлтые листки.
***
Линн стояла рядом с Крисом, уже застёгивая пальто, и время от времени бросала взгляд в сторону окна, где всё ещё виднелись следы суеты.
— Пойдём вместе, — сказала она наконец, чуть тише обычного. — Мне не хочется одной через парк идти.
Крис кивнул, не задавая лишних вопросов.
— Хорошо.
Крис надел куртку, застегнул молнию до самого верха и на секунду задержался у зеркала в коридоре. В отражении он выглядел спокойным, почти слишком спокойным для человека, у которого несколько минут назад на его глазах загорелся макет, а потом произошёл открытый конфликт. Он вышел первым. Линн догнала его уже на лестнице. Они прошли мимо главного входа университета, где уже почти никого не осталось. Фонари горели тускло, отбрасывая длинные тени на мокрый асфальт.
Линн шла чуть ближе, чем обычно. Возможно, сама не замечая этого. Они свернули с освещённой дороги и пошли по узкой тропе между деревьями. Снег здесь был глубже, и каждый шаг звучал глухо, будто город оставался где-то далеко позади. Несколько минут они шли молча. Пока не появился шум. Сначала едва заметный. Шаги. Потом голоса. Из-за деревьев, почти синхронно, вышли трое.
Потом ещё двое. Крис остановился не сразу, немного замедлил шаг, оценивая расстояние. Линн тоже застыла.
— О, — протянул один из них. — Смотрите, кто тут.
Это были ребята с их факультета. Те самые, которые всегда стояли рядом с Ноаком, но никогда не говорили громко без его присутствия. Сейчас они выглядели иначе, увереннее, наглее, будто сам факт численного преимущества делал их смелыми.
— Нам сказали, вы тут гуляете, — добавил другой.
Линн напряглась.
— Мы просто идём домой.
— Конечно, — усмехнулся первый. — Только сначала Крису нужно кое-что сказать.
Крис посмотрел на них спокойно.
— Серьёзно? Сейчас?
— Не спорь, — резко бросил один из них и шагнул ближе.
Следующее произошло быстро. Слишком быстро, чтобы Линн успела пискнуть. Двое схватили Криса за руки.
— Эй! — Линн дернулась вперёд. — Отпустите его!
— Тихо, — отрезал один из парней, не глядя на неё.
Крис не сопротивлялся резко. Он не пытался вырваться сразу, только чуть напряг плечи, оценивая хватку, расстояние, положение ног. Да, он понял, что оказался в неприятной и неожиданной ситуации.
— Вы серьёзно думаете, что это хорошая идея? — спросил он.
— Закрой рот.
Его повели за деревья, чуть в сторону от тропы, туда, где свет фонарей уже не доставал. Линн шла следом, почти бегом.
— Постойте!
— Отвернись, девчонка.
Они остановились у более тёмного участка, где мокрая трава была утоптана и перемешана с грязью. И там уже стоял Ноак. Он был без пальто, только в тёмной водолазке, руки в карманах. Как дьявол, терпеливо наблюдающий за чужой ошибкой ещё до того, как человек понял, что её совершил.
Когда Ноак заметил Криса, уголок его губ медленно дрогнул в знакомой холодной усмешке.
— Отпустите его, — коротко сказал он.
Парни сразу разжали руки.
Крис чуть пошатнулся, но устоял. Он медленно выпрямился и вытер рукавом грязь с плеча. Линн встала рядом, почти инстинктивно, но не между ними, просто ближе к Крису.
— Вы вообще с ума сошли? — быстро сказала она.
— Линн, — спокойно перебил Ноак, даже не глядя на неё. — Это не твоё дело.
Она замолчала, но осталась стоять. Ноак сделал шаг вперёд.
— Спрошу еще раз. Ты думаешь, ты умный? — тихо произнес он, глядя на Криса.
Крис не ответил сразу.
— Я же ответил на этот вопрос. Это всё ради того, что я сказал про твою зажигалку?
Уголок губ Ноака дёрнулся.
— Ты постоянно открываешь рот не вовремя.
И он ударил. Без замаха. Просто короткий, злой удар в лицо. Крис не успел полностью увернуться, голова чуть дёрнулась в сторону, и сразу же тёплая кровь пошла из носа, капнув на одежду.
Линн вскрикнула.
— Крис!
Она рванулась вперёд, но один из парней её удержал.
— Хватит! Пожалуйста, хватит!
Ноак даже не отошёл сразу. Он смотрел на Криса так, будто ожидал реакции: боли, злости, хоть чего-то.
Крис медленно поднял руку и коснулся носа. Посмотрел на пальцы. Кровь. Внутри всё неприятно сжалось.
Крис ненавидел кровь. На дух не переносил ни чужую, ни свою. От одного её вида по позвоночнику пробегал ледяной холод, а к горлу подкатывала знакомая тошнота. Сердце вдруг ударило слишком быстро. Он медленно выдохнул, стараясь удержать лицо неподвижным. Пальцы дрожали так сильно, что пришлось сжать руку в кулак. Но темнота скрывала слишком многое. Никто не заметил ни побледневшего лица, ни напряжённого дыхания, ни того, как Крис почти сразу убрал руку, будто кровь обжигала кожу.
И это, кажется, только сильнее разозлило Ноака.
— Вот и всё? — процедил он. — Даже не будешь играть в героя?
— Если тебе стало легче — поздравляю.
Тишина повисла тяжёлая. Линн уже почти плакала от напряжения.
— Пожалуйста... отпустите нас... мы уйдём и не будем поднимать шум... я обещаю... — её голос дрожал. — Просто отпустите его...
Ноак медленно перевёл взгляд на неё. Потом на Криса. И спустя несколько секунд резко махнул рукой.
— Отпустите их.
Парни сразу отпустили. Линн подхватила Криса за руку почти мгновенно.
— Ты... — прошептала она. — Ты понимаешь, что он мог...
— Всё нормально, — спокойно сказал Крис.
— Ничего не нормально!
Он чуть выдохнул, будто отмахиваясь.
— Это просто нос.
— Крис!Она уже почти кричала от паники. Крис слегка сжал её руку.
— Я в порядке.
— Нет, ты не в порядке, ты... ты...
Она резко развернулась и побежала к ближайшему магазину у дороги. Крис остался стоять на месте в неведении, вытирая кровь рукавом. Через минуту Линн вернулась, запыхавшаяся, с пакетом в руках.
— Это что, курица?! — Крис посмотрел на неё с искренним недоумением.
— Да, замороженная, — быстро ответила она, вытаскивая её. — Приложи к лицу. Иначе завтра ты не сможешь открыть глаза.
Он вздохнул, но взял пакет, прижал холодную курицу к переносице. Они шли медленно, почти не торопясь. Линн говорила без остановки, перескакивая с одной темы на другую. Про какую-то лекцию, которую никто не понял, про преподавателя с факультета дизайна, который «всегда выглядит так, будто сейчас уснёт стоя», про очередь в магазине, про погоду, которая «слишком мокрая даже для этого города», и снова про вечеринку у пристани, как будто она только что вспомнила о ней и тут же решила не отпускать эту мысль.
Она не давала пауз, не оставляла места для ответов. Любая тишина казалась ей опасной, и она заполняла её словами так настойчиво, что Крису даже не нужно было пытаться вставить фразу. Он и не пытался. Линн говорила лишь бы не смотреть на его разбитое лицо дольше, чем на долю секунды, лишь бы не возвращаться мыслями к тому, что произошло. Он знал этот способ, её постоянная борьба с тревожностью.
Крис слушал вполуха. Что-то отвлекло его.
Сначала короткая вспышка камеры. Почти незаметная, будто кто-то моргнул выключателем. Потом он увидел движение на другой стороне улицы, возле старого книжного магазина. Девушка в тёмном пальто стояла под фонарём, слегка запрокинув голову, будто пыталась поймать нужный свет между крышами домов. Он не сразу обратил внимание на человека. Сначала на старый фотоаппарат с металлическим корпусом, который она держала так уверенно, будто он был продолжением её рук. Потом на рыжие волосы, выбившиеся из-под капюшона. В жёлтом свете фонаря они казались слишком яркими для этого серого осеннего города. Она сделала ещё один снимок. Короткий щелчок затвора растворился в шуме улицы. Затем опустила камеру и начала перебирать какие-то бумажки в руках. Вокруг неё двигались люди, проезжали машины, кто-то смеялся у остановки, кто-то торопливо переходил дорогу, не поднимая головы. Но сама она будто существовала чуть в стороне от этого потока. Прямо как мы с Линн.
— Ты вообще меня слушаешь? — спросила блондинка.
Крис моргнул, будто возвращаясь обратно.
— Что?
— Вот именно.
Он снова взглянул через улицу, но девушка уже исчезла из-под фонаря, словно её там и не было мгновение назад. Рыжие волосы растворились среди прохожих. Ещё через мгновение и само место у книжного магазина стало обычным, пустым фрагментом улицы. Крис отметил про себя, что будь у него в руках камера, он бы, вероятно, прошёл мимо, даже не зацепившись взглядом за это место.
Крис задержал взгляд ещё на секунду дольше, чем нужно. Потом медленно пошёл дальше.
Линн всё ещё говорила что-то рядом, но её голос стал фоновым шумом, как ветер или далёкие трамваи.
Письма из прошлого.
Ночь на набережной была густой и влажной. Я сидела на мокром пирсе, платье прилипло к ногам, и каждая капля дождя, соскользнувшая по плечу, казалась маленьким ударом в сознание. Бутылка вишнёвого ликёра была почти пуста, но я продолжала держать её в руках, словно таила там остатки себя. Солёный запах моря смешивался с ржавчиной старых причалов, и ветер трепал волосы. Чайки метались над водой, кричали, но их крики не тревожили, они были частью пустоты, в которой я сидела.