- -
- 100%
- +
Последние недели я всё больше тянулась к мраку. Не к тому, что прячется в подвалах или в лесах, а к тому, что живёт внутри, под кожей, в мыслях и страхах. Я читала книги, которые лучше не открывать после заката. В моей комнате не выветривался запах трав и воска, и на стене висел пентаграммный кулон, купленный на каком-то безымянном острове. Я не видела демонов, но я их чувствовала. Иногда, когда закрывала глаза, они шептали слова, которых не существовало.
Но всё это было до этой ночи.Песок был холодный и плотный под ногами, а каждый шаг казался борьбой, я проваливалась в него почти до щиколоток, оставляя за собой ряды мелких ямок и следов. Бутылка, теперь уже точно пустая, осталась на песке, а я смотрела на тёмное море и пыталась уловить в его движении какой-то знак.
Длинные черные волосы спадали на плечи, слегка липли от влаги. Я снова поднялась, стряхнула грязь с платья и шагнула к машине, чувствуя, как песок скрипит под ногами. Сняла каблуки и бросила: щелчок от удара шпилькой о мокрый песок звучал почти как освобождение. Каждый шаг босыми ногами по холодному песку ощущался живым.
Я села в машину, дернула ремень безопасности и посмотрела на себя в зеркало. Я поправила макияж, провела пальцем по пухлым губам, зеленые глаза отразились в стекле яркими огнями приборной панели. В этом взгляде было что-то решительное, почти вызов: пора что-то менять, пора действовать.
Я включила двигатель. Сердце билось быстрее, а мысли ворохом закручивались внутри. Место, в котором я живу, казалось мне привычным, но одновременно душным и ограниченным. Что-то во мне требовало движения, перемен, начала задуманного. Машина тронулась, колёса заскользили по мокрому асфальту. Я ехала к дому на холме, где музыка уже стучала сквозь окна, куда меня вела не карта и не свет, а чувство: сегодня я найду то, что давно искала.
Дом на холме был живым. Музыка звучала через стены, вибрировала, проникала в грудь, в каждый нерв. Свет переливался от стеклянных шаров и люстр, отражался в бокалах и на глянцевых поверхностях. Люди перемещались по комнатам, смеялись, танцевали, пили, шептались. Толпа казалась живым организмом, и я чувствовала себя одновременно внутри и вне него. Я шла сквозь шум, наблюдая за каждым взглядом, они прилипали ко мне, искали что-то, чего им было недоступно. Но меня не интересовали они. Я искала трещину в обыденном, знак, проблеск чего-то стóящего, чего-то, что невозможно объяснить.
И я нашла его.
Он стоял у дальней стены, в белой рубашке, слишком чистой для этого хаоса, со стаканом виски в руке. Лицо было спокойным, почти бесстрастным. Но глаза... глаза имели тик, едва заметное подёргивание, как если бы что-то внутри пыталось выбраться наружу. Маленький спазм, почти незаметный, но в нём было нечто странное, не человеческое.
Он изучал людей. Мир вокруг не принадлежал ему, и он не пытался быть частью его. Я застыла. Мне показалось, что я уже видела его, не здесь, не в этой жизни, а в другом сне, в другой эпохе. Где-то между огнём и морем. И я поняла он тот, кого мне обещали.
— Ты здесь впервые? — спросила я, когда подошла.
Он моргнул, слегка дернув левым веком.
— Пожалуй, да.
Голос был низкий, хриплый, северный, ледяной, как ветер с моря.
— И тебе нравится здесь?
— Я не знаю, — сказал он.
Я усмехнулась.
— Тогда что тебя здесь держит?
Он посмотрел прямо на меня.
— Я пришел с другом. А теперь уже полчаса пытаюсь понять, куда он исчез.
Мы стояли у стены, и я не могла отвести взгляд. То от губ, то от рук, то от глаз. Они были темные, почти чёрные, отражали свет, как вода перед бурей. В них было знание, память сотен жизней, усталость, которую невозможно измерить.
Толпа продолжала гудеть, но вокруг нас словно возникла невидимая граница. Я слышала каждое дыхание, каждый вдох, шорох платьев, лёгкое постукивание каблуков. Не говоря ни слова, я коснулась его руки и переплела наши пальцы. Он едва заметно вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Я потянула его за собой сквозь толпу, мимо чужих голосов, смеха и музыки. Он даже не спросил, куда мы идём. Просто позволил вести себя, будто в тот момент ему самому хотелось исчезнуть отсюда хотя бы ненадолго. Мы вышли на балкон, ветер ударил в лицо. Я достала сигарету, он молча поднёс зажигалку. Пламя дрогнуло, и на миг его зрачки вытянулись, как у кошки, или чего-то, что наблюдает сквозь. Я затянулась, и густой дым окутал нас, как туман, переплетаясь с прохладой ночи. Он сделал то же самое, и в этот момент пространство между нами словно исчезло. Тихо, бесшумно, мы делили этот ритуал. Ветер играл с дымом, закручивая его в причудливые спирали, которые поднимались над балконом и растворялись в темноте. Я чувствовала, как его присутствие вместе с холодом пробирается под кожу, заставляя сердце биться быстрее. Мы не говорили, потому что слова казались излишними: наши взгляды, лёгкие касания пальцев, синхронное дыхание, всё это говорило громче, чем любой разговор. Мне же это все не чудится. Я пыталась уловить что-то человеческое в этих взглядах, но находила лишь древнюю, тихую одержимость, силу, которая жила внутри него, настойчиво зовущую меня к себе
Он вдруг нахмурился и перевёл взгляд вниз.
— Ты что, под кайфом?
Я моргнула, не сразу понимая, о чём он. А потом заметила, как мои ногти медленно, но глубоко царапают кожу на его руке. Чёрт.
Я резко отпустила его руку и сделала шаг назад, пряча дрожащие пальцы за спину.
— С чего ты взял? — усмехнулась я слишком быстро.
Он ничего не ответил, продолжая внимательно смотреть на меня.
Я отвела взгляд на городские огни.
— Ты ведь не отсюда, — сказала я.
— Нет, я местный, — ответил он с вопросительным взглядом.
— Но ты не просто человек, верно?
Он усмехнулся уголком рта.
— А ты — ведьма?
Я не отвечала сразу.
— Иногда. Только по ночам.
Он посмотрел на мои руки, на тонкие пальцы, испачканные чернилами и воском. В тот момент, когда я снова коснулась его ладони, воздух словно поменялся. Мир сжался до этого прикосновения.
Я знала, что не должна. Но уже не могла иначе. Он притягивал сущностью. Внутри него жил демон, ищущий пару. И я была готова стать ею.
В доме было густо от запаха вина и дыма. Я провела пальцами по его шее, почувствовала тепло под рубашкой. Он не сопротивлялся. Когда я закрыла дверь, лампа дрогнула, как будто кто-то незримый вошёл вместе с нами.
— Не бойся, — прошептала я.
Он приблизился. Его взгляд был не человеческим. Древним. Когда наши губы встретились, по коже пробежал электрический разряд. На секунду я увидела вспышку: чёрные крылья, расправляющиеся за его спиной. Я моргнула и всё исчезло.
Ночь продолжалась. Мы двигались вместе, дыхание смешалось, наши тела синхронизировались с ритмом мира. Я чувствовала, как что-то древнее и животное соединяется с моим существом. Сила старше людей говорила через нас.
Когда всё стихло, он лежал рядом, спал спокойно, почти безмятежно, как дитя. Простыни были смяты, воздух ещё хранил тепло наших тел. Я не могла уснуть.
Лёжа рядом, я медленно водила пальцами по его груди, ощущая под кожей ровное биение сердца. Кончиками пальцев поднималась выше, к ключице, к шее, касалась линии челюсти, словно пыталась убедиться, что он настоящий, что не исчезнет, если я закрою глаза.
За окном медленно бледнела ночь. Серый рассвет просачивался сквозь шторы, ложился полосами на его лицо. Он нахмурился во сне, едва заметно дёрнул плечом, а потом открыл глаза, несколько секунд молча смотрел на меня, будто вспоминал, где находится. Я слабо улыбнулась и убрала волосы с его лба.
Некоторое время мы лежали молча. Я слушала его дыхание, чувствовала, как мои пальцы всё ещё касаются его кожи. За окном просыпался город, редкие машины шуршали по мокрым улицам, где-то кричали чайки, а комната постепенно теряла магию ночи. Но не до конца.
Он поднялся не сразу. Сидел на краю кровати, застёгивая рубашку медленными движениями, скорее всего каждое из них требовало усилия. Я наблюдала за ним, не пытаясь остановить. Между нами уже существовало нечто странное и необратимое, не нуждавшееся в словах.
Перед уходом он задержался у двери. Несколько секунд смотрел на меня так, словно хотел что-то сказать, но передумал.
— Мы ещё увидимся, — произнесла тихо я.
Это не было вопросом.
Когда дверь за ним закрылась, тишина в комнате стала почти осязаемой. Я медленно подошла к окну, обняла себя за плечи и посмотрела на город, утопающий в холодном утреннем свете.
Через неделю пришло письмо. Без адреса отправителя, только моё имя, выведенное чёрными чернилами на плотном кремовом конверте. Внутри был портрет.
Я замерла, едва коснувшись его пальцами.
Это была я.
Цвет лица на рисунке выглядел теплее, освещённый пламенем свечей. Тонкие брови были прорисованы удивительно точно, каждая линия выглядела живой, будто художник изучал меня часами. Тёмные волнистые волосы спадали на плечи густыми прядями, почти растворяясь в чёрном фоне. Скулы казались острее, губы чуть приоткрытыми, словно я собиралась что-то прошептать. На портрете мои плечи были оголены, а простынь небрежно прикрывала грудь, собравшись складками чуть ниже ключиц.
Снизу надпись:
«Я не должен был запомнить этот момент так чётко. Но почему-то запомнил.»
Глава 4. Ночь масок
«Как я вообще согласился на это?»
Последняя неделя только усиливала ощущение, что идея была дерьмовой с самого начала. Из тех идей, которые заранее пахнут неприятностями и именно поэтому в них почему-то всё равно вписываешься.
— Значит, я пойду одна! — упрямо манипулировала маленькая блондинка каждый раз, когда он говорил «нет».
Прошло еще немного времени. Крис сидел на краю кровати, слушая, как за окном свистит ветер. Рядом лежала аккуратно разложенная одежда: несколько рубашек, пара джинсов. Сегодня он не хотел выделяться. Ни броских вещей, ни аксессуаров: пусть выглядит так, словно он просто один из охранников, затерявшийся среди гостей. Черное поло, черные брюки, просто и строго. Как сказала бы Ингрид: «Эти чёрные брюки отлично подчёркивают твой зад, парень». Он усмехнулся при этой мысли. Ингрид всегда умела сбить настрой, даже если её рядом не было. Он подошёл к зеркалу. На секунду задержал взгляд на собственном отражении. Глаза. Сегодня они казались особенно тёмными, почти чёрными. Иногда в них проступал шоколадный оттенок, особенно при солнечном свете, но сейчас нет. Сейчас они были, как влажный обсидиан, глубокими и бездонными. Он всмотрелся в себя чуть дольше, чем собирался. Челюсть напряжённая. Скулы чуть резче, чем обычно.
«Пора бы уже просто уйти», — подумал он, вздохнув.
Но вместо этого потянулся к полке, где стояли немногочисленные флаконы с парфюмом. Взял один из них с ароматом чёрной ванили. Тёплый, терпкий запах лёг на кожу одним движением. Крис нанес немного на шею и запястье. Когда раздался стук в дверь, он уже натягивал куртку.
— Открыто! — крикнул он.
Линн влетела, как порыв холодного ветра.
— Ты готов, чёрт побери? — Она улыбнулась, поправляя длинное пальто.
На ней было короткое красное платье и сапожки на небольшом каблуке, из тех, что не щадят ноги, но заставляют осанку быть изящной.
— Нет, — сказал Крис, оглядывая её с восхищением.
— Тогда идём.
Они шли по узкой набережной. Старые фонари вдоль причала мигали, бросая на мокрый асфальт пятна света. Где-то вдалеке слышалось низкое гудение музыки, сначала тихое, едва уловимое, потом всё громче, плотнее, пока ритм не стал ощущаться не ушами, а телом. Техно.
— Ты слышишь это? — крикнула Линн, перекрикивая ветер.
Крис остановился на мгновение, прислушался. Ему всегда нравилось техно за тяжёлый бас, за простой ритм, который постепенно вытеснял лишние мысли и оставлял только музыку и движение. Он не раз ездил ради таких ощущений в Германию: Берлин, Лейпциг, старые заводы, превращённые в святилища ночи. Там он впервые понял, почему ему так нравится техно. И сейчас, стоя у пристани и слыша музыку из клуба, он снова поймал это знакомое ощущение.
Когда они подошли ближе, стало видно само здание. Оно стояло прямо у воды, бывший ангар для лодок, теперь превращённый в площадку для вечеринок. Снаружи всё было подсвечено неоновыми полосами: жёлтыми, белыми. Свет дробился в отражении волн. На входе толпа. Смех, сигаретный дым, блеск лакированных курток, запах алкоголя. Линн взяла Криса под руку, будто боялась потеряться.
— Только не смей стоять мрачно в углу, ладно? — предупредила она.
— Я не обещаю, — сказал он, и Линн закатила глаза.
Воздух вибрировал. Пол чёрный бетон, отполированный до зеркала. Потолок низкий, в сетке проводов и световых труб. Всё было залито неоновым светом: жёлтым, почти ядовитым. Казалось, будто находишься внутри гигантской лампы. На стенах граффити, нарисованные флуоресцентной краской: корабли, медузы, лица, вырастающие из дыма. И знаки. Те самые символы, которые Крис раньше замечал на ярких листовках и стенах по всему городу: круги, перечёркнутые линиями, странные метки без объяснений. Теперь они обрели наконец смысл, очень здорово привели их сюда.
Бар был выстроен вдоль стеклянной стены, за которой блестела тёмная вода, как мрачный аквариум.
— Два рома, — сказала Линн.
— У вас откуда ром? — спросил Крис у бармена.
Тот ухмыльнулся.
— Только с Карибов, сэр. Сам Джек Спэрроу бы позавидовал.
— Прекрасно, — ответил Крис, поднимая снифтер.
Они чокнулись. Ром был крепким, сухим, с лёгким дымным послевкусием.
— Думаешь, правда с Карибов? — спросила Линн, прищурившись.
— Думаю, в лучшем случае с ближайшего супермаркета.
Они засмеялись. Смех растворился в шуме, в вибрации, в световых бликах. Крис поймал своё отражение в стеклянной стене, его лицо дрожало от света, как будто само было частью неоновой инсталляции. И в этот момент он вдруг снова почувствовал этот вкус железа. Он буквально витает в воздухе. Будто он напитан чем-то металлическим.
Линн наклонилась к нему, что-то сказала, он не услышал. Музыка усилилась, и её слова растворились в ритме. Она махнула рукой, показала, что идёт в уборную, и скрылась за толпой.
Крис остался один. Несколько минут он просто наблюдал за людьми. Толпа жила своей жизнью: кто-то танцевал, кто-то смеялся, кто-то уже едва держался на ногах. В этом хаосе было что-то успокаивающее. Никому ни до кого не было дела. Именно поэтому ощущение чужого взгляда показалось таким странным.
Сначала Крис не придал этому значения. Но чувство не исчезло. Он скользнул взглядом по залу и вдруг заметил. Высокая рыжеволосая девушка стояла у другого конца бара. Она не разговаривала ни с кем и не смотрела на сцену. Она смотрела на него. Что-то в осанке, в линии шеи, в рыжих волосах, свободно спадающих на плечи, вызвало лёгкое внутреннее дрожание, как будто он уже видел это раньше.
Когда их взгляды встретились, она не отвернулась, как это обычно делают люди. Не сделала вид, что рассматривала что-то за его спиной. Наоборот, продолжила смотреть так спокойно и уверенно, словно это он привлёк её внимание.
Крис невольно усмехнулся.
«Ну ладно».
Он сделал ещё один глоток и снова посмотрел в её сторону. Она всё ещё наблюдала за ним. Теперь в этом было что-то почти вызывающее.
Словно ей было любопытно, сколько времени потребуется ему, чтобы подойти первым.
Именно тогда он понял, что уже видел её раньше. Рыжие волосы, свободно падающие на плечи. В памяти вспыхнул короткий эпизод. Улица. Толпа людей. Фотоаппарат в её руках.
Тот мимолётный взгляд через поток прохожих.
Тогда она исчезла прежде, чем он успел разобраться, почему вообще её заметил.
А теперь стояла всего в нескольких шагах от него.
Та самая девушка.
Она стояла чуть в стороне, словно случайно оказалась рядом. Высокая, выше большинства девушек в зале. На ней было простое, но элегантное платье цвета старой меди.
Их взгляды встретились снова.
— Забавно, — произнёс он, остановившись рядом.
Она повернула голову.
— Что именно?
Музыка гремела так сильно, что ему пришлось наклониться чуть ближе, чем хотелось.
— Твоя прямолинейность.
Она слегка приподняла бровь.
— Мы ещё даже не разговаривали.
Крис негромко рассмеялся.
— Справедливо.
Он сделал глоток рома и кивнул в сторону зала.
— Где же твоя компания?
— Я одна.
Крис машинально оглянулся на толпу, словно ожидал увидеть кого-то рядом с ней. Ещё несколько минут назад она буквально не сводила с него взгляда. Теперь же говорила так, будто он сам подошёл к совершенно случайному человеку. Это слегка сбивало с толку. Когда он повернулся обратно, она также смотрела на него. С такого расстояния её серые глаза казались почти серебристыми в этом свете.
— В жизни бы не решился прийти сюда один.
— Значит, ты здесь не случайно?
— Случайно. И я пока не жалею.
Они не пожали руки, просто обменялись взглядами. Музыка перешла в более медленный ритм. Вибрация в воздухе стала мягче. Шум клуба становился невыносимым, а неоновые огни рябили в глазах. Крис сделал шаг к двери на террасу, и она тихо последовала за ним. Холодный ветер с причала ударил в лицо, солёный и резкий. Волны шумели о деревянные доски, огни из клуба отражались на воде, создавая зыбкие, дрожащие блики. Они стояли рядом у перил, и музыка, теперь уже приглушённая стенами, доходила до них лишь слабым ритмом. Крис посмотрел на неё внимательнее, чем раньше. Теперь, когда мрак клуба остался позади, её лицо стало резче и спокойнее. Она достала сигарету из пачки, двигаясь без спешки. Пальцы щёлкнули зажигалкой, короткая вспышка света выхватила её черты из темноты. Прямой нос с едва заметной неровностью на кончике, длинные передние зубы чуть выделялись, натурально уложенные брови дугой и пухлые губы.
Она затянулась медленно, не отводя взгляда от воды. Дым растворился в ветре, не успевая подняться вверх. Крис тоже посмотрел туда, следя за движением тёмной поверхности. Когда он снова повернул голову к ней, она уже стояла чуть иначе, и рука была протянута в его сторону с сигаретой между пальцами.
Он на секунду задержался, потом взял её. Краем глаза он заметил, как на фильтре остался едва заметный след блеска для губ, тонкий, но почему-то слишком личный. От этого стало странно приятно. Он затянулся, и никотин мягко ударил в голову, снимая лишний шум внутри. Они стояли так, не разговаривая, передавая сигарету друг другу.
Их ритуал на секунду разрезал голос проходящего мимо молодого человека с телефоном в руках. Он заметил девушку и окликнул:
— Эбба? Слежу за тобой, твои последние работы просто потрясающие! Ты - моё вдохновение!
Она коротко кивнула и разоблачённо ответила:
— Спасибо.
Парень ушёл, оставив после себя лёгкое эхо слов. Крис слегка приподнял бровь, взгляд непроизвольно задержался на ней.
«Эбба...?» — промелькнуло у него в голове, но он не произнёс этого. Странно, что он не узнал имя раньше, хотя она всё это время была прямо перед ним.
Теперь он повторил вслух:
— Как-как?.. Эбба?
Девушка резко повернулась к нему, глаза сверкнули холодом:
— Да ты, похоже, детектив-экстрасенс, всё угадываешь из воздуха, — её голос был резкий, с ноткой раздражения. — И вообще, я не собиралась никому говорить своё имя.
Крис чуть наклонился:
— Ладно, чтобы тебе не было обидно... Меня зовут Крис. Крис Уайт.
Она прищурилась, оценивая его, но уже не так холодно:
— Крис, значит. Хорошо, Крис. Будем знать.
— Будем? — переспросил он с лёгкой улыбкой. — Звучит как начало какого-то соглашения.
Она коротко усмехнулась:
— Соглашение. Только не придумывай себе лишнего смысла.
— Без смысла, — сказал Крис спокойно. — Просто приятно познакомиться.
Она бросила на него быстрый сдержанный взгляд, но уже не отталкивающий.
— Взаимно.
Крис и Эбба возвращались к бару, собираясь взять по коктейлю. Люди протискивались, слегка толкали плечом, смеялись, о чем-то переговаривались. Сначала толпа двигалась равномерно, незаметно.
Но это ощущение быстро начало меняться: где-то впереди кто-то резко остановился, его тут же задел следующий, и этот небольшой сбой прошёл по толпе как волна, заставляя людей сбиваться с шага и менять направление движения. Шум стал плотнее, голоса громче, движения резче, и Крис почувствовал, как пространство вокруг них начинает сжиматься, будто коридор, который ещё секунду назад был свободным, внезапно наполнился телами. Он инстинктивно попытался держаться ближе к Эббе и на мгновение коснулся её руки, но толчки усиливались, люди всё чаще сталкивались плечами и спинами, и она выскользнула из его хватки так легко, будто растворилась в общем потоке. В этот же момент толпа окончательно потеряла равномерность: кто-то уже кричал, кто-то пытался пробиться вперёд, кто-то разворачивался и сталкивался с другими, создавая новые хаотичные столкновения, и всё это быстро превращалось в нарастающее движение без центра и направления, где каждый шаг только усиливал общий беспорядок и разрывал привычный ритм пространства.
— Эбба! — крикнул Крис, но звук растворился в хаосе. Он обернулся, пытаясь её найти, но каждый шаг был бесполезным: кто-то ударил его плечом, кто-то подставил ногу, и он едва держался на своих.
Эбба исчезла среди толпы. На мгновение Крис увидел её силуэт, но она словно растворилась. Снова. Паника росла: люди двигались, визжали, кто-то упал и толкнул других, цепляясь за руки и плечи. Давка стала ощутимой, тело каждого рядом с ним дрожало и норовило протолкнуться вперёд, давя на соседей.
Крики и визги звучали всё громче, шаги ускорялись, удары локтей и спин становились болезненными. Крис пытался протиснуться туда, где мелькнула Эбба, но она уже исчезла окончательно. Толпа двигалась независимо от его воли, как живой организм, и он был вынужден идти туда, куда её тащила сила массы, не видя ничего кроме плотно сжатых спин и плеч.
Он кричал её имя снова и снова, но каждый новый крик тонул в следующем. Сердце билось так, что казалось, его грудь вот-вот разорвётся. Он пытался запомнить каждую деталь: волосы, силуэт, движение, чтобы найти её снова, но толпа смела всё в один поток.
В какой-то момент кто-то упал прямо перед ним, и Крис чуть не споткнулся. Паника достигла апогея и Крис понял, что потерял её полностью.
Он стоял посреди этого сумасшествия, пытаясь протиснуться в сторону уборной, оглядываясь, но вокруг только движущиеся тела и крики. Сердце билось так сильно, что, ещё немного и оно запутается в собственных ударах и просто остановится.
Крис приближался к двери уборной, стараясь не привлекать внимания. Он осторожно опустился на пол рядом с дверью, прислонившись спиной к стене. Внутри уборной всё было относительно тихо, но напряжение висело в воздухе густым слоем.
— Линн? — тихо позвал он, прислушиваясь к её дыханию. — Ты здесь?
— Крис? — голос дрожал, она пряталась в самой дальней кабине, прижавшись к стенке. — Они... они пытались затащить меня... в какую-то комнату...Они говорили что-то про «особый вечер»... — она замолчала, дрожа.
Крис медленно протиснулся в сторону кабинки, стараясь не задеть дверь и не выдать лишнего шума, и, оказавшись внутри, аккуратно прикрыл её за собой, оставляя снаружи хотя бы иллюзию отделённого, безопасного пространства.
— Расскажи мне, — мягко сказал он.
Её голос сорвался на плачь, и Крис чувствовал, как её тело напряглось.
— Они пытались причинить тебе вред? — спросил он, сжимая её руку.
— Не знаю. Я не хотела, чтобы они со мной общались ... — она опустила голову, — и тогда я просто убежала в уборную и закрылась.
Крис осторожно обнял её сзади, стараясь придать хоть немного безопасности.
— Это моя вина. Мне следовало пойти с тобой. Я здесь. Я тебя не дам в обиду. Ты же знаешь.
— Они были похожи на тени, — прошептала она.
Крис сжал её плечо сильнее.
— Мы дождёмся момента и выйдем. Ничего не делаем, просто ждём.
Свет выключился внезапно, оставляя их в полной темноте. Следом оборвалась и музыка, а затем крики начали усиленно подниматься. Крис и Линн прижались к стенам небольшой кабинки, где крошечное окно пропускало лунный свет. Он был слабым, холодным и неровным, но хотя бы показывал очертания стен и плитки. Все остальное - тьма.
Их тишину нарушил скрипучий шум, резко вторгающийся в пространство. В туалет ворвался Ноак, спотыкаясь, с запахом перегара, злости и небрежности. Его движения были неуклюжими, но наполненными безумной яростью.
— К черту вас! — закричал он, голос оглушительно отдавался по маленькой комнате. — Вашего демона! Слабак! Он никчемный! Если бы он имел силу, он бы уже наградил нас за все грехи!
Крис мгновенно прикрыл ладонью рот Линн, чтобы её тихие всхлипы не были услышаны.
— Вот же дрянь! — орал Ноак, словно хотел, чтобы каждая его обида пробила тонкую дверь между ними. — Могла бы послужить... ему на благо! — его глаза сверкали безумием. — Но нет!