- -
- 100%
- +
— Ага, — Аня тут же складывает руки на груди, а потом несколько нервно кладет левую у основания шеи. — Вот это да…
Я хоть и не специалист по языку жестов, но общение с людьми и детьми в школе дало мне такой необходимый навык, как считывание этих жестов. И в общих чертах, я могу уловить, когда человек переходит в напряженное состояние защиты.
Аня перешла.
А я еще даже не начала толком.
Что ж. Включаю красноречие, актерскую игру и вперед!
— Да вообще не говорите, — а они ничего и не говорят. — Мне когда Соня сказала, я впала в такой шок, что даже резко затормозила на трассе!
— Так это по этому? — Егор как будто цепляется за эти слова и с каким-то облегчением акцентирует на них внимание. — А я-то думаю, что с тобой там случилось. Ты же никогда не попадала в аварии…
— Конечно! А ты бы как отреагировал? Для меня мои дети это… Ну, детки мои! Они же всегда такие маленькие… и… и… — заламываю пальцы, а сама наблюдаю за Егором. — И тут такое! Оказывается, что они уже повзрослели, и мне это прилетает тогда, когда я вообще не ожидаю! За рулем. А я как-то, знаете, вся сразу на инстинктах! А тебе Марк ничего не говорил про Соню? — я резко переключаюсь на Аню и замолкаю.
Тишина опускается над столом. Аня тут же дергает руками. Кладет их на стол, потом возвращает обратно к груди.
— Нет, ничего не говорил.
И все.
Весь ее ответ.
— Ну, слушай, — Егор вступает в диалог, и я переключаюсь на него. Мне кажется, что я играю в шахматную партию… — Они взрослеют, это нормально, что у них сейчас появляются уже более взрослые интересы, — он улыбается мне, отталкивается от спинки стула и берет меня за руку. Никто из них еще не притронулся к вину. — Не переживай.
Так. И что это значит? Я хмурюсь.
— Значит, ты за то, чтобы Марк и Соня встречались?
Он моргает, отпускает мою руку и снова откидывается на стул. И берет бокал.
Берет, крутит, отхлебывает…
Тянет время? Или мне кажется?
Черт, я точно превращаюсь в параноика.
— Ну… Я не то, чтобы за…
— А ты? — я поворачиваюсь к Ане. Она трет шею, косится на меня.
— Да я как-то не думала об этом еще… Ну, они же подростки.
И что это, блин, значит?
Ничего конкретного!
— А ты против? — Егор снова прячется за бокалом, стреляя в меня глазами.
— Знаете, да, я против, — уверенно киваю и слежу за ними.
Аня тут же тянется почесать нос, потом тянется рукой к уху, потом волосы теребит и снова спускается ладонью к шее. Егор продолжает вертеть бокал.
Я продолжаю говорить, не давая им среагировать пока что:
— Потому что это несколько не нормально, как по мне. Во-первых, Марк старше, а во-вторых, они же с детства как брат с сестрой! Ну, это ни в какие ворота. Это, как если бы вы стали встречаться в детстве. Ну, что это вообще такое? — я накидываю им, а сама слежу за реакцией.
Они переглядываются между собой, кивают, поддакивают мне неслышно, а сами в глаза мне не смотрят.
— Да! — преувеличенно кивает Егор. — Согласен. Это как-то не комильфо. Я тебя полностью поддерживаю, дорогая.
— Ну, не знаю. Вроде как бы «ну, что такого», а с другой стороны это же наши дети… Я тоже как-то их воспринимаю так, как родных… — Аня мнется, кладет руки на стол, сжимает их в замок. — Наверно это и впрямь идея не очень хорошая.
Я вцепляюсь в бокал чуть ли не до хруста в нем.
— Да, ты права, — Егор тянется через стол и кладет руку на сжатые ладони Ани. Мое сердце пропускает удар. — Пожалуй, я тогда поговорю с Марком, попробую снова выехать на том же режиме «папы-медведя», — Егор отпускает ее руки и хохочет.
Подбадривает себя смехом. Как если бы шутка была не смешная. Я сама так часто делаю. Многие так делают… Смеются своим шуткам.
Но мне вовсе не смешно.
— Режим «папы-медведя»? — улыбаюсь. Включаю режим «дурочки». Если у нас тут игры в режимы, то я тоже поиграю.
— Э… Да. Марк как-то подрался в школе, так я с ним очень долго и основательно беседовал, — и Егор снова смеется. Легонько так, в конце последних слов.
Я не поддерживаю его улыбку.
— Подрался? Мне никто ничего не рассказывал. Это ужасно.
— Ну, это же дети, подростки. Взрослеют. Гормоны бушуют. Вот он и это… Драки. Девчонки как раз. Ох, уж, эта подростковая любовь, — вздыхает Аня, тоже улыбаясь. — Я не думаю, что это серьезно у них. Можно пустить на самотек. Мне кажется, само пройдет.
Вот теперь я реально и еще больше удивляюсь.
— Само пройдет? В смысле? Как это само пройдет? Это же не изжога. А если они переспят?
Аня замолкает. Когда вопрос повисает в воздухе, легкая атмосфера, что тут создавалась улыбками и смехом Егора, в миг исчезает.
— Ну… Не думаю, что до этого дойдет.
— Нет, точно не дойдет, — отмахивается Егор. — Я поговорю и пригрожу Марку. Все-таки ему скоро уже восемнадцать. И тогда интим с Соней станет буквально преступлением.
Пригрозит?
— Дорогой, не забывай, что ты не отец Марку, — осаживаю его и смотрю на реакцию на мои слова. — Я, конечно, понимаю, что мы все очень близки, но подумай, как Марк реагирует на подобные угрозы.
Егор метает в меня взгляд.
— К тому же… — вставляет Аня. — Если вдруг начать им запрещать, они же могут и назло начать встречаться. Так что да, Егор, Катя права. Надо мягче. Не надо грозить… Надо как-то поговорить с ним так, чтобы до него точно дошло…
— Я не верю, что Марк сделает что-то Соне против ее воли, — хорохорится Егор и под его подбородком появляется второй подбородок от его гримас. — Но все же поговорю с ним.
— Боже, Егор! Конечно, нет! — Аня возмущается. — Марк никогда не обидит Соню!
— Тогда я попробую убедить Соню, что Марк ей как брат. Сомневаюсь, что получится, конечно… Просто если она его уже так не воспринимает, то… Мне не переписать их чувства и то, как складывались их отношения с самого детства. Боже, — я накрываю лицо ладонями.
— Не переживай, дорогая, — Егор встает, судя по звукам, обходит меня и обнимает за плечи. — Мы с тобой.
Они со мной…
Дерьмо!
Глава 11: Скажи мне правду.
Мы заканчиваем разговор о Марке и Соне, после чего я прямо говорю, что устала и хотела бы отдохнуть. Аня тут же кивает, поднимается и начинает собираться.
И что бы не творилось сейчас в ее голове, что бы между нами всеми не происходило, я ей благодарна в этот момент. Спасибо, что она сваливает.
Потому что мне нужно, наконец, поговорить со своим мужем наедине. Я понимаю, что с самой годовщины мы еще ни разу не были толком на едине. И я даже не веду речь о сексе и нежностях каких-то.
Мы даже толком не разговаривали.
Праздник, работа в подозрениях, тревожная ночь, снова работа. Потом Егор свалил к Ане. Авария!
Боже, что за бешеный темп?
Мне так хочется, чтобы все замедлилось…
Аня обнимает меня и Егора, целует по привычке нас обоих в щеку и уходит, пожелав доброй ночи. Уезжает на такси домой.
Я разворачиваюсь и возвращаюсь за стол.
— Кать, ты разве не хочешь отдохнуть? — Егор удивляется, увидев, что я вовсе не собираюсь подниматься в спальню.
Я же наливаю в его бокал еще вина, оставляя свой не тронутым.
— Очень хочу, — киваю. — Но мы давно не проводили время вместе. Я хочу поговорить.
Лицо Егора напрягается. Он убирает занесенную над ступенькой лестницы ногу и шагает ко мне. Мы сидим в полумраке кухни, освещенные только одной лампой над обеденным столом. В остальном доме свет выключен.
— На самом деле я бы тоже с тобой хотел поговорить, но я так устал. Может в следующий раз? А сейчас я готов только растянуться на кровати и заснуть в твоих руках, — Егор ласково проводит ладонью по моему плечу. Улыбается.
Не сработает, дорогой. Не в этот раз.
— Нет.
— Кать, ну, правда. Сегодня был длинный, тяжелый день, и я хочу отдохнуть перед работой. Что ты как ну…
— А я хочу поговорить.
— Ну то есть тебе как бы плевать, что я устал, да?
— Я тоже устала.
— Ну так пошли спать, что ты начинаешь тут разводить? — голос Егора становится раздраженным.
Не часто я ему перечила… Ох не часто.
— Я не развожу. У меня тоже был длинный, тяжелый день, — хмуро смотрю на него, не реагируя на его руку на моем плече. — И я тоже работаю, если не забыл. Так что садись и поговорим.
— Вот как ты заговорила? — он хмыкает и все же садится. — Ну, окей, давай. Вперед. Я тогда тоже скажу тебе пару ласковых. Видит бог, я хотел промолчать, думаю, все устали, надо отдохнуть, но раз ты сама настаиваешь, то пожалуйста.
Я внимательно всматриваюсь в него. Что значат его слова?
— Скажи мне правду, Егор, — делаю паузу, смотрю на реакцию. В лице не меняется, а вот лоб разглаживается и мышцы шеи напрягаются. Наверняка у него от этого вопроса кожа на затылке в пучок тревожный собралась. Но я действую аккуратно, по нежному. — Почему ты не отвечал мне?
— Я же сказал уже, телефон у начальника оставил. Что за допрос, не пойму?
— Это вовсе не допрос. Я еще даже не начала толком…
— Ага, вот именно. Ты еще не начала, а я уже чувствую, что ты накидываешь мне нечто, мол, вот ты не был рядом. Я на работе, блин, был!
— Я же еще не…
— Катя, блин, я батрачу каждый день. Хуярю просто как не в себя! Чтобы и у тебя, и детей все было. Чтобы вы ни в чем не нуждались. И все, что я хочу, это чтоб дома было все тихо и спокойно. Чтоб мне мозги не делали. Но нет, каждый день какая-то фигня…
— Егор, я тебя еще ни в чем не обвиняю.
— ЕЩЕ?! А есть в чем? — он встает со стула и хватает бокал, хохотнув при этом с некой толикой сарказма. Злой какой-то смех. Неприятный.
— Тебе списком что ли выдать?
— Да! Давай списком. Чтоб время не тратить, и я сразу понял как мне атаку твою отражать.
— Да какую атаку, блин, — я тоже начинаю раздражаться. — Я еще даже ничего сказать не успела, а ты уже реагируешь так, как будто я на тебя вывалила претензию размером с Моби Дика!
— Ну, не знаю, выглядит все именно так. Я не знаю, что ты там себе напридумывала. Представь, твой мужик хуярит, выслушивает от начальства, какой он херовый, каждый гребаный день. Запарился немного да, оставил телефон, так потому что меня дернули на объект! Резко вот, прикинь! Авария! Авариям похуй, представляешь? Утечкам газа тоже как бы похуй, как я живу. Они просто происходят, а мне нужно ехать и разгребать. Представляешь? А, ничего ты не представляешь, — машет рукой на меня. — Сидишь со своими детишками, книжки переводишь. У тебя ответственности - ноль. Ну, ладно, ладно, не ноль. Но вообще мизерная! А на мне?! На мне ответственность, Кать. Огромная! Мало того, что я директор - я отвечаю за техническое состояние газовых объектов, так у меня в подчинении еще куча балбесов, за которых я потом получаю по шапке! Так у меня еще и детей четверо, Кать! Четверо!
— Егор, не у тебя, а у нас, — возмущенно поправляю. Мне как-то удается вставить в его поток несколько слов. Я аж офигеваю от его этого… перформанса. Его прорывает будто! А я еще ведь даже ничего толком не сказала! Это не диалог, а монолог какой-то!
— Да, извини, у нас. Вот именно, у нас, Кать! И я, как мужик, который заколачивает бабки, который обеспечивает семью, жду, что ты - как взрослая женщина, как моя жена, на которую я могу положиться, сделаешь качественно свои задачи жены и матери. И просто довезешь детей до дома! А я что получаю? Что я работаю и…
— Егор, ты не прав.
— Хватит перебивать, Кать. Вот сейчас что ты делаешь? Я вот говорю, а ты перебиваешь. Ну и как с тобой диалог вообще вести?
— Да я слова тебе сказать не могу, Егор!
— Так потому что у тебя одни сплошные претензии завязанные на каких-то бабских тупых эмоциях! Напридумывала себе какую-то чушь в башке и сразу руки в боки. А разобраться, не? Не догадалась?
— Я и пытаюсь разобраться! Хватит на меня орать!
— Я не ору! Мне больно, Кать. Я устал. Я тебя по-человечески попросил - давай потом.
— Потом - это никогда. И я тоже устала. И тоже работаю!
— То есть ты хочешь сказать, что я делаю недостаточно, да? Мол ты такая труженица, а я что-то там вот где-то в дали от дома на своей работенке в офисе, мол, да, фигней занимаюсь?
— Я такого не говорила!
— Ну, так а что ты хочешь тогда от меня?
— Я хочу узнать, почему ты не отвечал мне.
— Так я уже сказал. Я оставил свой телефон у начальства. И кстати о нем… — он усмехается и как-то несколько театрально мотает головой от плеча к плечу, мол, глядите-ка на меня такую «молодец». — Какого хрена вообще, Кать?
— В смысле? — я вообще ничего уже не понимаю.
Этот диалог выходит за грань чего-то разумного и адекватного. Я хотела конструктивно поговорить, но это… Это…
Это вообще какой-то сюр. Егор со мной никогда так не разговаривал! Да, мы ссорились, но мы обычно друг друга выслушивали, а тут началось какое-то фирменное безумство. И я как будто не получила оружия в этой битве.
— В смысле? — передразнивает. — Ты нахрена Руслану позвонила? Зачем вообще левого какого-то мужика попросила о помощи, когда у тебя муж свой есть? Ты вообще думала, что творишь? Как я теперь в его глазах выгляжу? Как сопляжуй какой-то, который не смог помочь жене и детям? Ты видела, как он со мной говорил? Это вообще что за поведение такое? С вами все хорошо было, а ты взяла как какая-то маленькая девочка и начала звонить-трезвонить, обрывать телефон. Сама не смогла что ли гаишников вызвать?
— Да не звонила я ему! Я тебе звонила, а он трубку взял. Егор, прекрати это!
— Прекратить? Так ты сама начала. Я что ли виноват?
— Я тебя ни в чем не обвиняла. Я хотела поговорить. Спокойно.
— И я хотел. Спокойно. Потом. Когда выспимся и отдохнем.
— Мы никогда не выспимся и не отдохнем, Егор. Завтра снова будет работа у нас обоих, мы снова будем вдали друг от друга. А потом снова бытовая рутина. У меня еще репетиторство, у меня тоже своя ответственность есть вообще-то. И когда нам с…
— Вот, а я тебе говорил, нахрен тебе это репетиторство. Говорил? Говорил. А ты не слушала. Тебе ж так неймется денег побольше заработать. Тебе что, денег не хватает? Ответственность у тебя. Перед кем ответственность-то? Перед левыми людьми? Похуй на меня, на то, что я устал, на то, что дети у нас как бы есть. Главное заработать копеечку, обучив чужого ребенка. А наши как же?
Я застываю с квадратными глазами, в конец ахренев от его слов. Чего блин, вашу мамашу?!
— Чего?! Это мне-то похуй?!
_______________________________
Поддержите, пожалуйста, бешенного трудоголика лайком, подпиской или вашим мнением в комментариях. А еще лучше поделитесь книгой с друзьями. Расскажите, что тут у нас творится!
Не стесняйтесь. Ваши мысли имеют право на существование, даже если они не хвалебные. Я только в начале писательского пути и могу про*бываться как и все в каких-то мелочах. Что-то я попросту не знаю, а что-то забываю. Ваши комменты дают мне возможность стать лучше, потому что вы иногда подсвечивается дыры в сюжете, которые я не замечаю просто потому что одна по эту сторону экрана))
Глава 12: "Ты здоровая вообще?"
— Чего?! Это мне-то похуй?!
— Ну, не мне же, — жмет плечами Егор, поднимая ладони к верху, вроде как умывая руки. — Я батрачу как папа Карло каждый день. Без выходных без проходных.
— У тебя есть выходные, не надо прибедняться!
— Какие выходные? Одно воскресенье? Ну, и что? Что я в этот один день сделаю? Как отдохну? То работа, то дома что-то сделать надо, то предкам помочь, то Аньке.
— Вот именно! На Аньку ты находишь время. А мне даже на смску «доброй ночи» не смог ответить. Даже не прочитал.
— Потому что вырубился нахрен в кресле! — орет Егор, повысив тон вообще на максимум. — Я так заебался, что меня тупо вырубило на кресле! Понимаешь ты или нет?! Что там в твоей башке вообще творится? Господи, боже мой, на смсочку не ответил… Доброй ночки не пожелал. Да ебать копать, вот это трагедия!
—Окей, смс действительно не так важна, — я встаю и отступаю от него за стол, чтобы он нас разделял. — Но авария это не какая-то чушь!
— Да я же не знал! Я работал, твою мать. Ты вообще что ли не отдупляешь, дорогая? Как я могу тебе помочь, если даже не знаю, едрить твою за ногу? — он всплескивает руками. Звук шлепка разносится по пустой кухне звонкой волной. — Нихуя не знал и виноват оказался. Капец какой-то…
— Да я тебя ни в чем не виню! Хватит это повторять. Я же как раз и хотела разобраться.
— В чем? В том, что твой мужик задолбался? Тебе видать совсем заняться нечем, раз выдумываешь проблемы на равном месте.
— Авария это не выдуманная проблема на ровном месте, Егор, — чуть ли не рычу. — Мне было страшно, я испугалась и за детей, и за себя, у меня хотели деньги вымогать, и мне нужна была твоя помощь! Как минимум твоя поддержка просто по телефону. Я ни разу еще не попадала в аварию.
— Да, это не выдуманная проблема, — кивает Егор, поджав губы. — И кто ж ее создал-то? Я спросил детей, что случилось. И знаешь что они мне ответили?
В моей разгоряченной груди все холодеет. Я замираю и чувствую, как трясется грудь от неистового сердцебиения, но по нервам как будто пустили жидкий азот.
Руки трясутся, в висках пульсирует. И по спине тянется капля пота.
— Дети мне мои сказали, что это ты резко затормозила, когда наша дочь сообщила, что ее мальчик на свидание позвал. Ебать-копать! Вот это проблема! Вселенских, блин, масштабов. Ты подвергла опасности наших детей просто из-за каких-то своих психов.
— Я просто растерялась, — отвечаю твердо, стараясь, чтобы голос не дрожал. Меня аж всю трясет.
Я не верю, что он так все выворачивает.
Да, я виновата, что затормозила. Я же не отрицаю. Я полностью в состоянии принять ответственность за свой поступок! Но я правда растерялась и действовала на инстинктах. Я же тогда отвернулась от дороги и посмотрела на Соню! И поэтому затормозила, чтоб ни в кого не врезаться. Я вовсе не хотела этого!
— Растерялась? Серьезно? Это так ты оправдываешь свое поведение? Это вообще не нормально, Катя. Неадекватно как-то. Твоя дочка с тобой радостью первой любви поделилась, а ты что? Чуть не угробила их, да еще и запрещаешь дочке встречаться с парнем. И каким парнем! Это же не левый какой-то пацан. Это Марк! Нет, я конечно понимаю, да. Это дико, дети взрослеют. И от их связи я тоже не в восторге, но это же не бомж какой-то, не наркоман же! И ты, конечно, можешь запретить им встерчаться, но уж общаться ты никак не в праве им запрещать. Пусть дружат. А ты так… как истеричка какая-то. Я вообще в шоке от тебя, Кать. Что с тобой творится? Бля, что у тебя вообще в башке происходит?
Я просто впадаю в ступор.
Этот разговор выбивает меня из колеи настолько, что я тупо стою и мечусь взглядом по лицу человека, с которым прожила двадцать лет.
Да, мы раньше ссорились, но сейчас… Сейчас ссора какая-то абсолютно другая. Я чувствую свою вину просто уже за то, что подняла эту тему сейчас.
Лучше бы мы реально просто пошли спать.
Но я же не могу отмахнуться от своих чувств, словно это какое-то дерьмо!
Я на грани того, чтобы закричать Егору в лицо: «я все знаю про тебя и Аню! И я не доверяю тебе! Поэтому я против чтобы Соня и Марк встречались! Потому что не хочу чтобы Марк чпокнул свою реальную сестру!»
Но я сдерживаюсь. Я понимаю, что именно сейчас эти слова только еще больше подстегнут Егора обвинить меня в том, что я несу бред. Что я истеричка и на пустом месте придумала байку, просто потому, что мне скучно.
И я понимаю, что это будет выглядеть как реальный бред. Именно сейчас, когда мы поссорились. Вот гад! Как будто предчувствовал…
А я вовсе не придумала. И вообще его обвинения в том, что я нихрена не делаю и что мне похуй… это… Это что вообще?!
Меня это настолько задевает, что я впадаю в лютый ступор. Потому что никогда он еще мне не выдавал подобных слов, подобных обвинений.
Он вывернул все так, что я реально… Реально чувствую, что, что бы я сейчас не сказала, это извратится, и я останусь крайней…
И у меня по прежнему нет никаких доказательств. Я просто не могу с ним спорить на равных.
Ведь у него находится ответ на любой мой вопрос. А ведь я еще даже толком не начала спрашивать! И разговор уже уехал куда-то не туда…
Наши ссоры всегда были в другом формате. Мы могли говорить на повышенных тонах, но чтоб орать? Чтоб обвинять? Чтоб изворачивать все так?!
Что происходит вообще?
Я не привыкла к такому Егору… Его как будто подменили…
А ведь я еще даже про Аню ничего не сказала. А что будет, если я сейчас подниму вопрос про нее?
А давай проверим, Кать?
Горит сарай, гори и хата.
Раз уж я увидела новую грань личности своего мужа, узнала его с новой стороны, то почему бы не узнать его до конца?
Я уже ступила в это болото. Уже замочила ножки. Шагаю дальше.
— Что творится у меня в голове? — хмыкаю холодно. — А ты как оправдаешь свое поведение? Я позвонила тебе и сказала, что мы попали в аварию. И что ты сделал? Что? Ничего. Ты остался на работе. А что ты сделал после нашей годовщины? Ты уехал к Ане. Вместо того, чтобы провести этот вечер со мной, своей законной супругой, ты… Ты уехал к подружке. Ну и как мне по твоему реагировать? Радоваться что ли?
Егор стоит, застыл. Брови выгнул, глаза выпучил, губы поджал. Вена на виске пульсирует.
— Ты вообще в край обалдела, дорогая. Иди ка ты нахрен, знаешь. Давай ты остынешь, подумаешь над своим поведением. А поговорим мы потом, — он идет к лестнице наверх.
— Сам иди нахрен, дорогой! Не смей со мной так разговаривать! Когда потом, Егор? Когда потом? Потом это никогда! — я за ним. Он в спальню, я следом.
— Когда я этого захочу. Когда у меня будут на это силы и время. Не хочу больше выслушивать этот бред от любимой женщины.
— Как в твоем предложении вообще могут уживаться слова бред и любимая? Ты думаешь я это говорю чисто чтоб тебе подпортить настроение что ли?
— Да ты вообще творишь какую-то дичь последнее время. То тебе кажется, что к тебе пристают, то детей чуть не угробила, теперь еще и ревность к Аньне проснулась. Ты здоровая вообще? — он достает из шкафа чистый комплект рабочего костюма и тут же выходит обратно.
— Ты куда?
Он спускается, берет свою барсетку и идет на выход.
— Не хочу находиться дома. Ты вообще понимаешь что творишь? Какую атмосферу дома создаешь? Что я аж дома теперь находиться не хочу. Потом поговорим. Все. Я все сказал.
— В смысле? Егор, а, ну, стой! Куда ты уходишь от меня опять?
— Заночую там, где мне мозг не выносят. У Ани. Завтра поговорим.
Глава 13: Марк и Соня.
Я получила свои косвенные ответы.
Они мне не понравились.
Ночь не сплю. Даже не ложусь. Жду лишь утра, чтобы начать действовать. Я только рада, что дети так и не проснулись.
Если б они слышали все это, я б наверно еще хуже себя чувствовала. Потому что исходя из этого разговора я реально как какая-то истеричка выгляжу.
Получается, Егор прав.
Исходя из этого диалога. И да, мое поведение действительно можно так трактовать…
Но это же не правда!
И он мне даже не дал шанса объяснить. Он вообще меня не слушал.
Какого черта происходит?!
Все в голове прокручиваю наш диалог. Пытаюсь запомнить как можно больше. Расщепляю слова и реакции чуть ли не по секундам…
И тот наш диалог втроем, и наш диалог с Егором.
В итоге, я просыпаю. Меня просто уже с утра вырубает сам организм, решив, что я, наверно, реально чокнулась, раз не даю себе отдохнуть.
Я подскакиваю, когда меня будит Соня. Резво кормлю детей. В итоге сама ничего не успеваю закинуть в себя, кроме кофе.
Хорошо, что мы вчера договорились, что дети сегодня в школу не пойдут. Просто потому, что перенервничали вчера на трассе из-за меня.
Так что дети остаются дома. И я так рада, что они не замечают ничего странного в том, что отца нет дома…
Я застываю на секунду, как пораженная. Дети не замечают.
Для них в норме вещей, что отца нет дома. Мы все так привыкли к такому положению дел, что даже не замечаем, что это не нормально.
Господи, какой же беспросветной идиоткой я была все эти годы…
И как же хорошо, что у меня нет времени, чтобы поубиваться по этому поводу чуть дольше. У меня слишком много дел, чтобы ныть.
Я, конечно, опаздываю. И я срываю свой первый урок, от чего мои ученики, естественно, в восторге. Приходится задать им на дом тему пассивного залога, потому что у меня буквально не остается времени, чтобы им ее толком рассказать. Придется в ускоренном темпе делать это на следующем уроке.
Да и мыслями я вообще не в пассивном залоге. И не в активном. Я вообще мыслями не в английском языке. А у меня сегодня еще и дополнительный частный урок…
Наверно, отменю.
Нет. Лучше перенесу. Сейчас любые деньги будут мне только на пользу. Нельзя отказываться.