Развод (не) по плану

Глава 4. «ООО «Снежок»

Я сначала ничего не понимаю.

Это даже не мысль — скорее ощущение. Пустота. Белый шум в голове. Как будто кто-то резко выкрутил громкость мира на ноль, и я на несколько секунд выпала из реальности.

А потом ка-ак понимаю…

До меня доходит.

Не сразу. Не резко. А медленно, мучительно, будто сознание сопротивляется очевидному, оттягивает момент, когда придётся признать правду.

«ООО Снежок».

Снежана.

Снежа…

Снежок…

Слова в голове выстраиваются в цепочку, как пазл, который наконец сложился — и от этого становится только хуже. Потому что картинка получается слишком ясная. И слишком отвратительная.

А ведь я даже не заподозрила ничего сразу. Потому что я уже видела как-то давненько пару раз и случайно СМСки от этого контакта. Там было что-то о поставках кисломолочной продукции.

Обычные, скучные сообщения. Холодные, деловые. Совсем не те, в которых скрывается измена.

Поэтому в дальнейшем я и не думала даже, что это что-то «особенное».

А оно вон как…

Я откидываюсь на спинку стула, машинально гремлю игрушкой Миши, развлекая его. Делаю это на автомате, не глядя, не думая. Руки живут своей жизнью, пока сознание медленно, но верно тонет.

А сама как будто растекаюсь…

Не плачу. Не кричу. Не бьюсь в истерике. Просто расплываюсь, словно меня выключили изнутри.

Я реально понимаю, что я дура. Полная и безоговорочная. Меня дурили… Черт знает сколько.

Это осознание не бьёт резко — оно капает, как вода на камень. Медленно. Беспощадно. С каждым «я не заметила», с каждым «я не подумала», с каждым «я доверяла».

Я прислушиваюсь к шуму воды и смотрю в экран. «ООО «Снежок»» больше не в сети. Я кручу переписку. У меня уходит некоторое время, чтобы найти начало. И ей… Почти два года.

Два года, чтоб вас!

Цифра оглушает. Два года — это не ошибка. Не минутная слабость. Не разовый поступок. Это выбор. Осознанный, ежедневный.

У меня внутри как будто что-то рвется. Даже слезы не идут. Просто шок…

Сижу и даже не дышу. Воздух застревает где-то внутри, легкие отказываются раскрываться. Грудная клетка будто сжата тисками, и я ловлю себя на том, что нужно вспомнить, как дышать.

Я не понимаю…

Как? За что? Почему?

Вопросы крутятся в голове, сталкиваются, накладываются друг на друга. И ни один из них не имеет ответа, который мог бы хоть немного облегчить боль.

И главный вопрос: что мне делать-то?!

Потому что еще пять минут назад этот вопрос был совершенно иного толку! Он был другой, хоть и похожий.

Пять минут назад вопрос «что мне делать» подразумевал, что мне делать, чтобы спасти брак от разрушения и вернуть былую страсть…

Я же для этого и начала с Артемом этот разговор!

Я хотела сохранить. Исправить. Починить. Я думала, что мы по одну сторону баррикад.

А теперь «что мне делать» неловким движением руки превращается в «что мне делать, чтобы выжить».

Слово «выжить» звучит в голове слишком громко. Слишком окончательно.

И как хорошо, что я вообще начала этот разговор. Потому что если бы я решила вдруг отложить этот вопрос и сделать вид, что я ничего не нашла, то…

Если б я не сказала Артему сейчас, что знаю о его переписке с бывшей, Снежа бы написала ему и сдала меня…

Тогда Артем бы знал, что я знаю. И он бы знал, что я ему солгала. Господи, какое же преимущество Снежа дала бы ему в руки!

Я вздрагиваю от этой мысли. Холодок пробегает по спине. Осознание того, как тонка была грань между «я узнала» и «меня переиграли», пугает до дрожи.

И ведь последнее, что она мне сказала: не говори ему ничего. Тогда почему она так настаивала на разводе?!

Может, потому и настаивала, что сама с ним спит и хочет за него замуж? Но тогда к чему ее «совет» не говорить ничего?

Что за бред?

Она противоречит сама себе… Ничего не понимаю.

А ведь она еще посоветовала не лезть в телефон… И что было бы, если б я реально ее послушала?

От этой мысли мне становится дурно.

Хорошо, что у меня своя голова на плечах, и я редко слушаю чужие советы.

Только это все равно не облегчает мне задачу.

Я ведь сейчас реально живу только за счет Артема и его дохода. Я ведь реально верила, что могу на него положиться. Он же сам меня в этом убедил!

Я вспоминаю, как он говорил это уверенно, спокойно, с тем самым тоном, который внушает доверие. Как будто он — моя стена. Мой тыл.

Два года назад мы узнали, что у моего папы рак толстой кишки третьей стадии. И если бы не Артем — я бы точно не вывезла. Тем более что я тогда уже ходила беременная Мишей.

Эти воспоминания накатывают волной. Больница. Запах антисептика. Белые стены. Слова врача, после которых мир будто сужается до одной точки.

Артем буквально носил меня на руках, холил и лелеял. Он помогал мне и моему папе пройти через все это.

Я не могла бросить папу. Я продолжаю ухаживать за ним до последнего. Если бы не Снежа и Артем, мне и папе пришлось бы намного хуже. Пока я лежала на сохранении, Снежа ухаживала за отцом. А Артем за мной, изредка мотаясь и к папе тоже.

И когда я родила, я уже должна была ухаживать не только за папой, но и за Мишей. Хоть разорвись в такой ситуации, но благодаря Снеже и Артему, я справилась.

Мы справились!

Реально, как семья. Мы и есть семья!

Так я думала…

Эта мысль сейчас режет особенно больно.

Я понимаю, что примерно тогда «все» и началось… Пару лет назад, когда Артем и Снежа ухаживали за папой. И это продолжалось всю мою беременность, роды и по сей день продолжается…

Каждый их «я заеду», каждый «не переживай», каждый совместный ужин теперь выглядит иначе. Словно я смотрю на старую фотографию и вдруг замечаю на ней чужое лицо.

А пять месяцев назад мы узнали, что лечение папе не помогает. Врач сказал, что папе остались «месяцы, а не годы»…

Эти слова до сих пор звенят у меня в ушах.

И когда отец получил обновленный прогноз, Артем настоял, чтобы я уволилась с работы. Он чуть ли не умолял меня!

Но я все равно отказывалась. Было непросто. Где-то помогала Снежа, где-то папа по мере своих сил, которых и так было немного. Но я все равно продолжала работать.

Потому что у нас ипотека же!

Да и как я могла бросить работу? Артему же нужно было помогать… Да и лекарства папины недешевые. И содержание ребенка тоже! На все нужны были деньги.

И я не могла себе позволить бросить работу. Не могла, как будто меня что-то удерживало.

Интуиция? Страх? Или банальное желание сохранить хоть какую-то опору?

Но Артем все же меня уговорил, когда мы узнали, что я снова беременна… А папа вообще слег. Окончательно.

Ему становилось все хуже и хуже… Я не хотела, чтобы он проводил свои последние дни в одиночестве.

Поэтому я согласилась через «не хочу» и уволилась.

Благо, что мой бывший начальник дал понять, что как только я буду готова, мне достаточно просто позвонить, мол, для меня всегда дверь открыта. Он оказался душевным человеком и вошел в положение моей семьи.

А Артем меня уверил, что я могу не волноваться.

И еще сказал, что мое увольнение поможет нам сэкономить кучу денег на детском саду, а я смогу уделять время и Мише, и папе.

Да и Снежа помогала тоже...

Боже… Снежа!

Ну как так-то?!

Мы же с ней не разлей вода были… Притом что мы не полностью родные сестры, а единокровные. Как раз по папе. Он у меня единственный родитель.

Мама умерла, когда мне было пятнадцать, а с мамой Снежи он развелся, но остался в теплых отношениях.

Так что мы познакомились как раз тогда, когда моя мама умерла. Снежа стала мне опорой, хоть ее мама меня «терпела издалека».

Я так ценила дружбу со Снежей. Ведь она дружила со мной вопреки недовольству матери…

Поэтому я поверить не могу, что она так поступила со мной!

Я листаю переписку, читаю, фотографирую.

Каждый скрин — как гвоздь. Каждый смайлик — как плевок.

Два года мои самые близкие люди врали мне в лицо…

Как же так…

В голове крутится «я бы заметила», «я бы узнала»…

Но вот, я листаю этот диалог и ничего не понимаю. Не было никаких звоночков.

Артем был внимателен ко мне и к Мише.

Он всегда таким и был. Добрый, нежный, заботливый.

Не было никаких поздних рабочих ночей или командировок.

Да и какие командировки? У него магазин свой!

А между ними со Снежей вообще не было ничего, что можно было растолковать как-то двусмысленно. Ни затяжных прикосновений, ни даже взглядов.

Они вели себя так же, как в день, когда я их познакомила.

И как же это отвратительно теперь выглядит в моей памяти, когда Снежа его называла «братишка».

Боже...

Она же спит с ним!

Я вижу это в диалоге. В их флирте… В их фотографиях…

Тех самых голых фотографиях, о которых Снежа меня спрашивала и уточняла насчет переписки Артема с бывшей…

Так он, получается, еще и Снеже изменяет с бывшей!

Господи, вдвойне скотина…

Я понимаю, что я должна сделать. Здесь только один выход.

Развод.

Слово звучит тяжело. Но неожиданно — ясно.

Но…

Я не могу просто взять и сказать: «Я хочу развестись».

Потому что если я начну действовать в лоб, то могу все потерять и оказаться в большой яме.

У меня сын. У меня беременность. Нет работы. Папа лежит и уже не в состоянии мне помочь…

Это все нужно учитывать и действовать с холодной головой.

Но… Прежде, чем я затею развод, я хочу отомстить.

Хотя бы маленькую месть, но сделать…

Не из злобы. Из необходимости. Из желания защитить себя и своих близких.

Я успокоюсь и все подготовлю, чтобы у Артема не осталось и шанса.

Мне плевать, зачем они это сделали. Они сделали и все.

Я всегда была хорошей женой и сестрой. Решала все проблемы, никогда не ныла, всегда поддерживала.

А мне воткнули нож в спину.

После такого я вычеркну их обоих из своей жизни навсегда, будто никогда и не существовали.

Потому что они не только предали меня…

Артем предал нашего сына, а Снежа предала отца…

Они говорили о нем так, будто он уже умер!

И я должна раскрыть глаза папе на его любимую дочь.

Это будет непросто. Но я, черт возьми, это сделаю.

Я знаю, что я выдержу.

У меня просто нет выбора.

Если не ради себя, то ради Миши, папы и своего будущего ребенка.

Я фоткаю все, сворачиваю ватсап, закрываю ноут и откладываю в сторону.

Делаю завтрак, как будто ничего и не видела.

Точнее, я делаю вид, будто я знаю только о переписке с бывшей, раз уж эта информация все равно всплыла.

Но вот об их связи со Снежей я даже не заикнусь.

Я оставлю этот козырь в своем рукаве.

До нужного мне момента я буду хорошей женой… Понимающей женой. Всепрощающей. Доброй и заботливой.

А как момент настанет…

Что ж.

Они сами напросились.

____________________________

Ягодки мои, несу вам первую рекоментацию на книгу из нашего литмоба "Неправильный развод"

Марта Левина "Развод в 45. Ход Королевы"

https://litnet.com/shrt/6wZR

Глава 5. Главная цель.

Артем выходит из душа, одевается и только тогда приходит ко мне на кухню, где я варю вторую порцию каши. Для себя.

Артем подходит ко мне близко-близко, кладет руку на поясницу и склоняется к моему виску, целует.

Я поворачиваю голову, как в каком-нибудь фильме ужасов — медленно, с тяжелым взглядом.

Он всерьез думает, что это сработает?

Артем мягко мне улыбается. Он думает, что я злюсь из-за переписки с бывшей, поэтому он так спокоен и улыбается — думает, что моя злость под его контролем.

Он непривычно оделся в приталенную рубашечку и брюки. Он либо пытается выглядеть солиднее для меня, чтоб я видела, что могу потерять. Либо он такой «красивый» потому что потом поедет к Снеже «все обсудить».

Он пытается казаться круче, чем он есть на самом деле, подчеркивая свою талию широким ремнем. Хотя ее у него давно нет. Когда-то давно, когда мы еще начали только встречаться, Артем занимался спортом в университете и не то чтобы был качком. Все же полюбила я его не за «банки». Но он был подтянутым.

А сейчас… Обычное мягкое пузико, которое он маскирует с помощью одежды.

— Лисичка моя, я понимаю, почему ты злишься… И ты полностью в своем праве.

— Серьезно? — я не удерживаюсь от толики сарказма. Злая ухмылка все равно наползает на мое лицо.

— Да… Прости. Я… Я не должен был этого делать. Просто вчера, ты же помнишь, какой я был злой. На работе все достали и я…

— Ну так и говорил бы, что тебя достали на твоей работе, а не дома. Я здесь при чем? Но нет, ты сказал, что именно я тебя достала. И что Миша тебе спать не дает. Какое вообще право ты имеешь так говорить о своей семье какой-то левой женщине? — я все равно завожусь с пол-оборота, потому что во мне все кипит! И было бы странно, если бы я быстро ему все простила тут же… Пусть думает, что я злюсь из-за бывшей…

Полуправда всегда выигрышнее лжи.

— Лисичка, но она не левая женщина, она…

— Она твоя бывшая!

— Да, она моя бывшая. Часть моей жизни, так же как и ты, и Миша…

— Ага, и ты скучаешь по этой части. Видимо, даже больше, чем по нам, — указываю ложкой на себя и Мишу.

— Ну, не передергивай.

— Я не передергиваю, а указываю на прямой факт. Ты переписывался с бывшей в секретном чате и жаловался ей на нас!

— Да господи, это вообще ничего не значит!

— Да? Тогда какого черта ты с ней хотел встретиться?!

— Да это она предложила!

— А ты не послал ее после первого же сообщения. Хотя должен был!

— Должен? Да с чего бы? Во-первых, я никому ничего не должен, — Артем всплескивает руками, отходит. Злится. Это еще и он злится?! — А во-вторых, я же говорю, она не последний человек в моей жизни. Но это не значит, что я хочу к ней вернуться…

— Ну, еще бы ты хотел…

— Да не хочу я к ней вернуться! Ну, подумаешь немного попереписывался. А секретный чат специально сделал. Потому что подумал, что ты можешь увидеть, не так подумаешь и точно закатишь истерику. И вот! Истерика налицо!

Мое лицо вытягивается помимо воли. Я думала, меня уже этот разговор никак не заденет на фоне той правды, что он спит со Снежей…

Но… Это что вообще такое? Отлично он вывернул!

Я давлю в себе желание закричать и спокойно спрашиваю:

— То есть ты хочешь сказать, я виновата в том, что ты затеял переписку с бывшей и флиртовал с ней, при этом жалуясь на меня и своего сына? То есть я виновата в такой своей реакции на твой флирт с бывшей?

— Нет, ну в таком свете… Умеешь ты извратить невинный факт… Я же не изменял тебе!

Меня аж дергает, словно кто-то невидимый толкает в грудь. Я даже ответить не в состоянии.

Я-то знаю, что он совершенно точно изменяет.

Когда он научился так мастерски лгать?

Я отворачиваюсь. Не могу ему сейчас даже ответить ничем. Меня просто накрывает какая-то волна злости и ощущения несправедливости. Она выедает меня как кислота — стремительно.

Пальцы дрожат, поэтому я сильнее стискиваю ложку и столешницу.

А ведь если бы я не залезла в телефон, у него реально были бы все шансы меня успокоить. И из-за чувства любви и привязанности, из-за ощущения опасности остаться одной да еще и с беременностью…

Я бы точно не стала разрушать наш брак. Я бы это проглотила ради Миши и будущего ребенка.

А Артем говорит так, будто все это пустяк. Облапошить для него свою жену, женщину, что его любит и носит под сердцем его второго ребенка — ерундовое дело.

— Послушай, Лисенок, посмотри на меня, — Артем разворачивает меня к себе и заставляет посмотреть в глаза, поднимая мое лицо за подбородок.

— Что?

— Прости меня, Вась. Я не прав. Слабость проявил, признаю́. Да бывшая моя всегда была той еще змеей. Мы же и расстались только из-за нее! Ну как… она меня бросила… — Артем пытается перевести все в шутку, каламбурит, словно он на театральной площадке, а не на кухне дома перед женой извиняется. — Видишь, она прям как чувствует! Написала в тот момент, когда я был уязвим. Ну я и сорвался. Я на самом деле так не думаю! Ну неужели ты поверила в эти слова? Да вы же с Мишей для меня самые родные человечки на свете! Я ж тебя люблю, ну! — он все еще держит меня за плечи.

А я стою, держу в руке большую деревянную ложку, измазанную кашей, и думаю о том, что злая беременная женщина должна была позвонить «ООО Снежок». Потому что Артем должен был «со мной поговорить» и, видимо, бросить.

Снежа этого ждала.

Но увы и ах…

Он этого не сделал и сейчас стоит и просит у меня прощения. Почему?

По какой причине?

Ведь сейчас как никогда лучший момент для того, чтобы сказать «милая, давай разведемся, я тебя разлюбил», или «прости, милая, согрешил, давай начнем сначала», или «я полюбил другую», но вовсе ни слова, что произнес Артем.

«Я ж тебя люблю, ну» — как будто то, что я в этом сомневаюсь, полнейшая глупость.

Так почему он не уйдет от меня?

Реально любит?

Сомневаюсь. Когда любят, не произносят подобных слов своим бывшим. Когда реально любят, не поносят своих детей. Когда реально любят, не обманывают годами…

— Милая, ну не молчи! Смотри, — Артем отпускает меня, кидается к ноутбуку, — вот! Я удаляю! Это больше не станет причиной наших размолвок. Этот диалог для меня ничего не значит! — Артем поворачивает ко мне ноут экраном и показывает, как щелкает на кнопки. Показывает, как удаляет диалог с «Боссом». — Это была моя большая ошибка. И я больше никогда так не поступлю!

Как интересно он подтер следы своего маленького «преступления». Прямо у меня на глазах. Не придерешься.

Так, Василиса… Сейчас главное — не ошибиться самой.

Помни — твоя главная цель отомстить и остаться в плюсе.

— Не думай, что я прощу тебя по щелчку пальцев, — выдаю хмуро, а Артем сияет. Он же этого и добивался. И надо пользоваться моментом. — Только это всего лишь секретный чат. Он удалился бы так и так. Открой при мне телефон и покажи, что у тебя нет ни с «боссом», ни с Кариной, ни с кем-то другим никаких других чатов в других приложениях.

Глава 6. Пароль.

— Ну, Лисенок… — морщится Артем. — Я же…

— Доверие нарушено, Артем. И восстанавливаться оно будет долго. Не без твоего содействия.

Он тяжело вздыхает. Я вижу, что он не хочет, но он все равно тянет улыбку.

— Конечно, Вась. Мне больше нечего скрывать. Сейчас принесу телефон, — я тяну улыбку и иду за ним, и раздражение прорезается в Артеме. — Боже, Василиса! Ну, ты что, настолько мне не доверяешь теперь?

Я не отвечаю. Бью его своим молчанием. И он психует:

— Ладно! Боже… Я и не подозревал, что ты настолько въедливая…

Ага. А я не подозревала, что ты такой лживый кусок… кое-чего вонючего.

Он берет телефон со стола и разблокирует. При мне. Я наблюдаю.

Цифры: двадцать ноль восемь двадцать три.

А раньше была дата рождения Миши. Что за пароль такой?

Надо запомнить.

Проговариваю про себя несколько раз, не совсем всматриваясь в экран. Я то знаю, что там у него нет больше диалога с Кариной. И диалог с «ООО «Снежок»» он спокойно проматывает, не боясь, что я замечу.

Да и что ему нервничать? Название контакта максимально рабочее, я его уже видела, он об этом знает. Да и последнее его сообщение, которое видно «Все. До связи».

Ну, кто здесь заподозрит?

Правильно. Никто.

Особенно в атмосфере тотального доверия. И без каких-либо намеков. Вот я и не заподозрила раньше. И раз он так смело сейчас при мне все это делает, значит, он умеет держать лицо… Он умеет врать.

Он прямо сейчас это делает…

Получается, я совсем не знаю своего мужа.

— Видишь? Нет больше никаких диалогов. И не было. Я просто ошибся один раз, — говорит Артем, уже не улыбаясь. Как будто ему уже надоело поддерживать эту маску балагура. Видимо, тяжело ее держать, когда я не начинаю играть в эту же игру под названием «ничего страшного».

Но я не собираюсь в нее играть. Я буду играть в другую, в свою.

Я поднимаю взгляд и едва тяну уголки губ. Дергаю ими, давая ему понять, что я удовлетворена и готова пойти на примирение. Я даю ему понять, что ему удалось меня обыграть и притупить мои чувства.

И… он тоже улыбается в ответ. Напряженно, но тянет улыбку.

Так и стоим несколько секунд, а потом он тянется обниматься. Кто бы знал, что мне сто́ит принять его объятия, которые теперь меня душат.

— Прости, родная… — он бубнит мне в шею, гладит по спине. — Я чуть не потерял тебя.

Я чую, как кислая слюна собирается во рту от его слов. Меня буквально тошнит от его лжи. Может, мне одной кажется, но воздух между нами словно пропитался гнилью…

— Тебе нехорошо? Боже, Вася, тебе не стоит больше так волноваться. Ну, подумаешь, бывшая написала…

Я кидаю на него красноречивый взгляд. Интересное у нас общение. Сплошной монолог. А мне и не хочется с ним говорить. Кажется, что если я сейчас открою рот, то я не удержусь и выскажу ему все.

Но мне нужно сдержаться…

Нужно. Просто жизненно необходимо вытерпеть эту боль от предательства. Хотя очень хочется выцепить ногтями в его лицо, закричать, что все знаю, потребовать немедленно развода и алиментов…

Но… этого мало. Я понимаю, что когда я остыну, мне этого будет мало.

— Токсикоз, — все-таки выдавливаю из себя. — Я сейчас… Присмотри за Мишей.

Я иду в ванну, закрываюсь и открываю кран. Шум воды заполняет пространство, заглушая противный писк в ушах. Горячий пар поднимается, обволакивает меня, гладит по коже, успокаивая бегающие туда-сюда противные мурашки.

Я достаю телефон из кармана домашних брюк и залезаю в «ВК». В друзьях у Артема я нахожу Карину.

Красивая… Такой немного острой, хитрой красотой какой-то. Глаза у нее раскосые, волосы темной волной по спине вьются… Брови, ресницы сделаны, губы однозначно накаченные, и кожа такая, что сразу становится ясно - ходит к косметологу и вкладывает в это немалые деньги.

Грудь… Не знаю, настоящая ли, но большая.

Я открываю профиль Снежи…

Знаю, что так лучше не делать. Что лучше не сравнивать себя ни с кем, но остановиться не могу. Мне надо понять, что не так. Чем зацепили Артема они? И чем оттолкнула я?

Я обычно не обращала внимания, но Снежа же тоже делает ресницы. И в губы она себе уколы ставила. Немного, но есть чуть-чуть филеров. Сейчас это все очень аккуратно делают, особенно если мастер хороший. И если не перебарщивать, то очень красиво смотрится.

У Снежи как раз они очень мягкие, аккуратные, бантиком… И ресницы она делает, и брови…

Я выключаю телефон.

Зеркало запотевает, я больше не могу видеть себя в отражении. Я упрямо стираю конденсат и всматриваюсь в свое отражение. Самое простое лицо.

Не красавица, но и не дурнушка. Всегда была самой обычной. Только отношение Артема дарило мне уверенность в том, что я особенная. И я старалась для него быть той самой особенной.

Ходила иногда к косметологу поделать масочки. К парикмахеру стрижку сделать и уход. Пусть нечасто, но я за собой следила всегда! Я постаралась вернуться в форму после родов. Конечно, я уже не стала той же тоненькой стройняшкой, что была. Небольшой животик и бока появились. Да и целлюлит никуда не уходил…

Но это же норма!

И Артем всегда говорил, что я для него самая красивая. Я таковой себя и ощущала… притом что у меня от недосыпа синяки под глазами, волосы сегодня немного грязные и морщинки на лбу. Тонкие, но есть. Потому что мимика у меня живая!

Я хотела себе уколоть немного ботокса. Мне однажды дерматолог намекнула, что, мол, пора уже… «Чтобы заломы дальше не увеличивались, сделайте». Но Артем что мне сказал?

«Фу, не надо! Не люблю искусственное! Ты и так прекрасна в своей естественности»

И так на все: ресницы — фу. Губы — фу. Брови — фу.

Так, может, я сама для него фу? В своей естественности…

Ну, если он спит и флиртует с «деланными» девушками, а со мной такой всей обычной а-ля натурель не хочет? У нас ведь и секса-то нет по сути уже месяца три.

Хотя я не была против. Артем же говорил: «Не надо! Ребенку навредим!». Тогда я думала, что он обо мне заботится. Мол, боже мой, как мило.

А сейчас… А сейчас понимаю, что ему тупо не надо было. У него на стороне все схвачено, а я обойдусь.

— Вась, ты там норм? Я погнал на работу. Выходи, а то Миша тут один…

Я прикрываю глаза.

Вот это забота…

Выключаю воду, выхожу. Артем клюет меня в щеку и улетает в прихожую обуваться. Я же подхожу к плите.

Каши нет. Кастрюлька пустая.