Полный справочник русской армии к началу Первой мировой войны

В него входили II, III, IV и ХХ армейские корпуса.

Командовавший в 1914-м 43-й пехотной дивизией генерал-лейтенант В.А. Слюсаренко высоко отзывался о предвоенном состоянии Виленского округа: «Порядок и дисциплина в войсках были хороши, воинск[ий] дух на надлежащей высоте»; пехота отлично стреляла. Он ставил это в заслугу командовавшим войсками округа в 1909–1913 гг. генерал-лейтенанту С.К. Гершельману («железному генералу», давшему «правильное направление обучению и воспитанию войск») и генералу от инфантерии Ф.В. Мартсону161; так же грамотно и требовательно руководил боевой подготовкой округа и генерал от кавалерии П.К. Ренненкампф в 1913–1914 гг.

Поскольку в округ входили Латвия, Литва и почти вся Белоруссия, среди его офицеров был велик процент местных уроженцев, стремившихся служить поближе к родным местам, – белорусов, поляков, литовцев (разграничить тех, других и третьих зачастую не удается, так как этническое самосознание многих из них – католиков, живших на землях бывшего Великого княжества Литовского, – в начале ХХ в. еще не до конца сформировалось) и латышей.

II армейский корпус (штаб – Гродна (ныне Гродно)

Она дислоцировалась на стыке Белоруссии, Польши и Литвы, у границы с Восточной Пруссией.

101-й пехотный Пермский полк и 102-й пехотный Вятский полк квартировали в Гродне (ныне Гродно). Служившие в них именовались в соответствии с общим правилом, по которому название служащего в полку образовывалось при помощи суффикса «ец», – не «пермяками» (или «пермичами») и «вятчанами» (как жители городов Пермь и Вятка), а «пермцами» и «вятцами».

103-й пехотный Петрозаводский полк также стоял в Гродне (ныне Гродно).

104-й пехотный Устюжский Генерала Князя Багратиона полк был размещен в Багратионовском Штабе (военном городке в 3 км от города Августов). Его солдат и офицеров именовали в соответствии с упомянутым выше правилом – не «устюжанами» (как жители города Великий Устюг), а «устюжцами». В своем полку устюжцев еще на рубеже XIX и ХХ вв. называли и по фамилии вечного шефа полка – багратионовцами162; – скорее всего, эта традиция сохранилась и к 1914-му.

26-я артиллерийская бригада была расквартирована в Гродне (ныне Гродно).

Районом ее дислокации было пограничье Литвы и Белоруссии.

169-й пехотный Ново-Трокский полк и 170-й пехотный Молодечненский полк стояли в Вильне (ныне Вильнюс), 171-й пехотный Кобринский полк – в Гродне (ныне Гродно), 172-й пехотный Лидский полк – в Лиде, а 43-я артиллерийская бригада – в Вильне (ныне Вильнюс).

2-й мортирный артиллерийский дивизион стоял в Вильне (ныне Вильнюс).

III армейский корпус (штаб – Вильна (ныне Вильнюс)

Накануне Первой мировой III армейский «по своей боевой подготовке стоял очень высоко, выделяясь» даже «среди корпусов Виленского округа»163! (Это было заслугой командовавшего корпусом в 1906–1913 гг. генерала от кавалерии П.К. фон Ренненкампфа.) «О 3-ем армейском корпусе знали далеко за пределами округа…»164

Она дислоцировалась в Латгалии и в смежной с нею части Белоруссии.

Офицеры стоявшего в латгальском Двинске (ныне Даугавпилс) 97-го пехотного Лифляндского полка крайне ревностно относились к истории своей части – подчеркивая, что она, хоть и сформирована только в 1863 г., «по своему происхождению» (как развернутая из подразделений петровского Белозерского полка) принадлежит к петровским полкам165.

98-й пехотный Юрьевский полк также был расквартирован в Двинске (ныне Даугавпилс). С Русско-японской войны 1904–1905 гг. он считал 4-ю батарею 25-й артиллерийской бригады «нашей батареей». «Где только возможно было, полк и батарея взаимно помогали друг другу, являя собою пример истинно братских отношений»166.

В Двинске (ныне Даугавпилс) стоял и 99-й пехотный Ивангородский полк.

Квартировавший в белорусском Витебске 100-й пехотный Островский полк при мобилизации 1914 г. получил «отличное» пополнение. Более половины его составляли запасные из латышей, бóльшая часть которых была старшими унтер-офицерами гвардии и уволилась в запас всего годом – двумя ранее. Поэтому они «службу помнили», да и вообще «народ это был в высшей степени аккуратный, дисциплинированный и хозяйственный»167.

25-я артиллерийская бригада была расположена в Двинске (ныне Даугавпилс).

Как было сказано выше, 4-я батарея 25-й артиллерийской бригады находилась в «истинно братских отношениях» с 98-м пехотным Юрьевским полком.

Она дислоцировалась в Литве.

105-й пехотный Оренбургский полк, 106-й пехотный Уфимский полк и 107-й пехотный Троицкий полк стояли в Вильне (ныне Вильнюс), 108-й пехотный Саратовский полк и 27-я артиллерийская бригада – в Олите (ныне Алитус).

Как утверждал в 20-е гг. командовавший ею в 1914-м генерал-лейтенант К.М. Адариди, боевая выучка 27-й была к началу войны на высоте: «Кадровый состав офицеров был, в общем, очень хороший»; командиры дивизионов и батарей 27-й артбригады были «выше всяческой похвалы, прекрасно знали дело»; «подготовка кадрового состава нижних чинов, безусловно, была на должной высоте и не уступала таковой Немцев».

Мало того, разбавление поступившими при мобилизации «местными элементами» на «боевой ценности» 27-й дивизии «не отразилось и не могло отразиться, так как пополнение было из молодых, недавно уволенных в запас». Кроме того, в части влилось очень много обладавших высоким боевым духом добровольцев; приток их «был настолько велик, что части вышли на войну с порядочным сверхкомплектом»168.

Утверждения Адариди представляются заслуживающими доверия. Ведь в первом бою – под Шталюпёненом 4 (17) августа 1914 г. – Оренбургский полк был разбит, и начальнику дивизии, казалось бы, было выгодно свалить вину за это на тех, на кого свалили ее бывший командир III корпуса генерал от инфантерии Н.А. Епанчин и бывший командир 16-й роты 106-го пехотного Уфимского полка А.А. Успенский169, – на призванных по мобилизации евреев. Однако Адариди по этому пути не пошел…

Солдат и офицеров 107-го пехотного Троицкого полка именовали «троицкие» (единственное число – «троицкий»).

108-й пехотный Саратовский полк (как утверждал в письме генерал-майору В.В. Чернавину от 14 августа 1926 г. служивший в 1914-м в 27-й артиллерийской бригаде Генерального штаба полковник П.К. Ясевич) был к началу войны лучшим в 27-й дивизии170.

Это была одна из пяти стрелковых бригад, называвшихся в военном обиходе «Российскими»171 – в отличие от дислоцировавшихся на окраинах и имевших свою нумерацию Финляндских, Кавказских, Туркестанских и Сибирских стрелковых бригад и дивизий.

Как и гвардейские, армейские стрелки ходили на парадах учащенным, «стрелковым» шагом (135 шагов в минуту вместо 120) 172 и не имели в ротах и в полковых оркестрах деревянных духовых инструментов (только медные).

Солдат и офицеров армейских стрелковых полков называли «стрелки такого-то полка». А рядовые в них именовались не «рядовой», а «стрелок».

Все части бригады – 17-й стрелковый полк, 18-й стрелковый полк, 19-й стрелковый полк и 20-й стрелковый полк – стояли на пограничье Польши, Литвы и Белоруссии, в Сувалках. Там же квартировал и 5-й стрелковый артиллерийский дивизион.

По меньшей мере, 18-й стрелковый полк сохранил к 1914-му традиционно высокий для стрелковых частей уровень воинского духа – основывавшийся на высоком же уровне боевой выучки (и прежде всего стрелковой). Еще и в ноябре 1914 г. переведенный туда из 5-го гренадерского Киевского полка подпоручик М.М. Липинский был поражен «великолепным боевым духом и подготовкой полка [подчеркнуто в оригинале. – А.С.]». «В частности, обращала на себя внимание отличная стрельба». Влившиеся при мобилизации в 18-й стрелковый литовцы из Сувалкской губернии оказались «хорошим» пополнением, в котором «можно было заметить иной раз большое озлобление по отношению к немцам» – разорявшим в сентябре – октябре 1914-го литовские деревни в Сувалкии173.

19-й стрелковый полк был одной из 12 частей русской армии, в которых имелись навечно зачисленные в списки солдаты и/или офицеры. В 19-м стрелковом это были поручик М.И. Шоке и младший унтер-офицер А. Лобачев. Когда 26 февраля (11 марта) 1905 г., в сражении под Мукденом, полк попал в окружение и пришлось сжечь, спасая от захвата японцами, полковое знамя, Шоке спрятал и сохранил в плену вырезанный из полотнища вензель Александра III. А раненый Лобачев (тогда еще рядовой стрелок174), бежав из плена, первым рассказал об этом однополчанам.

Спасенные вензель и навершие знамени (сохраненное подполковником Красноуховым) хранились в полку в специально изготовленном киоте.

3-й мортирный артиллерийский дивизион стоял в Вильне (ныне Вильнюс).

IV армейский корпус (штаб – Минск)

Из общих оценок предвоенного состояния этого соединения известна лишь та, которую привел в письме генералу от артиллерии В.Е. Флугу от 26 февраля 1927 г. командовавший к началу войны 2-й бригадой 30-й пехотной дивизии IV корпуса генерал-майор С.П. Соколов: «Артиллерия корпуса стояла на должной высоте»175.

Она дислоцировалась в Белоруссии.

117-й пехотный Ярославский полк стоял в Рогачеве, 118-й пехотный Шуйский полк – в Слониме, а 119-й пехотный Коломенский полк и 120-й Серпуховской полк – в Минске.

В письме генералу от инфантерии В.Е. Флугу от 26 февраля 1927 г. бывший командир 2-й бригады 30-й дивизии генерал-майор С.П. Соколов отметил резкое отличие в состоянии полков бригады накануне Первой мировой: 119-й пехотный Коломенский отличался в худшую сторону от 120-го пехотного Серпуховского «как небо от земли»176.

30-я артиллерийская бригада квартировала в Минске.

Эта дивизия также была расквартирована в Белоруссии.

Ее 157-й пехотный Имеретинский полк и 158-й пехотный Кутаисский полк стояли в Бобруйске.

Известна оценка предвоенного состояния стоявшего в Могилеве 159-го пехотного Гурийского полка, данная в письме генерал-майору В.В. Чернавину от 12 октября 1926 г. бывшим офицером 4-го мортирного артиллерийского дивизиона (расквартированного в том же гарнизоне, что и гурийцы) подполковником А.В. Крыштановским: «Это был во всех отношениях выдающийся полк»177.

160-й пехотный Абхазский полк квартировал в Гомеле, а 40-я артиллерийская бригада – в Несвиже.

4-й мортирный артиллерийский дивизион дислоцировался в Могилеве.

ХХ армейский корпус (штаб – Рига)

По сделанной после 1915 г. оценке генерал-лейтенанта А.Н. Розеншильда фон Паулина (принявшего в июне 1914 г. 29-ю пехотную дивизию ХХ корпуса), корпус «был совершенно не подготовлен (28-я дивизия была еще хуже 29-й)»178. Однако воспоминания Розеншильда (как уже отмечалось исследователями) на редкость необъективны179; явный мизантроп, Анатолий Николаевич умудрился дать негативные в целом оценки и практически всем своим сослуживцам, и практически всем попавшим в поле его зрения частям и соединениям. Поэтому доверять его оценке мы не можем.

Она дислоцировалась в Литве.

109-й пехотный Волжский полк, 110-й пехотный Камский Генерал-Адъютанта Графа Толя 1-го полк стояли в селе Шанцы (ныне Шанчяй) близ Ковны (ныне Каунас), 111-й пехотный Донской полк – в Ковне (ныне Каунас), 112-й пехотный Уральский полк – в Вильне (ныне Вильнюс), а 28-я артиллерийская бригада – в селе Шанцы (ныне Шанчяй) близ Ковны.

В ее офицерском составе «огромный» для русской армии процент составляли латыши180 — благо дислоцировалась 29-я в Латвии.

Стоявшие соответственно в Либаве (ныне Лиепая) и Митаве (ныне Елгава) однобригадники – 113-й пехотный Старорусский полк и 114-й пехотный Новоторжский полк – считали друг друга «братьями». Солдаты и офицеры первого именовались «староруссцами» (иногда писали: «старорусцы»)181, а второго – «новоторжцами» (а не «новоторами», как жители города Торжок, по которому был назван полк).

115-й пехотный Вяземский Генерала Несветаева полк и 116-й пехотный Малоярославский полк квартировали в Риге.

Оценка предвоенного состояния пехоты 29-й дивизии, сделанная после 1915 г. ее бывшим командиром А.Н. Розеншильдом фон Паулином, поистине уничтожающа: «полки обучены плохо», «масса как офицеров, так и нижних чинов совсем ничего не знают», «огромное большинство» офицеров «в полках было неудовлетворительно, и это невзирая на отличные стоянки, куда можно было привлечь цвет военных училищ»182. Однако принять эту оценку мешает отмеченная выше редкая необъективность обиженного на весь свет Анатолия Николаевича.

Тем с большим основанием можно утверждать, что расквартированная в Риге 29-я артиллерийская бригада к началу Первой мировой была подготовлена превосходно! Ведь даже на Розеншильда она произвела в июне или июле 1914 г. «очень хорошее впечатление самой стрельбой, управлением огня, составом офицеров, видом людей и лошадей и проч.» («и дисциплина, видимо, была хорошая»)183.

20-й мортирный артиллерийский дивизион дислоцировался в Риге.

1-й тяжелый артиллерийский дивизион был расквартирован в Двинске (ныне Даугавпилс).

В него входили VI, XIV, XV, XIX и XXIII армейские корпуса.

Поскольку войска этого важнейшего из приграничных округов должны были быть надежными и политически, в них почти не присылали новобранцев из рабочих184.

VI армейский корпус (штаб – Белосток)

Ее части дислоцировались близ границы Польши и Восточной Пруссии, на севере Мазовии.

Петровский 13-й пехотный Белозерский Генерал-Фельдмаршала Князя Волконского полк стоял в Ломже.

Солдаты и офицеры расквартированного в той же Ломже 14-го пехотного Олонецкого Его Величества Короля Сербского Петра I полка именовались «олонцами» (единственное число – «олонец»)185.

Стоявший в Репнинском штабе (военном городке близ посада Замбров (ныне город Замбрув) петровский 15-й пехотный Шлиссельбургский Генерал-Фельдмаршала Князя Аникиты Репнина полк был одной из 12 частей русской армии, в которых имелись навечно зачисленные в списки солдаты и/или офицеры. У шлиссельбуржцев это был гренадер Степан Новиков – спасший в бою с турками под Кинбурном 1 (12) октября 1787 г. жизнь генерал-аншефу А.В. Суворову.

16-й пехотный Ладожский полк стоял в Репнинском штабе, а 4-я артиллерийская бригада – в Репнинском штабе (управление и 1-й дивизион) и Ломже (2-й дивизион).

Она тоже дислоцировалась близ южной границы Восточной Пруссии, но восточнее 4-й, на белорусско-польском пограничье, – и была единственной в русской армии, все четыре полка которой были петровскими, а два – еще и суворовскими!

61-й пехотный Владимирский полк стоял в крепости Осовец.

62-й пехотный Суздальский Генералиссимуса Князя Италийского Графа Суворова-Рымникского полк – расквартированный в Суворовском Штабе (военном городке в 2 км от станции Моньки и в 40 км севернее Белостока) – был и петровским, и суворовским: в 1763–1769 гг. им командовал полковник А.В. Суворов.

Солдаты и офицеры квартировавшего в Соколке (ныне Сокулка) 63-го пехотного Углицкого Генерал-Фельдмаршала Апраксина полка именовались так же, как и жители города Углич – «угличанами»186.

Стоявший в Белостоке 64-й пехотный Казанский полк был и петровским, и суворовским: в 1756–1761 гг. в нем числился премьер-майор, а затем подполковник А.В. Суворов.

16-я артиллерийская бригада стояла в Волковыске.

6-й мортирный артиллерийский дивизион дислоцировался значительно южнее прочих частей VI корпуса, в Подляшье, в Лукове (ныне Лукув).

XIV армейский корпус (штаб – Люблин)

Она дислоцировалась в Малой Польше, в Люблинской губернии, и (одним полком) в Подляшье.

Квартировавший в Люблине 69-й пехотный Рязанский Генерал-Фельдмаршала Князя Александра Голицына полк был петровским и считал своими «отцами» 15-й пехотный Шлиссельбургский (4-й пехотной дивизии Варшавского военного округа) и 25-й пехотный Смоленский (7-й пехотной дивизии Казанского округа) – из рот которых он был сформирован в 1703 г. А «сыновьями» – те, на формирование которых в разное время были выделены роты Рязанского: 1-й лейб-гренадерский Екатеринославский (1-й гренадерской дивизии Московского округа), 21-й пехотный Муромский (6-й пехотной дивизии Варшавского округа) и 150-й пехотный Таманский (38-й пехотной дивизии Варшавского же округа).

Находящимся «в близком кровном родстве с Рязанцами» в Рязанском полку считали и 57-й пехотный Модлинский (15-й пехотной дивизии Одесского округа) – который в 1845 г. был усилен батальоном, выделенным Рязанским полком187.

Стоявший в Подляшье, в городе Седлец (ныне Седльце), 70-й пехотный Ряжский полк и квартировавший на Висле, в Ново-Александрии (ныне Пулавы) 71-й пехотный Белёвский полк имели уникальные награды – каждый по одной из пяти турецких тамбур-мажорских тростей, захваченных в тяжелейшем сражении с турками при Кюрюк-Дара 24 июля (5 августа) 1854 г., в Крымскую войну. (Другие три получили Тульский полк той же 18-й дивизии и полки, к 1914-му именовавшиеся 13-м лейб-гренадерским Эриванским и 14-м гренадерским Грузинским, из Кавказской гренадерской дивизии Кавказского военного округа.)188 Награда эта напоминала, что при Кюрюк-Дара ряжцы, белёвцы, тульцы, эриванцы и грузинцы пробились штыками до самых «турецких резервов, где были и музыканты»189.

А стоявший на Висле же, в Ивангороде (ныне Демблин) 72-й пехотный Тульский полк уникальных наград имел целых две – «кюрюк-даринскую» трость и турецкий барабан.

Все четвертые полки пехотных и гренадерских дивизий русской армии – в «воспоминание о “легких” егерских полках», которыми четвертые числились в 1833–1856 гг., – не имели в оркестре большого барабана («почему-то называвшегося» турецким)190: ведь в обычном для егерей рассыпном строю идти в ногу под барабан не требовалось. Но четвертому полку 18-й дивизии – Тульскому – этот барабан был оставлен – в память того, что, когда в сражении с французами на Треббии 26 мая (6 июня) 1799 г. ядро угодило в середину полкового оркестра тульцев и «музыка на короткое время смолкла», «только один большой турецкий барабан продолжал выбивать такт»191…

Чины Тульского полка именовались в соответствии с общим правилом, по которому название служащего в полку образовывалось при помощи суффикса «ец», – не «туляками» (как жители города Тула), а «тульцами».

18-я артиллерийская бригада была расквартирована в Люблине (1-й дивизион) и Ивангороде (ныне Демблин), (2-й дивизион).

Входившие в эту, одну из пяти «российских», стрелковых бригад 1-й стрелковый полк, 2-й стрелковый полк, 3-й стрелковый полк, 4-й стрелковый полк и 1-й стрелковый артиллерийский дивизион стояли в западной части царства Польского, в Лодзи.

4-й стрелковый полк был одной из 12 частей русской армии, в которых имелись навечно зачисленные в списки солдаты и/или офицеры. У стрелков 4-го полка это были штабс-капитан И.П. Ожизневский, старший унтер-офицер Андрей Ратников и младшие унтер-офицеры Василий Нестеров и Сергей Смирнов – спасшие в феврале (марте) 1905 г., в сражении с японцами под Мукденом, полковое знамя.

Эта, еще одна «российская» стрелковая бригада, дислоцировалась в юго-западной части царства Польского.

5-й стрелковый полк стоял в Радоме, 6-й стрелковый полк – в Кельцах (ныне Кельце), 7-й стрелковый полк – в Ченстохове, а 8-й стрелковый полк – в Петрокове (ныне Пётркув-Трыбунальски), а 2-й стрелковый артиллерийский дивизион – в Радоме.

14-й мортирный артиллерийский дивизион стоял в Ивангороде (ныне Демблин).

XV армейский корпус (штаб – Варшава)

Она дислоцировалась западнее 4-й пехотной дивизии VI корпуса, все в той же, прилегавшей к границе Восточной Пруссии, северной части Мазовии.

21-й пехотный Муромский полк квартировал в Забалканском Штабе (военном городке близ посада Рожаны).

Петровский 22-й пехотный Нижегородский Ея Императорского Высочества Великой Княгини Веры Константиновны полк был расквартирован в Нижегородском Штабе (военном городке близ Остроленки).

23-й пехотный Низовский Генерал-Фельдмаршала Графа Салтыкова полк стоял в Салтыковском Штабе (военный городок близ Острова (ныне Острув-Мазовецки). Как писал 15 декабря 1927 г. генерал-майору В.В. Чернавину служивший в 1907–1910 г. в этом полку ротмистр С.С. Терзиманов, там «была поставлена высоко» дисциплина. При встрече с офицерами даже других частей солдаты-низовцы «буквально “печатали” [шаг. – А.С.] как столичные гвардейцы»192.